Нездоровая гармония

Ландо заметил это еще месяц назад. Что-то неуловимо изменилось, и он долго не мог понять, что именно. Оказалось, все дело было в запахе. От его мужа пахло не только парфюмом, но и чем-то едва уловимым, сладковатым, словно переспелая вишня. А еще появились эти странные задержки на работе на час или два. Типичные признаки измены. Однако в остальном Дилан вел себя так же, как и обычно. Он все так же целовал его перед уходом с утра, обнимал, когда возвращался, извиняясь за опоздание. Когда Ландо спросил его об этом, ответ был прост и предсказуем. Появился новый проект, который они обсуждали с инвестором вечерами из-за сильной занятости, а секретарь инвестора оказался омегой, отсюда и сладковатые нотки. Однако поверил в это Норрис не до конца. Смутное чувство тревоги и напряженности стало для него почти перманентным. Привыкший к контролю над своей жизнью, он впервые чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он пытался прогнать эти мысли, списать на усталость, на паранойю, но все оставалось по-прежнему. И последней каплей стало то, что это повлияло на его работу. Любимую работу. А этого он позволить себе не мог. Даже если это всего лишь самонакручивание, нужно было покончить с этим. Массивные чугунные ворота распахнулись, открывая вид на фасад из темного кирпича. Лондонское небо над головой висело тяжелым, свинцовым одеялом, отражаясь в больших окнах особняка Норрисов. Машина плавно проскользила по дороге к дому, останавливаясь у входа, и Ландо, закинув на плечо небольшую сумку с вещами, двинулся к входу. Отец, как всегда, встретил его в большой гостиной, похожей на музей с ее тяжелой мебелью и полотнами старых мастеров. Юноша почувствовал ностальгию, вспоминая свои детские годы: то, как они проводили здесь рождество, открывая подарки и заворачиваясь в абсолютно нелепые пледы на пару с Оскаром, то, как он сидел на диване кверху ногами, погруженный в одну из книг, пока не приходил отец вместе с как всегда серьезным Оскаром и не велел ему сесть нормально, то, как он вечно проливал свое какао на кожаное кресло, потому что начинал смеяться с какой-то абсолютно идиотской шутки своего тогдашнего парня… Глава семьи, мужчина с острым взглядом и проседью в висках, приподнял уголки губ, встретив сына. — Ты хорошо добрался? Ландо сбросил легкий, но дорогой плащ на руки дворецкому чуть резче, чем нужно было. Но от бессонных ночей, полных навязчивых мыслей, он был сам не свой. — Без происшествий. — Так что случилось? Ты выглядишь... уставшим. Эти слова, произнесенные с отеческой заботой, в то же время звучали как холодная констатация факта. На самом деле Норрису казалось, он выглядел куда хуже, чем просто уставшим. — Все в порядке. Просто перелет. Он натянул рукава свитера по самые костяшки пальцев, как делал, когда ему было неловко, и плюхнулся в любимое кресло. На кофейном столике стояла пара сэндвичей с курицей и ароматный чай, от чего во рту скопилась слюна. Ландо провел в самолете восемь часов и теперь голова нещадно гудела. Он схватил сэндвич, откусывая и…. — Боже... как вкусно — Ты говоришь это каждый раз, — отец скрыл улыбку за чашкой чая. — И каждый раз это правда, — наплевав на манеры, омега говорил с набитым ртом, не в силах оторваться от такой простой еды, которая хранила вкус его юности. — Да, Мэри приготовила их специально для тебя, когда я сообщил, что ты приедешь, — миссис Мэри была кухаркой в их доме с тех пор, как Ландо было одиннадцать. И не стоило даже говорить, что готовила она восхитительно. — Я привез ей сувенир в благодарность. Отец хмыкнул, замечая, что с плеч юноши сошло напряжение. Он рассказал о делах в особняке, поделился изменениями в мире бизнеса (в это юноша не особо вникал, как и всегда), спросил, как идут дела у него, в сфере моды. — Я должен буду отснять фотографии для нового выпуска, но мне нужен был небольшой перерыв. Ландо, уже доевший третий сэндвич, взялся за вторую чашку чая. Он чувствовал, как отец внимательно его изучает, словно видит насквозь все, что его так тревожило. Этот человек всегда видел больше, чем говорил. И Норрис был рад, что он не имел привычки лезть в его дела и устраивать допросы, предпочитая дожидаться пока он расскажет ему все сам. Но все же от его пристального взгляда он почувствовал укол смущения, словно старший заглянул в его личную жизнь, что всегда было неловко. Он отвернулся к окну, обводя взглядом ухоженный сад, в котором несмотря на пасмурную погоду копошился их садовник, а затем, не оборачиваясь, бросил, словно мимоходом: — Так… Оскар перенял бизнес? Наступила секундная тишина, такая плотная, что Ландо почти услышал, как она потрескивает. Отец сделал глоток терпкого ароматного черного чая. — Да. Теперь и он вечно занят, так что вы заставляете меня, старика, страдать от скуки в одиночестве. В его голосе не было и тени удивления вопросу сына, скорее, какая-то скрытая усмешка. Ландо посмотрел на него. Уж кто-кто, а его отец наверняка нашел себе хобби и совсем не страдает от недостатка внимания. — Ну, ты ведь говорил, что скучаешь, вот я и приехал. — Ах, если бы это было правдой. Если хочешь встретиться с Оскаром, то он, должно быть, в офисе. До семи по крайней мере. Он планировал приехать после. Было бы не удивительно, если он уже догадался, зачем его сын ищет Пиастри. Семья умела читать между строк. — О. Ну, я хотел взглянуть на клуб, пока я здесь, так что заеду к нему ненадолго. Ландо не стал задерживаться. Поставив чашку на столик, он поднялся и поспешил к выходу. Ему нужны были ответы, а Оскар был единственным, кто мог их предоставить – быстро, чисто, без лишнего шума и, главное, без риска обнаружить истинное лицо их бизнеса. Он не стал звонить или предупреждать того, хоть его номер и был у него в списке контактов. Просто сел в машину и отдал короткий приказ. «В Эдем». Четырехэтажное здание выделялось из общей массы серых домов. В эту пасмурную погоду оно казалось еще более суровым, но в то же время манящим. Фасад из темно-серого гранита был разбавлен подвесными кашпо на каждом из небольших открытых балкончиков, в которых росли, спускаясь вниз, еще зеленый растения. Широкая лестница по центру вела к дверям с тонированным стеклом. Колокольчик тихо прозвенел, когда Ландо вошел внутрь. Здесь мало что изменилось за время, пока его не было. Возможно сменили мебель, на более новую, но общий стиль остался прежним: темно серые стены, темно коричневая мебель, золотые и неоновые акценты. «Пикантная роскошь». Воздух был прохладным, наполненным тонким, едва уловимым ароматом сандала и кожи. На стойке ресепшена стояла молодая девушка-омега. Её улыбка была милой, но безупречно нейтральной. Никакого запаха, никаких феромонов. Она явно принимала блокаторы, тщательно скрывая свою природу, следуя контракту. При виде Ландо, её взгляд скользнул по его фигуре, по его уверенной осанке. Наверняка она сочла его бетой. Так же, как и десятки других людей, с которыми он встречался впервые. Раньше Ландо частенько пользовался этим, иногда