Chapter I
22 ноября 2025 г., 19:00
Примечания:
Приятного прочтения!
Облачные Глубины охвачены огнем.
Лань Ванцзи едва спасся.
Он бредет по лесу, хромая, в полубреду и истекая кровью, пока, наконец, не доходит до озера, окутанного туманом. У кромки воды плавает старинная золотая лампа, потускневшая, но все еще гордо мерцающая в темноте.
И будто она озорно кричит ему: выбери меня! Выбери меня!
Он поднимает ее дрожащими, перепачканными кровью пальцами. Какая интересная штука, думает он, отрешенно поглаживая ее. Что это — просто оставленная странствующим путешественником вещица или реликвия, которая стоит целое состояние? Понимая, что теперь ему нечего терять, он вспоминает сказки и легенды, которые когда-то рассказывала ему мать, и шумно вдыхает, прежде чем один раз потереть лампу.
Второй раз.
И просто для пущей убедительности — завершающий третий раз.
Во вспышке золотого света и громком потрескивании энергии из клубящегося фиолетового дыма появляется фигура, медленно, по-кошачьи выгибающая спину… будто его только что разбудили после очень долгого сна.
— Приветствую! — небесный красавец улыбается ему во весь рот, золотистые блестки мерцают на его веках. — Я здесь для того, чтобы исполнить все твои мечты.
Лань Ванцзи может только ошарашенно смотреть.
Джинн — а это, несомненно, он — самое прекрасное существо, которое он когда-либо видел. До этого Лань Ванцзи не выходил слишком далеко за пределы Гусу, но, несмотря на это, ни один смертный, с которым он когда-либо встречался, или даже люди, изображенные в… кхм, запрещенных книгах из закрытой секции Библиотечного павильона, не могут с ним сравниться.
(Он наткнулся на эти книги совершенно случайно. А потом вернулся, чтобы еще раз внимательно прочитать их, или, возможно, два раза, может быть, даже десять, но только в научных целях.)
Парящий перед ним красавец с головы до ног облачен в золото; его длинные волнистые волосы украшены золотыми нитями, на тонких запястьях поблескивают браслеты, на стройной шее — будто ошейник из золота. Тонкий шелк облегает его безупречную кожу, подчеркивая его худую скульптурную фигуру, золотистый свет элегантно обвивает его обнаженный живот до пупка, в котором, естественно, есть сережка, украшенная сверкающим золотым орнаментом.
Он выглядит изыскано, греховно, будто ангел с Небес заскучал и спустился на землю, чтобы порадовать ее жителей своей красотой…
(Поразительно, что у Лань Ванцзи вообще есть время на рассуждения о сексуальности джинна, несмотря на сломанную ногу и то, что на нем лежит бремя уничтожения всего его клана.)
Соберись, упрекает он себя. Сюнчжан пропал, отец, возможно, мертв, а шуфу все еще там. Но может ли это великолепие быть единственной надеждой, оставшейся у клана Лань…?
Похоже, он был не единственным, кто сейчас неловко пялился на другого; джинн тоже наблюдал за ним.
— Ого! Неужели прошла тысяча лет с моего последнего прихода сюда?! — воскликнул прекрасный джинн, широко раскидывая руки и хрустя затекшими суставами. — Наконец-то я свободен! Тогда этот мир видел меня не в последний раз!
Он начинает возбужденно порхать вокруг Лань Ванцзи, мерцая золотом, полный решимости осмотреть каждый дюйм тела мальчика, который только что призвал его — тыкая в его свежие синяки и игриво дергая за порванные рукава. Едва скрывая осуждение в глазах, он окидывает его беглым взглядом и громко цокает своими сладкими вишнево-красными губами.
— Я верю, что такой, как ты, мог меня вытащить! Выглядишь так, словно у тебя был непростой денек! Хорошо, что ты меня нашел, да? — хихикает джинн, щипает щеки Лань Ванцзи руками. — Раз уж ты меня погладил и выпустил — та-да! Теперь ты мой хозяин! Каждое твое желание теперь будет для меня законом!
В обычной ситуации Лань Ванцзи, не задумываясь, оттолкнул бы его руку. Однако сейчас он понял, что сам тянется к прикосновению. Рука джинна на его щеке кажется такой теплой, и впервые с тех пор, как все горело прямо у него на глазах… он не отстраняется.
— Твой… хозяин? — просто спрашивает он, поджимая разбитую губу.
— Ага! — восклицает джинн, упирая руку в бедро. — Только не зазнавайся. У меня тоже есть свои границы! Только три желания, красавчик, — он подмигивает Лань Ванцзи, откидывая назад прядь шелковистых темных волос, и медленно обводит его взглядом. — Ты такой милый. Я так рад, что ты не очередной капризный старик! Обычно они совсем невыносимые!
У Лань Ванцзи участился пульс, когда он пытался вернуть себе дар речи.
— Как… я могу вас называть?
Руки джинна взлетают к губам в удивленном возгласе.
— Ты… хочешь знать, как меня зовут? — его глаза мгновенно наполняются слезами, красиво блестящими в уголках. — Я ведь всего лишь твой верный слуга! Никто никогда раньше не спрашивал моего имени! Но только ты, красавчик, — его озорная улыбка становится шире, — можешь звать меня Вэй Ином.
Лань Ванцзи тихо повторяет его имя, не в силах удержаться, чтобы не попробовать его на вкус. Вэй Ин. Красивое.
Прижав руку к сердцу, Вэй Ин театрально вздыхает. Его прозрачный шелк развевается вокруг него.
— Ах, не говори так! Иначе я упаду без чувств! Ты же такой красивый и опасный мальчик.
Лань Ванцзи ничего не говорит. (В основном потому, что у него нет слов).
Вэй Ин хлопает в ладоши в предвкушении первого желания.
— Итак! Давай начнем. Что ты хочешь? Богатство? Женщин? Власть? Слава? Любовь? — он приподнимает брови. — Шучу, я не могу заставить кого-то влюбиться в тебя. Но почему из всех людей именно у тебя должны быть проблемы с этим, красивый молодой господин?
Сердце Лань Ванцзи замирает, и он быстро отводит взгляд от смущения, чувствуя, как к щекам приливает тепло.
Мгновение спустя он, наконец, обретает голос; собирает силы, которые, как ему казалось, он потерял из-за всепоглощающего горя, и позволяет огню вспыхнуть в его золотистых глазах.
