Античувства

В левом ухе звенит, когда Намджун отвлекается и пропускает удар, тяжело выдыхая. Он ставит блок, мелкими шагами отступает назад, а затем резким рывком приседает и выбрасывает вперёд кулак, целясь прямо в солнечное сплетение. Юнги в последний момент успевает перехватить его руку и увести ту в сторону, одновременно с этим настигая ударом уже правый висок. Землю выбивает из-под ног, Намджун боком заваливается на мат, едва успев подставить руки. Он загнанно дышит, промаргивается и переваливается на спину, прикрывая перчаткой глаза, чтобы не слепило. Юнги нависает над ним, закрывая собой свет лампы, и Намджун устало роняет руку на грудь. — Ты сегодня сам не свой, — замечает друг, помогая ему подняться. — Что-то случилось? Намджун благодарно похлопывает его по плечу и подходит к скамье, подхватывая бутылку с водой. Он опустошает её за один подход, а затем устало выдыхает. — Голова другим забита. Юнги зубами отрывает липучку на одной из перчаток, а затем снимает её, подходя ближе. Они по старой привычке садятся на пол рядом со скамейкой, прикасаясь плечами. Намджун, наконец отдышавшись, проводит ладонью по короткому ёжику волос, чуть сжимая пальцы сзади на шее. В голове всё снова запутывается, как бы мужчина не старался отвлечься. — Ну рассказывай, — после нескольких молчаливых минут требует Юнги, приводя в чувства лёгким толчком. — Да так… Ничего смертельного. Юнги быстро сдаётся, пожимая плечами. — Как знаешь. Кажется, это его особая тактика. Если не проявлять никакой заинтересованности, то рано или поздно собеседник не выдержит и сам всё расскажет в попытке привлечь внимание. Намджуну внимание не нужно, он вообще ни с кем никогда не делился проблемами в личной жизни, но, кажется, в этот раз разобраться самостоятельно не получится. — Я обидел любимого человека, — тихо признаётся он. — И, кажется, кое-кто очень удачно этим воспользовался. — Извиняться пробовал? — Я же не идиот. — Мало ли. Они опять замолкают. Намджуну в этой тишине почему-то становится немного легче, как будто одно только присутствие Юнги вытягивает из него небольшую долю переживаний. Друг никогда не лезет насильно в душу, не принимается ковырять и выпытывать, а работает лишь с тем, что ему дают. — Я вот что думаю, — наконец выносит вердикт Юнги, медленно разматывая бинты на руке. — Твоё всегда возвращается к тебе. Не вернётся – значит, не твоё. Намджун несколько раз моргает, осмысливая сказанное, и замирает на месте, уставившись перед собой.

