Нездоровая гармония

Воздух в такси был удушающим, хотя окна были опущены. Каждое движение машины, каждый толчок отдавал тупой болью в пояснице, несмотря на принятую ранее таблетку обезболивающего, и, что хуже, жгучим стыдом в груди. Он сидел, выгибая пальцы от нервозности. В сознании пульсировало одно и то же: Оскар. Дилан. Измена. И так по замкнутому кругу. Всю дорогу до дома он прокручивал в голове сценарии предстоящего разговора с Диланом. Как он посмотрит ему в глаза? Что скажет? Главное не краснеть и сохранять спокойствие. Так что нужно дышать ровно. Добравшись до дома, он обнаружил, что его муж отсутствовал, и поймал себя на том, что выдыхает с облегчением. Однако ситуацию это не особо меняло. Дилан спросит. Он не мог не спросить. Он, даже не переодевшись, упал на кровать – их кровать – и зарылся лицом в мягкие светлые простыни, которые совсем не пахли Оскаром. Вся ситуация была ему до боли знакома, поднимая в душе неприятный осадок. Похожий приступ паники от того, что его жизнь словно давала трещину, он переживал три с половиной года назад, когда они с Диланом еще не были женаты, а лишь встречались. Тогда они жили в небольшой квартире, пока Ландо еще учился в университете, а их отношения были полны страсти и молодого максимализма. Но однажды утром Ландо проснулся один. Дилан вернулся к обеду, заходя в квартиру и тут же сталкиваясь с Ландо, ждущего объяснений. — Привет, малыш… — начал он, делая шаг в квартиру и закрывая за собой дверь. — Где ты был? — Голос Ландо был холодным, лишенным всяких эмоций, словно лезвие. Улыбка альфы померкла. он сделал шаг на встречу омеге, но тот не позволил себя коснуться. — Малыш… я перепил и... — Я спрашиваю, где ты был? — Ландо не повышал голоса, но в его тоне была такая сталь, что Дилан замер. — У Алекса. Я был у него, ясно? — Дилан наконец-то ответил, его голос был нервным, с нотками раздражения. Он попытался придать себе уверенный вид, но его взгляд метался по комнате, избегая глаз Ландо. Тот медленно кивнул. Это движение было плавным, но в нем чувствовалась сдерживаемая угроза. — И с каких пор у Алекса гель для душа, пахнущий дешевым мотелем? — Вопрос прозвучал как выстрел. Ландо не отводил взгляда, его глаза были полны ярости. Лицо альфы дрогнуло. — Детка, пожалуйста… просто позволь мне объяснить… — Я видел запись, Дилан. — Голос Ландо дрогнул от смеси ярости и боли. — Макс отправил мне ее, как только заметил тебя, сосущегося с какой-то сукой на заднем плане. Старший на мгновенье замер, осознавая сказанное. Его брови тут же дернулись вверх, болезненно выгибаясь. — Ландо… я был очень пьян… и я просто… мне очень жаль. Я знаю, что недостоин прощения, но пожалуйста, прости меня, — Он говорил сбивчиво, почти отчаянно. — Убирайся. — Голос Ландо был тихим, но в нем прозвучала такая окончательность, что Дилан замер, словно под ударом. — Это ничего не значило! Да и… черт, я клянусь, что мы не зашли далеко. Я оттолкнул его, как только осознал, что это не ты. Я… — Я сказал убирайся! — выкрикнул Ландо. На его глазах выступили слезы, но губы дрожали не от плача, а от чистой, невыносимой ярости. Он чувствовал, как все его тело трясется. Боль была настолько сильной, что он едва мог дышать. Казалось, что, если альфа не уберется с его глаз прямо сейчас, он точно его убьет. Перережет горло, заставляя давиться собственной кровью и задыхаться, или… пробьет ему голову чем-то тяжелым. Дверь хлопнула, когда Дилан ушел. В тот раз Ландо принял его назад, когда через неделю сделал тест и тот показал две полоски. Они уже строили планы на будущее, собираясь познакомиться с родителями и прочее, когда у него случился выкидыш из-за большого количества стресса на раннем сроке. И с тех пор шансы на повторную беременность резко упали. Он так и не рассказал об этом отцу. Однако Дилан был рядом. Так или иначе они прошли через это вместе, поженились, и вот теперь были там, где есть. В тот раз в их отношениях что-то безвозвратно сломалось. И сколько бы они не пытались их починить это было все равно, что строить замки из песка, которые разрушатся от первой сильной волны. Теперь же, сидя в гостиной своего особняка, он понимал, что ситуация была зеркальной. Только на этот раз в роли изменника оказался он сам. И оправданий у него не было. Было лишь имя Оскара, жгучее на языке, и вкус его поцелуев, который никак не выветривался. Ландо уже переоделся и вышел в прихожую, когда услышал звук шин на подъездной дорожке. Дверь со щелчком открылась, и Дилан вошел в дом, сбросив на ходу портфель на пол. Его лицо было усталым, но при виде Ландо он попытался изобразить улыбку. — Наконец-то. Так где ты был? Я так переживал… — Он шагнул вперед, пытаясь обнять его, но тут же отстранился, его ноздри едва заметно раздулись. — И кем от тебя пахнет? Любовником. — Я же писал. Друг забрал меня, — Ландо старался говорить спокойно, но его голос был чуть напряжен. — Но ты не писал, что этот друг – альфа, — Дилан произнес это с явной ноткой подозрения, его глаза сузились. — А что это меняет? — Ландо ответил вопросом на вопрос, его тон стал тверже. — Всё, — голос Дилана стал жестче в ответ. Его взгляд скользнул по Ландо и замер на его левом запястье. Норрис почувствовал, что что-то не так. — Где твое кольцо? — А? — Ландо поднял руку. Кольца и правда не было. Он почувствовал, как его лицо бледнеет. Теперь понятно почему его посещало чувство, что чего-то не хватает. — Оу… видимо забыл у Оскара. Снял, когда в душ пошел, и забыл надеть. Он понятия не имел куда делось его чертово кольцо, но очень надеялся, что оно и правда было в квартире Пиастри. Наступила тишина, густая и напряженная, словно воздух взорвался невысказанными обвинениями. Глаза Дилана сузились. — У Оскара? — Голос прозвучал как выстрел. Он узнал имя. И узнал его мгновенно. В его глазах вспыхнула смесь ярости и ревности. — У Оскара, чей кулон ты носишь не снимая? — Не начинай. Это просто подарок, — отрезал он, его голос звенел от раздражения. — Это его феромонами от тебя несет? Вы что, спали? — Дилан сделал шаг вперед, его феромоны, резко усилившись, ударили по Ландо, вызывая головокружение и тошноту. — Что? Нет! — Ландо отшатнулся. — Я ведь уже говорил, он мне как брат. — Ну конечно, — его голос прозвучал саркастично, в нем звенела неприкрытая издевка. Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние. — Прекрати. Что это за тон? — Ландо был на грани. Чувство глухого раздражение затмило даже чувство стыда. — А какой у меня должен быть тон? Ты не ночевал дома, а теперь заявляешься, пахнущий другим и без кольца на пальце! — Дилан почти кричал, его лицо покраснело от гнева. — Не тебе мне это говорить! — выкрикнул Ландо в ответ, его собственный голос дрожал от смеси ярости. Они замолчали, тяжело дыша, их взгляды скрестились в немом поединке. Воздух в прихожей стал плотным от смешанных, агрессивных феромонов. Ландо чувствовал, как голова начинает раскалываться, как все его тело напряжено до предела. Он больше не мог этого выносить. — Знаешь, пожалуй, я посплю отдельно. — Ландо, погоди… прости, я просто… — Дилан попытался потянуться к нему, но его слова повисли в воздухе. — Нет, — Ландо отшатнулся. — Я больше не хочу это обсуждать. Он отвернулся, разрывая их зрительный контакт, и ушел. В горле стоял противный ком, от чего даже дышать было трудно. Он закрыл за собой дверь и сел на кровать, тут же ссутулившись. Черт. Вот и почему все так сложно? Он просидел так какое-то время, пока не выудил из кармана телефон. Ландо. 19:15. У тебя мое кольцо? Оскар прочитал сообщение уже через минуту, но отвечать не спешил. Ландо чувствовал, как нервы натянуты до предела. Наконец, появилась плашка "печатает...". Оскар. 21:23. Да. Вопрос, почему его не было на его пальце, все еще оставался открытым. Ландо. 21:23. Я сам снял его? Оскар вновь не спешил с ответом, хоть и находился в сети. Не выдержав напряжения, решил отправить еще сообщение: Ландо. 21:29. В любом случае, мне нужно его забрать. Оскар. 21:30. Хорошо. Встретимся завтра на ланч? Ландо. 21:31. Давай. *** Стоило Дилану узнать, что Ландо собирается пообедать с Оскаром, как отговорить его подвезти было просто невозможно. Ландо понимал, что спорить бесполезно, насколько бы сильно эта идея ему не претила. Однако с утра Дилан вел себя уже не так категорично, словно ночь смягчила его гнев. Ландо переодевался спешно, закрыв дверь спальни, чего не делал почти никогда. Он тщательно выбирал одежду, пытаясь скрыть метки и не хотел, чтобы муж заметил их, даже если бы Дилан не искал. Они добрались до места быстро. Это было небольшое кафе с панорамными окнами, расположенное в оживленном районе города. Дилан вышел из машины вместе с Ландо. Он сделал вид, что осматривает фасад кафе, затем, словно что-то заметив внутри, притянул Ландо к себе. Его губы жадно впились в его, а тело, крепко прижавшееся к юноше, покрыло его своими феромонами в просто убойной порции. — Ты что делаешь? — выдохнул Ландо, пытаясь отстраниться. Дилан, оторвавшись от его губ, взглянул на него и его глаза горели собственничеством. — Просто... хочу, чтобы он знал. Ландо закатил глаза, отталкивая мужа в плечо. — Прекрати. От такого в душе стало как-то не по себе. Ему отчего-то абсолютно не хотелось, чтобы Оскар чувствовал запах Дилана на нем, не сейчас, когда он сам еще был пропитан воспоминаниями. Дилан поджал губы, но отступил, вновь смотря в окно кафе. Ландо проследил за его взглядом и понял... Оскар смотрел прямо на них. Его взгляд был не читаемо холодным, а лицо застыло словно в ледяной маске. Ландо сглотнул. Оскар смотрел прямо на альфу, и, казалось, готов был закопать его живьем, не моргнув и глазом. В глазах Дилана же читался вызов. Ландо взглянул на мужа, его сердце бешено колотилось. Эта игра была слишком опасной. Он тут же отвернулся, спеша войти в кафе и надеясь, что благодаря этому муж уедет побыстрее. Ему не нужны были эти игры. Не здесь. И не сейчас. Ландо, игнорируя нарастающее напряжение в воздухе, быстрым шагом вошел в кафе. Он чувствовал, как взгляд Оскара устремился на него, как только дверь закрылась за его спиной. Пиастри перевел на него взгляд. Его глаза мгновенно смягчились, та ледяная маска, что он демонстрировал Дилану, исчезла, хотя все его тело выдавало внутреннее напряжение. — Привет, — произнес Оскар, его голос был низким, спокойным. — Привет, — Ландо ответил почти автоматически, подходя к столу. Он сел напротив. Альфа был безупречен, как всегда, но под этой безупречностью Норрис чувствовал едва уловимую, но ощутимую нервозность. Оскар смотрел на него в ответ, его взгляд был пристальным, проникающим. Внезапно он нарушил молчание. — Он знает? О… — Нет, — Ландо ответил резко, обрывая его. — И пусть это так и остаётся. Губы Оскара дрогнули в недовольстве, едва заметно, но омега это уловил. Он ничего более по этому поводу не сказал. Ландо позвал официанта и заказал кофе и сэндвич. Младший, заметив это, провернул свою чашку по блюдцу, его взгляд оставался прикованным к Ландо. — Ты не голоден? — спросил он. — Не особо, — Норрис покачал головой. — Ты не вернёшь кольцо? — Да, конечно. — Оскар вытащил кольцо из внутреннего кармана пиджака. Он его на стол с тихим стуком и придвинул его ближе к нему. Ландо взглянул на кусок золота, но вместо того чтобы сразу надеть, убрал его в небольшую сумку, в карман. Он и сам не знал, почему поступил именно так, но это заставило губы Оскара дрогнуть в легкой, едва заметной улыбке. — Ты так и не ответил. Я сам снял его? — Ландо решил вернуться к вопросу, который мучил его всю ночь. — Оно соскользнуло, — Оскар ответил ровно, его взгляд был абсолютно спокойным. — И я убрал его, чтобы не потерять. Извини, я забыл его достать. — О. Ничего. — Ландо почувствовал себя немного глупо. — Он был недоволен? — Пиастри кивнул в сторону окна, имея в виду Дилана. — Можно и так сказать, — Ландо криво усмехнулся. — Я ему не нравлюсь. Оскар подпер щеку ладонью, выглядя сейчас почти как шесть лет назад, когда они забегали выпить кофе и перекусить после школы, когда Ландо был не в духе после очередного расставания. — Я бы сказал, что это у вас взаимно, —губы Норриса изогнулись в тонкой усмешке. — Не буду отрицать. Официант принес кофе с едой, и омега задумчиво размешал напиток трубочкой. — Чем он тебе так не нравится? — Вопрос сорвался раньше, чем он его обдумал. Пиастри не мог знать, что происходило между ним и Диланом, но тем не менее ненавидел его так, словно тот лично перешел ему дорогу. Улыбка на губах Оскара замерла. Его взгляд стал серьезным, почти мрачным. — А почему он должен мне нравиться? — Не знаю… просто, вдруг есть какая-то конкретная причина? — Ландо замялся, почувствовав неловкость, и тут же слегка махнул рукой. — Ладно. Не важно. — Потому что он с тобой. — Голос Оскара был тихим, но в нем прозвучала такая категоричность, что