Будто он никогда не был так готов к этому.
— Я хочу власти, — не колеблясь ни секунды, просит Лань Ванцзи.
Вэй Ин вздрагивает от его требования и едва не спотыкается, когда его ловят на середине поворота.
— Да? Ты не похож на человека, который…
— Который? — глаза Лань Ванцзи сужаются, и в них загорается жажда мести. — Я хочу обладать такой силой, чтобы никто и никогда больше не смог уничтожить клан Лань. Чтобы я смог уничтожить Вэней.
Джинн замирает, забывая дышать — он никогда еще не видел чего-то столь завораживающего. Затем Вэй Ин тихо присвистывает, и его вишнево-красные губы растягиваются в улыбке.
— Боже мой, — поддразнивает он, лениво обмахиваясь рукой. — Сразу стало так жарко. Ты можешь просить у меня все, что угодно, и я сделаю. Да, господин.
Он начинает приближаться к Лань Ванцзи, золотые искорки и дым вьются при каждом его шаге. При каждом взмахе его тонких пальцев воздух перед ними льется рябью. Внезапно фиолетовый дым закручивается спиралью, словно готово наложить заклятие. Фиолетовый дым вырывается из его ладоней, окутывая тело Лань Ванцзи объятием.
Внезапно сломанная нога Лань Ванцзи заживает с ужасающим, невероятным треском. Ожоги на его коже становятся бледнее. Его золотое ядро крепчает с такой силой, которую не сможет сдержать ни одно смертное тело. Нечеловеческая сила наполняет его, будто пульсируя в костях.
Честно говоря, Лань Ванцзи немного сомневался в правдивости всего этого. С той самой секунды, как он встретил Вэй Ина. Для столь ослепительного человека, Вэй Ин, наверное, был хорошо замаскированным хули-цзин; распутным обманщиком, божественным существом, посланным с Небес, чтобы помочь ему отомстить. Но когда последние ручейки дыма рассеиваются в воздухе, Лань Ванцзи, наконец, чувствует это: в нем пульсирует необузданная, непобедимая, неземная сила.
Вэй Ин… не обманул.
И он… станет для Лань Ванцзи всем.
— Ты не солгал, — у Лань Ванцзи перехватывает дыхание от изумления.
Вэй Ин укладывает голову набок, подпирая подбородок ладонями.
— М-м-м? С чего вдруг мне врать тебе, мой красивый мальчик? — ласково поддразнивает он.
Губы Лань Ванцзи приоткрываются мягко, недоверчиво, с благоговением.
— Знаешь, — начинает говорить он, и в глубине души твердо верит в это, — я верю, что мы подходим друг другу, ты и я.
Вэй Ин моргает, удивленный.
— А?
Золотой ошейник на шее джинна тихо звенит, когда он двигается, и его блеск, наконец, вызывает уверенность в глазах Лань Ванцзи.
Их отражения танцуют между собой: золото встречается с золотом, будто Небеса над головой договорились отразить их души.
———
Вместе с Вэй Ином и новоприобретенной силой Лань Ванцзи возвращается в Облачные Глубины. Вместе они сокрушают Вэней. Как муравьев, одним ударом. Нет необходимости в Низвержении солнца, когда есть Лань Ванцзи. Он в одиночку останавливает волну разрушений, которую вызвали Вэни. Его имя разлетается подобно лесному пожару; его почтительно называют «несущим свет, Ханьгуан-цзюнем». Вскоре его прославляют как героя войны. Его отец жив, хотя и тяжело ранен. Шуфу удается избежать худшего. Сюнчжан возвращается домой. Большинство учеников клана Лань спасены. Больше ни один клан не погибнет из-за Вэней. Когда дым, наконец, рассеется, будет стоять еще одна задача — восстановить то, что осталось от Облачных Глубины. К счастью, у Лань Ванцзи есть способ, как это сделать.———
Вэй Ин лениво отдыхает у деревянного решетчатого окна в цзинши, кидая в рот виноградины. Его золотые браслеты на лодыжках позвякивают при каждом небрежном движении, когда он в отчаянии откидывает волосы с лица. К несчастью для своего хозяина, Вэй Ин снова сходит с ума от скуки. — Красивый молодой господи-и-и-ин! — восхитительно говорит он нараспев, шумно пережевывая, должно быть, десятую виноградину за несколько секунд. — Разве не несколько месяцев прошло с твоего первого желания? Тебе не кажется, что пора уже загадывать второе? В противоположном конце комнаты Лань Ванцзи спокойно сидит на циновке, в идеальной позе, проводя кистью по свитку, лежащему на столе перед ним. Его взгляд остается холодным, когда он отвечает, даже не поднимая глаз: — Не мог бы ты подождать еще немного? Последние несколько месяцев изменили его. Горе и долг полностью сделали из него взрослого мужчину, которого Вэй Ин с трудом узнает: он стал выше, его осанка стала увереннее, плечи шире, а сам он стал более властным. Хрупкий мальчик, которого Вэй Ин тогда встретил, исчез. На его месте теперь стоит воин. Вэй Ин драматично надувает губы, услышав его ответ, и переворачивается на бок. — Ты не можешь откладывать желание вечно! — скулит он. — Послушай, я, как и любой другой человек, люблю поспать и перекусить свежими фруктами, но ты не сможешь прятать меня вечно, ла-ла-ла… Он просто хотел подразнить, но Лань Ванцзи, похоже, серьезно отнесся к его словам. Кисть выскальзывает из его пальцев, плечи быстро напрягаются, поза становится напряженной. Когда он, наконец, говорит, его голос становится холодным, как сталь. — А что, если я буду тянуть? — он поворачивает голову с пугающим спокойствием, золотистые глаза опасно сверкают в сторону джинна. — Ты не сможешь остановить меня. Вэй Ин останавливается, как добыча, внезапно почувствовавшая опасность. — Эм… Теперь Лань Ванцзи смотрит ему прямо в лицо, приподняв бровь. — Разве я не твой хозяин? — он намеренно задает вопросы, и каждое его слово наполнено напористым контролем, убийственной властностью. — Я сам контролирую частоту и порядок исполнения своих желаний. А ты подчиняешься моей воле, верно? Полностью… подчиняешься мне. От внимания Вэй Ина не ускользнуло, какой сильный акцент