·𖥸 Эхо Далласа: Кеннеди 𖥸·

19 июня Штат Вирджиния Арлингтонское национальное кладбище ---------------- Сегодня состоялись похороны Джона Фицджеральда Кеннеди. В Арлингтоне было тепло, светило яркое июньское солнце. Много народу собралось у захоронения Алисии в тот тихий день, когда сама природа замерла, следя за происходящим. Рядом с могилой Алисии были вскрыты плиты, чтобы освободить место для захоронения Джона: он хотел покоиться рядом с женой и мертворождённой дочерью, даже в завещании это указал. Похороны проходили в частном формате: никаких камер, шума и лишних глаз. Только свои, только Кеннеди. По поводу смерти Кеннеди тогда действующий президент США Джордж Буш-старший и многие другие политики выразили своё сочувствие и глубокую скорбь. Соболезнования семье Кеннеди приходили из-за границы, в том числе от Бориса Николаевича Ельцина и Её Величества королевы Елизаветы II, которая знала Джона лично. Билл Клинтон, тогда многообещающий политик и будущий президент, объявил, что смерть Кеннеди — потеря для всей нации и глубокий шок лично для него. Нация погрузилась в траур: подобное было тридцать лет назад, когда хоронили Алисию. Джона хоронили в чёрном костюме и с чётками в руках: стандартный посмертный вид для католика. Посмертное выражение лица у Кеннеди было блаженным, словно перед смертью он увидел что-то настолько прекрасное, что обрадовался и так и ушёл из этого мира с лёгкой улыбкой на губах. Без боли, без страданий: просто уснул — и всё. Гроб стоял прямо на сырой траве, и сверху его покрывал национальный флаг США, как когда-то покрывал гроб Алисии. Только помимо флага на крышке лежал пышный венок из белых, красных и синих цветов. Перед гробом собрались в одну сплошную линию все те, кто был близок с усопшим. Все были одеты в чёрное, головы женщин покрывали траурные кружевные вуали. Тедди стоял вместе с Эмили, чье лицо также было прикрыто полупрозрачной тканью, и молча смотрел на гроб брата. Сенатора будто мешком по голове ударили: так он был потрясён и до сих пор не верил в реальность происходящего. Рядом с разведёнными супругами стояли Мирабель с детьми и мужем, Джон-младший с Олимпией и Патрик с Аннелайз под руку. Лица всех троих детей Джона были укрыты тенью глубокого отчаяния: каждый переживал эту боль по-своему. Мирабель плакала, вытирая платочком лицо, Патрик стоял и смотрел себе под ноги, Джон-младший неотрывно глядел куда-то в сторону, словно не понимая, где он находится и что с ним вообще происходит. Никто никому ничего не говорил: и так всё можно было понять по взгляду каждого. После чтения молитвы священником было позволено подойти к гробу Джона и попрощаться. Бобби был одним из первых, кто вышел из общей массы. Он прошёл вперёд и преклонил колено перед гробом брата. Глаза Роберта были опухшими от слёз: он проплакал все эти дни, и были опасения, что у Бобби помутится рассудок. Слёзы он совмещал с молитвами, чтобы хоть как-то утешиться. Бобби был шокирован новостью о том, что брата внезапно не стало прямо посреди ночи. Джона убила не саркома: просто у него во сне внезапно остановилось сердце. Он ничего не почувствовал, просто в какой-то момент перестал дышать… Роберт сжал губы, стараясь подавить всхлип, но тот всё равно вырывался у него. Бывший генпрокурор тронул лакированную переднюю часть гроба и аккуратно погладил её. — Надеюсь, там, где ты сейчас, тебе хорошо, — свободной рукой Бобби вытер ладонью лицо, горько и рвано вздохнул, всё же роняя слёзы. — Ты был лучшим для меня, Джек. Самым-самым из всех нас. Спасибо тебе. Покойся с миром, дорогой брат. Поднявшись, Бобби ушёл обратно в толпу и уже там расплакался по новой, прижавшись к Теду, который без слов