Норрис поднял на него непонимающий взгляд голубых глаз. — Что ты имеешь в виду? — Мне не нравится, что он с тобой. Тебе никогда не везло на парней. — Пиастри говорил это как неоспоримый факт, словно наблюдал за всей его жизнью со стороны. Ландо отвел взгляд. Это было правдой. Болезненной, неоспоримой правдой. В его жизни было слишком много разбитых сердец, слишком много разочарований. И Дилан, несмотря на все обещания, казался очередным в этой череде. В каком-то плане он был худшим из всех, потому что от него Ландо не смог отказаться сразу, три с половиной года назад. Он нарушил своё негласное правило: никаких вторых шансов, если первый был проёбан. Когда он нарушил его в прошлый раз, это закончилось очень плохо. Он тогда еще даже не проявился, так что все считали, что он будет бетой. Майкл, с которым он расстался около двух недель назад, заваливал его сообщениями и цветами, и Ландо, устав от этого, согласился на одну единственную встречу. Это должно было быть окончательное прощание, но разговор быстро вышел из-под контроля. И уже спустя короткий миг он оказался прижат лицом к холодной кирпичной стене темного переулка, руки заломлены за спину, висок болезненно пульсировал от удара. В тот раз Оскар, бог весть как узнавший о том где они будут, отшвырнул его от него с такой силой, что тот рухнул на асфальт. В ушах Ландо стоял шум, так что их крики слились в сплошное, неразборчивое эхо. Он медленно привалился к стене плечом и сполз по ней, наблюдая, как Оскар раз за разом наносит удары. Он заносил руку снова и снова, словно безумный, пока лицо альфы не оказалось полностью залито кровью, а его руки, до этого сопротивлявшиеся, не ослабели и упали на землю. Ландо поднялся. Ноги были ватными, но он сделал пару шагов, оттягивая Оскара от безвольного тела, которое уже едва подавало признаки жизни. — Прекрати... хватит, ты убьёшь его... — Голос Ландо дрогнул, но он ощущал странную пустоту внутри, словно не чувствуя вообще ничего. — Как он посмел... как посмел тронуть тебя... — Оскар прорычал, его дыхание было тяжелым, феромоны буквально горели вокруг него, ядовитые и доминантные. — Я в порядке. Все хорошо, — Ландо обхватил лицо Оскара, прижимая его голову к своей груди и чувствуя, как тот сжимает окровавленными пальцами его футболку. Его тело дрожало и было таким горячим… В тот день Оскар заболел, вернувшись домой. Его лихорадило три дня, в течение которых Ландо запрещали к нему заходить. После этого стало известно, что Пиастри проявился как доминантный альфа, и его феромоны, прежде невыразительные, стали мощными и обжигающими. — О чем ты задумался? — Взрослый Оскар вырвал его из воспоминаний, его голос был мягким, но внимательным. — Да так, просто вспомнил кое-что, — омега покачал головой, пытаясь отогнать образы прошлого. — Не очень хорошее, судя по всему, — альфа подметил его задумчивый взгляд. Ландо пожал плечами. — Это как посмотреть. — Ну, если ты вспомнил кого-то из бывших, — тон Оскара стал чуть более сухим, — то однозначно плохое. На них без слёз не взглянуть было. — Вообще-то ты тоже там был, так что… — Норрис почувствовал, как улыбка трогает его губы, несмотря на всю горечь воспоминаний. — О, если ты думал обо мне, то все в порядке. — На лице младшего мелькнула легкая усмешка. Ландо рассмеялся, и Оскар не мог оторвать от него взгляда. Так же, как и всегда. *** В следующий раз, когда они встретились, все было не настолько приятно. Сообщение от Оскара на этот раз было коротким и безапелляционным: Оскар. 11:30. Надо поговорить. Встретимся в "Элементе". Плохое предчувствие зародилось, как только Ландо увидел его напряженное и недовольное лицо. Они были в комнате ресторана, отдельной от общего зала. Приватной. Оскар передал ему конверт, передвинув его по столу из темного, полированного дерева. Дрожь пробежала по телу Ландо, его сердце сжалось от предчувствия чего-то ужасного. Норрис взял конверт, его пальцы слегка дрогнули. Он взглянул на Оскара, пытаясь прочитать что-то в его невозмутимом лице, но быстро вернулся к конверту, кажется, уже поняв, что внутри. Там были фотографии. Он вытащил одну, и все встало на свои места. Снимок, четкий и беспощадный, запечатлел сцену в окне отеля: Дилан сидел на широкой кровати, а на его бедрах сидел обнаженный омега. Хах. Полная противоположность Ландо – стройный женственный блондин. Его брак, такой хрупкий и уже давно треснувший, теперь разлетелся в одно мгновение, словно стеклянная ваза, брошенная на пол. Он убрал фотографию обратно в конверт, скрывая с глаз ее разрушительную правду, и тяжело выдохнул, словно из него выпустили весь воздух. Он опустил конверт на стол под пристальным, изучающим взглядом Оскара. — Ясно. — Его голос был холоден и непривычно безэмоционален, словно все чувства разом выключились. — Ты не сильно удивлён, — подметил Оскар. — Не первый раз, — ответил Ландо, его глаза скользнули к бутылке вина в ведёрке со льдом, словно заказанной специально для него. Поймав его взгляд, младший открыл ее, наполняя ему бокал. — Спасибо, — произнес старший, и осушил бокал разом, поставив его на стол с глухим стуком. Но Оскар не спешил наливать второй. Ландо посмотрел на него и замер. Альфа смотрел на него серьезно, в его глазах читалось нечто жуткое, но Ландо не отвернулся. — Мне от него избавиться? — Голос Оскара был низким, почти шепот, но в нем прозвучала такая решимость, что Ландо сглотнул. Он смотрел прямо в его карие глаза, что сейчас в теплом свете были почти янтарными. — Только скажи, и я… — продолжил он, его рука лежала на столе, словно ожидая команды. — Не нужно, — Ландо перебил его. — Я как-нибудь переживу свой развод и без убийств. — Его голос был тверд — Ландо… я… что я могу сделать? Омега взглянул на свой пустой бокал. Его голос был холоден, словно лед. — Найди хорошего адвоката. Не хочу поднимать шум в прессе. — Он протянул руку, прося отдать бутылку ему, но Оскар отодвинул ее дальше, не желая отдавать. — Оскар. Дай бутылку сюда. — В голосе Ландо прозвучали нотки раздражения. — Лучше не пей, — Пиастри ответил мягко, но твердо. — Может, я сам решу, что будет лучше?! — Норрис почти сорвался на крик. — Ландо, пожалуйста… Закатив глаза, Ландо поднялся. — Ладно. Спасибо за работу. И за остальное. — Он повернулся, чтобы уйти. Оскар поднялся следом, его рука легла на запястье старшего, останавливая его. — Пообещай, что не будешь пить. Омега дернул рукой, но вырвать