Полтора года назад

Из спальни доносится истошный крик, и Намджун резким рывком просыпается, обнаруживая, что уснул на диване в рабочем костюме. Он пытается найти телефон, чтобы посмотреть время, но от стен опять отскакивает трескающееся эхо, заставляя забыть обо всём и вскочить с места. Тэхён мечется на мятых простынях, тянет покрывало крепко сжатыми пальцами, а его лицо кривится в болезненной гримасе. Он запрокидывает голову назад, шипит сквозь крепко стиснутые зубы, а затем срывается на хриплый крик. Намджун оказывается рядом быстрее, чем успевает осмыслить происходящее, тянет его за плечи, будит лёгкой встряской и тут же сжимает в крепких объятиях. Он гладит Тэхёна по лопаткам, ощущая дрожь и холодный пот на коже, чувствует, как от слёз намокает воротник рубашки. — Ты здесь… Чонгук, ты пришёл, — в бреду нашёптывает Тэхён, пальцами впиваясь в спину Намджуна. — Мне приснился ужасный кошмар… — Это просто сон. — Чонгук… — тёплое, выдохом в шею. Тэхён чуть отстраняется, смотрит на него мутным взглядом, кажется, и правда видит Чонгука, когда Намджун нежно стирает с его щёк слёзы. Пальцы скользят по холодной коже, аккуратно убирают прилипшие ко лбу отросшие пряди, и на потрескавшихся губах Тэхёна появляется измученная улыбка. — Я так рад, что ты здесь, — шепчет он, придвигаясь ближе и устало роняя голову на плечо Намджуна. Он жмётся ближе, будто пытаясь утонуть в чужом тепле, и Намджун замирает, пытаясь перетерпеть боль внутри. Он осторожно проводит ладонью по запутанным волосам Тэхёна, притихшего в его объятиях. Тот всё ещё дышит часто, рывками, как после долгого бега. — Всё в порядке, — шепчет Намджун, убеждая по большей части самого себя. Тэхён не отвечает. Его тело постепенно перестаёт дрожать, но пальцы всё ещё впиваются в спину Намджуна, словно он держится за него из последних сил, боясь вновь провалиться в кошмар, что терзал его. Намджун закрывает глаза. Тэхён никогда не рассказывал, что именно ему снится, но догадаться было несложно. Только Намджун не думал, что всё зайдёт настолько далеко.        — Тэхён, — мягко зовёт он, едва ощутимо сжимая пальцы на чужом плече. — Это я. Намджун. И на этот раз Тэхён реагирует. Поднимает голову медленно, будто ему тяжело, а затем смотрит. Пустота в его глазах постепенно сменяется узнаваемостью, слабой и смятённой. — Намджун?.. — Я. Тэхён оглядывается по сторонам – измятые простыни, ночник, оставшийся включённым с вечера. И вдруг лицо его медленно и болезненно меняется, будто он осознал не только где находится, но и кого обнимал секунду назад. Он резко отстраняется, так быстро, что Намджун еле сдерживается, чтобы не схватить его рефлекторно. — Чёрт. Прости. Я… я не… — Не извиняйся. Тебе нужно выпить лекарства. Но Тэхён уже не слушает, двигается ближе к изголовью кровати, упираясь локтями в колени и пряча лицо. Намджун тянется к нему рукой, но Тэхён вздрагивает, будто его ударило током, и отстраняется. Кинув взгляд на блистер таблеток, Намджун медленно поднимается на ноги. Он не знает, уйти ему или остаться. Нужен ли он вообще? — Тэхён… — осторожно начинает он. — Если хочешь, я могу… — Не надо. Не нужен. Намджун сжимает руки в кулаки, ощущая под кожей пульсацию. Ведь он был рядом задолго до Чонгука. Он всегда неподалёку, готов в любой момент прийти на помощь, и сейчас делает то же самое, не смотря ни на что. Так неужели он заслуживает подобного? Неужели, каким бы близким не был Намджун, Тэхён всегда будет держать в сердце кого-то другого? Мужчина проводит рукой по лицу, пытаясь вернуть себе самообладание, и садится на пол рядом с кроватью. — Я побуду здесь, — тихо говорит он. — На диване неудобно. Ответа нет. Только тихое, сбивчивое дыхание в куче смятых простыней.

***

Утром Намджун просыпается с ощущением, будто его пинали ногами всю ночь напролёт. Всё-таки спать, сидя на полу – не лучшая идея. Тэхёна на кровати нет, поэтому мужчина выходит из комнаты, на ходу разминая затёкшие плечи и шею. Пропажа находится очень быстро – стоит в гардеробной напротив большого зеркала, придирчиво вглядываясь в отражение. Разоделся почти как на свадьбу, очень элегантно и совсем на него не похоже. — Куда-то собираешься? — обращает на себя внимание Намджун, замирая в дверном проёме. Каждый раз делать вид, будто ничего не происходит – утомительно. Если постоянно притворяться, то в какой-то момент перестаёшь понимать, где правда, а где ложь. То, что между ними происходит, полностью построено на вранье, и всё же это лучше, чем ничего. — Да, — Тэхён улыбается. — И ты пойдёшь со мной. Намджун не перечит, позволяет выбрать для себя наряд и сделать укладку, потакает хорошему настроению Тэхёна. Оно бывает так редко, что грех не насладится сполна. Когда Тэхён наконец остаётся доволен своей работой, то становится рядом с ним перед зеркалом, жмётся ближе и берёт за руку, аккуратно укладывая голову на плечо Намджуна. Они просто восхитительно смотрятся вместе. Всем на зависть. Ему на зависть. После окончательного разрыва с Чонгуком первым, к кому пришёл Тэхён, был Намджун. Мужчина прекрасно знал, что происходит, знал, что станет лишь способом отомстить, доказать Чону, что Тэхён может быть счастлив и без него, но всё равно согласился. — Ты принял лекарства? Тэхён в ответ лишь кивает, атмосфера тепла и притворной нежности рассеивается, и он отходит от Намджуна. Если хорошо знать Тэхёна, то можно легко понять, что он спрятал руки за спину лишь потому, что сейчас судорожно чешет запястья. — Слушай, вчера я… — Всё в порядке. — Нет, не в порядке. Я хотел сказать, — Тэхён запинается. — Я не должен был… путать тебя с ним. — Ты был напуган. Такое бывает. — Дело не только в этом. Намджун делает шаг ближе, бережно перехватывая его руки. — Хватит, — шепчет он. Тэхён не сопротивляется, наоборот, словно с облегчением позволяет разжать его пальцы. Он на секунду закрывает глаза и глубоко выдыхает. — Ты хороший, Намджун. Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня. — Если это будешь ты, то всё в порядке. Тэхён наконец смотрит ему в глаза. Молчание между ними на удивление мягкое. Тэхён поправляет воротник мужчины, задерживает пальцы на ткани, вдруг улыбается. Всё же рано или поздно наступает весна, лёд тает, так и здесь. Главное, чтобы заморозки опять не нагрянули ближе к июню. — Поехали? Опоздаем. — Ты так и не сказал, куда именно, — напоминает Намджун. — Узнаешь.