даже говоря, что он альфа, но теперь было как-то плевать. Он был рецессивным омегой и единственное, что его не устраивало в своей сущности было то, что он не мог забеременеть так же легко, как доминантные омеги или даже обычные женщины- беты. Взгляд девушки задержался на нем на мгновение дольше, чем требовала вежливость, кокетливая искра мелькнула в глазах. — Добрый вечер. Могу я вам чем-то помочь? — её голос был мелодичен, но держался на профессиональной дистанции. Ландо слегка кивнул, его взгляд скользнул по безупречно чистому пространству. Он не был здесь уже шесть лет, с тех пор, как уехал в Штаты, оставив позади этот мир и этот город. — Я пришел поговорить с Оскаром, — его голос звучал спокойно, уголки губ чуть приподнялись в привычно кокетливой улыбке. Девушка чуть смущенно склонила голову, заглядывая на экран компьютера. — Простите, но на сегодня встреч не назначено. У мистера Пиастри очень плотный график. Ландо выдержал паузу, затем, понизив голос, добавил: — В таком случае сообщи ему, что Ландо Норрис хочет поговорить с ним. Лично. Пара больших голубых глаз, в которых читалась растерянность, тут же поднялась на него. Конечно, даже если она была новенькой, ее наверняка просветили, что Норрис это фамилия, которая открывает все двери без очереди. — Ох... Мистер Норрис, прошу прощения. Пожалуйста, проходите. Кабинет на четвертом этаже, третий коридор, последняя дверь слева. О, он и без указаний знал, где находится кабинет, в котором он страдал от скуки, играя на планшете, когда ему было девять, рисовал карандашами на документах о каких-то сделках, когда ему было пять и громко заливался крокодильими слезами, потому что подчиненные отца принесли ему не то печенье в виде котиков, когда ему было три. Но все же кивнул девушке и поспешил двинуться к широкой лестнице, облицованной темно-серым камнем. На первом этаже располагался непосредственно бар и клуб. Второй и третий этажи были отданы под комнаты отдыха. Атмосфера там была еще более сдержанной, чем внизу: приглушенный свет, идеальная тишина и приватность, чем бы ты не занимался. Четвертый же этаж был отдан под кабинеты, в то время как в подвальных этажах… ну, Ландо был там всего то пару раз, не желая туда соваться и вникать в темные делишки отца. Дверь в кабинет была массивной и выделялась на фоне остальных. Ландо не стал утруждать себя стуком. В конце концов, разве мог Оскар заниматься чем-то неприличным за ней? Это ведь Оскар. Альфа стоял у порога, когда Ландо вошел. Видимо собирался встретить его до того, как он поднимется, после того как ему сообщили о его прибытии. Его высокая, атлетичная фигура в безупречно скроенном темном костюме излучала властную ауру. Холодная, расчетливая красота, отточенная годами контроля и безжалостности, завораживала. Однако ничего из этого совершенно не действовало на Норриса, прожившего с этим человеком четыре года под одной крышей. Взгляд альфы, пронизывающий и внимательный, скользнул по Ландо, словно оценивая, как он изменился за те шесть лет, что они не виделись. Его губы слегка дрогнули, в уголках глаз чувствовалось легкое напряжение. — Ландо. Какая неожиданность, — его голос звучал низко, ровно, без тени эмоций, словно он пытался специально скрыть их от него. Он сделал шаг в сторону, пропуская внутрь. Письменный стол из черного дерева стоял перед большим окном, кожаное кресло, тяжелые портьеры, скрывающие вид на ночной город. На стенах – никаких картин, на полках ни одной фотографии. Когда кабинет принадлежал отцу, тот тоже старался не выставлять свою личную жизнь на показ, однако он любил вешать картины моря или пейзажей. Однажды, шарясь по тумбе рабочего стола, Ландо обнаружил убранную туда фоторамку, на которой было их семейное фото, еще до того, как мама умерла, а Оскар стал жить с ними. И омеге было интересно, хранил ли что-то подобное Пиастри? Хотя навряд ли он стал бы… — Ты не предупредил, что зайдешь, — продолжил он, закрывая за Ландо дверь. Его пальцы, длинные и сильные, коснулись дерева с едва заметным нажимом. Ландо сделал пару шагов вперед, вглубь комнаты. Его движения были плавными, но в тело вернулась напряженность. — Отец сказал, что ты будешь здесь. Оскар сделал несколько медленных шагов, обходя массивный письменный стол. Каждый его жест был выверен, каждая линия тела излучала спокойную, но грозную силу. Его взгляд не отрывался от Ландо, но это было даже привычно. Оскар всегда смотрел на него неотрывно. — Я собирался зайти вечером, чтобы встретиться. — Есть кое-что, что я бы хотел у тебя попросить. К тому же мне было интересно, изменилось ли тут что-то. — Так ты по делу? — вопрос прозвучал ровно, без эмоциональных оттенков. О, типичный Оскар, когда дело касалось работы. — Да, — короткое, обдуманное неделями слово. Он собирался с мыслями, подбирая нужные фразы. — Мне нужно, чтобы ты кое-что выяснил. Про Дилана. — Ландо сел в кресло, мягкая кожа слегка скрипнула. — Без лишних глаз. И без вопросов. Он говорил негромко, но каждое слово было значимо. На самом деле он не особо хотел просить об этом Оскара. Однако вмешивать посторонних, которые могли бы обнаружить истинную суть семейного бизнеса, заключающегося в торговле информацией и заказными убийствами, было нельзя. Так что Пиастри, будучи главой этой сети в данный момент, был единственным выбором. Альфа молчал. И это было красноречивее любых слов. Его пальцы едва заметно постукивали по краю стола и это было единственным признаком хоть каких-то эмоций. На самом деле так уж вышло, что Дилан не нравился ни его отцу, ни Оскару. И если первого еще можно было понять (он, как отец, считал подозрительными всех его парней), то младший питал к нему неприязнь просто из-за того, что он был партнером Ландо. При чем он с его мужем даже не были знакомы. Норрис все еще ощущал легкий укол обиды из-за того, что Оскар пропустил не только ужин знакомства с семьей, но и его свадьбу, ограничившись переданным через отца подарком. — Ты поэтому прилетел один? — губы Оскара чуть недовольно поджались, от чего у обычного человека пробежали бы мурашки по коже. — Да, — Ландо чуть дернул плечом, словно речь шла о чем-то незначительном. Нет. Присутствие Дилана не помешало бы ему попросить об одолжении. Однако было лучше не сталкивать лишний раз людей, которые не особо ладят. Особенно когда речь идет о людях, которые могут буквально закопать твоего мужа на заднем дворе в качестве удобрений, просто потому что он сказал или сделал что-то недопустимое, по их мнению, в твой адрес. — Так и что именно тебе нужно узнать? Ландо коротко взглянул на него. Не было никаких сомнений, что альфа и без пояснений понял, о чем идет речь. Но, возможно, как и Норрис, не хотел этого озвучивать. — Изменяет ли он, — озвучивать это было еще хуже и труднее чем думать об этом. Оскар сделал глубокий вдох, наполненный не только запахом дорогой кожи и виски, но и едва уловимым запахом Ландо. — Я займусь этим. — Просто. Лаконично. Но в его глазах, когда он посмотрел на Ландо, мелькнуло