Восемьдесят шесть (новелла)

«До увольнения осталось 129 дней!!! Во славу ёбаного “Острия копья”!!!» Для обратного отсчёта использовалась старая, явно кем-то выброшенная школьная доска, которая висела на одной из стен в глубине чёрного, выцветшего от дождей ангара. Шин оторвался от планшета и поднял глаза на шутливую надпись, выведенную разноцветными мелками. В ней была ошибка — на самом деле оставалось 119 дней. Отсчёт вёл Куджо. Каждое утро, с самого первого дня службы, он неизменно писал на доске новое число. Десять дней назад Куджо погиб. Шин мельком взглянул на остановившийся отсчёт и вернулся к отчёту о техническом обслуживании. Убедившись в том, что его джаггернаут уже отремонтирован, он отправился к нему в другой конец ангара мимо рядов спящих машин. Внешность Шина с первого взгляда выдавала его цветное происхождение: кроваво-красные зрачки, как у всех Пиропов, и угольно-чёрные волосы — отличительная черта Ониксов. В жилах юноши смешалась кровь аристократических родов из числа Руберов и Аквил. Благородные черты лица омрачались неестественным для его возраста равнодушным выражением и отдавали холодом. Худощавое телосложение и белоснежная кожа напоминали о высоком происхождении — предки Шина были аристократами во времена бывшей Империи. Он был одет в камуфляжную форму пепельно-песочного цвета — на восточном участке фронта преобладали леса, равнины и болота, но пилотам выдавали только ту экипировку, которая лежала в республиканских запасах годами. На шее, под расстёгнутым воротником виднелся небесно-голубой шарф. Это была недопустимая для служащего вольность, но отчитать его за неподобающий внешний вид было некому. Ремонтные работы были в самом разгаре, и отовсюду доносился шум механизмов, который сопровождался раздражающе громкими переругиваниями рабочих. На площадке перед входом кто-то играл в баскетбол с изменёнными правилами — два на два. Судя по воплям болельщиков, игра пользовалась популярностью. К общей какофонии примешивались звуки расстроенной гитары — кажется, это была какая-то старая песня из аниме. Сидевший в открытой кабине джаггернаута Кино листал порно-журнал. Заметив Шина, он поднял руку. Они находились на передовой, но сегодня обошлось без сражений, так что весь персонал базы наслаждался относительной свободой. Строго говоря, сегодня процессоры должны были патрулировать прилегающие территории — по крайней мере так гласил отчёт, который Шин подал куратору — но на деле патрули никогда не собирались. В теории, патрулирование и впрямь было крайне важной частью военных обязанностей, но в этом подразделении никакого толку от него не было. Несколько человек выразили желание прогуляться и отправились в руины ближайшего города, чтобы пополнить запасы, в то время как остальные охраняли базу (а именно: занимались готовкой, уборкой, стиркой, работали на поле или кормили цыплят на заднем дворе) и просто проводили время в своё удовольствие. Шин услышал яростный топот сапог, явно спешащих в его направлении, и весь ангар сотрясся от оглушительно резкого крика, способного напугать даже танк. — Шин! Шин’эй Ноузен! Сколько можно тебе повторять, ублюдок?! Кино с проворностью таракана вылез из кабины и забился в самый тёмный закуток. Шин невозмутимо ответил: — Что ещё? — Что ещё? Я тебе покажу, что ещё, Могильщик! Да ты!.. Человек, что теперь нависал над ним словно Цербер, относился к команде технического обслуживания. Ему было около пятидесяти, в его угольных волосах уже виднелась седина, на голове поблёскивали солнечные очки, а рабочий комбинезон был заляпан маслом. Командир обслуживающей бригады «Острия копья», Лев Альдрехт. Шину было 16, и он уже считался старшим поколением процессоров, но Альдрехта можно было смело записывать не просто в старшие, а в самые настоящие старики, так как он был одним из немногих оставшихся со времён первого призыва 9 лет назад. — Какого хрена твой джаггернаут оказывается разломанным в хлам после каждой вылазки?! Привод с глушителем опять на соплях, сколько раз я тебе уже говорил, что подвеска слабая, и нужно быть осторожнее, а?! — Извини. — Думаешь что сможешь отделаться извинениями?! Я