Аромат солода и дождя

Оффтоп, ребят… это вообще кто-нибудь читает? А то я уже сомневаться начинаю 😃 Эдвард просыпается очень рано, проспав всего несколько часов, он просто не может спать. В камине горит огонь — слуги разожгли его ещё до рассвета, — но почему-то в комнате всё равно ужасно холодно. Почему в этой чертовой комнате так холодно? — с раздражением думает Эдвард. На столике у кровати лежит маленький серебряный колокольчик. Эдвард звенит в него. Двери тут же распахиваются. — Доброе утро, сэр, одежда уже готова. Накрыть завтрак в маленькой столовой или зимнем саду? — Столовая подойдёт, — пробормотал Эдвард. — Я оденусь сам. Слуга кивает и уходит. Нехотя Эдвард встаёт и одевается. Голова раскалывалась, будто он всю ночь пил, если бы это было правдой, было бы, по крайней мере, менее обидно. В столовой уже накрыто. Стоит ему войти — слуги начинают поднимать серебряные крышки одну за другой. Скрэмбл со сливками, поджаренный бекон, жареные грибы, помидоры, слегка прихваченные огнём, копчёная рыба. На отдельном подносе — тёплые булочки, сода-брод, воздушные сконы, тосты. Мармелады, мед с их пасеки, масло с их ферм. Еды хватило бы на неделю. Эдвард уныло оглядывает стол. — Спасибо, я сам, — махнул он, показывая слуге, что сам нальёт себе сливки в чай. Две ложки сахара, быстрый взмах серебряной ложечки. Большой глоток. Горячий Дарджилинг разливается по телу приятным теплом. Он закрывает глаза, еще один глоток. Спать хочется просто неимоверно, наверное всё-таки пора заканчивать с посиделками до утра. — Поттер, сделайте мне кофе, пожалуйста. Поттер чуть приподнимает бровь. — Да, сэр, сию минуту. Через мгновение слуга возвращается с маленькой белой чашечкой. Эдвард делает глоток. Горячий. Горький. Аромат тонкой струйкой поднимается вверх. Он берёт скон, откусывает, но булочка упрямо не хочет жеваться. Глотает — а она не глотается, комок застревает, вызывает тошноту. Эдвард бросает скон на тарелку и отворачивается. — Сэр… с вами всё в порядке? — тихо спрашивает Поттер. Эдвард закрывает глаза. Запах бекона становится слишком тяжёлым, рыбы — резким, масла — жирным. От самой мысли о еде становится плохо. Он резко отодвигает тарелку. — Сэр?.. — Я наелся, спасибо, — бросает Эдвард и резко поднимается. — Подайте карету через десять минут. Поттер кивает и уходит. Эдвард встаёт — и спотыкается о стул. — Я сам! — рявкает он, когда слуги бросаются его подхватывать. Так можно и не дожить до вечера, — устало думает он. В карете Эдвард смотрит в окно, пытаясь сосредоточиться на работе. Всегда напряжён, когда едет на пивоварню. В какой-то момент он понял, что думает вовсе не о котле номер три, а о том, что зелёных лент на дверях домов стало появляться всё больше. Интересно, не Эллен ли их развешивает? Разозлившись на себя, что думает не о работе, он перебирает задачи. С банком и сертификатами он забыл, что давление в третьем котле поднимается выше нормы — вчера проблему не устранили, и если этим не заняться сразу, производство могут остановить на полдня. А может, и дольше. Непонятно, почему именно этот котёл снова даёт сбой. А ещё партия солода из Корка пришла хуже ожидаемого — сегодня надо решить, оставлять или возвращать. Эдвард вздохнул и прислонился головой к окну. Интересно, где она работает? Он уже не раз видел её возле пивоварни. Официантка? Учительница? Фабрика? Прислуга? Надо спросить у Рафферти. — Сэр, всё в порядке? — А! — Эдвард дергается и бьётся головой о потолок кареты. — Простите, сэр, просто мы приехали. Вы будете выходить? Эдвард, потирая голову, смотрит вправо — черные ворота пивоварни. — Да. Я задумался. Он оборачивается — замечает девушку с рыжими волосами и зелёной лентой на рукаве. Это не Эллен, — с сожалением думает он, затем сердится на себя и идёт в офис. Его тут же догоняет старший по смене. — Мистер Гиннесс, сэр, срочно. Часть бочек непригодна для транспортировки. Если не найдём новые — пиво не в чем отправлять в Англию. А корабль уходит до конца недели… — Опять?! — Да, сэр, просто… — Мистер Моррис. Когда что-то происходит — мне нужны решения, а не оправдания. — Да, сэр. Доставим дополнительные бочки как можно скорее. — И отчёт — почему это произошло. Но после того, как решите проблему. — Да, сэр! Моррис убегает. Эдвард закатывает глаза. День обещает быть нелёгким. Туман над St. James’s Gate висит тяжёлой пеленой, смешиваясь с паром котлов, делая пивоварню похожей на огромную тепловую машину. Эдвард распахивает дверь своего кабинета, едва избегая окликов мастера по котлам. Внутри пахло солодом, горячим железом и чернилами. Обычно этот запах успокаивал. Обычно, но не сегодня. Он снимает перчатки. В дверь стучат. — Да, войдите. — Доброе утро, сэр, — Мейвин протискивается в кабинет. — Ночные отчёты. Третий котёл… — Да, знаю, — перебивает он. — Здесь еще письмо из Лондона, с пометкой срочно, доставили