Часть 1
16 ноября 2025 г., 18:58
***
Резкий бросок через бедро, и Сонхун снова приземляется на лопатки. Одна его рука остаётся в захвате ловких рук соперника. — Только не кисть, только не … Енджун, игнорируя мольбы, проворачивает болевой приём до конца и завершает очередной спарринг. Сегодня он особенно не щадит Сонхуна и едва контролирует резкий прилив сил из-за приподнятого настроения. Он предвкушает завтрашний день. — Ты, как всегда, отлично протёр собою пол. — иронизирует он, помогая Сонхуну подняться. — Будто все два года армии только и делал, что мыл полы. — Да, действительно. — Сонхун растирает ноющие от боли кисти. — Чем ещё заниматься то в специальных войсках? На деле, Енджун прекрасно знает, как тяжело дались Сонхуну два года армии. Войска специального назначения - особая каста, что-то вроде избранных, и требования к ним соответствующие. Но этот путь Сонхун выбрал сознательно. Едва ему стукнуло девятнадцать, сразу же после поступления в университет он перевелся на заочку и бросил все свои силы на то, чтобы стать ещё сильнее. В мире, где правят альфы, приобретенные навыки, закаленность дисциплиной и крепкое тело на ряду с высшим образованием сделали его конкурентоспособным и востребованным. И нет, он не намерен прыгать выше альф. Но держаться их, поскольку преимущества держаться сильных - очевидны. Более того, исторически сложилось так, что вся его родословная, в основном состоящая из бет, поколениями вела дела с альфами. И очень успешно, чем и прославилась. Желание соответствовать фамилии Пак зародилось в Сонхуне с самого детства, без всякого давления, а само по себе, искренне. — Держу пари, — стоя под струями душевой воды, Енджун уже по привычке передаёт свою баночку с гелем для душа Сонхуну. — В ближнем бою я уделаю даже опытного спецназовца. — Хах. Спецназовец сразу же раскусит тебя, поэтому ближнего боя не будет. — Он предпочтет бегство? — Нет. Он просто прострелит тебе колени. И вот, ты уже не мастер по боевому самбо, а колясочник. Поэтому не недооценивай уроки стрельбы. И не крути мне больше кисти на тренировках. — Думаешь, нам выдадут огнестрельное оружие? — Ну хоть какое-то, но должны. Всё же, пиздюк - единственный наследник Нишимуры старшего. — Пиздюка зовут Ники. Привыкай уже к этому имени, а то как ляпнешь прямо при нём. — Ну и что он мне сделает? Меня нанял его батя. — Но по рекомендациям моего дяди, не забывай. — Ты ведь сказал, что первоочередно нас наняли потому что мы - беты. А беты - на вес золота. — Так то да… у Нишимуры старшего в команде уже достаточно альф, и старика это порядком утомило. Они постоянно конкурируют между собой, да и с подчинением у них проблемы. А на омег в коллективе вообще табу. Нишимура считает их второсортными. — Какой строгий дядька. — Поговаривают, его сынуля - весь в него. Так что будь готов.***
Начало сентября, и лето решило напоследок отыграться. От слепящих лучей утреннего солнца спасают чёрные очки. А вот голову прикрыть нечем. — Почему дресс код телохранителей не предусматривает панамы? — вздыхает Сонхун. Оба спешат внутрь здания аэропорта, чтобы спрятаться от жары, от которой макушки едва не дымятся. Звучит оповещение о посадке борта рейса Токио - Чонджу. Вскоре, зал ожидания наполняется прибывшими. — Вон, я вижу Такеши. — Енджун кивает куда-то вперед. — Тот, что в бежевом пиджаке. — А, уже вижу. Староват для вакагасира. — Не забывай, официально семья Нишимуры вышла из Якудза. — поправляет Сонхуна Енджун. — Поэтому не используй их прежние звания. Говори просто - старший. — А это что за башня рядом с ним? — Сонхун не столько спрашивает, сколько выражает опасения. — Походу, это и есть наш пиздюк.***
Молодой альфа приветствует двух бет сдержанным поклоном, предварительно сняв солнцезащитные очки. И этот жест - не только ради приличия. Он устанавливает зрительный контакт поочередно с каждым. Смотрит в глаза, а ощущение, будто в душу. Будто даёт понять, что он - не просто миссия, не просто охраняемый объект. Он - воплощение новой реальности, которая с сегодняшнего дня вступает в силу. Он тот, с кем придётся иметь дело каждый божий день. Тот, с кем ограничиться одними только формальностями не выйдет. Он словно говорит “теперь вы - часть нашей семьи и только потом - телохранители. А я вам - не пиздюк”. Во всяком случае, Сонхун в его взгляде считывает именно это.***
