Разбитые души. ЧАСТЬ I

      Открыв глаза, Айрин встретила взглядом ночное небо, окутанное тёмной пеленой. За окном величественно плыла луна, свет мягко освещал мир, создавая таинственные блики на стенах. Лунный свет, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы, оставлял бледные пятна, словно невидимые художники рисовали картины воспоминаний на старых стенах её комнаты.       Собравшись с силами, Айрин попыталась приподняться, чтобы рассмотреть источник света и понять, сколько времени прошло с тех пор, как она закрыла глаза. Но в тот момент, когда она попыталась встать, чья-то рука осторожно легла ей на грудь, мягко прижимая её обратно к уютному дивану.       — Тише. Это я, — произнесла тень, обрисовавшаяся в полумраке. Голос был знакомым, и в нём звучали нотки успокоения, которые сразу же помогли Айрин расслабиться. Это была Фина.       — Фина, ты здесь! Где ты была? Что случилось? — поторопилась спросить Айрин, её голос звучал встревоженно, отражая опасения, которые начали нарастать в груди.       — Со мной всё в порядке, что не скажешь о тебе, — шепотом ответила Фина, глаза блестели в темноте, полные тревоги и беспокойства. — Мальчишки заперли меня в одном из заброшенных залов.       — Зачем? — спросила Айрин, вглядываясь в лицо подруги, пытаясь разглядеть её в полумраке, где каждый шорох казался громким и угрожающим.       — Дмитрий... — прошептала Фина, и одно это имя вызвало в душе Айрин бурю негодования и гнева. Оно словно врезалось в сознание, вызывая всплеск эмоций, который сложно было сдержать.       Айрин сжала руку девушки, словно пытаясь передать ей свою поддержку и уверенность.       — Он хотел, чтобы я докладывала ему о твоих планах и действиях, а если не буду, то... — Фина резко замолчала, её голос задрожал, словно слова застряли у неё в горле, и она не могла продолжить, обременённая страхом. В этот момент Айрин притянула её к себе, обняв крепко и уверенно, как будто это объятие могло защитить их обеих от всего мира.       — Я не дам тебя никому обидеть, — прошептала она на ухо подруги, её голос был полон решимости. Внутри Айрин разгорелось пламя, и она знала, что готова сражаться за свою подругу, за их дружбу и за то, чтобы не позволить Дмитрию запугивать их.       Мысли метались в голове, словно птички, попавшие в клетку, и сердце стучало быстрее от нарастающей злости. «Дмитрий…» — это имя пронеслось в сознании, как грозовая туча, предвещающая бурю. Ей следовало бы сразу понять, что человек его характера не оставит без внимания попытки устранить своего соперника любыми доступными средствами. С первого дня, когда они встретились, между ними возникло напряжение. Айрин и Дмитрий невзлюбили друг друга с первой же секунды. Их соперничество охватило все сферы — от учёбы до жизни, и они не упускали ни одной возможности перещеголять друг друга. Обеих считали лучшими учениками класса, примером для остальных, но за этой видимой дружелюбностью скрывалась настоящая вражда.       Айрин осознавала, что рано или поздно кто-то из них должен будет проиграть в этой бесконечной гонке. Однако до сегодняшнего дня она не могла и представить, что именно она окажется на проигрышной стороне. Теперь в их соперничестве появился третий участник — Фина, и эта мысль вызывала в ней ещё большее раздражение. Она была уверена, что Фина не должна страдать из-за детских обид, которые возникли между двумя взрослыми людьми, и эта мысль грызла её изнутри.       — Спрашивать, как ты пробралась в комнату мимо стюарда, не буду, — произнесла Айрин, стараясь сделать свой голос лёгким и непринуждённым. В ответ на слова Фина подарила ей тёплую улыбку, и в тот миг, когда их взгляды встретились, воздух вокруг стал чуть легче. На мгновение мир вокруг них снова наполнился безопасностью и привычной атмосферой, в которой не было места соперничеству и злости.       