он сделал на последней фразе. Вэй Ин застывает и на мгновение чувствует, как у него сжимается живот от чувства, столь… чуждого ему. Возможно, искра тревоги из-за неизбежной жадности, которую он распознает во всех своих хозяевах, но все же… она смешивается с покалыванием, которого он никогда раньше не испытывал, с чем-то гораздо менее невинным… Он сглатывает, выдавливая из себя смешок, который звучит слишком громко. — Люблю вас, Ланей, — пытается он отмахнуться. — Всегда такие серьезные, со своим сухим юмором… я никогда не смогу быть таким, как вы! Должно быть, именно из-за ваших трех тысяч правил… Но Лань Ванцзи уже перешел к следующему вопросу. — Кого еще ты любишь? — многозначительно спрашивает он, разочарованно сдвинув брови, и без того раздраженный такой оскорбительной идеей. Вэй Ин замолкает на полуслове. — Что? — Ты сказал, — Лань Ванцзи сильно хмурится, — что любишь Ланей. Множественное число, — несмотря на это, его голос остается обманчиво спокойным. Как само собой разумеющееся. — Кого еще ты любишь, кроме меня? Вэй Ин просто смотрит на него в ответ, его мозг уже отключился. — Эм… — он снова смеется. — Я не это имел в виду… Но Лань Ванцзи уже уверенно поднялся с циновки. Вэй Ин снова чувствует, как от каждого шага хозяина в его сторону у него сводит живот, словно он хочет завладеть самим его существом. Даже походка у него теперь другая, и каждый его шаг отдается сильным эхом. Его тень тянется по полу, легко покрывая дрожащего джинна, который теперь кажется очень маленьким. Комната, казалось, уменьшилась, когда ревность хозяина обрушилась на него с удвоенной силой. — Я спрашиваю тебя еще раз, — говорит Лань Ванцзи тихим и подозрительно сдержанным голосом. — Кого еще ты любишь? Он подходит к Вэй Ину так близко, что смех джинна тут же застревает в горле. Подняв руку к лицу Вэй Ина, он нежно берет его за подбородок и притягивает к себе с силой и требовательностью. Губы Вэй Ина слегка приоткрываются, собираясь запротестовать, но наполовину прожеванная виноградина выскальзывает у него изо рта и куда-то укатывается. Его дыхание прерывается, когда их взгляды встречаются. Сколько времени прошло с тех пор, как он смотрел в глаза Лань Ванцзи? Он никогда раньше не видел эти красивые золотистые глаза настолько темными. Похоже, он постепенно превращается в монстра, которого сам же и создал… У него было бесчисленное количество жадных хозяев; людей, которые хотели слишком многого и в конце концов потерпели крах из-за своих же амбиций. И все же… почему Лань Ванцзи выглядит так, словно всегда желал только одного? Невыносимая тоска на его лице говорит сама за себя. Ведь он хочет не весь мир, а только то единственное, до чего он может дотянуться рукой. Чего у него никогда не будет… — Айя, Лань Ванцзи, ты воспринимаешь мои шутки слишком серьезно! — Вэй Ин нервно фыркает, пытаясь вырваться из его хватки. Но Лань Ванцзи не позволяет. Он крепче сжимает Вэй Ина, удерживая его на месте. — Тогда не говори то, что не имеешь в виду, — усмехается он. — Лань Чжа-а-ань! — беспомощно говорит Вэй Ин, протестуя пронзительным стоном, пытаясь воззвать к его воспитанию. — Ты такой злой! Я думал, мы друзья! Лань Ванцзи наклоняется ближе, пока его горячее дыхание не касается уха Вэй Ина. — Друзья? — тихо говорит он, и от одного этого слова по спине джинна пробегает холодная дрожь. Его пальцы соскальзывают с подбородка Вэй Ина, опускаются ниже, чтобы огладить блестящий ошейник на его шее. — А у меня сложилось впечатление, что я твой хозяин. Вэй Ин замирает с широко раскрытыми глазами, золото на его запястьях слегка подрагивает в такт сердцебиению. — Итак, в последний раз спрашиваю, мне нужно знать, — голос Лань Ванцзи обволакивает его, густой, глубокий и бархатистый. — Ты любишь только одного Ланя? Вэй Ин слышит, как в ушах у него стучит его же пульс. — Да, — послушно шепчет он. — Только одного. Вэй Ин знает, что он — самый сокровенный секрет Лань Ванцзи. Несколько месяцев они провели вместе, но все же ни одна душа в мире заклинательства не знает о его существовании. Если слухи о нем распространятся, если Вэй Ин попадет не в те руки… он понимает, что может потерять Лань Ванцзи и весь его клан. Но иногда он задается вопросом, не скрывается ли здесь что-то еще. Возможно, есть причина, по которой шуфу, отцу или брату Лань Ванцзи, запрещено даже просто смотреть на Вэй Ина.… Был ли когда-то в его жизни такой собственник? Вэй Ин даже не помнит…———
Их путешествие из леса заняло несколько дней. Пусть Лань Ванцзи и стал сильнее, но он все еще смертен. Он по-прежнему живет, дышит, испытывает голод, устает и спит, как и обычный человек. Разбив лагерь у огромного дерева и разведя небольшой костер, второй молодой господин Лань уселся на холодный гравий. Он наблюдал за потрескиванием пламени и постепенно уходил в привычное созерцательное молчание. Они провели бессчетное количество дней, пробираясь по сырому лесу в промокшей одежде и грязных сапогах. Они пили и купались в озерах, спали в пещерах и под мокрыми ветками, с которых капала вода, и при этом прятались от солдат Вэней, рыскающих по лесу. Даже сверкающие золотом одежды Вэй Ина теперь стали грязно-коричневыми. И все же энтузиазм Вэй Ина ничуть не угас. Он лениво прислонился всем телом к руке Лань Ванцзи, как и всегда в последнее время, прижимаясь носом к его твердым мышцам, которые ему так нравятся, и поднимает голову к небу. Его серебристые глаза мерцают, как звездный свет. Лань Ванцзи не молчит, он просто радуется прикосновению. За несколько последних дней, проведенных в компании Вэй Ина, он привык к этому теплу. Он даже жаждал