Только переступив порог не самой скромной квартиры в не самом бюджетном новострое, Ники затаскивает багаж в свою комнату и, отказавшись от завтрака, отключается на кровати, даже не сняв обувь. Господин Такеши ведет Сонхуна и Енджуна на кухню и принимается варить кофе. — Чтобы выйти из клана Кудо-кай, семье Нишимура пришлось отдать организации весь свой нелегальный бизнес. Всё ради того, чтобы влиться, наконец, в легальный. Несколько влиятельных семей Южной Кореи согласились предоставить безопасную площадку здесь, в Корее, и оказать поддержку. — Такеши кивает в сторону Енджуна, чей родной дядя в числе вышеупомянутых. — Но, как известно, выйти из Якудза полностью - едва возможно. И теперь Кудо-кай претендуют как минимум на долю со всех будущих проектов, с чем мы, как и корейская сторона, естественно, не согласны. Но Якудза намерены давить до последнего, поэтому все стороны - в режиме холодной войны. Держите это в уме, одну руку - на пульсе, вторую - на кобуре… Сонхун уже был введен в курс дела и сделал простой вывод: всё сложно. Тем не менее, опыт и перспективы, которые сулит новая должность, это именно то, ради чего Сонхуну не раз приходилось идти против течения. — …Так. Все нужные адреса, номера - у вас есть. Рабочая машина уже готова, её скоро подгонят к дому вместе с обмундированием. Всё остальное - уже не ко мне, а к боссу. А я - вызываю такси и к себе. Старший оставляет двоих с дубликатами ключей от квартиры и в лёгком недоумении. Тем самым даёт понять: отныне пиздюк - для них и за главного и за старшего. Босс, одним словом. Ближе к вечеру Сонхун всё чаще заглядывает к Ники в комнату, проверяя, дышит ли он. Потому что спит он подозрительно долго. Енджун пытается напомнить Сонхуну, что в их обязанности не входит функция мамочки, на что Сонхун отвечает, что их задача - беречь жизнь пиздюка, и если тот умрет, не важно, от чего, но в их присутствии - выходит, они не справились. Звучит, вроде, убедительно. Енджун, благословляя Сонхуна на роль сиделки, сливается тестировать рабочую машину.***
— Куда я попал? — хрипит Ники. В момент, когда Сонхун в очередной раз склонился над ним, тот разлепил глаза. Ощущение присутствия альфы оказывается в разы сильнее, чем утром. Сонхун мгновенно отстраняется. — Что это на тебе ? — Ники хмурится, пытаясь сфокусировать на Сонхуне взгляд. Сонхун демонстративно поправляет вырез своего безупречного черного пиджака и старается не подавать виду, что хоть малость смущен младшим альфой. — Статус, стиль и радужные перспекти… — ... Хорошо, радужный мой. — равнодушно перебивая Сонхуна, Ники кивает ему в сторону своих чемоданов. — А теперь переоденься в домашнее. Пока можешь взять что-то из моего. Ты у меня в доме, а не в криминальной дораме. Этот маскарад утомляет. Отчитал, словно школьника, хотя официозный внешний вид - это проявление уважения. Ещё с утра Ники казался приверженцем классики, а тут вдруг сходу переобулся. — Что ещё вас утомляет? — Не стой над головой. Вторая комната - от дверей и прямо по коридору. Вытащив из чемодана Ники первые попавшиеся под руку вещи, типа домашней футболки и спортивных штанов, Сонхун молча исполняет рядовой полупоклон с улыбкой. Пиздюк не помер в первый же день. Миссия выполнена. Уже собираясь покинуть комнату, Сонхун в момент замирает. Низким и глубоким голосом Ники произносит его имя. — Сонхун? — Да? — Будь со мной на ты. — Как скажете. — Я, вроде, понятно сказал.***
Оказавшись наедине с собой, Сонхун анализирует собственное поведение. Обычно, он более мягок и сговорчив. Менее раздражителен. Он научился жить в мире альф, и Ники - просто ещё один из них, его возраст - вообще ни при чем. Что же не так?***