Но внезапно глаза Фины затуманились, и она замерла, словно застыв в мгновении, как будто время вокруг неё остановилось. В её голове начали мелькать ужасные картины, одна за другой, накрывая, как волны шторма. Сначала она увидела Ро — окровавленную, с диким блеском в глазах, идущую по мрачному коридору старой школы.       Коридор, казалось, никогда не кончался, его стены были покрыты трещинами и темным плесневелым покрытием. В руке Ро был зажат кинжал, с которого ещё капала кровь, образуя яркие, алые капли на полу. Глаза Ро горели ярко-красным светом, словно отражая адский огонь, и в них читалась безумная решимость. Улыбка на её лице была жуткой, искаженной, она внушала невыразимый страх, будто сама жуть обрела форму и стала маской безумия. Фина ощутила, как ледяной холод медленно, неумолимо распространялся по её телу, сковывая каждую мышцу, заставляя чувствовать себя беспомощной, как будто она попала в капкан, который сжимается с каждой секундой.       Картина резко сменилась, и перед её внутренним взором возник огромный парадный зал, наполненный роскошью и великолепием. Он был украшен яркими алыми розами, которые, казалось, источали сладкий аромат, наполняя воздух нежностью. Стены зала были окутаны бархатными драпировками глубокого цвета, а от хрустальных люстр, висящих под потолком, лился тёплый свет, завораживая своей красотой и придавая помещению волшебный и загадочный вид. Люди в элегантных костюмах и изысканных платьях, будто сошедшие с страниц старинных сказок, танцевали в масках, скрывающих их лица, создавая атмосферу таинственности, словно каждый из них носил свою тайну. Звучала мелодичная музыка, наполняя зал гармонией и радостью, а звон бокалов с шампанским сливался с общим шумом, создавая иллюзию беззаботного веселья.       И вдруг, как по щелчку, идиллия разрушилась. Бокалы начали разбиваться о прекрасный мраморный пол, и кусочки стекла разлетались в разные стороны, как брызги, сверкающие в свете люстр. Звуки веселья сменились резким треском и звоном осколков, разбросанных по всему залу, которые, казалось, кричали о сломанных мечтах. Люди в масках исчезли, словно растворились в воздухе, оставив за собой только пустоту и хаос, наполняя пространство гнетущей тишиной.       Фина вдруг увидела себя, лежащую на пыльном диване в заброшенном зале, который когда-то был полон жизни и смеха. Её платье было измято, как будто она провела вечность в борьбе, а лицо — бледным, словно жизнь покидала тело, оставляя лишь тень. С губ стекала тонкая струйка крови, оставляя алые следы на подбородке, контрастируя с нежной кожей. Она чувствовала себя потерянной и одинокой среди этого великолепия, словно её выбросили из самого центра праздника, окружённой лишь призраками былого веселья. Фина резко потрясла головой, пытаясь избавиться от этих ужасных видений, которые словно проникали в душу и оставляли там свой ядовитый след, заставляя вновь и вновь переживать этот кошмар.       Все это время Ро внимательно следила за девушкой, понимая, что в такие моменты лучше всего не вмешиваться в её ведения. В воздухе витала напряжённая тишина, и, наконец, она решила нарушить её, тихо спросив:       — Что ты видела?       Фина, словно потерявшись в собственных мыслях, на мгновение замерла, прежде чем произнести слова, которые остались в её сознании.       — Нас... Бал-маскарад по случаю окончания учебного года...       Она не стала углубляться в детали своего видения, зная, что некоторые вещи лучше оставить в тени.       — О, это прекрасно, — улыбнулась Айрин, глаза заблестели от радости. — Он, кстати, через пару недель. Ты уже решила, в чём       пойдёшь?       Фина удивлённо подняла брови, не веря, что подруга может думать о наряде в такой ситуации.       — Ты сейчас серьёзно думаешь о том, что я одену? Тебя не волнует предстоящее наказание? — с недоумением спросила она, голос прозвучал с лёгким оттенком тревоги.       Айрин вздохнула, лицо стало серьёзным, как будто она приняла важное решение:       — Волнует или нет — это сейчас не важно. Важно только то, что с тобой всё в порядке и ты рядом.       Фина, почувствовав глубину этой фразы, аккуратно провела рукой по лицу Айрин, нежно наклонившись, чтобы поцеловать её. Губы Айрин дрогнули в ответ, она ощутила тепло этого момента, но в душе разразился настоящий внутренний конфликт. Желание и разум не могли найти общего языка. Рука Фины скользнула вниз к завязкам брюк Ро, но та отстранилась, крепко взяв её за запястье.       — Нет, — произнесла она с твердостью, которая удивила обеих.       Фина смотрела на неё, глаза были полны любви и понимания, но в то же время и печали:       — Значит, не в этот раз, — произнесла она с горечью в голосе, словно прощаясь с чем-то важным.       — Не в этот раз, — тихо подтвердила Ро.       Она медленно встала с дивана, движения были плавными, как будто она тянулась через невидимую тяжесть, которая давила на её плечи. Подойдя к окну, она остановилась и взглянула вдаль, глаза были полны тревоги, а на лбу пролегли мелкие морщинки. Мысли в голове крутились неустанно, не давая покоя, словно бурный поток, из которого не было выхода. За окном ночное спокойствие контрастировало с тем ураганом, что бушевал внутри неё. Её мысли были заняты одной, но от этого не менее волнующей мыслью: «Что делать с дверью в старом доме…»       Фина, почувствовав её настроение, подошла сзади и встала рядом, тихо поддерживая подругу в этот непростой момент.       — Жаль, что я так и не научилась читать мысли, — с лёгкой иронией произнесла Ле Блан, голос разорвал тишину комнаты. Ро, не отрывая взгляда от далекого горизонта, где тонкая линия света начинала пробиваться сквозь мрак, тихо ответила:       — У тебя всё ещё есть шанс овладеть Легилименцией. Впереди ещё два года.       Фина улыбнулась, но в этой улыбке было что-то печальное.       — Это точно. У меня ещё есть время… — произнесла она, слегка кивая, словно убеждая саму себя в этом.       Медленно, с нежным прикосновением, за окном начали пробиваться первые лучи рассветного солнца. Они, словно щупальца, осторожно тянулись к горизонту, освещая мир вокруг. Озеро, раскинувшееся вдали, внезапно наполнилось жизнью под этим волшебным воздействием. Его поверхность, ранее укрытая ночной темнотой, теперь окрасилась в мягкие розово-золотые оттенки. Эти нежные цвета переливались, создавая иллюзию движения, как будто само озеро дышало, пропуская через себя тепло нового дня.       Этот пейзаж был не просто красив; он был пронизан глубокой умиротворённостью, которая, однако, была обременена неуловимой грустью. В воздухе витала тишина, и казалось, что утренний свет, стремящийся прогнать тьму, наталкивался на сопротивление, как будто ночь всё ещё цеплялась за свои последние мгновения, не желая покидать сцену. Это создавало атмосферу легкой настороженности, как будто мир колебался на грани между светом и тенью. Фина внезапно повернулась к выходу, её движения были решительными и уверенными. Взгляд её был сосредоточенным, в нём читалась решимость и внутренний конфликт.       — Мне пора, — произнесла она, её голос звучал спокойно, но в нём ощущалась тонкая нотка напряжения. Она направилась к двери, её шаги были уверенными, но в них также сквозила какая-то неясная печаль.       Ро осталась на месте, не в силах отвлечься от утреннего пейзажа, который так завораживал. Она знала, что слова прощания были излишни, ненужны в этот момент, когда чувства могли быть переданы и без них. Тихо, почти шёпотом, она произнесла: — Ещё увидимся. Эти слова, хотя и простые, были наполнены глубокой надеждой и пониманием.       