что-то, что не было ни холодностью, ни расчетливостью. Что-то более личное, более... опасное. *** Он провел в Лондоне еще два дня, прежде чем уехать. Большую часть времени он проводил, погруженный в воспоминания и ностальгию. Одним из вечеров, когда Оскар приехал до того, как солнце село, они даже выбрались пострелять. День выдался довольно теплым для осени. Дорога петляла между лесистыми холмами и через двадцать минут они уже покидали машину. Само стрельбище располагалось на небольшой поляне, окружённой густым лесом. Земля была устлана жёлтой осенней листвой, вокруг тянулись ровные ряды металлических мишеней, покатых на деревянных стойках. Всё казалось спокойным и размеренным — идеальное место, чтобы просто расслабиться. Оскар вытащил из багажника сумку с оружием и, закинув на плечо, двинулся за остальными вглубь поля. Ландо, одетый в простую джинсовую куртку и толстовку, взглянул на принесенный им огнестрел и выбрал один из пистолетов — лёгкий, знакомый. Оскар был одет более привычно для омеги — в простой футболке и ветровке, изменив костюму. Так он по крайней мере выглядел на свои 23. Отец присоединяться к ним не спешил, наблюдая со стороны так, как часто делал в их детстве, когда они еще только учились. Ландо перевел взгляд на мишени, вставая в стойку и поднимая пистолет. Вдох. Выдох. Выстрел. Металл звякнул. Точка на мишени затрепетала, словно обожжённая. Он чуть склонил голову в бок. — Хороший выстрел, — Оскар встал рядом с ним, тоже поднимая оружие. — Я уж думал, что ты растерял всю сноровку и дашь мне хоть раз выиграть. — Не дождешься, — губы Ландо изогнулись в легкой улыбке. Норрис помнил, когда впервые взял в руки оружие даже лучше, чем свой первый раз. То, как его пальцы слегка дрогнули, сжимая холодный металл. Ему тогда только-только исполнилось одиннадцать, и отец разрешил ему не просто смотреть, а стрелять самому. Он помнил, как учился попадать по мишеням по выходным, как первый раз приехал сюда с Оскаром, которого семья тоже обязала рано взять в руки пистолет. Тогда он всегда попадал лучше Оскара — и помнил гордость, которая не отпускала. «Хорошо стрелять — значит владеть собой», — говорил отец без спешки. — «Не больше, не меньше. Просто ты — и твоя мишень.» Оскар прицелился из винтовки, делая свой выстрел – точное попадание. Ландо улыбнулся. Стрельба всегда приносила ему особое удовольствие. Эта сосредоточенность, навык, отточенный годами. Это было приятно успокаивающе для него, хоть он и не желал участвовать в теневых делах семьи. — Ты стал стрелять намного лучше, чем в шестнадцать, — Ландо хмыкнул, оценивая просевшую мишень. — Твои советы помогли, — Оскар перевел цепкий взгляд на него. Отец кивнул, неспешно просматривая оружие. — Некоторые вещи приходят с опытом. Ландо отвёл взгляд, поигрывая пальцами у приклада. Было даже грустно, что время пролетело так быстро. Но теперь большая часть его жизни была в штатах, а не здесь, так что остаться он не мог. *** Ландо сонно протер глаза, вставая с постели и заворачиваясь в плед. Он вышел проводить Дилана на работу, как делал это всегда. Три года брака, и несмотря на все подозрения, которые терзали его последние месяцы, он продолжал следовать старым ритуалам. Альфа, с его обходительными манерами и мягкой улыбкой, всегда умел создавать иллюзию идеальных отношений. Легкий, почти невесомый поцелуй в губы, тихий шепот: "Хорошего дня, любимый", и вот он уже уходит, оставляя Ландо одного в их доме. Как только за дверью послышался звук отъезжающей машины, улыбка на лице Ландо сползла. Исчезла всякая притворная нежность, осталась лишь пустота и навязчивая тревога. Он вернулся в гостиную, падая на диван и поднимая голову к потолку. Он ждал. Ждал звонка, сообщения, хоть какого-то знака от человека, которого нанял Оскар. Неделя тянулась бесконечно, каждый час казался вечностью и это выматывало. Солнце уже начало заливать предзакатными лучами большие окна гостиной, где он сидел, делая пометки о работе в блокноте, когда на экране телефона появилось уведомление. Оскар. 18:37. Давай поужинаем. Ландо. 18:39. Ты разве сейчас не в Лондоне? Оскар. 18:40. Прилетел сегодня утром. Ландо. 18:41. Почему? Оскар. 18:42. Предпочитаю курировать лично. Или ты передумал? Ландо. 18:45. Нет. Оскар. 18:46. Ресторан "Аврора". В центре. Восьмой этаж. Я буду ждать. Ландо собрался быстро. Брюки, легкая рубашка, и он уже накидывал пальто и выходил к машине. Когда он вошел в роскошный ресторан, его встретил мягкий полумрак и едва уловимый аромат дорогих духов, смешанный с запахом свежих цветов. Столики были расположены на достаточном расстоянии друг от друга, создавая атмосферу приватности. Официант провел его к столику в самом дальнем углу. Там, уже ожидая, сидел Оскар. его поза была расслабленной, но в то же время тело казалось напряженным. На столе перед ним стоял бокал с янтарным напитком, нетронутый. Он поднял глаза, стоило Ландо приблизиться. Его взгляд замер на его лице, скользнул по фигуре. Альфа сглотнул, но омега этого не заметил, занимая свое место напротив. — Зачем ты позвал меня? — Голос Ландо был негромким, но в нем слышалось неприкрытое нетерпение. — Поверни голову вправо. Ландо еще мгновенье вглядывался в лицо Пиастри, словно пытаясь найти там какое-то предупреждение о том, что он увидит. Однако Оскар лишь спокойно смотрел на него в ответ с нечитаемым выражением лица. Норрис облизнул губы и отвел взгляд в нужном направлении, скользнув по залу. В отдалении, за круглым столиком, утопающим в мягком свете, он увидел его. Его муж сидел, откинувшись на спинку кресла, с привычной, располагающей улыбкой на лице. Напротив него расположились еще один альфа, с массивным подбородком и властным видом, и изящный, безупречно ухоженный омега. Рядом с Диланом, сгорбившись над планшетом, сидел его секретарь – бета, которого Ландо хорошо знал. Норрис почувствовал, как мышцы его лица напряглись в выражении растерянности, а пальцы непроизвольно переплелись в замок. Это была деловая встреча? Оскар, тем временем, неотрывно следил за ним. Его глаза, холодные, как лед, скользили по каждому мимолетному изменению в выражении лица Ландо. Он подмечал, как дрогнули уголки губ, как застыл взгляд, как сжались челюсти. В его собственных феромонах появилась едва заметная, но хищная нотка. Минута тянулась, словно вечность. Омега, наконец, резко отвернулся от зрелища. Его лицо словно застыло, но взгляд, которым он встретил Оскара, был твердым. — И? — почти выдохнул он. Оскар, не меняя позы, лишь слегка склонил голову. — Пока ничего не нашли. За эту неделю он приходил только сюда, на встречи с разными людьми. Из омег только он. — Альфа сделал короткую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Секретарь с ним постоянно. Все выглядит довольно профессионально. Ландо прикрыл глаза. "Пока ничего не нашли". Значит, он все-таки параноик? Или Дилан просто очень осторожен? Он потер виски, чувствуя, как голова начинает раскалываться. — И это все? — Голос Ландо стал чуть выше, в нем появилась