Когда Енджун возвращается, Ники велит ему отправляться домой. Сонхун автоматически занимает пост смотрящего. Ники учтиво интересуется у него, что тот предпочитает на ужин и заказывает доставку еды на дом. — Первое время будем видеться чаще, чтобы привыкнуть друг к другу. Будете ночевать здесь, по очереди, потому можете привезти сюда какой-то минимум своих вещей. — поясняет Ники, аккуратно отложив палочки в сторону. — Понял. — По любым вопросам - обращаться только ко мне. Либо к Такеши. Моего старика не беспокоить, у него - свои дела, у меня - свои. — Понял. — Почему ты не снял кобуру? В этой квартире продуманная система безопасности. И кроме тебя и меня тут никого нет. — Мне так спокойнее. — А мне - нет. Меня напрягает вид оружия. Заставляет всё время думать об опасности. Но пока я дома, я хочу просто расслабиться. — Понял. Снимаю. — Ты слишком напряжен. И это меня тоже напрягает. Сонхун тут первый в очереди, кто уже весь день чувствует напряжение. И оно зашкаливает. За весь день он так и не уловил даже нотки, даже намека на запах альфы. Обычно, альфы не скрывают своего запаха. Запах - это неотъемлемая часть их естества. Как тело, как внешность, как голос. Запахом альфы способны подчинять без приказов, быть убедительными без слов. Это инструмент, что дает альфе преимущество. Неужели Ники принимает блокаторы? Зачем? Считает, что безусловно слишком хорош? Если это - демонстрация наивысшего превосходства, какой в ней смысл в окружении бет? Сонхун впервые не может считать альфу привычным образом. И это его, естественно, напрягает. А добивает то, что и сам альфа то и дело повторяет, что его что-то напрягает. Кажется, его списку не будет конца. — Работа у меня такая. — Это никуда не годится. — Ники отсекает строго. — Длительное напряжение сказывается на эффективности. Поэтому ты должен уметь расслабляться, как только выпадает возможность. — Понял. Обязательно поработаю над этим. Есть множество техник… — Сонхун. Не мудри. Просто иди набери себе горячую ванну и хорошенько откисни. — Какие незамысловатые методы. — Чем проще, тем лучше. Вперед. Отодвинув еду, к которой почти не притронулся, Сонхун покорно отправляется в ванную.***
Вдыхая горячий пар, Сонхун укладывает голову на бортик джакузи. На пару минут ему даже удается перестать думать, что с этого дня он работает на Якудза. Ведь бывших Якудза не бывает. Зажатое тело, изнуренное регулярными тренировками, постепенно расслабляется. Чувствуя каждой клеточкой убаюкивающее тепло, он, наконец, закрывает глаза и погружается внутрь себя в поисках умиротворения. Внезапный выстрел прорезает тишину. Выстрел прямо за стенкой. Сонхун мгновенно подрывается и действует быстрее собственных мыслей. Пулей выбегает из ванной, даже не подскользнувшись, и врезается в двери комнаты Ники. Дергает ручку, но двери оказываются закрытыми на замок. Зовёт Ники, не прекращая бороться с дверью, но в ответ - тишина. Дверь крепкая, но вот сама рама…Секунда на размышления - и ударом ноги Сонхун выбивает замок. Тот отрывается вместе с треснувшим куском рамы, и двери распахиваются настежь. — Вот это реакция, вот это скорость. — Ники, стоя посреди комнаты, звонко аплодирует. Сонхун, совершенно голый и мокрый, застывает прямо в дверях. В секунду просканировав всё пространство, он вонзается взглядом в Ники. — Ты зачем стрелял? — Хотел проверить, каким будет твой план, когда ты безоружный. Методы у молодого босса, мягко говоря, неординарные. Больше похожи на издевку. — А закрылся зачем? — Интересно было, как быстро взломаешь замок. А ты его тупо выбил. — Чем проще - тем лучше. Ники неспешно скользит взглядом по телу беты. Позволяет себе рассмотреть его получше. Оценивает, что ли? Словно Сонхун - его собственность. Сонхун стоически выдерживает на себе этот взгляд. В нем читается неприкрытое любопытство. — Как для беты, ты на редкость хорошо сложен. — заключает Ники. — Есть какой секрет? Ну, помимо генетики. — В детстве большинство мечтают скорее вырасти и купить себе машину. Я же - всегда мечтал