приобнял брата. Эмили, стоявшая рядом с ними, тоже уже начала ломаться, но старалась держать лицо, хотя первые слёзы уже начали катиться по щекам, оставляя после себя влажные дорожки. Следующим вышел Джон-младший. Несильный ветер, который внезапно зашумел в кронах секвойи, росшей в паре метров от всего происходящего, взъерошил каштановые волосы младшего Кеннеди и внезапно обдал его лицо жаром. Что-то в животе молодого человека оборвалось, когда он встал на колено перед гробом отца. Джон-младший ничего не говорил. Просто держал ладонь на деревянной крышке, чувствуя, как теряет часть себя. Отец был для него самым любимым и родным человеком. После смерти матери Джон-младший видел только в отце истинную опору. А сейчас на кого ему надеяться? Он остался совсем один… { Ты так внезапно ушёл… а я столько не успел тебе сказать… прости, что не смог всегда быть хорошим сыном для тебя…} От подобных мыслей Джонни едва сам не заплакал, но сдержался. Он поднялся на ноги и вернулся к Олимпии, которая сразу же обняла его, молчаливо поддерживая. Олимпия переживала не меньше Джонни. Следующим пошёл Тед. Без лишних объяснений Тедди прильнул лбом к верхней части гроба, посидел так несколько минут, потом поцеловал крышку. Джон-младший смотрел на это всё стеклянными глазами. Он сжал руки, стараясь сдержать себя, и у него это выходило. Сейчас главным было справиться с чувствами и не позволить себе устроить истерику. Благо на помощь пришёл муж сестры. — Мне очень жаль, мистер Кеннеди, — сказал Спенсер, грустно глядя на Джона-младшего. — Я знаю, что вы сейчас чувствуете… мне очень, очень жаль… Ричард аккуратно притронулся к Джону-младшему и помог ему немного успокоиться и отвлечься. Но это пока: Джонни уже знал, что приедет домой и, скорее всего, будет рыдать белугой всю следующую неделю. — Спасибо, Рич, — мрачно отозвался Джон-младший. — Мне хочется думать о том, что папа сейчас в лучшем мире и что он там встретился с мамой. Пусть это будет так… Больше Джон-младший не сказал ни слова. Похороны прошли, как говорится, в тумане, и младший Кеннеди запомнил только то, как гроб поглотила чернота земли и как чьи-то нежные руки, вероятно, принадлежавшие Мирабель, увели его от этого места. Дальнейшая церемония была только для священника и военных, которые должны были отдать почести (ведь Джон же был военным!). Потом здесь установят плиту и венки. И Джон Кеннеди останется жив только в памяти тех, кто его любил. Ведь пока человека помнят, он не умрёт по-настоящему. --------------- Если пройти к подножию холма, на котором возвышается гробница Неизвестного солдата, то можно увидеть могилу знаменитого президента. Никаких памятников, пафосных фраз, просто имя и дата: Джон Фицджеральд Кеннеди (1917-1992) Это обычная серая плита, вмонтированная между каменными плитами в сырой земле. Бывший президент покоится рядом с женой и ребёнком, и перед его могилой преклоняют колени тысячи американцев, которые будут почитать Джона Кеннеди не просто как умного политика или любящего отца, но и как воплощение древней сказки про Камелот, рыцарей Круглого стола и братство. В ней он был легендарным королём Артуром — по факту своего существования и трагичности жизни. Он был обычным человеком со своими недостатками, но от этого не менее великим и значимым в мировой истории. Пройдут года, может, мир перевернётся с ног на голову. Но на просторах Арлингтонского национального кладбища, где кончается мир живых и начинается мир мёртвых, будет тихо пылать вечный огонь, посвящённый тридцать пятому президенту Джону Фицджеральду Кеннеди, ирландцу по крови, и его жене, первой леди, англичанке с американской душой Алисии Джеймс Морган Кеннеди.