Фина остановилась на мгновение у двери, как будто в душе возникло желание что-то добавить, что-то важное, что-то, что могло бы изменить этот момент. Но, в конце концов, она молча вышла из комнаты, оставив Ро наедине с мыслями и с медленно наступающим рассветом. Эта тишина, наполненная ожиданием и неясностью, осталась в воздухе, как последний аккорд долгой мелодии, звучащей в утреннем свете.       Шли часы. Время, казалось, безжалостно тянулось, словно прилипшее к невидимым оковам. Завтрак ей принесли в комнату — на столе красовались аккуратно выложенные блюда, но аппетит так и не пришёл. Айрин сидела, уставившись в одну точку, не замечая ни запахов, ни цветов на тарелке. Самое страшное — это ожидание. Тучи за окном медленно, но верно заслоняли яркий солнечный свет, и девушке показалось, что они сгущаются над ней, как символ надвигающегося наказания. Время тянулось медленно, словно тягучий мёд, проскальзывая сквозь пальцы и не позволяя отвлечься от навязчивых мыслей, которые вертелись в голове, как хищные птицы, ожидающие своей жертвы.       Спустя ещё час в дверь постучали. Звук был резким, как удар молнии, и в комнату вошёл стюард, его строгий вид лишь усилил тревогу. Он вежливо, но с лёгким нажимом пригласил её в большой зал. Айрин сразу поняла, что пришло время наказания. Вся уверенность, которая, казалось, была у неё когда-то, испарилась в одно мгновение, оставив лишь холодный комок страха в груди. Сглотнув, она сделала шаг к двери, прижимая руки к себе, словно пытаясь укрыться от надвигающейся буря.       Всю дорогу до зала она часто дышала, делая глубокие вдохи, стараясь собрать разбросанные мысли и спрятать весь страх глубоко внутри, как можно дальше от глаз окружающих. Каждый шаг давался с трудом, будто за ногами тянулись тяжелые гири, но она продолжала идти, понимая, что пути назад нет. Она знала, что сейчас, в этот решающий момент, не может позволить себе слабость.       Когда она вошла в большой зал, её охватило ощущение подавленности. Помещение было огромным, его стены и пол были из черного камня, что придавало ему мрачный и величественный вид, словно сама архитектура зала была создана для того, чтобы давить на присутствующих. Люстры свисали с потолка, их свет, казалось, пытался пробиться сквозь темноту, мягко отражаясь от темных поверхностей. Вдали виднелось возвышение с огромным столом, за которым сидели профессора — их лица были строго сосредоточены, а глаза внимательно наблюдали за каждым движением. По центру возвышался массивный стул, украшенный резными фигурами животных, словно призывая к себе тех, кто осмелится занять его.       Все ученики собрались в зале и сидели за столами, поставленными вдоль стен, их напряженные взгляды пересекались с её. Преподаватели стояли за своим столом, их фигуры были статными и внушительными, и среди них выделялась директриса. Она сидела, как каменная статуя, её глаза излучали силу и власть, а её присутствие заполнило зал, заставив каждого учащегося почувствовать тяжесть момента. Айрин знала, что сейчас всё решится, и сердце забилось чаще, отражая страх, смешанный с ожиданием.       Она была высокой и статной женщиной, и определить её возраст было практически невозможно. Её кожа отливала золотом, создавая впечатление, будто она сама светилась изнутри. Глаза, также золотистого оттенка, смотрели на происходящее с непроницаемым и таинственным выражением, словно она была наблюдателем из другого мира. Длинные чёрные волосы, собранные в высокую причёску, придавали ей величественный вид, напоминающий облик Клеопатры, властной и загадочной царицы древности. На языке Айрин вертелось слово "царица", и это сравнение не покидало её мыслей.       