у тебя не извинений прошу, я прошу, чтобы ты меня услышал наконец! Если будешь так продолжать, то скоро сдохнешь! У меня не хватает запчастей, так что я даже починить ничего не смогу до следующего пополнения! — Запасной джаггернаут… — Аа, ну конечно, у командира эскадрона в запасе есть второй джаггернаут специально для того чтобы каждый раз уделывать первый! Плевать на остальных процессоров, пускай их чинят в три раза чаще! Да, ваше величество?! — Сословная система Республики была упразднена 300 лет назад, в ходе революции… — Я-то смогу снова запустить твою машину, дерьма кусок. Но для того чтобы починить всё, что ты наворотил, понадобится ещё один джаггернаут для запчастей, а у меня его нет, и я ничего не могу с этим поделать. До пополнения ещё несколько дней, и за это время у тебя вполне может что-нибудь отвалиться во время очередной вылазки! Что тогда будешь делать, а? Молиться? Может, попросишь, чтобы следующую атаку перенесли на сто лет, или закажешь гору металлолома, а?! — Файд должен был собрать обломки джаггернаута Куджо, — равнодушно произнёс Шин. Альдрехт на мгновение замолк. — В принципе, в машине этого парня наверняка найдутся нужные мне детали… Можно попробовать соорудить из нескольких поломанных джаггернаутов один. Эй, а ты к этому как вообще? Ну, что у тебя будут детали из машины погибшего. Шин немного наклонил голову и легко похлопал ладонью по корпусу своего джаггернаута, «Могильщика». Чуть ниже фонаря кабины был нарисован его знак — маленький безголовый скелет с лопатой в руках. На лице Альдрехта появилась печальная улыбка. — Уже не впервой, да, Могильщик? Шин кивнул, стиснув зубы, и перевел взгляд на безбрежную весеннюю равнину, раскинувшуюся за поднятыми рольставнями ангара. Лазурное небо было девственно чистым, без единого облачка, словно оно поглощало всё, что поднималось в воздух, и от этого наполнялось яркими красками, становясь всё выше и глубже. Внизу раскинулось поле, украшенное мозаикой из голубых васильков и свежей зелени — огромное кладбище, усеянное дремлющими останками сотен тысяч «восемьдесят шесть». Им не суждено было попасть в могилу. Хоронить несуществующих бойцов строго запрещалось, как и подбирать их тела. Свиньи в человеческом обличье не имели права оплакивать павших товарищей и не могли получить покой даже после смерти. Таковы были законы мира, построенного на их родине 9 лет назад. — Кайе-тян, ты слишком серьёзная. Успокойся, мы ведь уже закончили стирку. Вокруг тут же поднялся гам из женских голосов. — Шин ведь тоже всё понял и разрешил нам… — Ох, наконец-то жара, я впервые за долгое время посмеялась… — Если подумать, то он не так уж плох, наш командир в железной маске… Взглянув на Крену, Анжу неожиданно рассмеялась. — Крена, прости, я совсем не подумала! Сегодня ведь ни у тебя, ни у Шина не было никаких обязанностей — надо было воспользоваться шансом и оставить вас одних. Крена тут же зарделась, словно её застали врасплох. — Ч-что за чушь! Не понимаю, о чём ты говоришь! — И что ты только в нём нашла, по нему никогда нельзя определить, о чём он думает. — Потому это и чушь! — Кстати, Кайе-тян, а ты что думаешь? — Насчёт Шина? Хм. Я думаю, что он неплох. Вся эта скрытность и мужественность, мм… — П-п-п-погоди, что ты сказала, Кайе?! Услышав, как Дайя спародировал её совсем не свойственным ей сладким придыхательным тоном, Крена покраснела до ушей. Кайе и все остальные тут же подхватили: — Ну, я не могу сказать ему спасибо за то, что он подсматривал, но в остальном он прав. — Мы повеселились, а вот Крене-тян и впрямь было неловко… — Тем более, она действительно так сказала. — Да уж. А если бы Шин решил связаться по парарейду как раз в этот момент и услышал бы такое! Я бы на это посмотрела! — Ох, Крена, забудь ты о Шине. Этот бог смерти в железной маске вообще не способен на эмоции, и это совсем не мило! — Ааааа, я такого не говорила!! Перестаньте! — КРЕНА, ЭТО ТАК МИЛО!!! — Вы все просто придурки, аааа!!! Окончательно выйдя из себя, Крена кричала сразу на всех, включая Дайю. Содрогаясь от смеха, Кайе наконец спросила: — Так что за сообщение? Дайя тут же изменился в лице. — Аа. Оно