сегодня утром, – добавила она, дрожащими пальцами протягивая конверт. — Спасибо, мисс О’Доннелл, — Эдвард делает вид, что не замечает. — Если что-то ещё, я— но Эдвард ее перебивает. — Нет. Достаточно. Она выходит. Эдвард пробует погрузиться в работу, но мысли упрямо блуждают. Ладно, котел сам себя не починит. Собрав всю свою волю в кулак, Эдвард направился в главный зал кипятильных казанов — места, где шум стоял просто невероятный. Гул стоял такой, что разом все мысли улетучивались. Обычно. Но не сегодня. Здесь пахло горячей медью, сырым солодом и прогоревшим углём, воздух был тяжёлым и влажным, казалось, что чувствуешь, как он проходит по дыхательным путям и попадает в лёгкие. Гаррет Финниган, старший мастер по котлам, увидел Эдварда ещё издалека, быстро подошёл и сразу же начал делиться последними новостями. — Сэр, третий котел, снова повышенное давление, — затараторил он. — Вчера было только немного выше нормы, а сегодня с утра плюс ещё три пункта, за последний час — ещё полпункта. Запобегательный клапан работает, но слишком часто. Если так пойдёт и дальше, он либо слетит, либо нам придётся останавливать котёл. Прогоняя из головы сравнения Эллен со строптивым котлом, Эдвард приказывает остановить его и найти причину повышенного давления. Не хватало ещё, чтобы котёл взорвался, уж лучше останавливать. Мистер Финниган уходит, оставляя Эдварда один на один с котлом. Тот гудел ровно, но с каким-то напряжением — как будто в середине что-то хотело вырваться. Он дотронулся до горячей поверхности. Одно неверное действие — и котёл взорвётся, как Эллен. Одно неверное слово — и она взрывается гневом. Эдвард резко убрал руку. Я не хочу этих сравнений, и этих мыслей тоже не хочу. — Чёрт возьми, — прошептал он и круто развернувшись на каблуках, пошёл в свой кабинет с лёгким запахом металла и пара на пальто. В голове шумело от мыслей и котлов. Сняв перчатки, он проводит ладонями по лицу. Как же я устал… а это только половина дня. Стук. Рафферти. Эдвард жестом предлагает ему присесть. — Сэр, у меня есть кое-что для вас, — сказал он, присаживаясь. — Мне кажется, это может вас заинтересовать. — Это касается Артура? — серьёзно спросил Эдвард, делая вид, что это первое, о чём он подумал, хотя подсознательно он прямо кожей хотел, чтобы это было об Эллен. — Нет, сэр, это о той девушке, о Эллен Кокрен, – спокойно сказал Рафферти, делая вид, что он ничего не заподозрил. — Говорят, что фенианцы что-то замышляют, что-то грандиозное, и предполагают, что Эллен Кокрейн может за этим стоять. Я полагаю, что ею всерьёз может заинтересоваться полиция, — закончил Рафферти и замолчал. Эдвард ликовал: у него есть повод встретиться с ней. Но ликование сменилось ужасом — она что-то замышляет, и это может быть что-то серьёзное. Ей может грозить опасность. — Известно, что она замышляет? — спросил Эдвард, пытаясь сохранить спокойствие. Рафферти приподнял брови. — Нет, мы не знаем, — протянул он. — Но я могу узнать, я поговорю с ней. — Нет! — это прозвучало слишком резко и слишком громко. Даже Эдвард это понимал. Вскинув руки в эмоциональном порыве, он неловко попытался замаскировать это под внезапную потребность переставить отчёты на столе. — Где она работает? — внезапно спросил Эдвард. — На табачной фабрике возле St. James’s Gate. Не знаю на какой точно, но могу узнать. — Пока ничего не делайте. Я сам. — На секунду Эдвард замялся. — Может попробуйте узнать детали у других. Рафферти приподнял бровь. — Сэр… — Но Эдвард его перебил — Я знаю, что делаю, — спокойно сказал Эдвард, или ему казалось, что спокойно. — Хорошо, – Рафферти улыбнулся кончиками губ, но тут же вернулся к спокойному выражению лица, пожал плечами он добавил, – Будьте осторожны, сэр. Он выходит и Эдвард остаётся один. Я должен с ней поговорить. Спросить. Предупредить. Казалось, мы поняли друг друга… или мне это только показалось? Сожаление, обида и что-то стягивающее грудь накатывают. А может, я всё выдумал? Может, она просто подыграла, чтобы использовать меня? Или может я увидел только то, что хотел увидеть? Он вскакивает и начинает ходит по кабинету. Подходя к портрету отца он внимательно смотрит ему в глаза. Что сказал бы его отец узнав, что его, Эдварда, волнует больше фенианка, а не проблемы пивоварни? Мог ли он предположить, что Эдвард будет такой же безответственный как и Артур? Он снова забегал по кабинету. Гиннессу нужна поддержка фенианцев. Их слишком много. С ними нельзя бороться. Они — как сухой песок: кажется, держишь его в руках, но он ускользает крупинка за крупинкой, пока ладонь не становится пустой, как будто бы ничего и не было. В конце концов, он не делает это для себя, но он делает это в первую очередь для пивоварни! Он выдыхает и садится. Полный решимости перехватить Эллен по дороге домой, Эдвард с новым рвением принимается за проблему котла №3.