нотка раздражения, сдерживаемого с видимым усилием. — Ты позвал меня сюда, чтобы показать, как мой муж работает? Оскар медленно взял бокал, его пальцы обхватили стекло, движения были почти гипнотическими, завораживающими. Он сделал небольшой глоток, словно оценивая напиток, а затем произнес: —Я просто отчитываюсь о ходе работы. Ты разве не должен быть рад, что пока ничего нет? Ландо стиснул зубы. Рад? Он чувствует себя гребаным параноиком, подозревая что его муж лжет ему прямо в лицо, а Оскар, просто констатирует факты, как будто это игра в шахматы. — Я буду рад, когда ты скажешь мне, что он не трахается с кем-то на стороне, — парировал Ландо, его тон стал жестче. Он начал закипать, но тут же понял, что злиться на Оскара сейчас бессмысленно. Ландо выдохнул, стараясь успокоиться, и, откинувшись на спинку стула, сделал заказ официанту, стараясь звучать непринужденно. "Стейк средней прожарки и бокал красного». — Ты ведь приехал не только чтобы помочь мне, — заметил Ландо, когда официант отошел. Оскар сделал еще один глоток напитка, его взгляд оставался пристальным. У него как у главы сети должно быть много дел. Однако, зная альфу достаточно долго, Ландо не удивился бы, если бы он приехал только ради него. Это ведь Оскар. — Есть еще кое-какие дела. Но ты в приоритете. Из уст Оскара это прозвучало абсолютно естественно. Он всегда был таким – замкнутым, немного отстраненным, с почти жуткой внимательностью к Ландо. Он был младше Норриса на год и их пути пересеклись, когда Ландо было четырнадцать. Тогда, после смерти родителей, Пиастри стал частью семьи Норрисов. Ландо помнил его тихим, слишком спокойным ребенком, который смотрел на него с какой-то необъяснимой, но глубокой сосредоточенностью. Сначала он списывал это на скорбь, на стресс от потери родителей. Но время шло, а Оскар не менялся. Он всегда был немного не таким, как остальные. Слишком тихий, слишком спокойный и слишком внимательный, когда дело касалось Ландо. Это было странно, немного пугающе, но всегда так естественно для Оскара, что за четыре года прожитых вместе старший просто привык. — И что за дела у тебя в Штатах? — Норрис решил вернуть разговор в привычное русло, но в его голосе все так слышались ехидные нотки. — Неужели нашел себе девушку? Или хотя бы парня? Лицо Оскара едва заметно скривилось, словно они говорили о чем-то неприятном. — Нет. — Его ответ был кротким, окончательным. — Это по работе. — Ну конечно. Как обычно, по работе, — Ландо усмехнулся. — Что, решили расшириться? Оскар поставил бокал на стол с едва слышным стуком. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, на мгновение стал чуть более оживленным, когда он услышал слово "расшириться". Это было прямое попадание. — Решили. Ландо внимательно наблюдал за ним. Он видел, как Оскар, словно опытный игрок, просчитывает каждый ход. Всегда так. Даже в юности, когда они играли в настольные игры, Оскар никогда не проигрывал. Он был хищником, и сейчас, в мире взрослых, его натура лишь отточилась. — Не думаю, что местные будут сильно рады. — Очевидно, — Оскар чуть дернул плечом, его взгляд скользнул по Ландо, оценивая реакцию. — Но это их проблема. — Ладно. Я не то чтобы очень хочу знать, — Ландо отмахнулся, пытаясь сбросить напряжение. — Просто будь аккуратен. Губы Пиастри изогнулись в теплой улыбке. Официант принес заказ. На столе появились безупречно приготовленные стейки, дымящиеся и источающие аппетитный аромат, и два бокала красного вина. Ландо, принявшись за еду, почувствовал, как тело наконец начинает расслабляться. Горячий, насыщенный вкус мяса, терпкость вина – все это отвлекало от тревожных мыслей хотя бы на мгновенье. Дилан ушел раньше, чем Ландо с Оскаром успели закончить свой ужин, и был уже дома, когда Ландо, наконец, вернулся. Он вышел, встречая его, одетый в махровый халат и с теплой улыбкой на губах. — С кем встречался? — спросил Дилан, его голос звучал мягко. — С другом. Он приехал из Лондона и предложил поужинать вместе. Альфа наклонился, коротко целуя его в знак приветствия. — Хорошо посидели? — Дилан скользнул рукой по бедру Ландо, недвусмысленно намекая. Его взгляд был полон желания. Норрис прильнул к нему, отвечая на ласку. Тело, расслабленное вином и чувственным прикосновением, отзывалось мгновенным возбуждением. — Ага. Наверное, встретимся еще раз позже, до того, как он уедет. — Ммм, понятно, — горячая ладонь легла на его ягодицу. — Я соскучился, малыш. — Я заметил, — Ландо хмыкнул и утянул его в долгий поцелуй. *** Неделя прошла менее напряженно, чем предыдущий месяц. Сообщений от Оскара больше не поступало, и Ландо склонен был считать это хорошим знаком. Возможно, расследование зашло в тупик, или же Оскар решил, что дело не стоит его личного участия. Он с головой погрузился в работу, наверстывая упущенное, стараясь забыть о сомнениях и тревогах. В следующую пятницу, наконец-то закончив с работой, которую он так долго откладывал, Ландо согласился пойти в клуб вместе с коллегами. Это было спонтанное решение, желание развеяться, отвлечься. Настрочив короткую смс Дилану, он сел в такси. Норрис всегда любил эту атмосферу раскрепощенности, которая так и подстегивала пить больше. Один бокал, второй, третий... После десятого Ландо перестал считать, чувствуя себя таким пьяным и счасливым, что хотелось чтобы это продолжалось вечность. Каждый глоток притуплял бдительность, стирал границы. Он смеялся, танцевал, чувствуя, как тело расслабляется в легкой духоте и громкой музыке, а голова слегка кружится, заставляя ноги заплетаться. Алкоголь развязывал язык, расслаблял тело, но в то же время обострял чувства. Он ощущал вибрации от колонок, запахи чужих духов и феромонов, прикосновения незнакомцев – все это смешивалось в пьянящий коктейль. Неожиданно, сквозь туман алкогольного опьянения, он почувствовал, как сзади пристраивается более крепкое тело. Чье-то дыхание коснулось его шеи. Ландо, все еще смеясь и кокетливо улыбаясь, повернул голову, показывая кольцо на безымянном пальце, намекая, что альфе ничего не светит. Но тот, не обращая внимания на его жест, лишь крепче сжал его талию. Ландо отвернулся, продолжая двигаться в такт оглушительной музыке, не замечая, что все это время за ним наблюдают. Сверху, из вип-зоны, пара почти черных в приглушенном свете глаз, в которых искрила холодная ярость, цепко следили за развернувшейся сценой. Оскар, чье присутствие в этом клубе было столь же внезапным, сколь и зависимо от одного единственного человека здесь, наблюдал за Ландо. Его взгляд, обычно спокойный и проницательный, сейчас был наполнен чем-то мрачным, обычно скрытым в самых темных углах его души. Он видел, как Ландо, смеясь, демонстрировал обручальное кольцо, но альфа, с которым тот танцевал, лишь усилил хватку. Жест, который должен был отпугнуть, лишь разжег в незнакомце какую-то дикую, первобытную похоть. Оскар задумался. А не сломать ли ему руки за подобное? За это дерзкое, наглое посягательство на его Ландо. Этой мысли, жестокой и безжалостной, было