от Шина. После этих слов все девушки разом посуровели. Не хлебом одним будет жить человек*. Несколько тысяч лет назад так сказал один одиозный деятель, выдававший себя за спасителя, но всё же в этом есть истина. Человек не может без сладостей, кофе, музыки, игр и прочих удовольствий. Впрочем, белым республиканским свиньям это явно было неведомо, и заброшенные ими в пекло солдаты питались только самым простым кормом, как какой-нибудь скот. С другой стороны, без ежедневной кормёжки им было не выжить. — Так вот, Файд. В этом и заключается вопрос. Уже в который раз они прочёсывали руины города в поисках складов с непортящимися продуктами, запущенных огородов с домашними овощами, одичавшего скота и развлекательных предметов. Расчистив от завалов небольшой участок городской площади, заместитель командира Райден расставлял на бетонной поверхности привезённые с базы банки с синтетическими продуктами. Почётное место среди них занимала банка с консервированным хлебом, которую удалось добыть из стратегических запасов на складе местной администрации. Райден был высок, крепок и носил старую, застиранную до дыр полевую форму. Короткие волосы стального цвета, характерные для Айзенов, обрамляли заострённое грубоватое лицо. Напротив сидел его старый друг, падальщик… Во время боевых действий он сопровождал джаггернауты и снабжал их дополнительными патронами и энергопакетами. К квадратному корпусу падальщика крепились четыре короткие ножки, что придавало ему несколько неуклюжий вид. Оптический сенсор в виде линзы был направлен на предметы перед Райденом. — Что из этого мусор? — Пип. Раздав инструкции членам поисковой группы, Райден отправился к своему джаггернауту, стоявшему неподалёку. После слов Сео губы юноши скривились в ухмылке, напоминающей звериный оскал. — Только овцы, значит? Постреляем как в тире. Конечно, всё было не настолько просто, но столкновение с одинокими «овцами», способными только на элементарные боевые манёвры, всё же было во много раз предпочтительнее битвы с теми же овцами, но уже под контролем «пастуха». Так или иначе, от мысли о том, что серьёзных врагов не будет, становилось легче. «Бог смерти нам сегодня благоволит...» — подумал Райден, но вдруг осёкся и нахмурился. Интересно, что по этому поводу думает сам бог. Красноглазый бог смерти, что рыщет по полю боя в поисках потерянной головы. Когда Райден со своей группой вернулся на базу, оставшиеся 18 джаггернаутов уже были подготовлены к бою. Сео стоял напротив своей машины прямо у входа в ангар и, завидев товарища, расплылся в хитрой улыбке, делавшей его похожим на шкодливого кота. — Что-то ты поздно, Райден. Я уж было начал волноваться, что ты на мине подорвался. — Не поздно. И прекращай эти шуточки по поводу мин. — А. Извини. Подорвавшийся на пехотной мине Куджо стал третьим погибшим за два месяца существования этого эскадрона. Процессоры гибли очень часто. На фронт призывали более 100 000 новичков ежегодно, а ещё через год из них оставалось не более тысячи. И всё же, эти потери были не сравнимы с тем, что пережили родители нынешних солдат, которые сражались с врагом без всяких машин, в ближнем бою. Вооружившись старыми противотанковыми гранатомётами или взрывчаткой, люди просто бросались на машины Легиона — это была единственная возможная тактика. Говорят, что смертность тогда была настолько высокой, что за один день могло погибнуть более половины от всех воевавших на фронте. По сравнению с ужасами тех времен, потери этого эскадрона были попросту крохотными, но всё-таки они находились в авангарде, на поле самых ожесточённых битв. Ни одно сражение не обходилось без потерь. Но только к смертям никто никак не мог привыкнуть. — Что, уже собрались? Внимание. При звуке этого тихого, но хорошо слышного даже издалека голоса все члены эскадрона разом встали по стойке смирно. Шин возник так же внезапно и незаметно, как появляется на небе луна. Он стоял напротив только что законченного плана операции, начерченного на прозрачной оболочке, снятой с карты первого района военных действий. Он был бледен и одет в старую камуфляжную форму песочного цвета с капитанскими