***

Спустя год Кабинет гинеколога ---------------- — Что вы сказали?.. — Ваш организм плохо развит, миссис Линкольн-Кеннеди. У вас не разрываются фолликулы, поэтому яйцеклетки остаются в яичниках. Это является причиной невозможности зачатия, — выдал неутешительный диагноз врач-гинеколог, который наблюдал Олимпию в течение года. Олимпия смотрела на врача совершенно ничего не выражающими глазами, не веря своим ушам. Молодая женщина чуть не упала со стула, когда понимание своего положения прошибло её, как отравленная стрела. Уже год она и Джон-младший пытались зачать ребёнка, но каждая попытка оканчивалась неудачей. В конце концов решили провести медицинское обследование. С Джонни всё было в порядке, а вот у Олимпии обнаружились очень серьёзные проблемы. — Но это же можно поправить?.. — спросила Олимпия с нескрываемой надеждой. — Пропишите мне таблетки, мази, что угодно, я согласна на всё! Врач грустно посмотрел на Олимпию и подумал несколько секунд, прежде чем ответить: — Ваш случай сложный, но поправимый. Я могу вам выписать лекарства, но от них будут побочные эффекты. Если вы готовы… — Да! — перебила его Олимпия. — Хоть верёвки из меня вяжите. Я на всё согласна… В скором времени заветная бумажка с трудновыговариваемыми названиями таблеток была выдана Олимпии, и она покинула кабинет врача с неспокойным сердцем. ------------- Джонни обнял Олимпию сразу же, как та вышла из кабинета врача. По лицу жены Кеннеди понял, что всё очень серьёзно, и не стал спрашивать. Едва оказавшись в объятиях мужа, Олимпия разрыдалась, как маленькая девочка. Коридор был пуст, поэтому она не стеснялась так открыто выражать своё горе. — У нас не будет детей, Джонни… — говорила она между всхлипами. — Я не знаю, что мне делать… У меня почему-то не разрываются фолликулы, из-за этого не получается… Кеннеди всё понял. Он никогда не обвинял жену в неспособности родить, но Олимпия уже сама внушила себе, что ни на что не способна. Она мечтала подарить любимому супругу много красивых детей, построить нормальную, насколько это возможно, жизнь… А тут такое. И если бы не Джонни, Олимпия давно бы ушла на дно. — Тсс, тише, солнце. Мы найдём выход, я тебе клянусь. Всё будет хорошо, — Кеннеди прижал плачущую жену к себе и погладил её по тёмным волосам, пока та содрогалась в рыданиях. Олимпия была дорога Джону-младшему. Даже если бы у них никогда не родились дети, он всё равно продолжал бы любить жену. Какой бы она ни была. Кеннеди уже настроился на борьбу за здоровье жены и не собирался так просто сдаваться. — А если нет? Я не хочу, чтобы ты тратил на такую, как я, время… — Олимпия подняла большие, наполненные слезами глаза и горько всхлипнула. Она слегка смяла свою медицинскую карточку и едва не выронила её. Джон-младший вздохнул и поцеловал Олимпию в лоб. Потом, стараясь стереть следы размазанной от слёз туши, погладил её по щеке, нежно заглядывая в покрасневшие глаза жены: — Милая, я люблю тебя просто так, а не за что-то. Ты подарила мне спокойствие, и это самое главное для меня. Не бойся, мы пройдём через всё это вместе, даю тебе слово. С этими словами Джон-младший прижал Олимпию к себе покрепче, слегка покачивая её из стороны в сторону. Он позволил ей выплакаться, ведь ей это было сейчас необходимо. А Олимпия, напротив, только изредка хлюпала носом, и редкие слёзы продолжали катиться по её щекам. Но ей стало легче. В очередной раз она убедилась, какой редкий тип мужчины ей попался…