***

В машине Тэхён молчит. Глядит в окно, как будто пытается разглядеть что-то, ускользающее между домами и рекламными щитами. Намджун не торопит. — Я хочу покончить со всем этим, — вдруг произносит он. — С чем? Тэхён чуть хмурится. Обощает: — С прошлым. Машина въезжает во двор большого дома из серого бетона с претензией на величие брутализма. Намджуну, кажется, становится нехорошо. — Ты уверен? — осторожно спрашивает он. — Если я это не сделаю, дальше не будет ничего. Тэхён выходит первым. Стоит, спрятав руки в карманы брюк, и выглядит пугающе взрослым. Намджун останавливается рядом, плечом к плечу. — Я с тобой. Тэхён кивает. Не благодарит. Просто принимает как данность – и это, почему-то, больнее всего. Может, он приехал сюда не для того чтобы со всем покончить, а для того, чтобы вернуться к своему.

Настоящее время

Сквозь сон Тэхён чувствует, как что-то твёрдое и гладкое тычется ему сначала в губы, а потом несколько раз в щёку, и хмурится, прикрывая лицо ладонью. — Ну просыпайся… — требовательно звучит тонкий голосок. Ему кажется, или это голос Чонхи? Он открывает глаза и видит перед собой хитрую морду плюшевого лисёнка, которого девочка держит в руках, сидя рядом на кровати. На кровати Чонгука. Что Тэхён забыл здесь? Он приходит в себя достаточно быстро, и Чонхи ярко улыбается, обнимая его за шею, когда Тэхён приподнимается на локтях. — Я так рада, что вы с Чонгуком помирились! Тэхён обнимает её в ответ, поглаживая по спине. Он косит взгляд на плюшевого лисёнка и едва сдерживается, чтобы не цокнуть. Неужели Чонгук специально привил малышке любовь к лисятам? Яркая пижама девочки с рыжими зверьками – очередное доказательство. — А где Чонгук? — Он сказал, что поспит в моей комнате, а мне разрешил с тобой. Тэхён облегчённо выдыхает. Ещё не хватало спать с ним в одной кровати. И без того наворотил дел. — Так это ты толкала меня во сне? — Тэхён прищуривается, с улыбкой глядя на Чонхи, а та пожимает плечами, в унисон с собой двигая лапками игрушки. — Не знаю. Идём завтракать? — Беги, я догоню. Девочка кивает, спускается с кровати и выходит из комнаты, таща за хвост бедную игрушку. Тэхён потирает лицо ладонями и тяжело вздыхает, пытаясь осмыслить всё произошедшее. Кажется, вчера он уснул в машине, да так крепко, что даже не заметил, как оказался в постели Чонгука. Да, именно так он и скажет Намджуну – просто не заметил. Тэхён осматривается и обнаруживает на себе домашнюю одежду Чонгука, а на тумбочке видит свой разбитый телефон. Как он вообще вчера умудрился позвонить? Кажется, попросил телефон у кого-то из прохожих. Всё-таки алкоголь плохо влияет на него, давно пора прекращать с пагубными привычками. Правда тогда не получится оправдывать свои неоднозначные действия тем, что был пьяный. По дверному косяку вдруг тихо стучат, а затем в проёме появляется Чонгук. Они молча рассматривают друг друга, и Тэхён не выдерживает первым, спрашивая с лёгким недовольством: — Что? — Ничего, — Чонгук прикасается к губам пальцами, пряча улыбку. — Непривычно видеть тебя здесь. Здесь – это в его спальне. В его постели. — Вот и не привыкай. Тэхён поднимается