стать машиной. — стоя в луже в чем мать родила, Сонхун невозмутим до последнего. Ники одобрительно кивает. Сонхун, сделав шаг вперед, протягивает руку. — А теперь дай сюда пистолет. — Патрон был холостым. И оружием я умею пользоваться, я не из тех, кто на ровном месте способен подстрелить самого себя. Не стоит держать меня за рукожопого кретина. Вместо пистолета Ники протягивает Сонхуну маленькое полотенце. Сонхун пытается обмотать им бедра, но размер не позволяет. — Понял. Ты - не рукожопый кретин. Если это всë, я пошёл к себе. — Нет, не всё. Ты до сих пор напряжен. — Не может быть. — в ухмылке Сонхуна сквозит пренебрежение. — Мне пойти принять ещё одну горячую ванную? А ты тем временем достанешь какой-нибудь автомат из-под кровати? Или зачем мелочиться, давай сразу гранату. Ники, усмехнувшись, принимается рыться в одном из чемоданов и вытаскивает продолговатую коробку. Сонхун взволнованно вздыхает. В своем досье в графе “интересы и хобби” он указал, среди прочего, “шахматы”, чему Такеши, естественно, удивился. Что корейцы, что японцы, да и в целом - азиаты - не приверженцы арабских шахмат. Тем не менее, в руках Ники сейчас та самая классическая шахматная доска на магнитах. То ли это попытка наладить контакт то ли очередная подстава, но вот тут Сонхуну не устоять. — Расставляй фигуры. А я пока пойду оденусь.***
Yeonjun: ну как ты? Sunghoon: непривычно на новом месте. Yeonjun: поэтому до сих пор не спишь? Sunghoon: а ты почему? Yeonjun: да как обычно - дрочил в кустах напротив круглосуточного, затем вышел охранник, и я попросил у него номерок, ну а дальше сам уже знаешь. Sunghoon: да понял я, понял. Опять смотрел аниме, а теперь плачешь в подушку. Yeonjun: … Yeonjun: так а ты что? Sunghoon: я принял джакузи, затем выбежал оттуда голым и выбил двери в комнату пиздюка. А после мы сыграли в шахматы. Yeonjun: я даже не знаю с чего начать уточнять. Sunghoon: он знает только какие фигуры как ходят, остальному пришлось учить. На кой черт ему эти шахматы - не ясно. Входящий вызов. Сонхун сбрасывает. Sunghoon: он же буквально за стенкой, не звони, пиши. Джун долго ничего не отвечает, только печатает, затем стирает. И по-новой. Сонхун терпеливо ждет. Yeonjun: вот чёрт. Так непривычно не иметь возможности услышать тебя. Sunghoon: Мне тоже, Джун, мне тоже. Но мы теперь не в свободном плавании. А при исполнении. Yeonjun: Надеюсь, гонорея того стоит. Sunghoon: ?? Yeonjun: бля. Т9***
Приглушенный свет лаундж террасы, расположенной на четвертом этаже престижного отельного комплекса пронизывают огни софитов. Изящество интерьера, выполненного в минималистичном стиле, намекает, что заведение в дополнительных декорациях не нуждается, чтобы оправдать статус городской достопримечательности. Заняв места у барной стойки, Сонхун и Ёнджун потягивают апельсиновый фреш, одним глазком отслеживая Ники. Тот то и дело теряется среди толпы, воодушевленной приближением ночи. Затем снова появляется на горизонте, и каждый раз - с какой-то новой компанией. — Непривычно быть трезвым, сидя за барной стойкой более часа. — Енджун неспешно цедит остатки фреша на донышке. — Бармен уже откровенно подозрительно косится в нашу сторону. Наконец, Ники подзывает утомленных ожиданием ребят к себе. Трое покидают шумное помещение и перемещаются на несколько этажей вверх по лифту. Ники отстегивает от кожанки маленькую пуговицу со встроенной беспроводной мини камерой и прячет её в карман. В конце коридора стоят двое мужчин из службы охраны. — Сейчас я зайду в кабинет. Что бы не случилось, ваша задача - сдерживать их, пока я буду внутри. — распоряжается Ники. — К чему мы должны быть готовы? — Абсолютно ко всему. Но я постараюсь без жести. Представившись охране, Ники проходит внутрь кабинета, будто его фамилия - универсальный пропуск. Енджун и Сонхун остаются снаружи, потеснив охрану и заняв место у самых дверей. Вскоре, неловкая тишина прерывается. За дверью слышен звук бьющегося стекла, затем мужской крик. Двое мужчин кидаются к дверям, но Сонхун с