Центр зала был обозначен проходом, по которому Айрин уверенно направилась к возвышению, где её уже ждали. Вокруг царила мёртвая тишина, лишь звуки её шагов гулко разносились по огромному залу, создавая атмосферу напряжения. Она шла с высоко поднятой головой, стараясь сохранить видимость уверенности, несмотря на бурю эмоций, бушующую внутри. Каждый шаг совпадал с ритмом биения сердца, и это было единственное, что она могла слышать в этот момент.       Айрин старалась не смотреть в сторону Фины. Она знала, что если встретит её взгляд, то вся собранная с трудом уверенность может рухнуть, и она потеряет контроль над собой. Дойдя до возвышения, она остановилась перед директрисой, которая сидела с важным и строгим выражением лица. В этот момент зал замер, все присутствующие ожидали начала церемонии, словно каждый вдох и каждый взгляд становились частью этого напряжённого мгновения.       Айрин подняла взгляд на женщину, стоящую перед ней, и осознала, что этот момент станет поворотным в её жизни — она готовилась встретить свою судьбу, зная, что назад пути больше нет. Сжав кулаки, она ощутила, как холодный пот пробежал по спине. Директрисе понадобилось несколько долгих минут, чтобы внимательно изучить девушку. Её золотистые глаза сверкали холодным и беспощадным блеском, словно она искала в Айрин слабость или сомнение.       Наконец, директрисе хватило решимости заговорить. Голос был твёрдым, но не громким, он разносился по залу, проникая в каждое ухо. — Мисс Айрин Ро, вы нарушили правила устава школы, и за это вы понесёте наказание. — С этими словами она села за свой стул, и следуя её примеру, все преподаватели одновременно уселись на свои места, создавая атмосферу безысходности и ожидания. Положив руки одну на другую, директриса продолжила: — Вашим наказанием будет десять ударов плетью. Вам есть что сказать, мисс Ро?       Сердце Айрин упало в пропасть, словно тело невольно лишилось опоры. Дыхание, которое только что было ровным и спокойным, внезапно замерло, как будто легкие, не в силах вынести тяжесть момента, отказались выполнять свою функцию. Она попыталась произнести хоть слово, но всевозможные фразы и реплики, которые вертелись в голове, исчезли, оставив её в полном смятении и шоке.       — Прекрасно, что вам нечего сказать, — произнесла директриса, склонив голову и пристально глядя на Айрин, словно исследуя каждую реакцию. В голосе звучала нотка удовлетворения, а слова были произнесены с такой уверенностью, что казалось, они уже обрели силу. — Наказание будет приведено в силу сегодня, на заднем дворе школы, — закончила она, голос был окончателен и безапелляционен, как приговор.       В этот момент Ро ощутила, как волна отчаяния захлестнула её, накрывая с головой. Руки задрожали, будто бы каждая клеточка тела осознавала непоправимость ситуации. Девушка изо всех сил старалась удержать себя в вертикальном положении, не позволяя слабости овладеть ею и заставить упасть на колени. Вокруг царило напряжённое молчание; зал, казалось, замер, все ученики и преподаватели с замиранием сердца наблюдали за происходящим, каждый, как будто, затаил дыхание, ожидая развязки.       К ней подошли стюарды — их лица оставались серьёзными и беспристрастными, словно они были лишь марионетками в этой трагедии. Они молча повели её прочь из зала, направляясь к заднему двору. Айрин не пыталась сопротивляться; в её сознании уже созрел некий роковой итог, и она покорно шагала за ними, как будто смирилась со своей судьбой. Глаза скользнули по лицам одноклассников, и она заметила ужас, написанный на их лицах. Некоторые отводили взгляды, не желая видеть то, что происходит, другие же не могли оторвать глаз от неё, словно в их взглядах читалась смесь страха и сочувствия. Айрин ощущала, как эта молчаливая поддержка и тревога оказывали на неё тяжёлое, удушающее воздействие, наполняя воздух вокруг густым, непрозрачным туманом.       