достаточно, чтобы пробудить в нем ту глубокую, всепоглощающую одержимость, которая тлела в нем годами. Он хотел Ландо. Всегда хотел. С того самого момента, как впервые увидел его – сильного, яркого, окруженного вниманием, но уже тогда с той искрой бунтарства в глазах. Эта искра, этот вызов – они сводили его с ума. Глубоко внутри Оскара, под слоем ледяной расчетливости, кипела неукротимая жажда. Жажда обладать. Не просто иметь, а присвоить, вписать Ландо в свою жизнь, как неотъемлемую часть, как свою собственность. Он готов был убить любого, кто посмеет прикоснуться к нему, кто осмелится взглянуть на него так, как этот ублюдок сейчас. Даже мужа Ландо, если бы тот встал на пути. Эта мысль, темная и опасная, не вызывала в нем ни тени сомнения. Ландо был его. И, раз уж его брак заставлял омегу сомневаться, изматывать себя бессмысленными доводами, он положит ему конец так же, как и всегда избавлялся от малейших угроз для него. Он видел, как руки альфы, слишком смело, слишком уверенно, начали скользить по заднице смеющегося Ландо. Смех, который должен был быть лишь признаком веселья, сейчас звучал в его ушах как насмешка. Смех, который он хотел бы слышать только для себя. В этот момент что-то внутри Оскара окончательно сломалось. Крыша слетела. Он сжал бокал с виски настолько, что тот чуть не лопнул в его руке. С тихим, но отчетливым хлопком, поставив бокал на стол, он резким движением поднялся из вип-зоны. Не колеблясь. Не раздумывая. Он отправлялся вниз, к Ландо. Сейчас. В одно мгновение он оказался рядом с танцующими. Грубо и резко он отшвырнул альфу от Ландо. Тот, застигнутый врасплох, отлетел на пару шагов, теряя равновесие. — Эй, какого хрена, чувак! — прохрипел он, оглядываясь. Но как только его взгляд встретился с потемневшими глазами Оскара, он замолчал. Взгляд сверкал нешуточной угрозой, жажда убийства ощущалась даже в феромонах Пиастри. Альфу бросило в холодный пот. Он почувствовал, как страх сковал его тело. — Оскар? — Ландо, сбитый с толку, обернулся. Его глаза расширились от удивления и легкого испуга. Он заметил, что что-то не так, но не успел ничего понять. — Блять, да не собирался я ничего делать с твоим мужем, — пробормотал альфа, пытаясь совладать с дрожью в голосе. Он сглотнул, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Но поняв, что разъяренного Оскара это не успокоило, поспешил скрыться в толпе танцующих в мелькании тел и света. Норрис в непонимании посмотрел вслед убегающему альфе, но тут Оскар с силой дернул его, жестко схватив за запястье. Он вытащил его с танцпола, не обращая внимания на его попытки вырваться. — Эй, Оскар, подожди… — Но тот его казалось даже не слышат. Он чувствовал, как его запястье пульсирует от сильного захвата. Его ноги уперлись в пол и Пиастри был вынужден тоже остановиться. Он повернулся к Ландо, его взгляд был просто убийственным. В нем читались ярость, одержимость и что-то еще, что заставило по спине Ландо пробежать странную, резкую дрожь. Дрожь, в которой смешивались страх и необъяснимое возбуждение. — Эй! Я не хочу уходить! Хочу еще выпить! — Голос его был пьяным, отчего в нем проскальзывали капризные нотки. — Ты уже и так выпил больше, чем нужно, — голос Оскара был низким и опасным, но в отличие от того, как он смотрел раньше, реальной угрозы для Ландо не было. Никогда. Однако вступать в пререкания в этом вопросе он не собирался. — Если не пойдешь сам, я тебя отсюда выволоку. Норрис сглотнул, уловив злость альфы, так что послушно переставлял ноги следом. Пиастри усадил его в свою машину. Омега прислонился лбом к прохладному стеклу. — Куда мы едем? — Отвезу тебя домой, — младший завел машину и ее двигатель ожил с низким рычанием. — Неет… Я не хочу домой… Оскар, пожалуйста, только не домой… — Ландо покачал головой, не отрывая ее от стекла, и выглядел так, словно вот-вот заплачет как ребенок, которому не дают конфету. Пиастри, тяжело вздохнув, принял решение. В любом случае везти его к Дилану в таком состоянии ему не хотелось. Сейчас Ландо был слишком уязвимым, чтобы он мог позволить кому-то еще увидеть его таким. Так что он вырулил на дорогу и двинулся к своей квартире. Поездка была короткой, но Ландо все равно успел задремать. Его дыхание стало ровным и тихим. Когда они приехали, Оскару пришлось вытаскивать его из машины и нести на руках, и это… было приятно. То, как ощущалось его тепло в руках альфы, как он чувствовал размеренное дыхание, как улавливал слабый омежий запах, сводивший его с ума как сильнейший афродизиак. Чувства, которые он думал уже угасли, вспыхнули вновь, словно и не было этих шести лет порознь. Он ощущал то же, что и тогда. Когда Ландо обнимал его, восторженно чему-то радуясь. Когда так же пьяно прижимался к нему, перепив с друзьями пока отец был в отъезде. Не замечая, насколько близко подводил младшего к этой опасной грани одним своим присутствием. Не зная, что делал это и сейчас ничуть не хуже, после всего, на что он ради него пошел. После всего, на что он готов пойти. Легкий, почти невесомый, он казался хрупким в его сильных руках даже не будучи типично феминным для омеги. Он донес его до своей квартиры и аккуратно уложил в свою кровать. И тут он понял, что совершил ошибку. Ландо лежал, расслабленный сном и алкоголем. Ворот его и так полупрозрачной рубашки был сильно распахнут, обнажая смуглую кожу и тонкую цепочку. На шее, прямо под линией челюсти, виднелся небольшой, но отчетливый засос. След, оставленный Диланом. Вид этого следа вызвал в Оскаре прилив обжигающей ревности, смешанной с дикой, хищной потребностью стереть его, заменить своим. Его взгляд медленно скользнул вниз. Брюки плотно обхватывали его сочные бедра, подчеркивая узкую, почти осиную талию. Ландо был воплощением чувственности, и сейчас, такой уязвимый, он был невыносимо притягателен. Внутренний голос, холодный и расчетливый, кричал об опасности, о том, что это неправильно, что это злоупотребление его состоянием. Но этот голос тонул в грохоте одержимости, которая годами жила в нем, питаясь тайными наблюдениями, невысказанными желаниями. Он хотел сделать его своим. Раз и навсегда. Показать всем, кому он принадлежит. Он опустился на край кровати, рядом с ним. Его рука, словно не принадлежащая ему, медленно поднялась и нежно, почти благоговейно, погладила щеку Ландо. Кожа была горячей, бархатистой. Он наклонился, прижимаясь своими губами к его. Поцелуй был легким, осторожным, словно он боялся разбить хрупкий сон. Ландо не пошевелился, продолжая крепко спать. Пиастри отстранился. Его сердце сильно колотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в ушах. Блять. Блять, блять, блять. Он не должен был этого делать. Правда была в том, что Ландо никогда не был его. Да и даже если бы и был, ни за что не позволил бы себя запереть, присвоить. Он понял это еще в тот момент, когда увидел его, целующимся с капитаном футбольной команды в школе, а уже через день избегая его как чумы потому что «кто бы мог подумать, что у него такой маленький». И по этой же