Енджуном одним своим видом дают понять, что применение силы всё только усугубит. Один из них тянется рукой к набедренной кобуре с электрошокером. — Я сломаю твою руку раньше, чем ты дотянешься. — предупреждает его Сонхун, глядя ему прямо в глаза. — Я вызываю полицию. — второй мужчина хватается за рацию. Енджун останавливает его, едва коснувшись, и протягивает ему свой мобильный. — Прошу. Сам комиссар полиции Чхве Досонг в вашем распоряжении. И охотнее он ответит на вызов с моего номера. Как его родной племянник - гарантирую. Из-за дверей появляется Ники. — Где здесь уборная? — сходу обращается к охране и демонстративно разводит испачканные кровью руки в стороны. Двое растерянно указывают ему пальцем направление, добавив “в конце и налево”. — Вызовите медиков … и уборщицу. — Ники кивает им в сторону кабинета. — Господин Сухек случайно споткнулся и упал прямо на стеклянный журнальный столик. Осторожно, там много осколков… Мужчины кидаются к дверям, а Ники бодренько шагает в указанном направлении. Двое бет следуют за ним.***
— В чем мы только что участвовали? — спрашивает Енджун, пока Ники старательно намыливает руки. — В успешной сделке. Выставленный на аукционе отель больше не продаётся. Он, наконец, нашел самого лучшего покупателя. Угадайте, кого. Стекающие в раковину струи воды, смешиваясь с кровью, окрашивают умывальник в розово-алый цвет, что смывается далеко не сразу. — Твой отец знает? — Он мне ещё спасибо скажет. Мой метод переговоров оказался эффективнее его многодневных плясок с бубном. — Разве не достаточно было пригрозить доносом, что в этом заведении сбывают наркоту? Ты ведь для этого использовал камеру? Чтобы зафиксировать куплю-продажу. — озвучивая свой вопрос, Енджун уже догадывается, каким будет ответ. Сонхуну же хочется пошутить, что якобы Ники попросту забыл включить камеру и уже в кабинете обнаружил, что так ничего и не заснял. Но вдруг колеблется. Глядя сейчас на Ники, он отчетливей, чем когда-либо ранее ощущает, что перед ним - босс. — Шантаж это классика. Но не самый сильный аргумент. — спокойно поясняет Ники. — Самый сильный - старое доброе насилие. А мастерá переговоров рекомендуют начинать именно с самого сильного аргумента. — Мы думали, что ты его ёбнул уже после того, как шантаж не сработал. — Нет, сперва я его ёбнул. — Теперь понятно, почему с Якудза не желают иметь дело. — Поймите, человека нужно заставить прочувствовать угрозу сразу, всем телом. Прочувствовать её каждой клеточкой, чтобы он осознал, что она ближе, чем кажется, реальней, чем тысяча слов о ней. — Ники вытирает вымытые дочиста руки бумажными полотенцами. — И только потом переходить к торгам. От простого и понятного к более сложному. Понимаете? Не наоборот.***
Так до Сонхуна и доходит, что должность телохранителя подразумевает более широкий спектр обязанностей. Ники же вообще не использует слово “должность”, предпочитая ему слово “служение”. Хоть он и представитель нового поколения с более прогрессивными взглядами, одновременно с тем он предан старым традициям. В нём удивительно ужились сразу два мира.***
Теплая ранняя осень балует глаз своими красками. Близится вечер, и город зажигает свои первые огни. — Зачем мы так разоделись, если конкретно нас - не приглашали к столу? — интересуется Енджун, постукивая пальцами по мягкой обивке руля. — Потому что вы - как свита. Вы должны соответствовать. — поясняет Ники. Сонхун, сидя рядом с ним на заднем сидении, поглядывает на него боковым зрением. Его обострённое зрение способно уловить даже самую мелкую деталь. И сейчас он видит, как под тонкой кожей вдоль шеи Ники проступает едва заметная синеватая артерия. Сонная артерия. Пульс внутри неё отбивает свой ритм, заставляя тонкую кожицу подрагивать. Сонхуну вдруг срочно хочется понять, отчего же именно в этом месте, настолько незащищенном, кожа такая нежная? Удивительно, насколько хрупка жизнь. Жизнь Ники - не исключение. Его самое уязвимое место - прямо перед глазами. И Сонхун вот-вот ткнется в это средоточие жизни