с кровати, чувствуя лёгкое головокружение, и хочет выйти из комнаты, но Чонгук не даёт пройти, загораживает коридор, а затем и вовсе кладёт ладонь на талию Тэхёна, притягивая к себе ближе. — Пусти. Я хочу в душ. — Можно с тобой? — Нельзя. — Будешь делать вид, что ничего не произошло? Тэхён закатывает глаза. — Не буду. Мне просто нужно в душ. Чонгук медленно отступает, и Тэхён тут же пользуется возможностью, сбегая. И потом сбегает опять. Хотя, скорее, избегает. Он полностью игнорирует Чонгука за завтраком, оживлённо споря с Чонхи, какое мороженое вкуснее и кто сильнее – лев или тигр. В машине садится вместе с девочкой на заднее сидение, вместо того чтобы сесть рядом с Чонгуком, расспрашивает про успехи в учёбе и ни в какую не замечает мрачный взгляд в зеркале заднего вида. Когда они приезжают в зоопарк, первым требованием Чонхи становятся конечно же лисы, но Тэхён каким-то чудом уговаривает её пойти по порядку, как написано в буклете. Чонгук плетётся за ними как третий лишний, без особого интереса разглядывая животных, пока Тэхён вслух читает каждую информационную табличку и терпеливо отвечает на вопросы Чонхи. Чонгук пару раз даже пытается прикоснуться к его руке, чтобы привлечь внимание, но каждый раз в ответ получает лишь короткий недовольный взгляд. Всё-таки Чонхи рядом, да и вокруг столько чужих людей. Но в этом ли дело? Им удаётся остаться вдвоём лишь в океанариуме, когда Чонхи убегает веселиться в специальную секцию для детей с прозрачными горками и иллюминаторами под водой. Они сидят возле одного из огромных аквариумов в тёмном зале, Тэхён рассматривает длинные ленты водорослей, между которыми снуют самые разные рыбы, а Чонгук смотрит на него. — Ты весь день от меня бегаешь, — негромко произносит мужчина, когда зал наконец пустеет. Тэхён не отрывает взгляда от медленно колышущихся водорослей. — Тебе кажется. — Я сделал что-то не так? — Да. Как и я. Тэхён кривится, а затем замирает, когда его щеки мягким поцелуем касаются чужие губы. Чонгук двигается чуть ближе, кладёт поверх ладони Тэхёна свою, чуть сжимая пальцы. Большая рыба медленно проплывает мимо, отбрасывая на их лица мягкую тень. — Хватит. Здесь люди. — Мы тут одни… Чонгук едва касается губами его уха, но всё же отстраняется, и Тэхён медленно выдыхает через нос. — Это была ошибка. — Почему? Медленно высвободив ладонь из чужой руки, Тэхён сжимает пальцы в кулак. — Ты сам знаешь. — Плевать на него. Ты его не любишь, и это самое главное. — Это ты за меня решил? Чонгук собирается сказать что-то, как вдруг по залу разносится голос Чонхи: — Тэтэ, я нашла медуз! Тэхён! Пошли быстрее, там медузы! Девочка подбегает и тянет Тэхёна за рукав, а тот ловко переключается и улыбается ей тепло, сразу поднимаясь с мягкой скамейки. Чонгук остаётся в зале ещё на некоторое время, хмуро вглядывается в водоросли, думая. Тэхён не может любить Намджуна. Сколько бы не убеждал себя и окружающих, Чонгук знает его достаточно хорошо, чтобы понять – это враньё. Лишь попытка утешить себя, найти что-то родное в чужих объятиях. Это обычная месть. Попытка задеть Чонгука, не больше. Точно не любовь.

