17. Август 1985. В одной лодке.
16 ноября 2025 г., 21:08
Оставшись наедине с Северусом, Айрин чувствовала, как в ней закипает негодование, схожее с тем, что буквально исходило от Снейпа. Она резко встала с кресла и подошла к нему.
— Профессор… — начала она, делая акцент на этом слове, ирония звучала в голосе.
Северус, поворачиваясь к ней с выражением нескрываемого недовольства, ответил:
— Да, профессор, и тебе придется меня так называть, хочешь ты этого или нет.
Его тон был холоден и резок, словно каждое слово резало воздух. Айрин, чувствуя, как злость поднимается в ней волной, выпалила:
— Я скорее сброшусь с обрыва, чем назову тебя на "вы", да еще и профессором.
Её слова были пропитаны ядом, и они эхом отразились от стен комнаты. Северус мгновенно подошел ближе и схватил Ро за руку, резко дернув, его темные глаза пылали от гнева.
— Если ты думаешь, что мне эта затея нравится, то ты сильно ошибаешься, — прошипел он, почти сквозь зубы, голос был как раскаленное железо. — Ты — последнее, что я бы хотел видеть у себя в кабинете.
Айрин, чувствуя, как гнев охватывает полностью, натянуто улыбнулась, глаза сверкнули опасным огнем.
— Я обещаю тебе, — медленно и зловеще произнесла она, — я стану последним, что ты увидишь не только в кабинете, но и в жизни.
Эти слова повисли в воздухе, и на мгновение Северусу показалось, что её глаза приобрели красный оттенок, словно пламя вспыхнуло во взгляде. Это было так неожиданно и зловеще, что он, сам того не осознавая, отпустил её руку и отступил назад. Внезапный страх пронзил его, несмотря на всю ярость и холодность.
— Маленькая наглая девчонка, — процедил он сквозь зубы, стараясь сдержать гнев.
Айрин не удостоила его ответом, лишь тяжело вздохнула, пытаясь сохранять внешнее спокойствие, и вернулась к столику возле камина. На нем лежало письмо от Дамблдора, которое она медленно развернула, бегло пробежавшись глазами по его содержимому. Затем, подняв взгляд на Северуса, она задала вопрос, который явно беспокоил её с момента получения письма.
— Что тебе не ясно? — резко спросил он, заметив её задумчивое выражение.
— Где мы возьмем всё это? И... где взять деньги на это? — голос прозвучал сдержанно, но в нем ощущалось напряжение.
Северус выдохнул, раздражение снова начало пробираться в его голос, но на этот раз он постарался быть терпеливым. Подойдя к ней, он сел на кресло, стоявшее рядом, и произнес с ледяной сдержанностью:
— Купить всё необходимое мы сможем в Косом переулке. Как минимум, палочка у тебя уже есть... А деньги твоей семьи хранятся в банке Гринготтс. Теперь тебе всё ясно?
Айрин кивнула, но во взгляде читалось явное недовольство.
— Мне всё ясно, но меня не устраивает фраза "мы".
Снейп скрестил руки на груди, его глаза сузились от раздражения.
— С этим тебе придется смириться на какое-то время.
Её брови взлетели вверх в насмешливом жесте, и она, сжав губы, процедила:
— Когда мы отправляемся туда?
— Завтра, — коротко ответил Северус, понимая, что разговор подошёл к концу.
Айрин не смогла удержаться от колкой реплики, губы изогнулись в натянутой улыбке:
— Тогда какого черта ты сидишь у меня в доме до сих пор?
Эти слова оказались последней каплей для Северуса. Он резко встал, его мантия взметнулась в воздухе, и, не оглядываясь, направился к выходу. Дверь громко хлопнула за ним, оставив Айрин в одиночестве.
Оставшись одна, Ро наконец позволила себе немного расслабиться. Она закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Всё произошедшее казалось сном — странным и пугающим. Тишина дома, прерываемая лишь потрескиванием огня в камине, заставила задуматься о том, что ждёт впереди.
Ро начала осмотр особняка с интересом, постепенно переходя из одной комнаты в другую. Шаги эхом раздавались по пустым коридорам, а свет, пробивающийся сквозь высокие окна, отбрасывал длинные тени на старинный паркетный пол. Каждая комната казалась ей всё более загадочной.