и тепла носом. Ему вдруг так сильно хочется, наконец, узнать, как пахнет именно эта жизнь? Какой у неё запах? К счастью, на повороте его тело кренит чуть в бок, и это спасает его от импульсивного намерения. Ещё б секунда, и Ники бы спалил его. Сонхун тупится в пустоту, не понимая, что это только что на него нашло. — Это будет твоя первая встреча с Ким Сону? — любопытствует Енджун. — Да. Но до этого мы довольно долго общались по переписке. — Ники любезно делится своими "амурными" делами. Просто потому, что они нихрена не "амурные". — И как он тебе? Не вижу восторга от предстоящей встречи. — Меня с ним сосватали, не спрашивая. Отцу нужен союз с одной из знатных семей и наследник впридачу, так что Ким Сону - это фамилия, инвестиция в бизнес и омежка для продления рода, не более. — И что, когда свадьба? — подключается Сонхун. — Свадьбы не будет. В ней не будет смысла, если Сону бесплоден. — У него бесплодие? — Нет. Но есть пару нелетальных способов привести к этому. — О господи. — в один голос реагируют Енджун с Сонхуном. В том, что Ники ни разу не шутит отчего-то сомнений нет. — Вообще, дело даже не в Сону. Просто у меня не получится серьезно относиться к омеге. Потрахаться - пожалуйста. — признается Ники. — Но полноценный союз, семья - вряд ли. Батя же тут как дед старый, упёрся - ему, видите ли, подавайте классику. — Ты настолько недооцениваешь омег? А что, если это - твои заблуждения, и они старят тебя так же, как и твоего отца? — Сонхуну, как минимум, вдруг хочется прощупать ход мышления***
Остатки ягод охотно доедены Енджуном, машина припаркована в небольшом подземном паркинге поместья Ким. Ухоженная лужайка размером с футбольное поле с огромным бассейном по центру, от которого веет прохладой - довольно уютное место для двух слегка подуставших от городского шума друзей. Вечер близится к ночи, и Сонхун, как всегда, не может оторвать взгляда от яркой россыпи звезд на безоблачном небе. Енджун,идущий рядом, покачиваясь, то и дело задевает его плечо своим. И едва может оторвать взгляд от его профиля, отслеживая, изучая, словно видит впервые. В этот вечер Сонхун действительно кажется немного другим. Очередное входящее сообщение заставляет Енджуна отвлечься. — Ники пишет, что нас снова зовут к столу, если мы не против. — констатирует он. — Уже третий раз за вечер, как бы. — Если он настаивает, — с запрокинутой головой назад тихо произносит Сонхун. — Мы пойдём. Но если нет давления - я бы не пошёл. Я не голоден. — Но третий раз, Сонхун. — Поди ты. А я… Скажи, что я …хожу балдею от ландшафтного дизайна. Сонхун щупает носочком бортик бассейна. — Тогда я тоже не голоден. Оба одновременно вздыхают. То ли усталость, то ли небо в самом деле на редкость сегодня красивое, а тишина - особо желанная. Только цикады на фоне - и больше ничего. Енджун пытается последовать примеру Сонхуна и очароваться ночным небом настолько, чтобы не смочь отвести от него взгляда. Но взгляд не слушается, его постоянно ведёт вбок, туда, где Сонхун, ничего не замечающий вокруг себя, кроме неба. А Енджун не замечает ничего, кроме Сонхуна. Его затянувшееся молчание - словно побег, но пока не ясно, от чего, а его странное напряжение, которое изо дня в день всё отчетливее - передается и Енджуну. От него обычно пахнет салоном машины, слабыми нотками его любимого одеколона, а сейчас - неожиданно черешней, будто он случайно сел на пакет с ягодами. Его тело источает нечто новое, но едва уловимое. И Енджуна это по-настоящему волнует. — Сегодня твоя очередь дежурить у Ники? — Да. Только подвезешь нас. — Сонхун, оторвав наконец взгляд от неба, примагничивается им к водной глади бассейна с мягкой подсветкой. — Я, пожалуй, сегодня тоже останусь. — Ники, вроде, не просил. — спокойно констатирует Сонхун. — Ники наверняка выпьет и у него и так будет двоиться в глазах. Сонхун, хихикнув, делает шаг вбок и всматривается в дно бассейна. — И если что, — Енджун аккуратно продолжает, — С утра я могу встать пораньше и притвориться, будто только пришёл. До