Во дворе, затянутом тёмными облаками, уже стоял старый столб, его поверхность была покрыта трещинами и следами времени, словно он сам пережил множество бурь. Небо над ним нависало, угрожающе чёрное, как смоль, и изредка прорывалось сияние молний, предвещая надвигающуюся непогоду. Ученики, переполненные тревогой и страхом, медленно собирались в группе, перешёптываясь между собой, но стараясь держаться на расстоянии от столба. Каждый из них ощущал тяжесть атмосферы, словно сама природа не хотела быть свидетелем происходящего.       Собравшиеся прятались в тени, их взгляды метались от одного к другому, но никто из них не осмеливался подойти ближе. Небо полностью затянуто облаками, которые свисали, как тяжёлые свинцовые одеяла, и издалека доносились раскаты грома, предвещая бурю, которая, казалось, вот-вот разразится.       Айрин подняла глаза и заметила свою подругу Фину, стоящую рядом со столбом. Лицо Фины было искажено страхом и тревогой, её глаза блестели от слёз, но она не могла оторваться от взгляда Айрин, как будто искала в нём поддержку. Внутри себя Айрин мысленно закричала: «Уходи», но Фина оставалась на месте, словно прикованная к нему невидимыми цепями.       Стюарды, исполняющие приговор, подошли к Ро и грубо связали её руки верёвками, которые жёстко врезались в кожу, оставляя болезненные следы. Затем, не церемонясь, они подвели её к столбу и привязали к нему, подняв руки над головой. В этой ужасной позе тело вытянулось, и каждая мышца испытывала боль, словно сама жизнь покидала её.       Айрин, пытаясь скрыть свой страх, ощущала, как дрожь пробегает по телу. В толпе выделялась Ле Блан — её лицо было бледным, а руки дрожали, выдавая ужас. Гром гремел всё ближе, и в этот момент казалось, что земля под ногами начинает дрожать вместе с небом, как будто сама природа протестовала против происходящего.       Ро, вставили в рот кожаный ремешок, чтобы предотвратить её крики от боли. Девушка ощутила жесткую поверхность кожи, наполнившую её нос запахом сырости. Глаза Фины заполнились слезами, и ей хотелось закрыть их, чтобы не видеть ужас, разворачивающийся перед ней, но она знала, что не может этого сделать.       Стюард, отойдя на несколько шагов, поднял в руках кожаную плеть и, сдерживая дыхание, медленно намочил её водой, чтобы сделать удары ещё более болезненными. Каждый звук капель воды, падающих на кожу, звучал как зловещее предзнаменование, предвещающее неизбежную боль. Айрин закрыл глаза, молясь о том, чтобы всё это поскорее закончилось. Тело её напряглось в ожидании удара, каждый мускул кричал от напряжения, и воцарилась полная тишина, которая казалась вечностью, словно время остановилось в этом жутком ожидании.       Щелчок — резкий и пронзительный звук раздался в воздухе, и плеть впервые коснулась нежной кожи спины. В тот момент, когда терпкость удара охватила её тело, девушка почувствовала, как резкая боль пронзила до самой глубины. Она резко выпрямилась, словно электрическим током ударило, а в глазах сразу же заплясали яркие синие точки, как будто перед ней закружился вихрь. Внутри неё разгорелась борьба между инстинктом выживания и желанием не показывать слабость. Она мгновенно вскинула голову и, как будто в поисках спасительного света, стала оглядываться в поисках Фины. "Уходи," — снова и снова прокрадывалась эта мысль в её сознании, но Фина, словно застывшая в безмолвной панике, не могла оторвать взгляд от происходящего, оставаясь неподвижной, как статуя.       