этого. Вэй Ин был очень тактильным. — Я всегда хотел повидать мир, — благоговейно бормочет джинн, не в силах сдержать волнения. — Мою лампу никогда далеко не заносило. Все всегда загадывали желания одновременно! Так что я очень рад, что хоть раз в жизни смогу выбраться из леса и вместе с тобой, Лань Чжань, увидеть Облачные Глубины! Я увижу твой дом. В золотистых глазах Лань Ванцзи вспыхивает эмоция, которую Вэй Ин не успевает уловить. Мгновение спустя она уже исчезает. Он слегка поворачивается к Вэй Ину, поджимая губы. — Возможно, они окажутся не такими величественными, как ты думаешь. Последнее, что он видел в Облачных Глубинах, так это обугленные останки и пепел былого величия. Вэй Ин тут же качает головой. — Что ж, там, должно быть, необычайно красиво, раз такой красивый молодой господин, как ты, оттуда родом…! Лань Ванцзи резко выдыхает, а из его рта вырывает пар. Его взгляд скользит по нежным контурам красивого лица Вэй Ина, от его притягательных глаз к милому носику пуговкой, к изгибу губ; и он ловит себя на том, что говорит, не задумываясь: — Облачные Глубины… конечно, не могут сравниться с твоей божественностью. Глаза джинна широко распахиваются. Лань Ванцзи всегда произносит такие слова с непоколебимым взглядом, не испытывая при этом ни малейшего стыда. В конечном итоге это каждый раз приводит его в замешательство. — Ты сильно отличаешься от других моих хозяев, — тихо смеется Вэй Ин, предпочитая не обращать внимания на то, как сильно бьется его сердце. Он еще сильнее прижимается к плечу Лань Ванцзи. — Но мне это нравится. Лань Ванцзи приходится усилием воли заставить свое сердце оставаться спокойным. — Правда? — тихо спрашивает он. — Как же так? Вэй Ин улыбается, его серебристые глаза блестят. — Ну, во-первых, с тобой гораздо веселее. Лань Ванцзи, не ожидавший такого ответа, вздрагивает. — Ты… первый, кто говорит мне такое. Вэй Ин хихикает. — В самом деле? Но ты самый интересный мужчина в моей жизни! Ты даже безропотно терпишь все мои глупости… Лань Ванцзи слегка хмурится от скрытого смысла его слов. — Твоим другим хозяевам… это не нравилось? Вэй Ин внезапно замирает, его улыбка исчезает. На мгновение единственным звуком, окружающим их, становится легкое потрескивание огня. Вскоре после этого он слегка пожимает плечами, его взгляд становится отстраненным. — Большинству было просто наплевать на меня. Знаешь, три желания — их главный приоритет. Я всего лишь инструмент, который исполняет их, вот и все. Но я не против, чтобы меня игнорировали, пока они не проявляют ко мне жестокость. Сердце Лань Ванцзи замирает в груди при этом упоминании. — Были хозяева, которые вредили тебе? — спрашивает он, почти вскакивая от гнева. — М-м-м… — Вэй Ин что-то невнятно мычит, его серебристо-серые глаза теряют фокусировку. — Ну, они били, кричали на меня и все такое. Конечно, они не могут убить меня, но пытать бессмертное существо… ты бы удивился, узнав, сколько людей этим увлекаются. Есть ведь что-то особенное в том, чтобы иметь слугу, который никогда не сопротивляется, понимаешь? Перед ними вспыхивает огонь. Золотистые глаза смотрят прямо на него, будто полны решимости запомнить каждый отблеск пламени, отражающийся в его затравленных глазах. — Если ты будешь со мной всегда, — шепчет Лань Ванцзи тихим, как ветер, голосом, — никто никогда больше не сможет причинить тебе боль. Вэй Ин снова не знает, что сказать. Нервно рассмеявшись, он отмахивается. — Что ж, об этом можно только мечтать, — говорит он, и уголки его рта приподнимаются в легкой улыбке. Но Лань Ванцзи совсем не смеется. Его взгляд устремлен в землю, ресницы дрожат от легкого предчувствия. — Вэй Ин, — тихо спрашивает он мальчика, — ты бы хотел посмотреть мир вместе со мной? Я отведу тебя куда угодно, куда только захочешь. Вэй Ин не решается вдохнуть. И не решается ответить на это невозможное предложение.———
В конце концов, Лань Ванцзи загадывает второе желание. Он желает бесконечного процветания Гусу и клану Лань до скончания веков. Это желание исполнить легко. Гусу и его жители будут развиваться на протяжении многих поколений, так же как Облачные Глубины и его ученики. Таким образом, впервые за долгое время Лань Ванцзи сможет спать спокойно. Но одна-единственная мысль продолжает терзать его, даже когда золотая лампа мягко мерцает под его кроватью. Если он загадает третье желание, Вэй Ин уйдет. Таков закон лампы: три желания, не более. После исполнения джинн вернется в лампу и будет находиться в ней столько, сколько потребуется — до тех пор, пока не встретит своего следующего хозяина. Лань Ванцзи не может смириться с этим. Он слишком привык к смеху Вэй Ина, звенящему в воздухе, к теплу тела джинна, заполняющему все его пространство. Вэй Ин — единственный в его жизни, от кого он принимает помощь и кого он подпустил достаточно близко, чтобы показать ему все свои слабости. Лань Ванцзи отчаянно, каждой косточкой своего тела желает стать последним хозяином Вэй Ина. Возможно, думает он, ему вообще не следует загадывать это чертово третье желание. Это эгоистично? Подло совершить такой поступок? Оставить Вэй Ина в подвешенном состоянии, чтобы он, возможно, никогда не освободился из цепких объятий Лань Ванцзи? Золотая лампа продолжает мерцать под его кроватью. Рука Лань Ванцзи опускается с кровати и легко находит ее в темноте. Пальцы ласкают гладкую поверхность, прикосновение наполнено невыносимым желанием. Самое главное, что он очень сильно хочет знать: Любишь ли ты меня так же, как и я тебя?———