Сонхуна начинает постепенно доходить. — У Ники завтра с утра нет планов. Лучше отоспись у себя дома, нормально, как белый… Сонхун не успевает договорить, как Енджун с силой толкает его прямо за бортик бассейна. Так, чтоб наверняка, чтобы с глубоким погружением и брызгами. Выныривая, Сонхун не сразу понимает, как вообще оказался в воде, но уже вонзается взглядом в Енджуна, смотрящего на него сверху вниз. Енджун разводит руками и даже не спешит объясниться. Вместо слов в ход пускает только улыбку, и она внезапно оказывается красивее и очаровательнее всех тех, к которым Сонхун уже давно привык. Его охватывает испуг, сравнимый с тем, который испытываешь, срываясь с обрыва. Когда осознаешь, что не всё способен контролировать. Что-то всегда идёт своим ходом, существует вопреки и никогда не спрашивает. — Это слишком не вовремя. — постукивая зубами, шепчет Сонхун. И Енджун слышит, но лишь молча разводит руками. Снова. Затем неспешно направляется в сторону паркинга, пока Сонхун сверлит взглядом его спину.***
Всю дорогу к дому Ники делает вид, будто не догадывается, почему на самом деле Сонхун весь мокрый, а Енджун сухой. Делает вид, будто верит, что Сонхуну свойственно не смотреть под ноги или же так фривольно вести себя на чужой территории, когда ни обстоятельства ни погода, что отдаёт неприятным холодком, не располагают. Впрочем, Ники хорошо приглушило алкоголем, потому он предпочитает поболтать о чем попроще. Сонхун скромно теснится ближе к дверям, чтобы не намочить заднее сидение полностью. И выглядит подозрительно невозмутимым. Как и Енджун. Уже ближе к дому, Ники рыщет под сиденьями в поисках пакета с недоеденной черешней. Её запах дразнится, его источник просится быть найденным. Но Енджун сообщает, что остатки уже съел и от пакета избавился. Так Ники и понимает, что не все лакомства этого мира ему доступны по щелчку пальцев.***
По приезду домой Сонхун весь в себе. Он не может припомнить, когда в последний раз ему было так волнительно и, одновременно, нехорошо. Сразу после душа он желает Ники доброй ночи и торопится к себе в комнату. Постоянно проверяет телефон. Енджун, которому привычно перед сном черкнуть хоть пару строк, впервые молчит. Сонхун понимает, о чём это молчание. Он понимает: как раньше уже не будет.***
Уже далеко за полночь, но Сонхуну никак не уснуть. Он ворочается в постеле, каждой клеточкой ощущая тревожность. Слабый свет, что пробивается через дверные щели, раздражает. Видимо, Ники тоже не спится. Снует по квартире, не давая о себе забыть. От этого Сонхун ещё сильней беспокоится. Кажется, у него возникла проблема: он всё чаще испытывает неуверенность и даже неловкость рядом с Ники. Будто годы работы над собой в окружении альф - прошли впустую. Сонхун вынужден признать, что случай редкий. Судьба вывела его на новый уровень сложности, и ему ничего не остаётся, кроме как принять этот вызов. Он обещает себе стать ещё сильнее. Иначе всё, что было достигнуто - было зря. Внезапный стук в двери заставляет его содрогнуться, но откликнуться сразу же, на автопилоте. Ники заглядывает внутрь. По нему видно - не до конца протрезвел. И, почему-то, в верхней одежде. — Я решил предупредить, а то мало ли. — Что там? — Я выйду в аптеку. Сонхун в секунду оказывается на своих двоих, просовывая голову в ворот толстовки. — Я сам схожу. Дай список. Затем, чуть смягчается. — Не надо тебе самому бродить, да ещё ночью. На пустынных улицах ты как на ладони. Ники не спорит и сразу же отправляет ему список товаров сообщением. Уже в аптеке Сонхун пробегает по нему глазами. И, бинго, среди прочей мелочи вроде шипучего аспирина и антипохмельных средств - патчи для зáпаховых желез. Значит, блокаторам предпочитает вариант менее радикальный. И вот она, возможность наконец спросить, в чем необходимость скрывать свой запах. Вернувшись, Сонхун находит Ники в гостиной, вальяжно развалившегося на диване. Но не успевает открыть рот, как в нос врезается сладковатый запах крепленого ликёра. — Как вкусно пахнет. Даже не