ее не смог. Хватка Оскара была крепкой, непреклонной. — Ладно. Я обещаю не пить. А теперь отпусти! Взгляд Пиастри был странным. В нем словно было слишком много эмоций разом. Но он его отпустил. И Ландо ушел. *** Он и правда больше не пил. В конце концов, он хотел быть абсолютно трезвым, когда швырнет эти блядские фотографии в лицо сраному лицемеру, которого называл мужем, с которым хотел построить семью. Дилан пришел с работы. Дверь со скрипом открылась, но в прихожей его никто не встретил. Обычно Ландо уже ждал, его улыбка была теплым приветствием после долгого дня. — Милый? — позвал Дилан, его голос был чуть напряжен. Он скинул обувь и верхнюю одежду, оставляя их прямо у порога. Его взгляд скользнул по комнатам и замер на Ландо, который стоял у барной стойки между кухней и гостиной. Фигура юноши была напряженной, голова слегка опущена, и от него исходила волна холодного, отчужденного покоя. — Ты чего не отзываешься? — спросил Дилан, делая шаг в его сторону. Лицо Ландо было ледяным, его глаза – стеклянными. Улыбка альфы, едва появившись, начала сползать, сменяясь растерянностью. Он опустил взгляд на столешницу, и увидел их. Снимки. — Ты сказал, что это не повторится, — голос Ландо был низким. — Что это было ошибкой и больше такого не будет. — Ландо… — Дилан попытался шагнуть ближе, но омега поднял руку, останавливая его. — Что Ландо?! — Голос Норриса сорвался на крик, теперь в нем была чистая, неразбавленная ярость. — Я тебе поверил! А ты трахался у меня за спиной с другим? Лицо Дилана дрогнуло и исказилось. Его глаза вспыхнули. — Как будто ты не делал то же самое! — Представь себе! — Ландо выкрикнул, его феромоны резко усилились, наполняя воздух едким запахом агрессии. — Ага. Да даже слепому станет ясно, что у твоего «брата» на тебя стоит! Ты спал с ним, просто признай! — Дилан, видимо, решил перейти в атаку, не желая быть единственным виноватым. — Это не меняет того факта, что ты изменял мне! И как долго? Месяцы? Год? — Ландо был вне себя от ярости. — Да потому что это было невыносимо! — альфа закричал, его глаза горели. — Что, прости?! — Ландо почувствовал, как ярость в нем достигает предела. — Ты! Ты просто невыносим! — Дилан ткнул в него пальцем. — Ты же ведёшь себя как полная шлюха, — его лицо скривилось, когда он передразнил его поведение. — Но при этом так жаждешь детей и семьи. — Это не я сую свой член в другого! — Норрис чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. — Да уж. Не ты, а в тебя! Велика разница! — альфа сделал шаг к нему, его слова были отравлены злобой. Ландо, не выдержав, с силой врезал ему по лицу, рассекая кожу на скуле. Удар получился смазанным, но достаточно сильным, чтобы Дилан отшатнулся. Однако тут же, словно очнувшись, альфа влепил ему сильную пощечину. В ушах Норрис зазвенело, а во рту появился металлический привкус крови. Альфа коснулся рукой скулы, чувствуя там кровь. — Да ты, блять, издеваешься… — прорычал он, его глаза были полны ярости. Юноша даже не сразу понял, что произошло. Его щека горела и пульсировала, он приложил к ней ладонь. Дилан, кажется, заметил его состояние и тяжело выдохнул, смотря на него, его ярость на мгновение отступила. — Слушай, Ландо… прости, я перегнул пал… Зарычав, Ландо бросился на него, не дав договорить. Он вцепился пальцами в шею альфы, повалив того на пол. Дилан опешил, но когда понял, что случилось, тут же вскипел от злости. Он поменял их местами, ударяя Ландо затылком о деревянный пол, и тоже начал душить его. Ландо вцепился короткими ногтями ему в руки, пытаясь оттолкнуть, но хватка альфы была железной. В отчаянии он ударил его коленом в пах, переворачивая обратно. Он со всей силы заехал Дилану по лицу кулаком, потом еще раз и еще один, пока альфа не заехал ему локтем в горло, заставляя подавиться воздухом и чуть ослабить хватку. Они снова перекатились по полу, Ландо ударился локтем о ножку дивана в гостиной. Дилан крепко сомкнул руки на его горле, и казалось, вот-вот задушит. Ландо почувствовал, как вена на шее вздулась и запульсировала, словно вот-вот лопнет, как воздуха стало не хватать, а в глазах его мужа тем временем сверкала настоящая, неприкрытая злоба. Ландо сунул руку под диван, не с первого раза нащупывая холодный металл. Однако все же уцепился пальцами за рукоять, резко дергая, и взмахом руки рассекая кожу на лице альфы острым ножом. Правило номер один: держи оружие в каждой комнате на случай чего. Дилан закричал, хватаясь рукой за глубокий порез, тянувшийся от скулы до самого носа. Кровь хлынула, заливая его пальцы и капая на горячую щеку Ландо. Ландо закашлялся, когда альфа, отпустив его шею, отшатнулся. Дышать было невыносимо больно, горло горело. Но не теряя ни секунды, он вонзил лезвие альфе в бедро. Дилан резко вскрикнул, отпрянув, а Ландо тем временем отполз от него подальше и, споткнувшись, бросился к двери. Его сердце стучало как сумасшедшее, пока он проворачивал замок на двери скользкими от чужой крови пальцами. Он едва не поскользнулся, когда дернул за дверцу машины и ввалился внутрь, едва успев заблокировать дверь, как за нее с обратной стороны с силой дернул Дилан. Ландо замер, с широко распахнутыми глазами глядя на человека, которого не узнавал. Лицо альфы было искажено яростью и болью. Он со всей силы ударил кулаком в стекло, потом еще раз. Видимо, поняв, что это бесполезно, он сделал шаг назад, оглядываясь. Его взгляд упал на достаточно увесистый камень, отделяющий дорожку перед домом от газона. Вот черт. Черт, черт, черт. Дерьмо! Ландо трясущимися от адреналина руками раскрыл ключ, пытаясь впихнуть его, чтобы завести мотор. Он видел, как тень Дилана заслонила окно. Промазал. Как тот занес руку. Попал и провернул ключ. Как его рука, сжимавшая камень, полетела в сторону окна машины, направленная прямо ему в голову. Он дал по газам, сдавая назад. Камень задел железное основание между лобовым и боковыми стёклами и сломал зеркало заднего вида. Ландо выкрутил руль, разворачиваясь, и вновь вжал педаль газа в пол, срываясь с места. Шины заскрипели по асфальту, и машина сорвалась с места с утробным рычанием, оставляя за собой лишь клубы дыма и запах жженой резины. *** Ландо тяжело дышал, сидя в машине на паркинге дома Оскара. Его сердце все еще колотилось, отдаваясь глухими ударами в ушах. Ноги и руки отказывались слушаться и мелко дрожали. Пальцы, липкие от подсохшей крови, сжимали кожаный руль, пачкая его