Их последняя ночь в лесу, проведенная вместе, прошла спокойно. Окутанный туманом и завесой дождя, Лань Ванцзи знает, что это их последние мгновения наедине, прежде чем они вернутся к людям и возобновят кровопролитие в заклинательском мире. Лань Ванцзи садится ближе к маленькому костру, наблюдая, как отблески пламени танцуют на лице спящего Вэй Ина. Он осторожно протягивает руку, чтобы убрать выбившийся локон со щеки Вэй Ина, его пальцы касаются прохладной бледной кожи джинна. — Если бы у тебя было три желания, — ни с того ни с сего тихо спрашивает он, — что бы ты загадал? Ответ Вэй Ина звучит невнятно, поскольку он с трудом приоткрывает отяжелевшие веки. — Что? — сонно бормочет он. Лань Ванцзи делает еще одну попытку. — Чего больше всего желает твое сердце? Вэй Ин замолкает, словно его разбудил более прямой вопрос. Его ответ на удивление мрачен. — Я не могу тебе этого сказать. Мужчина почти сердится. — Почему же? Вэй Ин поднимается с мокрой земли, плотнее закутываясь в свои прозрачные шелковые одежды, и отводит глаза, упорно избегая его взгляда. — Я не должен влиять на твое решение, — просто говорит он. Но Лань Ванцзи умеет читать между строк. Лань Ванцзи все понял. Он знает, чего, по логике вещей, хочет каждый джинн. Освободиться от бесконечного потока хозяев, жить на своих условиях и быть свободным человеком. — Я понимаю, — наконец отвечает он джинну, и отблески пламени дрожат в его золотистых глазах. — Ты хочешь быть свободным. И все же мысль пронзает его сердце. Ведь если Лань Ванцзи загадает свое последнее желание, неизвестно, увидит ли он когда-нибудь Вэй Ина снова. Он будет свободен, как птица — улетит, не оглядываясь. Ибо с какой стати Вэй Ину отказываться от долгожданной свободы… только ради того, чтобы остаться с ним? И вот он сидит здесь, на холоде, и смотрит, как дым клубится в ночном небе. Гадая, хватит ли у него сил разбить собственное сердце.———
На полу разбросаны тела, воздух пропитан запахом крови и дыма. Языки пламени охватывают стены Ночного города, пожирая то немногое, что еще осталось от этого места. Лань Ванцзи стоит в центре кровавой бойни, тяжело дыша, вытянув руку вдоль тела и сжимая длинный блестящий меч, скользкий от свежей крови. Наконец-то его месть свершилась. Вэй Ин наблюдает за ним с другого конца площади, в его больших оленьих глазах нет ничего, кроме всепоглощающего благоговения и восхищения этим человеком. Грациозно перепрыгивая через трупы, он медленно приближается к нему. Голос Лань Ванцзи останавливает его на месте. — Не надо. Вэй Ин останавливается, наклоняясь к нему с полуулыбкой. — Почему? — насмешливо спрашивает он. — Ты такой красивый, когда злишься. В ответ Лань Ванцзи резко поворачивает голову, его золотистые глаза горят сквозь дым. По щеке у него течет струйка крови. Это не его кровь. — Тебя это не пугает? — рычит он. Вэй Ин отшучивается, совершенно не обращая внимания на это. — Если ты имеешь в виду месть, ненависть, то нет. Я сопровождал многих молодых господ в их стремлении отомстить. Ты не первый. От этого в застывших глазах Лань Ванцзи исчезает весь свет. Он шипит: — Значит, это неотъемлемая часть твоего существования. — М-м-м, — ухмыляется Вэй Ин, хотя и не забывает добавить: — Но среди них ты, безусловно, самый красивый. Лань Ванцзи ничего не отвечает. Улыбка Вэй Ина не исчезает, когда он оглядывается. — У вас, людей, всегда есть цель отомстить за свою семью и свои кланы. Родство для вас чрезвычайно важно. Интересно, каково это — быть верным чему-то по собственной воле, без оков или цепей, обязующих вас делать это? Кровь продолжает капать с длинного меча Лань Ванцзи, пачкая пол под ним. — Разве у джиннов нет семей? — спрашивает он. — Что было до тебя? Вэй Ин задумчиво прижимает палец к подбородку и дважды постукивает по нему. — Интересно, — говорит он, серьезно задумавшись. — Небеса, должно быть, решили даровать мне жизнь, и таким образом я появился на свет. Семья и родство… мне всегда было интересно, на что это похоже. Он мягко улыбается, его красивые серебристые глаза слегка мерцают. — Забавно, да? Иметь возможность посвятить кому-то всю свою жизнь… должна же быть причина, по которой люди делают это. Лань Ванцзи чувствует, как у него замирает сердце. — Иди сюда, — приказывает он джинну. Вэй Ин удивленно поднимает голову. — Серьезно? Он радостно перепрыгивает через последний труп, разделяющий их, и обнаруживает, что становится совсем маленьким, стоя перед гораздо более высоким мужчиной. Не в силах сопротивляться открывшемуся перед ним соблазнительному зрелищу, он обеими руками обхватывает окровавленное лицо Лань Ванцзи. — Кровь хорошо сочетается с твоей кожей, — радостно говорит ему Вэй Ин. — Лань Ванцзи, только такой человек, как ты, заслуживает смотреть, как горит весь мир. Лань Ванцзи не может не восхищаться нездоровым очарованием, которое замечает на лице джинна. — Это… возбуждает тебя, — вскоре понимает Лань Ванцзи. Вэй Ин приоткрывает губы в усмешке, обнажая острые нечеловеческие зубы. — Мне просто нравится красный цвет. Лань Ванцзи усмехается. — Думаю, ты понимаешь ненависть лучше, чем показываешь. Вэй Ин издает мелодичный смешок. — Правда? Возможно, проведя достаточно времени с вами, людьми, я научился имитировать столь порочные эмоции. Но это не важно. Ну же, — говорит он своему хозяину, поворачиваясь к нему спиной и обольстительно глядя на него из-под длинных темных ресниц. — Разве ты не совершил свою великую месть? Мы должны отпраздновать. Намеренно поднеся прозрачный золотистый шелк к лицу, Вэй Ин скрывает страстную улыбку, оставляя на виду только кокетливый блеск в глазах. Изящным, хорошо отработанным движением руки он с тихим вздохом откидывает шелк. Он поворачивается, и звон