причине какая-то его часть жаждала большего. Маниакальная одержимость взяла верх. Он скользнул кончиками пальцев по шее, отмечая, как по вене пульсирует кровь, вниз к ключицам. Его прикосновения были невесомыми, но полными скрытой силы. По груди, пока не дошел до пуговицы рубашки. Словно в трансе, но продолжая отслеживать, проснется ли Ландо, он начал расстегивать пуговицы. Одну за другой. Медленно, мучительно. Рубашка распахнулась целиком, обнажая подтянутую грудь и плоский живот. А вместе с тем и кулон на тонкой шее. Альфа подхватил его пальцами, оглаживая две простые буквы. «LN». — Так ты его носишь… Сердце замерло и затрепетало. Это был его подарок на их свадьбу. Конечно он не раз мечтал о том, что Ландо будет носить его, как нечто, что связывало только их двоих. Как что-то, что всегда напоминало бы ему о нем. Однако увидеть это сейчас было до ужаса неожиданно и приятно. Он замечал выглядывающую цепочку и раньше. На фотографиях, которые отец омеги ему показывал или отправлял, на их встрече в Лондоне. Он не думал… он боялся думать, что это было правдой. Оскар подхватил его руку, переплетая их пальцы. Обручальное кольцо тускло сверкнуло. Он смотрел на него пару мгновений, прокручивая в голове как было бы хорошо, если бы этот кусок золота связывал их двоих, а не выстраивал между ними преграду. Он огладил кончиками пальцев его кожу, прежде чем мягко стянуть кольцо с пальца и с тихим стуком забросить в верхний ящик тумбы. Поддаваясь очередному порыву, он вновь наклонился, оставляя поцелуй на его губах, щеке, челюсти... Его дыхание обожгло загорелую кожу. Он начал целовать шею, ключицы, его губы двигались с болезненной нежностью. Затем, не в силах сдержаться, он припал губами к соску, втягивая его, обводя языком и наслаждаясь тихим, невнятным стоном, который вырвался из горла Ландо. Оскар целовал, его, скользя губами по разгоряченной коже, оставляя влажные следы. Каждый вдох, каждый выдох Ландо, такой беззащитный, лишь подливал масла в огонь его безумной одержимости. Он спустился ниже, по плоскому животу, вдоль линии мышц, что напрягались даже во сне. Пуговица брюк, казалось, была последним барьером. Она поддалась легко, с легким шорохом, который в звенящей тишине комнаты прозвучал оглушительно. Оскар замер на мгновение, прислушиваясь. Сердце колотилось в его груди, словно вот-вот пробьет ребра. Но Ландо спал крепко, лишь тихонько застонал, когда ткань брюк начала скользить вниз по его бедрам. Оскар осторожно снял их, затем и нижнее белье, оставляя Ландо полностью обнаженным. Лунный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы, падал на его тело, подчеркивая каждый изгиб, каждую тень. Смуглая кожа казалась еще более золотистой, изящные линии тела – еще более совершенными. Он был прекрасен. И он был его. Хотя бы сейчас. Хотя бы на эту ночь. Это было исполнение давней, мучительной фантазии, которую он трепетно оберегал 10 лет. Даже после того как узнал о его свадьбе, на которую так и не смог найти сил прийти. Он чувствовал, как его собственное тело отзывается на этот вид, на этот запах. Феромоны, сильные и доминантные, начали пропитывать воздух, окутывая Ландо, словно коконом. Они были густыми, навязчивыми, проникали сквозь сознание, сквозь остатки сна. Ресницы юноши дрогнули, затрепетали и медленно распахнулись. Голубые, еще затуманенные алкоголем, но уже проясняющиеся глаза встретились с взором Оскара. В этот момент для Пиастри мир перестал существовать. Все его тщательно построенные стены, все попытки контролировать себя – рухнули. Он увидел в глазах Ландо не просто пробуждение, а взгляд, полный смятения, неловкости, и… чего-то еще. — Ты что делаешь? — голос Ландо прозвучал тихо, но в нем была нотка растерянности, а не страха. — Прости… мне не стоило, — выдавил из себя Оскар. Его голос был хриплым, надтреснутым. Он чувствовал, как пульсирует кровь в висках, как сжимаются кулаки. Это было неправильно. — Я отвратительно пьян, — Ландо зарылся пальцами в его волосы, притягивая опешившего Оскара к своим губам. — Тебя это не смущает? Оскар замер, его тело было готово к любому повороту событий, но не к этому. Поцелуй был жадным, отчаянным, совершенно пьяным и пьянящим. Губы Ландо, влажные и горячие, требовали, молили. В этом поцелуе не было никакой нежности, только первобытная, животная страсть. Оскар почувствовал, как его собственное тело отзывается на это, как пульс учащается, как кровь приливает к лицу. Он ответил с той же жадностью, теряя остатки самоконтроля. Ландо оторвался от его губ с жаждущим стоном. Его взгляд был прикован к Оскару, в нем читалось нечто новое, что-то, чего Оскар никогда прежде не видел и… — Дилан… И тут все встало на свои места. В голове Оскара словно что-то оборвалось после этого одного имени. Это было как удар. Дилан. Его имя, произнесенное в момент такого близкого, такого интимного контакта. Дилан. Человек, которого он ненавидел. Человек, которого он хотел уничтожить. Осознание того, что, несмотря на всю эту страсть, на всю эту близость, Ландо все еще принадлежал ему, что в глубине сознания Ландо присутствовал другой, вызвало в Оскаре неистовый приступ дикой, убийственной ревности. Нет. Все должно быть не так. Все не могло быть так. В одно мгновение, словно сбросив оковы, Оскар перевернул его лицом вниз, нависая сверху над полуобнаженным телом. Ландо ойкнул, не ожидая такого, и совершенно пьяно хихикнул, не зная, что тем самым подстегивает Пиастри еще больше. Оскар смотрел на него сверху вниз, его глаза горели темным огнем. Он видел, как дрожат плечи Ландо, как сжимаются пальцы на простыне. Это было тело, которое он жаждал. И что было хуже всего, теперь он даже не чувствовал той слабой границы, которой старался придерживаться. Рубашка, так небрежно расстегнутая Оскаром, собралась на спине, обнажая поясницу. Злость, словно ядовитый туман, окутала сознание Оскара, затуманивая остатки разума. Он медленно, с нажимом скользнул по его спине ладонью, чувствуя, как мышцы напрягаются, когда Ландо прогибается сильней. На секунду задержавшись на его пояснице, он двинулся ниже. Подушечки пальцев стали влажными от уже выступившей смазки. Он размазал ее по колечку мышц прежде чем вставить в него сразу два пальца. Ландо издал тихий стон, который начался удивлением и закончился откровенным приглашением. Он напрягся, но быстро расслабился под требовательный прикосновением, его тело стало более податливым, отзывчивым. Оскар склонился ниже, его дыхание обжигало кожу Норриса. Он чувствовал, как от каждого его прикосновения по телу парня пробегает дрожь. И уже это было больше, чем он мог даже представлять. Он склонился еще ниже, его губы коснулись кожи между лопаток, оставляя там поцелуй. Он почувствовал, как Ландо дрогнул стоило ему задеть его простату, как его дыхание участилось. Оскар поднял голову, его глаза горели темным огнем. Он коленом раздвинул его ноги шире и вцепился пальцами в волосы, заставляя поднять лицо. Ландо тут же простонал. Его губы изогнулись в усмешке, когда