блестящими пятнами. Голова сильно кружилась, его тошнило, и живот странно тянуло, словно от сильной, непрекращающейся тревоги. Он сглотнул, закрывая глаза и опуская голову на перепачканный руль. Норрис не знал, сколько просидел вот так, в полной темноте и опустошении, но в его окно мягко постучали. Он вздрогнул, поднимая перепуганные глаза, полные страха, пока лицо человека не стало четким. Оскар. Альфа обвел взглядом его бледное, перепачканное кровью лицо, и его брови сошлись на переносице, выражение его глаз стало жестким, но в то же время тревожным. Ландо смотрел на него, чувствуя, как снова подкатывает липкая паника. Он пару раз моргнул и отвернулся, чтобы разблокировать дверь, которую Оскар тут же плавно открыл с тихим щелчком. Взгляд Ландо вновь зацепился за окровавленный нож, который был брошен на пассажирском сиденье. Оскар чуть наклонился, тоже заметив его, но ничего не сказал. Он мягко потянул Ландо за плечо, вытаскивая из машины. Ландо встал на ватные ноги и тут же уткнулся лицом ему в грудь, сжимая пальцами ткань футболки. Его плечи затряслись. Оскар на мгновение замер, словно не зная, как реагировать на такую откровенную уязвимость, но тут же обнял его, обхватив за плечи, его феромоны обволакивали, успокаивая. Он чувствовал, как Ландо дрожит в его руках, как его сердце бешено колотится. Его собственное сердце сжалось от боли за него, а затем вспыхнуло дикой, хищной яростью. Они стояли так, пока Ландо не перестало трясти. Его дыхание выровнялось, но тело все еще было холодным. Оскар наклонился, забирая нож с собой, чтобы тот не попался на глаза особо любопытным, прежде чем они ушли, направляясь в квартиру. *** Ландо провел в ванной добрый час, пытаясь смыть с себя не только грязь и чужую кровь, но и воспоминания, ужас, который засел глубоко внутри. Когда он вышел, одетый в одежду Пиастри, Оскар сидел в гостиной, на столике перед ним стояли две дымящиеся чашки. Его телефон, по которому он говорил, пока старший выл в душе, лежал рядом. — Налил тебе чай, — сказал Оскар, его голос был необычно мягким. — Спасибо… Голос Ландо был хриплым, горло болело в месте, где Дилан пытался его задушить, плотно сомкнув пальцы. Он не смотрел на себя в зеркало, и так зная, что выглядит сейчас просто отвратительно: бледный, с красными глазами, синяками и следами побоев. — Как ты? — Взгляд Оскара был сосредоточен на нем, в нем читалось беспокойство, а под ним — глубокая, темная ярость. — Я… нормально. Лучше, во всяком случае, — Ландо взял кружку, ее тепло слегка согрело его окоченевшие пальцы. — Хорошо. Мои люди не нашли тело. Он… — Жив, — перебил Ландо, усмехнувшись, но усмешка вышла кривой и болезненной. — Вполне себе, учитывая, что он чуть не пробил мне голову булыжником. — Оскар поджал губы, его глаза потемнели, но Ландо на этом не остановился. — Так что хорошо, что я последовал твоему совету и не пил, иначе твои люди нашли бы мой труп. Лицо Оскара болезненно исказилось, в его глазах вспыхнула ярость, смешанная с невыносимой болью. Ландо понял, что наговорил лишнего. — Прости… прости, я… это все из-за… ну, попытки меня убить. Так что я просто… — Ландо понял, что делает только хуже, и решил просто замолчать. Оскар медленно выдохнул, его взгляд стал жестким, холодным, но в то же время сосредоточенным. В его глазах больше не было боли, только незыблемая решимость. — Я закопаю этого урода, — его глаза сверкнули холодной злобой. Это было не желание. Это было обещание. Однако он мягко протянул тёплую кружку Ландо. Тот принял ее, его пальцы слегка дрожали. — Что ж… в этот раз я не буду отговаривать. — Слова прозвучали как приговор, но в то же время как разрешение. Ландо чувствовал, что больше не может сопротивляться. Он был сломлен. И Оскар был единственным, кто сейчас мог собрать его по кусочкам. Он вновь вернулся мыслями к тому, о чем думал в ванной. Было странно видеть, как кровь стекает бледно розовой водой по его телу и утекает в слив душа. Это было то, что он не думал никогда увидеть. Ландо никогда не интересовался бизнесом семьи. Да, возможно у него это было в крови и именно поэтому он так любил стрелять, но... он никогда не питал интереса к пыткам или убийствам. До этого момента. Было странно осознавать, что навыки, которым его обучали "на всякий случай" даже после того как он официально заявил, что не хочет идти по стопам отца, пригодились ему на столь близком человеке. И еще страннее было то, что он об этом не жалел. Будь у него возможность, он бы с радостью вонзал нож в плоти Дилана снова, и снова, и снова, отрезал бы от него по кусочку, пока тот не умрёт от потери крови или ещё чего-нибудь в адских муках. От этой мысли по спине пробежали мурашки. То, к чему он не желал быть причастен, накрыло его разом, заставляя посмотреть правде в глаза. Сколько он ни отрекался от семейного бизнеса, сколько ни пытался жить другой жизнью эта жестокость, оказывается, была у него глубоко внутри. Потому что сейчас, в этот самый момент, он хотел убить Дилана. Не просто развестись, не просто исчезнуть. Он хотел заставить его страдать. У него и до этого возникали похожие желания, эти темные вспышки ярости, но он никогда не действовал так же опрометчиво, как этим злосчастным вечером. В нем боролась странная смесь неудовлетворения, жажды чужой смерти, но вместе с тем и желание просто запереться где-нибудь, спрятаться от всего мира и больше никого не видеть. Словно он одновременно чувствовал все, и ничего. Заметив его состояние, Оскар склонился чуть ближе, его голос был мягким, но внимательным. — Все нормально? Ландо задумался, что для Оскара, наверное, в порядке вещей испытывать нечто подобное. Не удивительно, что он стал еще холоднее, чем раньше. С годами наверняка даже чужая жизнь перестает иметь такую уж большую цену. — Ну, насколько это возможно, — Ландо произнес это, и его голос был глухим, уставшим. — Тебе стоит отдохнуть и поспать, — Оскар сказал это как неоспоримый факт, а не предложение. Ландо коротко кивнул, хотя сомневался, что сможет уснуть. Его мозг отказывался останавливаться. Однако его веки странно потяжелели. Голова вдруг стала невероятно тяжелой, а мысли начали замедляться, становясь вязкими, нечеткими. Он с усилием поднял взгляд на Оскара. — Прости, — Пиастри произнес это, и в его голосе прозвучали нотки чего-то, что Ландо не смог бы распознать. — Я добавил в чай снотворного. Но тебе правда станет лучше, когда ты