золотых браслетов на ногах Вэй Ина разносится эхом, словно перезвон ветра в горящей комнате. Шелк струится вокруг него, когда джинн начинает элегантный танец, тонкая ткань тянется за ним мягкими золотыми браслетами. Лань Ванцзи стоит неподвижно, полностью околдованный открывшимся перед ним зрелищем. Музыка не играет; только гипнотические звуки украшений и браслетов Вэй Ина позвякивают в такт его самодельному ритму. Шаги Вэй Ина замедляются, когда он поворачивается и подходит к своему молодому господину, хотя бы для того, чтобы снова взять его за руки. — Давай потанцуем, мой прекрасный принц, — тихо шепчет он, и на его губах появляется дразнящая полуулыбка. Подняв руку Лань Ванцзи в воздух, Вэй Ин крутится под ней, пока его изящные ножки не оказываются вплотную к груди Лань Ванцзи. Его беспричинный смех переходит в тихое дыхание, когда он мягко кладет голову на плечо Лань Ванцзи. В горящей комнате, полной трупов, существуют только они в объятиях друг друга. И Лань Ванцзи всегда был неравнодушен только к нему. Совершая редкий по смелости поступок, молодой господин поднимает окровавленную руку и проводит ладонью по щеке Вэй Ина, легко оставляя багровые разводы на его бледной безупречной коже. Преданность и желание в его взгляде настолько ощутимы, что причиняют боль. — Если ты так сильно хочешь семью, — нежно шепчет Лань Ванцзи, обращаясь к красавцу, которого он теперь намеренно испачкал, — почему бы мне не подарить ее тебе? Все еще тяжело дыша после недолгого танца, Вэй Ин широко раскрывает глаза. Пламя позади них разгорается еще сильнее.———
После ужина Лань Ванцзи, как обычно, не двигается с места. Он остается сидеть неподвижно, ожидая, пока слуги уберут посуду. Только когда шуфу уходит и его брат начинает медленно подниматься с циновки, он, наконец, заговаривает. — Я хочу привести в Облачные Глубины одного человека, — внезапно объявляет он брату, как только его шуфу оказывается за дверью. — И спрятать его. Лань Сичэнь замирает на полуслове. Он медленно поворачивается к нему с безумной ухмылкой. — Тогда почему тебе это не сделать? — спрашивает он. Тьма появляется в его глазах. — Если ты хочешь этого, Ванцзи… я помогу тебе. Лань Ванцзи нерешительно поднимает взгляд на брата. На секунду он узнает его — та же тень, что когда-то была в глазах их отца. — Неужели все так просто? — спрашивает Лань Ванцзи. — Он будет любить меня, если я так поступлю с ним? Лань Сичэнь просто улыбается. — А это важно? — он от души смеется. — Важно то, что он будет в твоих руках. Любовь вторична. Счастью… можно научить. Слова врезаются в него, как лед. И все же сердце Лань Ванцзи сжимается при мысли о том, как вытянется лицо Вэй Ина, когда он узнает, что Лань Ванцзи с ним так поступит. Его сладкий смех покинет его, прекрасный блеск его глаз угасает, если он окажется запертым в стенах Облачных Глубин… Если он загадает третье желание, если он прикажет Вэй Ину быть с ним навсегда… Вэй Ин подчинится? Или свет в его глазах испарится, как это было с его матерью? Это эгоистично. Это жестоко. Это зло. Это настоящая любовь во всей красе — мужчина мучительно умоляет того, кого он любит больше всего, остаться. Привязать его к себе одним лишь желанием — это любовь, изуродованная до невероятности. Лань Ванцзи закрывает глаза. — И тогда я стану таким же, как отец? — спрашивает он. Лань Сичэнь отвечает не сразу. Когда он, наконец, заговаривает, его голос срывается от смущения. — Разве это так ужасно?———
— Вэй Ин, — зовет он однажды солнечным днем в цзинши. Вэй Ин по-кошачьи прижался к нему, положив костлявый подбородок на плечо Лань Ванцзи, и рассеянно вертел в пальцах кисточку. Последний час он рисовал фигурки из палочек на свитке Лань Ванцзи, ухмыляясь каждый раз, когда добавлял еще одну прядь волос к более высокой фигуре, стоящей рядом с гораздо более низким. Лань Ванцзи колеблется, слова застревают у него в горле, когда он, наконец, задает вопрос, над которым размышлял месяцами: — Ты… знаешь, на что похожа любовь? Вэй Ин мгновенно отрывается от свитка, его глаза сияют от вопроса. — Ух ты, любовь! Это сложно, да? — хихикает он, небрежно роняя кисть на пол, и продолжает: — У меня постоянно загадывают желания, касающиеся любовных заклинаний, зелий, чар… но на самом деле я не могу их исполнить! Любовная магия — запретная. Сердце Лань Ванцзи замирает, когда он слышит это. — Да? — спрашивает он с большим разочарованием. — Почему? Вэй Ин напевает, лениво водя пальцами в воздухе и оставляя за собой мерцающий фиолетовый дым. — Честно говоря, я не знаю. Но я думаю, это потому, что любовь — самое чистое, что есть на свете. Незапятнанная жадностью или низменными желаниями. Это первая невинность, которую мы узнаем. Если я когда-нибудь полюблю… — он замолкает, слабо улыбаясь. — Я бы хотел, чтобы это было по-настоящему. Безусловно. Если бы меня любили только из-за магии, это было бы нечестно. Голос Лань Ванцзи звучит грубее, чем он хотел. — Да? Вэй Ин качает головой, поднимая ноги к небу, отчего золотые браслеты на ногах громко позвякивают. — Нет! Это не любовь. Лань Ванцзи смотрит на него сверху вниз и замолкает. Любовь Лань Ванцзи сильна. Он видит, как его отец прячет его мать в Облачных Глубинах, чтобы она не ушла. Его мать вздрагивает при виде его золотистых глаз каждый раз, когда видит его; они такие же, как у его отца. Он не хочет, чтобы к нему относились с таким отвращением. Только не это. Вэй Ин внезапно наклоняется к нему, игриво щелкает его по лбу и слегка сжимает щеки. — Глупенький! Любовь — это… умение отпускать. Лань Ванцзи выдыхает, издавая звук, похожий на смех. Но сердце его не