лычками. Повязанный на шее голубой шарф, с которым Шин никогда не расставался, был одной из причин, по которой он получил своё печально известное прозвище. Бог смерти явно старался спрятать свою шею. — Докладываю об обстановке. мастерство в боях. Смерть подобного существа была большой редкостью. Пока другие процессоры гибли буквально на каждом шагу, ветераны бессчётное количество раз вступали в схватку со смертью и каждый раз выходили из неё живыми. Их уникальные позывные были свидетельством уважения и страха, которые испытывали к ним все остальные. Это было единственное признание их величайшего мастерства. Они были героями и дьяволами одновременно, и каждый из них мог похвастаться целой коллекцией смертей врагов и друзей. В «Острие копья» было полно процессоров-ветеранов, проведших на фронте от четырёх до пяти лет. Руководство принцессы из замка им было ни к чему. И всё же Райден был немного впечатлён. Точка 208 могла бы идеально подойти для засады, если бы они узнали об атаке Легиона только сейчас. С момента назначения нового куратора прошло не более недели, но уже было ясно, что она не просто добрая принцесса. Сигнал тревоги. Сработали датчики вибрации на опорах джаггернаутов. В кабине всплыло голографическое окно, изображение на нём приблизилось. Прямо напротив, на вершине залитого солнцем холма, по которому среди руин бежала главная улица, показалась одинокая тень. Одно мгновение — и вот уже вся линия хребта утонула в стальном облаке машин. Они здесь. Экран радара за секунду покрылся точками боевых единиц врага. Войска Легиона, походившие на увешанных техникой фантастических тварей, накрыли город, словно коррозионное облако, перекрасившее серые руины в цвет стали. Оно надвигалось прямо на засаду. Все вражеские дроны были выстроены с идеальными интервалами в 50-100 метров. Даже самый мелкие из них, разведчики «Муравей», весили более 10 тонн, хотя с первого взгляда так не казалось. Город наполнился тихим шумом множества двигателей и едва различимыми звуками шагающих опор — эта какофония напоминала шелест травы. Какое странное и величественное зрелище. В авангарде шли разведывательные дроны «Муравей», заострённые формы которых скорее придавали им сходство с пираньями. Они проворно двигали тремя парами конечностей, вращая из стороны в сторону двумя противопехотными пулемётами калибра 7,62 мм. В нижней части муравьёв располагались композитные сенсоры. Позади виднелись «Серые волки» — дроны-егеря, предназначенные для ближнего боя. Весь их внешний вид был довольно устрашающим: к корпусу, напоминавшему акулу, крепились шесть конечностей, передняя пара которых была оснащена высокочастотными лезвиями из тёмной стали, тускло поблескивавшими на солнце. Верхнюю часть каждого серого волка венчала 76-мм многозарядная противотанковая ракетная установка. Замыкали боевой порядок «Львы» — тяжёлые бронированные танки весом около 50 тонн. Они отличались четырьмя парами членистых конечностей и внушительными гладкоствольными 120-мм пушками, которые были развёрнуты по ходу движения. — Нет, всё в порядке, Куратор Один. Спасибо за работу сегодня, — ответил Шин. Снова опустив взгляд, он заметил, что назойливый котёнок уже почти дотянулся до страницы, и одним ловким движением поднял книгу повыше. знают. Вот например, Дайя и Анжу с самого призыва служили в одном отряде, и мы с Хартом тоже один год до этого воевали вместе. Сео и Крена попали к Шину и Райдену год назад… так что эти двое знакомы уже… года два, наверное? — Три, — ответил Райден. Куратор на секунду задумалась. — ...А сколько лет вы уже на фронте? — Для всех это четвёртый год службы. А, хотя нет, Могильщик здесь дольше всех, у него уже пятый пошёл. — Значит, Могильщику уже недолго осталось до конца… Что собираетесь делать после фронта? Может, хотите куда-нибудь поехать, что-нибудь увидеть? Все разом уставились на Шина. Не отрываясь от книги, он произнёс бесцветным тоном: — Хм. Я об этом не думал. — Правда?.. Мне кажется, пора уже об этом задуматься. Вдруг появится хорошая идея. Шин тихо рассмеялся. Задремавший было котёнок тут же повернул голову и навострил ушки. — Может быть и так.