проснешься, хорошо? Ландо хотел было возразить, даже попытался что-то сказать, но тело начало слабеть. Рука, державшая кружку, обмякла. Оскар перехватил чашку, отставляя ее обратно на столик прежде, чем та разбилась, а после и самого Ландо, прежде чем тот упадет. Ландо почувствовал, как теплая сильная рука охватывает его за талию, прижимая к себе. Тело стало невероятно тяжелым, веки окончательно сомкнулись. Последнее, что он почувствовал, это тепло чужого тела, его сильный, успокаивающий запах, который окутывал его, как кокон. И весь мир погрузился в темноту. Оскар держал его крепко, его взгляд был сосредоточен, полон решимости. В его глазах отражалась нежная забота. *** Он вновь проснулся один. Светлое, но уже не резкое утреннее солнце проникало сквозь шторы. Однако в этот раз следов на его теле не было, а одежда была на нем – чистая, мягкая футболка и домашние шорты. Оскар, как и прежде, отсутствовал. Ландо вздохнул, его легкие, наконец, дышали свободно, без боли и тяжести. От снотворного голова была немного ватной, но в целом ему и правда было намного лучше. Тело не болело так адски, а в душе царило странное, опустошающее спокойствие. На кухне он обнаружил уже привычные круассаны, свежие фрукты и записку: «Завтрак на столе. Выспишься – позвони». Он механически позавтракал, пытаясь отогнать мысли о вчерашнем. От скуки, словно пытаясь заполнить пустоту в голове, Ландо решил посмотреть, что из книг есть в гостиной. Он скользил пальцами по корешкам изданий, пока не наткнулся на странную папку, похожую на фотоальбом. Такую неприметную, почти сливавшуюся с полкой, что если не искать, то и не заметишь вовсе. Она лежала за другими книгами, словно спрятанная. Любопытство пересилило, и он решил открыть ее. И тут же замер. Внутри конверта, закрепленные прозрачными уголками, были его фотографии. На каждой странице. Сотни снимков. С раннего детства из его семейного фотоальбома в Лондоне, до более новых. Его брови сошлись на переносице, когда он заметил снимки, сделанные из его квартиры в Штатах, когда он только приехал. Как он смеется рядом с кем-то на кухне. Как смотрит фильм, засунув одну подушку между бедер, а другую сжимая в объятиях, утыкаясь в нее щекой. Как он спит, раскинувшись на кровати. Как он растянулся на кровати во время течки… Снимки были сделаны в разных комнатах, словно с камер. Он перевернул еще одну страницу, и в горле встал ком. Фотографии из галереи в его телефоне. Те, что не должны видеть другие, особенно семья. Снимок в одном кружевном белье для Дилана. Снимок без лица, но с его задницей для парня, которого он даже не помнил. Еще один, где он кокетливо закусывает губу. И еще один… и еще, и еще, и еще… Его интимные, личные моменты, которыми он не делился даже с самыми близкими. Ландо захлопнул папку с громким хлопком, не желая больше смотреть на собственные фото, которые Оскар распечатал, собирая словно в коллекцию. Ему стало не по себе. Какого черта он увидел? Что это вообще такое? Его захлестнула легкая паника, холодная волна пробежала по телу. Он подумал было вернуть папку на место, словно ничего не произошло, но, сжав обложку пальцами, двинулся к выходу прямо с ней. Блять. Как ему это понимать? Как реагировать? Эта ситуация была совершенно за гранью его понимания. Он быстро покинул квартиру Оскара, спустился на парковку и сел в свою машину, обнаружив, что следы крови на руле исчезли. Словно их и не было. Оскар позаботился обо всем. Он порылся в бардачке, вытаскивая комплект ключей от той квартиры. Дилан предлагал продать ее, когда они съехались, но Ландо не стал, упрямо держась за часть своей прошлой жизни. Машина плавно выехала с парковки. Вернувшись в место, где провел по меньшей мере два года своей жизни, он почувствовал странный укол ностальгии. Но вместе с тем и то, как его сердце забилось чаще, словно предчувствуя что-то. Он бросил папку на диванчик в прихожей, вместе с вещами, и двинулся вглубь квартиры, его взгляд был сосредоточен. Он собирался найти и убрать все камеры, установленные, видимо, еще до его переезда сюда. Ландо методично обходил квартиру. За шкафами, под полками, в потолочных нишах – он находил их одну за другой, маленькие, черные линзы, скрытые мастерски, но теперь заметные его пристальному взгляду. Он вытаскивал их, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость, пока на столике в гостиной не скопилась небольшая куча из этих мерзких глазков. Затем он начал их уничтожать. Металлическая ножка стула. Кусачки из инструментального ящика. Молоток. С каждым ударом, каждым хрустом пластика и стекла он словно вымещал свою злость, свою боль. Крошечные осколки разлетались по полу, словно обломки его жизни. Когда он закончил, руки его дрожали, но в душе наступило лишь кратковременное, горькое удовлетворение. Его мутило, желудок сжимался, словно он съел что-то не то. Он списал это на стресс, на шок, на все, что произошло за последние сутки. *** Вечером телефон зазвонил. Оскар. Он звонил ему раз десять, прежде чем Ландо, наконец, ответил. Он не спешил говорить, слушая лишь его дыхание. — Ландо? Куда ты так резко ушёл? — Голос Пиастри был осторожным, но в нем слышалось скрытое напряжение. — А ты не понял, по камерам у меня в квартире? — Голос Ландо был жестким, ледяным, лишенным прежней теплоты. Оскар замолчал. Тишина повисла в воздухе, тягучая и неловкая. Только спустя пару минут он начал говорить. — Ландо, это… — Мне не нужны твои объяснения, Оскар. Не сейчас. — старший перебил его, не давая ему оправдаться. — Мне жаль, — тихо произнес альфа. — Просто покончи с Диланом, — прозвучало как приказ. Пиастри снова молчал. Ландо ждал. Вскоре последовал короткий ответ, словно он сдавался, принимая свою судьбу. — Ладно. Но мы можем поговорить об этом после? Теперь замолчал Ландо. Он прислонился головой к стене, глядя в пустоту. В конце концов, это ведь был Оскар, а не кто-то еще. Оскар, который был ему так близок, так дорог… несмотря на все его действия. Несмотря на эту жуткую одержимость. — Конечно, — ответил он, его голос невольно смягчился. — Хорошо. Тогда отдыхай. Старайся пока не выходить из дома часто. — В голосе Оскара вновь прозвучала та же забота, что и накануне, но Ландо уже чувствовал, что за ней стоит нечто большее. Ландо повесил трубку, не ответив на последнее. Он отбросил телефон в сторону, его взгляд был опустошенным. *** Его все еще сильно тошнило. Поначалу он