он повернулся к Пиастри. В глазах Оскара не было ни тени сомнения, ни капли раскаяния. Была лишь чистая, неистовая одержимость. Альфа, не выдержав, прильнул к его губам, грубо целуя. Он кусал его губы, вылизывал рот изнутри, словно хотел поглотить его целиком и полностью. Ландо бесстыдно стонал прямо ему в рот, подстегивая действовать грубее, быстрее. Оскар отстранился от него, целуя в уголок губ, добавил третий палец, целуя в челюсть. Губы коснулись чужой метки на шее, царапая кожу выступившими непроизвольно клыками. Из последних сил сдерживаясь, он оторвался от столь видного места, вместо этого скользнув губами чуть ниже основания шеи, покрывая кожу засосами и укусами. Ландо сдавленно простонал, почувствовав, как клыки впились в плечо, пока Оскар смаковал вкус чужой крови на языке. Сладкая. Иначе быть не могло. Под стон недовольства, альфа вытащил пальцы, блестящие от смазки. Ландо снова обернулся на него, нетрезвым взором наблюдая, как Пиасти расстегивает ремень своих брюк. Норрис закусил губу, чувствуя, как они растягиваются в кокетливой усмешке. Он раздвинул бедра еще шире и сильнее прогнулся в пояснице, едва не убивая Оскара на месте одним только видом на его обнаженную задницу. Младший усмехнулся, его растрепавшиеся волосы упали на лоб. — Кто бы знал, что ты ведешь себя как шлюха в постели. — О, как будто это новость. И правда. Учитывая то, сколько парней Норрис сменил еще в школе, было бы странно, если бы он был скромником. Оскар стянул брюки с бельем и уже собирался пристроиться к нему сзади, но Ландо внезапно вскинул руку, останавливая. — Неа. Рубашку тоже. Пиастри уже с силой сжимал его ягодицу, не рассчитывая на еще какие-то требования от человека, который даже не мог отличить его от мужа. Он толкнул языком в щеку в приступе недовольства, но приподнялся. Одним движением он дернул ткань в разные стороны, отчего по кровати рассыпались черные пуговицы. Но это было быстрее, нежели возиться с каждой из них. Швырнув кусок ткани куда подальше, он вновь навис над омегой. Ландо, казалось растеряв весь стыд, сам раздвинул свои ягодицы для него, ложась щекой на подушку и смотря на него из-под полуприкрытых глаз. Оскар провел головкой по его промежности, собирая крупные капли смазки, размазал их по члену и приставил головку ко входу. Норрис придирчиво простонал. — Ну и чего ты там копаешсяаах… черт… Пиастри вогнал большой член одним резким движением, отчего Ландо отпустил ягодицу, дергаясь вперед от него, желая ослабить непривычное распирающее давление. Оскар не дал ему отстраниться, просунув руку под его бедра и дергая на себя, заставляя вновь насадиться до упора. Он потянул его за собой чуть назад, заставляя опереться на колени, но ноги не держали, дрожа и разъезжаясь. Оскар заметил, как ресницы Норриса сталь влажными, а по щеке скользнула одинокая слеза от вторжения крупного члена. Он сжимал мягкую черную простынь в руках, быстро растеряв всю спесь. — П-погоди… Оскар выждал секунду, зачесывая влажную челку назад, но та все равно лезла в глаза. Он вернул руку обратно на основание бедра, вышел на пару сантиметров и снова толкнулся по самые яйца. Ландо сдавленно простонал, его спина округлилась, а рука вцепилась в бедро, словно могла его остановить. — Что такое? Тебе ведь нравится, когда тебя берут грубо, насколько я помню. — Просто… дай мне минутку. Норрис дышал сбивчиво и шумно. Оскар, почувствовав странное тепло в груди, огладил пальцами его бедро, но на долгое ожидание его не хватило. Он толкнулся снова на этот раз сильнее, и почувствовал еще большее возбуждение, когда ногти Ландо впились в кожу на его бедре. Сам омега уткнулся лицом в подушку, закрываясь от него. — Подними голову. Я хочу слышать, как ты стонешь, — Ландо никак не отреагировал. — Подними, иначе я заставлю. Ландо выдохнул, поворачивая голову на подушке и глядя на него в ответ все с той же вызывающей усмешкой. — И как же ты меня заставишь? Его щеки были красными, что можно было заметить даже в тусклом свете из окна. Его голубые глаза блестели в холодном свете. Оскар толкнулся, на этот раз выйдя почти полностью, отчего Ландо тут же зажмурился и томно простонал. Пиастри надавил ему между лопаток, заставляя лечь грудью на постель. — Надеюсь ты не сорвешь голос. — Ты себя переоцениваешь, милый... ох… Под этим углом головка попадала прямо в самое чувствительное место внутри него. Пользуясь моментом, младший звонко ударил его по ягодице, оставляя на ней ярко-красный след ладони. Старший в ответ лишь приглушенно посмеялся. Однако уже спустя десять минут, пока Оскар жестко толкался прямо ему в простату, Ландо уже не выдерживал. У него затекло все, спина, ноги, шея, а в горле адски пересохло. – Мх... хватит… пожалуйста… Оскар чуть замедлился, обхватил его член ладонью, хмыкая на жалобный всхлип низу, и крепко сжал. Ландо захлебнулся стоном, кончив всего от пары движений. Теплая жидкость залила пальцы альфы и капнула на простыни. Движения члена внутри него прекратилось. Пиастри поймал край простыни, который уже вылез из-под матраса и вытер об него руку, оставляя белесые разводы. Не дав много времени на передышку, он подхватил одну из ног под коленом, закидывая на плечо и тем самым поворачивая Ландо на бок. Тот еще сбивчиво дыхал, словно совсем отключился и был не здесь. Оскар обхватил его бедро широкими ладонями, притягивая к себе настолько близко, насколько возможно и наклонился вперед, требовательно целуя. Он возобновил движения, часто и неглубоко толкаясь, от чего тело Ландо подрагивало на каждом толчке. Он держал его бедра на месте, не позволяя отстраниться, пока омега сжимал и без того уже всю измятую простынь в руках. Он то запрокидывал голову, то вновь опускал взгляд вниз, наблюдая как чужие бедра сталкиваются с его собственными, от чего кожа начала гореть. — Назови меня по имени. Оскар лизнул его ушную раковину, прикусил мочку. — Д… Пиастри зажал ему рот рукой прежде чем с столь прекрасных губ сорвалось столь отвратительное ему имя. — Нет. По моему имени, — он отнял руку от его рта, вместо этого обхватывая челюсть и заставляя смотреть прямо на себя. — Я хочу знать, что ты в курсе, кто тебя сейчас трахает. Он оттянул пальцем его нижнюю губу, наблюдая, как зрачки Ландо дрогнули, глаза на мгновенье расширились, словно он осознал кто был с ним только сейчас. Его губы слабо дрогнули. — Оскар… — Еще раз. Глаза альфы прикрылись, когда он ощутил подкатывающую разрядку. — Мх… Помедленнее, Оскар… пожалуйста… Младший с силой толкнулся последний раз, от чего оба тела вздрогнули. Бедра омеги задрожали от оргазма, стоило почувствовать, как толстый член, растягивающий его до предела, излился горячей спермой глубоко внутри него. Оскар оперся рукой о кровать, чтобы не навалиться на более хрупкое тело под собой. Орган внутри сжимающегося отверстия запульсировал. Ландо удовлетворенно выдохнул, но вместо того чтобы наконец закончить с этим, он почувствовал, как член Оскара, только что слабевший, начал вновь твердеть. — Еще рано спать, малыш. Мы