***

Обойдя практически весь зоопарк, Чонхи наконец устала и проголодалась, повиснув на руке не менее выдохшегося Тэхёна. И всё же ему нравилось проводить время с девочкой, даже несмотря на постоянное присутствие Чонгука, который сейчас впервые отошёл в сторону, чтобы ответить на важный звонок. — Спасибо, что поехал с нами, — Чонхи широко улыбается, глядя снизу вверх, и сердце Тэхёна тает, как пломбир на солнце. Неизвестно, что произошло бы, не забери его Чонгук ночью. Скорее всего, Тэхён бы просто утонул в безысходности, забыв о том, что обещал Чонхи прийти. Вина с опозданием впивается своими маленькими зубками в кожу, грызёт, причмокивая, но Тэхён заставляет себя улыбнуться в ответ. — Конечно. Я же обещал. Он много чего в своей жизни обещал, и что теперь? Не секрет, что сдерживать обещания куда сложнее, чем их давать. Чонгук возвращается, треплет Чонхи по волосам, выглядя слегка напряжённым. — Хочешь пообедать у отца? Девочка тут же воодушевляется, прыгает на месте, дёргая Тэхёна за руку. Плечо ноет тихой болью. — Да! — Тэхён, ты с нами? — Чонгук смотрит на него с явным требованием во взгляде. — Я не уверен, стоит ли… — Поехали! Ну пожалуйста! Девочка дует губы, смотрит щенячьими глазами, опять не оставляя Тэхёну выбора. — Как скажешь, лисёнок, — сам не замечает, как это обращение срывается с губ. Чонгук смотрит на него довольно, но ничего не говорит, лишь прикасается ладонью к пояснице, едва ощутимо подталкивая вперёд. Пока они идут к машине, Чонхи убегает вперёд, и Тэхён всё же решает уточнить на всякий случай, не будет ли странно, если он тоже приедет. — Он будет рад увидеть тебя перед смертью. — Тебе обязательно так говорить? Господин Чон не заслуживает такого отношения. — Я его сын, Тэхён, не забывай, и знаю лучше тебя, чего именно он заслуживает. Ну вот опять, прямо как в старые добрые. Такое ощущение, будто ничего не изменилось, хотя Тэхён уж точно стал другим. Чонгук же себе не изменяет, хотя клялся в обратном. Спорить не хочется, поэтому Тэхён молча садится в машину рядом с Чонхи, помогает ей застегнуть ремень безопасности и предлагает поиграть «Я вижу» по дороге. Чонхи хватает лишь на несколько минут игры, а потом она засыпает, доверчиво прижавшись к Тэхёну. Пальцы путаются в мягких волосах девочки, а взгляд сам собой устремляется на серость за окном, размывая всё в неясные пятна… Тэхён тоже хочет уснуть, но никак не получается. Навязчивые мысли всё лезут в голову. Присутствие Чонгука делает только хуже. Тэхён старается не встречаться с ним взглядами в отражении, и всё же кожей ощущает, что мужчина злится. Он и без того весь день ходил мрачнее тучи, а неожиданный визит к отцу вряд ли поднял ему настроение. И почему Тэхён чувствует себя виноватым? — Что произошло между тобой и отцом? Почему ты его ненавидишь? — вдруг тихо спрашивает он. — Я его не ненавижу. Чтобы возненавидеть, сначала нужно полюбить. То, что я чувствую к нему, скорее презрение и жалость. — Почему? Направленный на дорогу, взгляд Чонгука темнеет. Это практически невозможно заметить, только если знаешь эти глаза очень долго и выучил каждую их эмоцию. — Он слишком много ошибался, когда был молод. — Все ошибаются. — Да, но всё совсем по-другому, когда ошибки приводят к чьей-то смерти. Тэхён замолкает, опуская взгляд на мирно сопящую Чонхи. Интересно, а она знает что-нибудь об ошибках своего отца? Допрашивать ребёнка о тёмном прошлом её семьи – уже слишком? Чонгук ведь никогда не расскажет сам... Тэхён должен найти другой способ. Страшная семейная тайна станет сильным инструментом для шантажа. Он пытается представить, как наконец одерживает победу, мстит Чонгуку за всё, но почему-то не чувствует облегчения или триумфа. А должен ли? Конечно должен. Это его единственный шанс, возможность подобраться ближе, втереться в доверие... И потом счастливый финал. Всё же хитрость лисы по большей части зависит от глупости куриц.