радуется с прежним энтузиазмом. Он оглядывается и думает, что жизнь в кои-то веки кажется спокойной. Полной. Идеальной. За исключением любви всей его жизни, которая сделает все, что угодно, только не останется. — Эй, — Вэй Ин наклоняется к нему с лукавой улыбкой, в пылком волнении сжимая руки. — Ты уже готов загадать третье желание? Лань Ванцзи кусает губу, опустив взгляд. — А ты… рвешься уйти. Вэй Ин моргает. — Подожди. Что? Нет, я не это имел в виду! Следующие слова Лань Ванцзи произносит мягче, почти дрожащим, отчаянным голосом. — Неужели я… настолько отвратителен, что тебе не терпится уйти? Вэй Ин резко садится. — Конечно нет! Почему ты так думаешь? — он подходит ближе, занимает привычное место и прижимается к груди Лань Ванцзи, его голос становится певучим и сладким. — Лань Чжа-а-ань, ты лучший хозяин, который у меня был. Вот почему я хочу исполнить все самые сокровенные желания твоего сердца. Лань Ванцзи замолкает, чувствуя, как невыносимая боль разливается по его груди. Он поднимает руки, нежно поглаживая щеки Вэй Ина, а затем нежно обхватывает их ладонями, словно запоминая их форму. — Вэй Ин, — шепчет он, прижимаясь своим лбом к его, — ты… такой красивый. У Вэй Ина появляются милые морщинки. — Я знаю, — поддразнивает он, как всегда, обдавая теплым дыханием Лань Ванцзи. — Ты ведь будешь скучать по мне, правда? Не волнуйся, надеюсь, что на этот раз не пройдет и тысячи лет, прежде чем я снова вернусь сюда… Лань Ванцзи зарывается лицом в изгиб шеи Вэй Ина, отчаянно желая увековечить запах джинна, впитав его в свою кожу. Тысяча лет — слишком долгий срок для влюбленного мужчины. — Но я не хочу, чтобы ты уходил… — прерывисто шепчет Лань Ванцзи, его золотистые глаза блестят от слез. Вэй Ин в кои-то веки позволяет печали отразиться на его лице — только потому, что Лань Ванцзи ее не видит. С опустошением, затуманивающим его взгляд, он запускает руку в волосы Лань Ванцзи и начинает расчесывать их пальцами. Он не уверен, кого утешает — мужчину или себя. — Спасибо, что позволил мне хоть раз поиграть в человека, — шепчет он со слабой улыбкой. — Это было весело. Лань Ванцзи не может встретиться с ним взглядом, когда начинает говорить. Каждый вдох причиняет боль. Но он уже давно готовился к этой неизбежной боли. — Я готов загадать третье желание. Вэй Ин слегка колеблется, когда до него доходит. — Правда? — Да. Сердце Вэй Ина сразу же екнуло. — Что ж… быстрее, чем я ожидал. Губы Лань Ванцзи невольно дернулись в ответ. — Разве ты не бегал за мной неделями? Вэй Ин фыркает. — Да, но теперь я буду скучать по Облачным Глубинам. У вас здесь такие мягкие кровати! И воздух здесь свежий! Взгляд Лань Ванцзи смягчается, его пальцы сжимаются на мягком изгибе бедра Вэй Ина. Мягкая кожа Вэй Ина очень нежная на ощупь… — Ты… не хочешь уходить? Вэй Ин театрально стонет, качая головой. — Мне здесь очень хорошо! Лань Чжань, как насчет того, чтобы загадать это желание… скажем… еще через три недели? — Бесстыдник, — бормочет Лань Ванцзи. Но улыбается. — Лань Чжа-а-ань! — Вэй Ин скулит, театрально хватаясь за грудь. — Я не хочу возвращаться в эту заплесневелую лампу! Второй молодой господин хмурится, его золотистые глаза пронзают его насквозь. — Кто сказал, что ты вернешься? Вэй Ин только смотрит на него. — Что? Тогда Лань Ванцзи укрепляется в своей решимости и, наконец, находит в себе силы выразить свою последнюю доброту. — Мое третье желание, — тихо произносит он, — это самое заветное желание Вэй Ина. Чего бы ты ни желал, это будет твоим. Тут глаза Вэй Ина расширяются, в золоте и серебре его глаз мелькает дикая паника. Он не просил больше денег или власти?! — Лань… Лань Чжань! Почему ты хочешь этого?! Жертвовать славой и богатством ради такого существа, как… он?! Как и всегда, когда загадывается желание, фиолетовый дым мгновенно оживает, поднимаясь в воздух изящными волнами, прежде чем, наконец, окутать великую красоту и приподнять его тело над землей на несколько дюймов. В одно мгновение сверкающий ошейник на шее Вэй Ина разлетается на тысячу осколков. Затем ломаются браслеты на его запястьях и ногах, освобождая его от оков. Ничто больше не удерживает его в плену. Фиолетовый дым вскоре начинает рассеиваться, когда Вэй Ин опускается босыми ногами на пол. Он стоит как вкопанный среди последних отблесков фиолетового сияния, опустив плечи и устремив взгляд вниз. Румянец на его лице становится еще ярче, когда он смотрит на свои дрожащие нескованные руки и ноги, совершенно не понимая, что ему делать. Он не может в это поверить… Он наконец-то свободен. Вэй Ин с большим опасением подносит ладони к лицу. Кончики его пальцев обводят свои смертные щеки и твердые линии подбородка. Его кожа кажется другой: менее прозрачной, с резкими чертами. Он чувствует тепло солнца на себе. Когда он удивленно моргает, одинокая слезинка скатывается по его щеке. Сердце Лань Ванцзи замерло где-то в горле. — Иди, — тихо говорит он ему. — Ты волен ходить по миру — покинуть Облачные Глубины и отправиться в путешествие. Это мое желание. Сделать то, о чем ты только мечтал. Потому что один мудрый человек однажды сказал мне, что любовь — это… — он с трудом сглатывает, отводя взгляд, — умение отпускать. Но Вэй Ин даже не сдвинулся. Он просто стоял в тишине, и теплый солнечный свет отбрасывал тени на его щеки. У Лань Ванцзи перехватывает дыхание. — Ты… не уходишь. Губы Вэй Ина дрогнули в улыбке. — Нет. Лань Ванцзи сильно хмурится. И это после всего, чем он пожертвовал? Неужели что-то пошло не так в процессе? — Почему нет? Ты же хочешь. Вэй Ин хихикает и качает головой, подбирая выбившуюся прядь волос и накручивая