предложишь? — последнее Сонхун говорит в шутку, так как совместное распитие алкоголя в домашней интимной обстановке с боссом ему кажется поведением непрофессиональным. — Не предложу что? — переспрашивает Ники. Сонхун окидывает взглядом гостиную в поисках выпивки и с ужасом её не находит. Ники смотрит на него неотрывно, ожидая ответа. Запах же продолжает проникать через ноздри, жжется, словно в самом деле к носу поднесли чистый алкоголь. И неожиданно бьет прямо в голову. Сонхун никогда ещё так быстро не пьянел. Пошатнувшись, он машинально хватается за дверной проём. Осознание случившегося приходит секундой позже. А лучше бы секундой раньше. — Сонхун? — Ники продолжает смотреть на него неотрывно. — Это я сонный, не обращай внимания. Страх из-за потери контроля провоцирует резкий выброс адреналина в кровь. Это даёт Сонхуну возможность действовать на безупречном автопилоте и снова двигаться ровно, невзирая на опьянение. Решительно пройдя в гостиную, он кладёт пакет с покупками на стол. Запах усиливается, а вместе с тем и риск, что на одном адреналине Сонхун долго не продержится. Ему бы скорее ретироваться, пока его тело слушается. Но Ники повторяет свой вопрос снова. Сонхун загнан в ловушку. Но пока ни в чем не сознался - не засчитано. Он будет идти до конца. — Мне показалось, что ты пьянее, чем до того, как я ушел. — небрежно махнув рукой, Сонхун притворяется расслабленным. — Ты сказал, тебе что-то вкусно пахнет. Ники тоже решает идти до конца. Следующая волна запаха врезается в нос. Концентрация аромата просто сумасшедшая, он оседает в носоглотке, отдавая горьковатым привкусом крепленого алкоголя с приторными нотками. Вместе с его парами в слизистую всасывается очередная порция алкалоидов и через мелкие капилляры поступает в кровь. В глазах начинает мутнеть, пространство размывается, становится плавучим. Сонхун, превозмогая реакции тела, в ответ непринужденно пожимает плечами, будто уже забыл, о чем шла речь. Ему остаётся пару шагов до дверей, затем преодолеть коридор и скрыться у себя в комнате. — Пойду досматривать свои сны. Сонхун устремляется к выходу уверенными ровными шагами и так же уверенно впечатывается лицом в дверную раму. Хруст носа слышится отчетливо. — Ебучая гиперсомния. — восклицает Сонхун первое, что удалось сгенерировать на автопилоте. Хватается за нос. Ники уже стоит рядом и страхует его, аккуратно придерживая рукой его спину. — Гипер что? — переспрашивает он, будто издевается. Будто готов поверить во что угодно, только не в очевидное. Сонхун трет свой нос, шипит от боли. Исполняет до последнего. — Ты не подумай, у меня эта болезнь обычно протекает бессимптомно. — сокрушается он. — Оттого я и расслабился, забив на прием лекарств. Обещаю больше не забивать. — То есть, в случае пропуска есть риск, что ты будешь биться об мебель и шататься, словно бухой? — Минимальный, но есть. Гиперсомния - это “опьянение сном”. Человек будто не может до конца проснуться. Если честно, пока я шел в аптеку, я чуть не вспахал носом асфальт. Давно такого не было. — Выходит, ты зависим от препаратов? — Я обещаю, это никак не отразится на моей работе. Сонхун плетётся к себе, но Ники, черт бы его драл, следует за ним, чем ещё сильнее накаляет обстановку. — Я в порядке, не убьюсь. — Сонхун едва сдерживается, чтобы не впасть в бешенство. Притормозив в дверном проеме, он преграждает путь Ники. На всякий случай, если Ники вдруг не понял, что ночные беседы окончены.***
Только оказавшись наедине с собой, Сонхун кидается к окну. Жадно дышит свежим воздухом. Вот, каков запах Ники. Сонхун впервые сталкивается с подобным: его специфика смахивает на аномалию, не иначе. Сонхун едва не сел в лужу. Ники - случай в самом деле редкий. Даже тяжёлый. Обуздать такую силу способен далеко не каждый альфа. Заснуть Сонхуну удаётся не сразу. Он всё гадает, чем было вызвано это неконтролируемое буйство гормонов? Встреча с омегой Сону? Грядущий гон? А если оно было вовсе не неконтролируемое? Тогда Сонхуна ждут большие неприятности.