Щелчок. Второй удар, и снова он обрушился на спину, оставляя за собой следы боли и страха. Девушка, не в силах сдержать себя, вскрикнула, и этот крик разорвал тишину, как раскат грома в тихий вечер. Боль, словно мощная волна, прокатилась по всему телу, и в её груди раздался мучительный вопль, который вырвался наружу, не поддаваясь контролю. Третий удар последовал сразу за ним, и четвёртый, который располосовал ткань её рубашки, оставляя на коже глубокие алые полосы. Из этих ран тут же заструилась кровь, как красные ручьи, которые быстро впитывались в одежду. Фина, смотря на свою подругу, не могла сдержать слёзы — они текли по её щекам, как ручейки, а руки дрожали от ужаса, не в силах сделать ничего, кроме как наблюдать. В глазах читался страх, смешанный с беспомощностью, но она продолжала стоять, словно прикованная к земле, не отводя взгляда от страданий Айрин, будто бы испытывая её муки на себе.       Щелчок — новый удар, и в этот раз она закричала с такой силой, что казалось, что её крик мог разорвать воздух. Боль, накатывающаяся на неё, была невыносимой. Тело подломилось, и она упала на колени, ощущая, как силы покидают её, но взгляд оставался прикованным к Ле Блан. В глазах разгорелась мольба: "Не смотри." Это была последняя, отчаянная попытка донести до своей подруги всю глубину своей боли и желание уберечь её от этого ада, от этого ужасного зрелища. Но Фина, словно парализованная, осталась на месте, не в силах отвести взгляд от того, что происходило. Её сердце разрывалось от беспомощности и страха, но она не могла сделать ничего, кроме как оставаться там, в безмолвной поддержке, с ужасом наблюдая за тем, как страдает её близкий человек.       На седьмом ударе, когда последняя капля надежды иссякла в глазах девушки, силы покинули её, словно невидимая нить, связывающая её с жизнью, была перерезана. Айрин уже не могла закричать, голос, когда-то сильный и полный, теперь иссяк, оставив лишь глухую тишину, в которой раздавалась лишь невыносимая боль. Эта боль пронизывала каждую клеточку тела, как острые иглы, проникающие в плоть. Первые капли дождя начали падать с серых облаков, словно сама природа, полная сострадания, оплакивала её мучения. Капли воды, холодные и тяжелые, смешивались с кровью, растекавшейся по спине, словно пытались облегчить страдания, но этого было недостаточно. Восьмой удар, выбил остатки воздуха из лёгких; она задыхалась, не в силах сделать вдох, как будто в грудной клетке застряла злая тень, не позволяя ей выдохнуть. Последние два удара пронзили её, как невидимые стрелы, проходя сквозь тело, оставляя лишь размытые тени ощущений; Айрин уже не могла помнить их, сознание постепенно покидало её, словно уставшая птица, улетающая в бескрайние дали.       Голова, не способная больше держать тяжесть, безвольно свалилась на грудь, а тело, лишённое сил, бесформенно сползло на землю. В этот момент стюард, наблюдая за ужасом, разрезал верёвки, которые связывали руки, освобождая от мучительной тюрьмы. С осторожностью, как будто боясь причинить ещё большую боль, он вытащил кожаный ремешок из рта, чувствуя, как дыхание девушки стало едва слышным, как трепетание крыльев бабочки в тишине. Подняв Айрин на свои руки, он направился вглубь школы, прочь от столба, где разыгралась эта ужасная трагедия, стремясь спасти её, даже если это было слишком поздно.       На месте, где всё это происходило, Фина осталась стоять, неподвижная, как статуя из камня. Ученики, шепча друг с другом, начали разойтись по своим комнатам, словно ничего не произошло, но она не могла сдвинуться с места. Ле Блан, с глазами, полными ужасом и шоком, смотрела на столб, внизу которого растекалась лужа крови, смешанная с дождевой водой, образуя зловещую картину, которую невозможно было стереть из памяти. Эта сцена, наполненная горем и страданиями, будет преследовать её ещё долго, навсегда оставляя шрам в её душе.