ее на палец. — Лань Чжань! Не заставляй меня говорить это вслух. Я стесняюсь. Второй молодой господин с невозмутимым видом замирает. — Что? Джинн широко улыбается ему. — Моим самым большим желанием всегда было иметь дом! Лань Ванцзи продолжает хмуриться, в его глазах читается замешательство. Вэй Ин сияет, подходя ближе. — Настоящий дом, как у вас, людей, глупенький! — он наклоняется и игриво щелкает мужчину по носу. — Но не физический. Семью. Любящего человека. Навсегда! Тем не менее Лань Ванцзи все еще сомневается. — Красивого человека рядом! — лукаво добавляет джинн. — Вэй Ин, я не понимаю. Губы Вэй Ина снова расплываются в милой улыбке. — Лань Чжань, — говорит он, улыбаясь ему, — ты мой дом. Разве ты не понимаешь? Твоя любовь ко мне чиста. И вот Небеса, со всем своим странным милосердием, оставили меня с тобой, — он берет руки мужчины в свои, крепко сжимая их. — Теперь я твой, навсегда. Лань Ванцзи забывает дышать. Его золотистые глаза испуганно расширяются, когда перед ним воплощается в жизнь его величайшая мечта. — Я… я получил Вэй Ина? Вэй Ин поспешно кивает, мило покачиваясь, и радостно объявляет: — Да! А я получил Лань Чжаня! Моего любимого господина Ланя! Однако прежде чем Лань Ванцзи успел среагировать, он увидел, как Вэй Ин в полном шоке прижал руку к своей груди. Как только джинны освобождаются от цепей, все силы немедленно покидают их тела. И Вэй Ин ощущает последствия этого… прямо сейчас!!! Всего несколько мгновений назад Вэй Ин был величайшим существом в мире. Теперь прежняя сила покидает его. Потеря всего, что у него когда-то было, обрушивается внезапно, вызывая головокружение, пока не подгибаются колени. Лань Ванцзи движется инстинктивно, подхватывая его, прежде чем тот упадет на пол. — Осторожно, — тихо шепчет он своему ангелу, одной рукой крепко обнимая Вэй Ина за талию, а другой — поддерживая за плечи. Вэй Ин, моргая, смотрит на него, ошеломленный и затаивший дыхание, его длинные темные шелковистые волосы свисают по спине. Мир кажется слишком тяжелым, его кожа намного теплее, а пульс — медленнее. Быть человеком опасно и в то же время увлекательно быть настолько слабым… Вэй Ин понимает, что совсем не против этого, пока может томиться в крепких объятиях Лань Ванцзи. — Лань Чжань, — шепчет он мужчине, слабо улыбаясь ему. — Ты спас меня. Взгляд Лань Ванцзи смягчается. — Да, — подтверждает он. — Я спас тебя. Все еще чувствуя головокружение, Вэй Ин осторожно кладет голову на грудь Лань Ванцзи, и ровный ритм сердцебиения смертного начинает отдаваться в его груди. — Нет, — мечтательно бормочет он, закрывая глаза. — Ты действительно спас меня, мой прекрасный принц. Сердце Лань Ванцзи учащенно бьется. — Вэй Ин… — тихо выдыхает он. Вэй Ин поднимает голову, тихо любуясь им. Лань Ванцзи не успевает вымолвить ни слова — джинн наклоняется и целует его. Сначала это был легкий поцелуй, пробный, чтобы узнать, каково это. Это потрясло мужчину до глубины души, настолько, что Вэй Ин отстранился, чтобы выпалить свое признание: — Я люблю тебя! Безусловно. Ты — все, о чем я когда-либо мечтал. Лань Ванцзи чувствует себя так, словно в него ударила молния. Вэй Ин такой мягкий и нежный… Однако, в конце концов, все его самообладание разлетается вдребезги. Теперь именно он обхватывает ладонями лицо Вэй Ина с невыносимым желанием поцеловать его снова — на этот раз глубже, скользя языком по его губам, засовывая его в рот с намерением поглотить его. Полный решимости заставить эти вишнево-красные губы, которые он мечтал целовать каждую ночь с тех пор, как встретил джинна, опухнуть. Вэй Ин хнычет в поцелуе, но Лань Ванцзи не позволяет ему вырваться из своих рук. Теперь ты мой, я могу любить тебя и делать все, что захочу, вечно. Когда он, наконец, отстраняется, бедные губы Вэй Ина сильно краснеют. Однако Лань Ванцзи не чувствует ни капли стыда из-за этого. — Вэй Ин, я тоже люблю тебя, — шепчет он, полный всепоглощающей тоски по этому человеку. Он любит его так сильно, что это пугает его самого. Так сильно, что в другой жизни он, возможно, даже совершил бы те же ошибки, что и его отец, из-за страха потерять его… Его золотистый взгляд, устремленный на Вэй Ина, становится жарким, как миллион солнц. — Давай поженимся. Вэй Ин чуть не падает в обморок. — Что? — может, он и не человек, но разве они не пропустили почти все этапы отношений?! А как же ухаживания?! Вэй Ин не так долго находился вдали от людей, чтобы не понимать их брачных ритуалов! Лань Ванцзи, максимально серьезный, снова возвращается к своим мыслям и продолжает: — Нет, давай сначала закончим начатое. Закончим?! От такого намека у Вэй Ина отвисает челюсть. — Подожди! Тысячи идей проносятся в голове Лань Ванцзи одновременно. Черт возьми, думает он, злясь на самого себя. Мне надо было пожелать ребенка. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Вэй Ина, который все еще тихо смеется в его рукав, его милое личико сохранило смущенный румянец. Это зрелище пробуждает в нем что-то первобытное и хищное… Прочистив горло, Лань Ванцзи спрашивает его: — Вэй Ин… ты не знаешь, есть ли еще такие лампы? — Эм… — настала очередь Вэй Ина смутиться. Лань Ванцзи, не колеблясь, продолжает: — У тебя есть друзья-джинны? Вэй Ин подозрительно косится на него. — Лань Чжань, ты снова странно на меня смотришь… — он обиженно тычет пальцем в грудь Лань Ванцзи. — О чем ты думаешь? Мужчина замолкает. — Неважно. Ему придется вернуться к озеру позже, чтобы поискать другую лампу. В конце концов, Лань Ванцзи обещал Вэй Ину семью. И он исполнит свое обещание.
Примечания:
С радостью жду Ваших комментариев!
Всех обнимаю, Адиля.
