Аромат солода и дождя

— Эллен! Сердце резко сделало два сильных удара и замерло. Его голос прорезал тишину, и воздух внезапно стал очень натянутым. Эллен не сразу повернулась. Сердце снова забилось резко, как пощёчина, кровь гулко начала бить в ушах. Она заставила себя сделать ещё шаг. — Эллен, подожди, пожалуйста. Он сказал «пожалуйста». Он ждал её, он что-то хочет сказать. Эллен делает ещё несколько шагов — неуверенных, она растеряна и не знает, что делать. Не останавливайся, продолжай идти, — но почему-то её ноги остановились, и она замерла посреди улицы, а затем медленно повернулась назад: Эдвард стоял в полутени — тёмное пальто, шляпа-цилиндр и этот острый, пронзительный взгляд. Эллен со всех сил пытается показать, что она недовольна, на крайний случай — удивлена, но ни в коем случае нельзя показывать, что она этого хотела, что она этого ждала, ждала встречи с ним. Девушка начинает злиться на себя. — Вы следите за мной? — сердито сказала она. Её голос был ровным, слишком ровным. — Нет, — спокойно ответил Эдвард. — Но я ждал вас. Я… — он замялся, растерялся, что ли? — пролетело у неё в голове. Но это впечатление тут же улетучилось. — Я хочу поговорить, — спокойно продолжил он. Он ждал меня. Он хотел поговорить. Внезапно стало очень жарко. Кровь прилила к лицу, ноги стали ватными, и сердце забилось быстро-быстро. Он ждал. Это не случайность. Девушка со всей силы сжала пальцы в кармане пальто. — И почему же вы удостоили меня такой чести? — спросила она с нажимом, всем своим видом показывая, что ей некогда, что он её задерживает. — Мне казалось, что мы всё выяснили при нашей последней встрече. — Мне тоже так казалось, — сказал Эдвард. Это прозвучало как-то холодно. Он на неё злится? Он недоволен? Эллен молча смотрит на него. — Я слышал, что сегодня были проверки на Томас-стрит, — продолжил он тихо, но отчётливо. Её сердце снова пропустило несколько ударов. Откуда он знает и почему его это интересует? — И почему же вас заинтересовала эта информация? — сказала она с нажимом. Он молчал, как будто обдумывал, что сказать, или же не собирался отвечать вовсе. — Мне бояться нечего, я не делаю ничего противозаконного, — сказала девушка, не дожидаясь его ответа. Это была ложь, они оба это знали. Эдвард наклонил голову так, как будто хотел что-то сказать, но не сказал. Он просто стоял молча, пока ветер качал пламя фонаря и пар с пивоварни поднимался за его спиной, как дым. — Эллен, — Эдвард делает шаг вперёд, ещё немного — и она будет чувствовать его дыхание, — можно вас спросить? Не дожидаясь ответа, он делает ещё один шаг к ней, и они уже стоят непозволительно близко. — Эдвард, — произносит она, — мне надо идти, — её голос звучит неуверенно. — Пожалуйста, один вопрос. Чёрт, почему её ноги приросли к земле? — Один вопрос. Всего один. Она застыла. Её пальцы так сильно стискивают край пальто, что костяшки белеют. — Куда вы так спешите? На тайное собрание? Эллен чувствует, как сердце бьётся где-то под горлом, и она начинает ощущать свой пульс. Воздух внезапно стал каким-то холодным. Она медленно поворачивает голову, её взгляд острый, как лезвие, а на губах — лёгкая ухмылка. — А что такое, мистер Гиннесс, хотите тоже поучаствовать? — ухмылка не сходила с её губ. Эдвард закатил глаза. — Я… — он принялся говорить, но запнулся, как будто размышляя, стоит ли об этом говорить или нет. Прежде, чем он успел что-либо сказать, она продолжила: — Нет, вы не можете. Эллен стискивает зубы. Нельзя. Ничего нельзя. — Прошу тебя, не надо! — просит она его. — Всего один вопрос. Только один. Пожалуйста. Эдвард подходит немного ближе. Надо что-то делать, иначе это может закончиться плохо — их могут увидеть, в конце концов! — Хорошо, всего один вопрос. Я вас слушаю, но не обещаю, что отвечу, — Эллен просто сгорала от любопытства: что же такого хочет спросить Эдвард, что ему пришлось подкарауливать её на дороге? Эдвард делает ещё один шаг навстречу, и она чувствует его горячее дыхание на своём лице, и ей становится трудно дышать. — Я знаю, кто вы, — сказал он тихо, без осуждения, без вызова. — Вы об этом хотели поговорить? — сказала она с усмешкой, пытаясь показать, что она совсем не переживает, что ей нечего скрывать и, самое главное, ей всё равно. — Мне казалось, что это и так известно, не считаете? — Эллен засмеялась. — Что фенианцы планируют на Рождество? — Что? До нее не сразу доходит смысл этих слов. Это было неожиданно. Земля внезапно ушла из-под ног, и маска, которая с таким усилием держалась на лице, внезапно спала. — Откуда... — Эллен запинается. — Вы… Вы… Вы не смеете меня об этом спрашивать! — её голос перешёл на шёпот, отчетливый и яростный, но, казалось, её слова на Эдварда не имели никакого воздействия. — Вы что думаете, вы просто можете спросить, и я вам тут же всё расскажу? — она пытается взять себя в руки. Она должна быть хозяйкой ситуации, иначе проиграет. — Я знаю, что вы не из тех, кто хочет крови, — он склонился настолько низко над ней, что казалось, он вот-вот коснётся губами её уха. Если она сейчас повернёт голову, то её губы будут у его губ. — Зачем вы говорите мне всё это? — тихо шепчет Эллен. — Эллен, вы не понимаете, вами стала интересоваться полиция, это становится слишком опасно! — Эдвард немного выходит из себя. — То, что вы делаете сейчас, более опасно, чем то, что вы хотите от меня услышать, — тихо говорит она. — Если кто-то увидит нас вместе, то спросят с меня, а не с вас. Девушка отступает на один шаг, сердце продолжает бешено стучаться — настолько сильно, что ей кажется, что Эдвард это слышит. От злости, от ненависти и от чего-то ещё. — А что, если я не такой, как они? — Да? — усмехнулась Эллен. — Вы не юнионист? Вы за независимую Ирландию? Как же хочется броситься на его шею, прильнуть губами к его губам. Это момент, когда надо уходить: если она останется, произойдёт непоправимое. — Мне пора идти, — коротко бросает девушка и уходит. Ветер разметает её волосы,  она идёт быстрым, неровным шагом, почти не чувствуя мостовой под ногами. Идёт быстро, не оборачиваясь. Может, он крикнет, пойдёт за мной? Нет, наивно было так полагать. За углом, в тени, Эллен останавливается на одно мгновение, чтобы выровнять дыхание, чтобы заглушить страх. И то другое, что не должно существовать. Украдкой она поворачивается, чтобы посмотреть, ушёл ли Эдвард. Нет, он не ушёл. Вздохнув, девушка поднимает воротник пальто повыше и поворачивает за угол, сладкий запах пивоварни остается позади.