не закончили. — Что? — Норрис распахнул веки. — Какого черта? Почему он снова твердеет? Я больше не хочу. Он попытался отпрянуть, чтобы член оз него выскользнул, но его дернули обратно. — Зато я хочу. — Нет… Оскар… Но в ответ юноша лишь утешающе его поцеловал, чуть меняя позу и начиная неспешно толкаться под возмущенный стон. Руки омеги уперлись ему в пресс, но альфа перехватил их, используя чтобы притягивать его на себя при каждом новом сильном толчке. *** Ландо проснулся в обед. Хотя из-за плотных штор, не пропускающих свет определить это удалось только взглянув на электронные часы на тумбе с противоположного края кровати. Все его тело ломило и болело, но больше всего – задница, поясница и горло. Он застонал и тут же скривился. Кажется, он сорвал голос. Разлепив глаза, он выяснил, что ко всему прочему он проснулся не дома. Мозг упрямо не желал вспоминать ничего о прошлой ночи, словно защищаясь от невыносимой правды. Но затем, как удар хлыста, память подкинула пару ключевых моментов. То, как Оскар брал его снова и снова, а потом еще раз и еще. Как он заставлял его кончать больше, чем он сейчас мог вспомнить, и трахал его, растягивая до предела, пока его член не стал входить в него легко и безболезненно, а вытекающая смазка не стала беловатой от количества спермы внутри. Ландо резко сел на кровати, о чем тут же пожалел, почувствовав адскую боль просто везде. Его глаза расширились от осознания произошедшего. Пиастри, к сожалению или счастью, рядом не было; его половина кровати уже давно остыла. Он не мог сказать, что было хуже: что из всех людей это был Оскар, или то, что он изменил Дилану. И будет еще хуже, если выяснится, что муж ему вовсе не изменяет. Ландо нервно провел руками по спутанным волосам. Повернув голову, он увидел на прикроватной тумбе со своей стороны наполовину пустую бутылку воды. И его мозг подкинул ему еще одну сцену: его голос уже охрип, поэтому Оскар открыл бутылку, набрал воду в рот и поцеловал его, переливая воду ему. Часть воды, естественно, пролилась, и Ландо стал мокрым теперь уже во всех смыслах. Он тряхнул головой, отгоняя постыдное воспоминание. Сейчас на тумбе также лежала пластинка обезболивающего и аккуратная записка. «Ушел по делам. Подготовил для тебя футболку и чистое белье. Завтрак на кухне.» Ландо перевел взгляд с аккуратного почерка на небольшое кресло в углу, на котором лежало чистое, еще запечатанное белье и настолько же новая футболка. И если второе он мог понять, то думать о том, как Оскар определял размер его белья, не хотелось совершенно. Как и о том, что случилось с его вчерашней одеждой. В воздухе все еще висела плотная смесь их запахов, хоть окно и было слегка приоткрыто, пуская внутрь свежий воздух. Выпив таблетку, Ландо предпринял попытку подняться с кровати и тут же осел обратно. Ноги были ватными и не слушались. Он страдальчески простонал. Насколько сильно и долго нужно было трахать человека, чтоб на утро у него отнимались ноги? Какова вероятность, что, кончив столько раз за ночь, он заработал обезвоживание? Со второй попытки, опираясь на край тумбы, он все же встал. Скрипя от боли, Ландо медленно обошел квартиру. К его удивлению, она не была такой огромной, какой могла бы быть, учитывая нынешнее финансовое состояние хозяина. Стильный минимализм, дорогие материалы, но без показного пафоса – все, как и сам Оскар. Строгость и незримая, давящая сила. Подойдя к зеркалу в ванной, он замер. Из хорошего: все метки альфа ставил в относительно незаметных местах – на плечах, внутренней стороне бедер, животе, груди. Из плохого: они были. И их было много. Пурпурные, красные, едва проступающие – свидетельства минувшей ночи. След на шее, оставленный Диланом, казался теперь почти невинным. Он пошел в душ, надеясь хоть немного сбросить напряжение в теле и систематизировать мысли в гудящей голове. Горячие струи воды били по уставшему телу, смывая не только пот, но и чужие феромоны, которые казалось въелись в его кожу. И это было неудивительно, учитывая сколько он в него кончил. Ландо стукнулся головой о плитку, ощущая себя крайне паршиво. Блять. Его поимели словно настоящую шлюху. Да и кто? Человек, который был ему почти братом, если бы отец оформил усыновление официально. Но, если так подумать, как Пиастри вообще оказался в этом чертовом клубе? Насколько он помнил, раньше юноша не любил подобные места… Так мог он быть настолько же пьян как Норрис? Это бы объяснило некоторые моменты. Под напором воды, в тишине, нарушаемой лишь шипением из лейки, Ландо пришел к единственно верному заключению: все это было просто ужасной ошибкой. Чудовищной. И Оскар, вероятно, был бы полностью с ним согласен, если бы был тут. Выйдя из душа, он натянул чистое белье, которое, к его удивлению, село как влитое, словно было сшито специально для его задницы. Следом надел футболку и ненадолго замер. Все это было так странно. В последний раз, когда он спал с кем-то по-пьяни без защиты ему было едва за двадцать. И в тот раз он знатно напереживался по всем возможным поводам. Конечно вениричка была одним из них, но больше всего его, как омегу, тревожило возможность беременности. Тогда он не успел принять таблетку вовремя и сильно переживал из-за этого. Уже позже он выяснил, что шанс забеременеть даже в течку у него и так мал, не говоря уж о шансах вне ее. Он всегда хотел крепкую семью, детей. Но с момента свадьбы прошло уже три года, а этого так и не случилось. Стоя посреди кухни, такой же безупречно чистой, как и остальная квартира, он нашел круассаны и заварил себе крепкий кофе, наконец включая телефон. И… ничего. Ни одного пропущенного. Ландо нахмурился, разблокировал экран и перешел в контакты. О. Черт. Сорок семь пропущенных звонков от Дилана, которые не отображались в шторке уведомлений. Ландо чуть не подавился кофе. Он тут же открыл чат с мужем. Его глаза пробежались по сообщениям, отправленным с его телефона в 04:49 утра. Ландо. 04:49 Прости, что не отвечал. Все хорошо, я перепил, и друг увел меня из клуба к себе. Дилан. 04:50 Тебе уже получше? Я сильно переживал из-за того, что ты не отвечал. Что за друг? Я звонил Максу, он был не в курсе, с кем ты. Ландо. 04:52 Да, мне лучше. Но хочу вздремнуть еще немного. Расскажу, когда встретимся. Дилан. 04:53 Ладно. Люблю тебя. Ландо. 5:01 И я. Вот черт… Учитывая его состояние, эти сообщения писал не он. Осознание пришло мгновенно, словно его окатили ледяной водой. Оскар шарился в его телефоне. Нет, с одной стороны, это помогло сделать ситуацию с Диланом чуть лучше, сгладить острые углы его внезапного отсутствия этой ночью. С другой… Блять, он ведь не делал ничего странного? Нет. Абсолютно точно нет. Оскар не мог. Ландо ему слишком доверял. Это ведь Оскар. Всего лишь Оскар… который трахал его всю ночь, пока его телефон разрывался от звонков мужа… Так. Стоп, стоп, стоп. Он не должен об этом думать. Ни за что. Он с силой хлопнул себя по щекам, тут же скривившись от болезненных ощущений. Ладно. Он будет разбираться со всем постепенно.