Восемьдесят шесть (новелла)

презрительно фыркнул в ответ. — Его вроде как только раз в жизни можно увидеть… Отдельные падающие звёзды бывают каждый год, звездопады — раз в несколько десятилетий, но такие массовые как тогда — не чаще раза в столетие. Я об этом как-то спрашивала у Куджо… — Жаль… Мне тоже хотелось бы это увидеть. — А у вас за стеной разве не было видно? — Городское освещение не гаснет даже ночью, так что звёзд здесь не видно никогда. — Аа. Кайе слегка улыбнулась, словно вспомнив о чём-то приятном. — Точно, в городе же всегда так… А здесь ночью хоть глаз выколи. Людей мало, базы далеко друг от друга, а на время сна электричество и вовсе отрубают. Каждую ночь можно красивое звёздное небо видеть. Это, пожалуй, плюс жизни здесь. Куратор промолчала. Такого ответа она точно не ожидала. Процессор, живущий в самом аду, говорит о его плюсах. — Сакура… Ты нас ненавидишь? — Неправда? Что неправда? Вы забросили нас сюда и заставили сражаться, используете нас как оружие, в то время как сами уютненько расположились за стеной и воображаете себя высшими существами! Вы с невозмутимым лицом наслаждаетесь тем, что с нами происходит — если это не свинское обращение, то что тогда?! Парарейд передавал эмоции процессоров. Несколько человек оставались равнодушными, а от остальных, включая Смеющегося лиса, исходил холод — от одних больше, от других меньше. Холодная ненависть, презрение или отчаяние. — Ты ни разу не называла нас «восемьдесят шесть»? Ну да, в открытую не называла разве что! «Защита своей страны — гордая обязанность гражданина, нужно об этом помнить»! Это что такое?! Надеешься, что мы будем воевать за вас? Вы спрятались и силой заставили нас сражаться! Сколько миллионов человек вы убили за эти 9 лет?! Думаешь, что ежедневных добреньких речей достаточно, чтобы мы поверили, что ты по-человечески с нами обращаешься? И это пока люди продолжают гибнуть! Да ты… И тут он безжалостно высказал свой последний довод. Она думала, что общается с ними на равных, как с людьми. Но Лис привёл окончательное доказательство того, что это было иллюзией, и они оставались для неё свиньями: — Ты даже ни разу не поинтересовалась, как нас зовут! Лена охнула. Попыталась вспомнить и застыла в ошеломлении. Он прав. Она не знала. Не спрашивала. Ни у Могильщика, ответившего ей первым, ни даже у Сакуры, которая общалась с ней охотнее всех. Конечно, своё имя она тоже никому не называла. Куратор Один. Человек, который руководит процессорами и наблюдает за ними. Если бы они договорились обращаться друг к другу по позывным, это было бы другое дело, но она ничего у них не спрашивала, и это было непростительным оскорблением. Всё это время она спокойно обходилась без их имён. Её ни разу ничего не смутило. «Со скотом нужно вести себя соответствующе». Так ей говорила мать, и так она себя вела до этого момента. Разница между ними была только в том, что Лена не произносила этого вслух… Она тряслась всем телом. Слёзы лились из её глаз, и она крепко прижала обе ладони ко рту, чтобы никто не услышал её жалких завываний. Она бездумно и не стыдясь унижала людей, и от этого внутреннего уродства становилось страшно. Оборотень — хотя нет, какой-то молодой человек из Колората, имени и лица которого она не знала — тихо вмешался в ссору: — Сео. — Райден! Ты что, защищаешь эту белую свинью!.. — Сееео. — ...Я понял. Смеющийся лис умолк и резко отключил парарейд. Оборотень глубоко вздохнул, словно избавившись от накопившихся чувств, и обратился к ней. — Куратор Один. Прошу отключить парарейд. — Оборотень, я… — Битва окончена. Контролировать нас ты больше не обязана… Смеющийся лис перегнул палку, но у нас сейчас и впрямь нет никакого желания вести светские беседы. Он говорил отстранённо и без намёка на обвинения, но Лене от этого было ещё хуже. — Да-а, дура ты, конечно, знатная… А, точно. Карту-то пришли. А то вчера ты была так занята своими слезами, что забыла. Лена открыто рассмеялась. — Пришлю прямо сейчас. Шин рассеянно слушал разговор, как вдруг вспомнил о своей вчерашней беседе с Леной. ADVERTISEMENT Шорей Ноузен. Давно он не слышал этого имени. И думал, что больше никогда не услышит. Он даже успел позабыть, что такое имя когда-то существовало. Шин ни разу не назвал его по имени, до самого конца. Правая рука автоматически поправила шарф. Старший брат.