списывал это на стресс, на нервное потрясение, на побои. Но вскоре понял, что причина в другом. Тошнота приходила волнами, по утрам становилась невыносимой, а запахи казались слишком резкими, даже приятные. И это уж больно походило на то, что он испытывал три с половиной года назад. Проснувшись очередным утром и почувствовав тошноту сразу после еды, он зашел в ванную. Голова болела, живот странно тянуло, легкое головокружение не отпускало. Нет. Он себя накручивает. Это невозможно. Он порылся в ящике под раковиной и нашел старый, запечатанный тест на беременность, завалявшийся там. Дрожащими руками он вскрыл упаковку. Руки слегка дрожали, пока он ждал результата и… Две полоски. Блять. В ушах зазвенело. Нет, должно быть, тест врал. Испортился от времени. Он выкинул его в мусорку, его сердце бешено колотилось. Быстро накинул куртку на домашнюю одежду и вышел. До аптеки он добрался быстро, почти бегом, и уже через десять минут вернулся с небольшим пакетом полным разных тестов. И вот он сидел на полу в ванной, бледный, с трясущимися руками, а перед ним лежало шесть положительных тестов. Каждый из них кричал одну и ту же правду. Он был беремен. Ландо закачал головой из стороны в сторону, как болванчик. Нет. Этого просто не могло быть. Не после трех лет безуспешных попыток. Не после одной единственной ночи. Это было невозможно. Его разум отказывался принимать очевидное. Однако шесть бумажных полосок, лежащие перед ним на кафеле ванной, говорили об обратном, показывая один и тот же результат. Ландо сорвался с места. Вновь накинув куртку на домашнюю одежду, он вышел, почти бегом направляясь к машине. *** Прохладный, стерильный воздух в больнице ничем не пах, лишь усиливая странное чувство нереальности происходящего. Он сидел на кресле напротив кабинета, в ожидании, пока его пригласят. Врач, женщина лет сорока с добрыми, но сдержанными глазами, наконец, вышла. — Мистер Норрис, прошу вас. Ландо вошел в кабинет. Женщина просмотрела результаты анализов, которые он сделал в лаборатории рядом с домом. На ее лице появилась мягкая, понимающая улыбка. — Что ж, мои поздравления. Вы в положении. Срок еще маленький, около двух с половиной недель. Ландо опустился головой на ее стол, и женщина тут же захлопала глазами, явно не ожидая такой реакции. Она спросила, все ли с ним в порядке. — Да… да, но эм… я рецессивный, и течки не было… мы с мужем пытались три года, но даже в течку, ну… ничего не выходило… — Ландо говорил сбивчиво, пытаясь объяснить необъяснимое. — О, вот в чем дело, — женщина кивнула, ее улыбка стала понимающей. — Так ребенок внебрачный? Ландо поджал губы, поднимая глаза на нее. Одобрения в ее взгляде не было, но и осуждения тоже. — Ох, ну… такое иногда случается. Возможно у вас с партнером хорошая совместимость феромонов. Поэтому шансы повысились. Сколько актов у вас было? — За раз?.. — Ландо почувствовал, как заливается румянцем до корней волос. Это уже был ответ на ее вопрос. Она поставила его на учет, сказав, что нужно будет прийти на еще одну консультацию, учитывая предыдущий опыт его беременности, который был неудачным. Ландо вышел из больницы, замерев на крыльце. Холодный ветер трепал его волосы, но не приносил ясности в его спутанные мысли. Он простоял так какое-то время, а потом заметил нечто странное. Черная машина, что определенно стояла у его дома, теперь стояла и напротив больницы, через дорогу. Он нахмурился, чувствуя неприятный холодок по спине, но сел в свою собственную машину. Стоило въехать во двор и припарковаться, как стало ясно, что машина за ним следила. Ярость нарастала в нем, заглушая все остальные чувства. Он вытащил из бардачка пистолет, сунув его за пояс, вышел из машины и двинулся к черному внедорожнику. Постучав по тонированному окну, он подождал, пока оно опустится. Из машины на него смотрел крупный альфа, его лицо было непроницаемым. Лицо Ландо было суровым, в его глазах пылал огонь. И уже через пятнадцать минут он стоял с телефоном альфы в руке и читал переписку с Оскаром: подробный отчет о его действиях, о перемещениях. Они еще не успели сообщить о его походе в больницу. Забрав телефон себе, не собираясь его возвращать, он вернулся в машину, вновь заводя мотор. Теперь его путь был ясен. Он двинулся прямиком в офис Оскара, адрес которого выяснил у его шестерок, которых он к нему приставил. Ярость клокотала внутри. Машина Ландо остановилась у пятиэтажного здания, которое было очень похоже на здание клуба в Лондоне, но производило впечатление более внушительного и неприступного. Норрис зашел внутрь и, увидев на рецепшене молодого парня-бету, поспешил к нему. — Где он? Где Оскар? — Голос Ландо был жестким, в нем звенела скрытая угроза. От его тона парень запнулся, его глаза испуганно расширились. Омега схватил его за воротник и потребовал ответа на свой вопрос вновь, его хватка была сильной. Бета сбивчиво промямлил направление – кабинет Оскара был на верхнем этаже. Ландо отпустил его воротник, двинувшись прямо туда. Охраны вплоть до нужного этажа не было. Однако у самой двери его попытались остановить двое крупных альф, преграждая путь. Однако Ландо и без того был не в духе. Из-за поднявшегося шума их спора Оскар-сам выглянул наружу. Обнаружив у себя на пороге Норриса, яростно спорящего с охранниками, он тут же велел им отступить и впустить его внутрь. Дверь закрылась, и они остались наедине в просторном, современном кабинете. — Ты серьёзно приставил ко мне слежку? — Голос Ландо дрожал от негодования. — Я просто хотел знать, что ты в безопасности, — ответил Оскар, его лицо было спокойным, но глаза горели какой-то внутренней тревогой. — В безопасности от чего?! — Норрис выкрикнул, его феромоны резко усилились, выражая гнев. — Ландо, послушай… — Нет, это просто ненормально! — омега перебил его, шагнув ближе. — Ладно, я смирился с тем, что у тебя есть сраная папка, в которой целая сотня моих чертовых фотографий. Но, блять, слежка? — Это временная мера, — Пиастри попытался успокоить его, его собственный голос стал чуть громче. — Временная? И как долго ты собирался за мной следить? — Ландо дернул головой, в его глазах читалось предательство. — Повторюсь, это лишь для твоей безопасности, — Оскар сделал шаг вперед, его терпение, кажется, начинало истощаться. — На данный момент угрозу мне представляешь только ты! Или я не прав? Ты вечно мне ничего не говоришь! — Потому что я не хочу, чтобы ты беспокоился! — альфа тоже начал вскипать и выходить из себя. Его феромоны стали более агрессивными и злыми, хоть он и старался их подавить, комната наполнилась тяжелым, давящим запахом. — А сколько раз тебе повторять, что я могу позаботиться о себе сам?! — Так же, как ты позаботился о себе с Диланом?! Ты не понимаешь всю ситуацию! — Голос Оскара прозвучал как рык. — Возможно, если бы ты рассказал мне всё, если бы не недоговаривал, я бы понимал ситуацию лучше! Но ты ведь как обычно всё скрываешь! — Да потому что я просто хочу позаботиться о тебе! — Пиастри почти кричал, его глаза сверкали. — Ты не заботишься! Ты пытаешься всё контролировать, прекрасно зная, насколько мне подобное не нравится! — Ландо выкрикнул, его щеки покраснели. — Да плевать мне, насколько тебе это не нравится, пока дело касается твоей безопасности! — Оскар ударил ладонью по столу, металлический стук эхом разнесся по кабинету. Ландо сделал резкий вдох, непроизвольно втягивая и большую порцию феромонов раздраженного Оскара, которые казались ему теперь особенно едкими. Внезапно его живот пронзила резкая, острая боль, словно его внутренности скрутили в узел. Он охнул и согнулся пополам, хватаясь за живот. На его глаза навернулись слезы от ужасной, невыносимой боли. Оскар тут же опешил. Его глаза расширились, ярость мгновенно сменилась паникой. Он подскочил к нему в два шага, подхватывая за плечи. — Что случилось? — Его голос был полон паники. — Я… Оскар, мне так больно… — Ландо прошептал, его голос был едва слышен. От боли в ушах зазвенело, а голова разболелась и закружилась. Последнее, что он услышал, это как Оскар кричит за дверь, чтобы его люди вызвали скорую. Затем мир погрузился во мрак. *** Он очнулся на больничной койке. Белые стены, запах медикаментов, знакомый писк аппаратуры. Он моргнул и застонал. Всё тело ужасно ломило, каждый сустав ныл, а в вену была введена капельница, струйка жидкости медленно поступала в кровь. Оскар, услышавший его стон, прервал разговор с врачом и тут же подошел к нему, обхватывая его ладонь своей теплой, сильной рукой. Врач, стоявший рядом с планшетом в руках, подошел к очнувшемуся Ландо. Однако пержде чем тот успел спросить о его состоянии, это сделал Пиастри. — Как ты себя чувствуешь? — В его голосе звучала неподдельная тревога, но взгляд был напряженным. — Что случилось? Что с ребенком? — Голос Ландо был хриплым. Оскар на мгновение замер, его хватка чуть усилилась, но удивлен не был. Вероятно, врач уже рассказал ему о его положении. — С ребенком все хорошо. Беременность удалось сохранить. Но вам следует позаботиться о своем здоровье. Я уже объяснил вашему партнеру основные моменты. Думаю, лучше оставить вас наедине. Норрис не стал его останавливать, и дверь за врачом тихо закрылась. Он остался с Оскаром наедине. Что-то во взгляде альфы поменялось, но Ландо никак не мог понять, что именно. Он чувствовал его тревогу, его боль, но что-то еще, что-то более глубокое, ускользало от понимания. В любом случае, он не хотел связывать себя и Оскара таким способом. Все это было очень странно, но почему-то не отталкивало. Он все еще считал, что это только его дело. В конце концов, Оскар всегда говорил, что не хочет семьи. Он никогда не интересовался ни омегами, ни бетами, ни кем-либо другим. Он всегда был один. И Ландо считал, что он просто не хочет видеть кого-то рядом с собой. — Почему не сказал, если знал? — Его голос был тихим, почти нежным, но в нем прозвучала странная нотка обиды. — А какое это имеет значение? — Старший избегал его взгляда. — Ландо. Это важно. — Оскар сжал его ладонь, пытаясь привлечь его внимание. — Да. Но тебя это не касается. — Ландо был непреклонен. Губы Пиастри дрогнули и поджались. И от этого Ландо стало почти больно, словно он ударил его. Однако он не хотел вступать из одних болезненных отношений в другие. В голове всплыли те сотни фотографий. Это не могло быть ничем другим, кроме одержимости. Вопрос был только в том, насколько эта одержимость сильна и насколько небратские чувства ее спровоцировали. Как бы то ни было, это действительно пугало. И если бы сам Ландо смог жить в таких условиях, то ставить под угрозу или вопрос жизнь своего еще нерожденного ребенка он не желал. И если бы того потребовала ситуация, он был готов уехать куда подальше, лишь бы его защитить. — Он не от тебя, понятно? — Слова вырвались с какой-то злостью, отчаянным желанием оттолкнуть, создать дистанцию. Что-то в глазах Оскара сломалось. Словно он услышал то, чего никогда не хотел знать. Словно только что Ландо нанес ему рану куда сильнее ножевого или пулевого. Дыхание альфы сбилось, стало прерывистым. Он смотрел на него пару мгновений, и в его янтарных глазах читалась чистая, неприкрытая боль, которая пронзила Ландо насквозь. Норрис тут же стушевался, его сердце сжалось от внезапного приступа вины. Но прежде чем он успел что-либо спросить или сказать, Оскар встал и ушел, хлопнув дверью с такой силой, что по комнате пренеслось эхо. Ландо вздрогнул от этого резкого, громкого звука. Кажется, он снова всё испортил. *** Его выписали тем же вечером, выдав на руки два листа с рекомендациями: строгий покой, минимум стресса, прописанные витамины. Но рекомендации не могли избавить от внутренней боли. Он чувствовал, что совершил большую ошибку. Чувствовал, что ранил Оскара. Ранил человека, которого любил больше всего в своей жизни. Человека, который был ему невероятно дорог. Его сердце сжималось каждый раз, стоило вспомнить его взгляд – ту чистую, пронзительную боль, что отразилась в янтарных глазах. Ландо сел в машину такси, возвращаясь в пустую квартиру. Ему стало еще хуже, чем было до этого. Не физически, а морально. Словно его душа болела, изъеденная чувством вины и собственной неправоты. Квартира казалась невероятно пустой и холодной, словно стены дышали одиночеством. Его мысли возвращались к Оскару, к его молчаливому уходу. В следующий раз он покинул ее, когда вышел в магазин за продуктами. Однако обратно он так и не вернулся. Он уже свернул по улице, направляясь прямиком домой, когда его резко дернули за руку и затащили в какой-то переулок. Пакет с продуктами полетел на асфальт, рассыпая содержимое, а сам Ландо оказался в захвате со спины. Неприятное чувство удушья вновь распространилось по телу. Дышать было нечем, и в глазах резко начало темнеть. Его не отпускали из захвата, пока он не отключился, погрузившись в темноту.