Она сначала оказалась в просторной гостиной с высокими потолками и массивными люстрами, украшенными кристаллами, которые переливались в свете дня. На стенах висели потускневшие от времени портреты, изображавшие строгих и величественных людей в старинных одеждах. Большой камин с вычурной резьбой, над которым был размещён огромный зеркальный щит, занимал почти всю центральную часть стены. В углу стоял роскошный диван с бархатной обивкой, рядом с которым на небольшом столике была разложена коллекция старых книг, словно кто-то недавно покинул комнату, оставив своё чтение незавершённым.
Переходя из одной комнаты в другую, Ро находила всё более интересные и необычные предметы. В одном из залов она наткнулась на огромное собрание чучел экзотических животных, каждое из которых казалось живым. Их глаза, выполненные из драгоценных камней, будто следили за каждым её движением. В другой комнате, которая, судя по всему, служила кабинетом, она обнаружила массивный письменный стол. На столе были аккуратно разложены бумаги и перья, некоторые из которых казались нетронутыми уже многие годы. Подобрав один из пергаментов, Ро заметила, что текст на нём был написан мелким и изящным почерком, на языке, который она не могла распознать.
Когда она наконец добралась до главного кабинета, уже ничто не могло её удивить. Дверь вела в относительно небольшое помещение, освещённое мягким светом ламп, висящих на стенах. Комната была уединённой, спокойной, но в то же время насыщенной атмосферой чего-то неизведанного. В центре стоял большой дубовый стол, на котором были разложены не только бумаги, но и старинные артефакты, каждый из которых, казалось, хранил в себе свою историю. Металлические кубки с выгравированными рунами, полупрозрачные кристаллы, меняющие цвет при каждом её шаге, и старинные книги с кожаными переплётами — всё это вызывало у неё смесь восхищения и тревоги.
В углу кабинета, словно тщательно спрятанный от посторонних глаз, стоял Омут памяти. Его жидкая поверхность переливалась, играя светом, и завораживала Айрин, заставляя на мгновение замереть. Шкафы, расставленные вдоль стен, были заполнены различными диковинными магическими предметами: от миниатюрных часовых механизмов, работающих на неведомой магии, до старинных жезлов и магических посохов, каждый из которых был украшен символами и знаками, значение которых могло бы озадачить даже опытного волшебника.
Ро, охваченная смесью любопытства и уважения к величию особняка, медленно подходила к каждому из предметов, стараясь не касаться их руками, но внимательно изучая каждую деталь. Каждый шаг по этому кабинету казался ей открытием, но в то же время она ощущала, как холодок пробегает по её спине.
Выйдя из кабинета, она вернулась к себе в спальню. Обстановка здесь была уютной, но девушке казалось, что стены давят на неё, словно пространство стало меньше от тяжести мыслей. Она быстро осмотрелась, стараясь найти что-то, что могло бы отвлечь от нарастающего чувства беспокойства.
Позвав Брута, она тихим голосом попросила его принести штаны и рубашку. В платье, которое одела с утра, она чувствовала себя чужой в собственной коже, словно в этом наряде заключалось нечто, что Айрин уже не могла разделять с собой. Брут, как всегда, молча кивнул, быстро покинул комнату и вскоре вернулся с обычной одеждой. Он аккуратно передал вещи, а затем, не произнеся ни слова, удалился, оставив её одну.
Переодевшись, она почувствовала себя немного лучше, но внутреннее напряжение не отпускало. Она медленно села за туалетный столик, стоявший в углу комнаты.
Выдвинув один из ящичков, достала из него маленькую стеклянную бутылочку, внутри которой хранились воспоминания Фины. Медленно покрутила в руке, любуясь тем, как свет играет на её поверхности, но каждый миг, что она держала этот артефакт, был словно ножом, который вонзался в сердце. Воспоминания были не просто частью жизни — они были болью, утратой, той частью души, которая была вырвана у неё и теперь оставляла лишь зияющую рану.
Она снова убрала бутылочку обратно, как будто пряча свои чувства в этот крошечный сосуд. Но тяжесть, которая поселилась в сердце, осталась. На мгновение её захлестнула волна отчаяния, и она почувствовала, как душа снова разваливается на части, как это уже было не раз. Сердце сжалось, и она с трудом перевела дыхание, пытаясь подавить рвущиеся наружу слёзы.
Всё внутри неё кричало о том, что она должна что-то сделать, чтобы избавиться от этой боли. Решительно встала, она вышла на балкон, стремясь к свежему воздуху, который, возможно, мог бы немного успокоить. Воздух был прохладным, и он немного охладил пылающее лицо, но боль внутри не утихала. Дыхание стало частым, прерывистым, а боль, словно живое существо, разрывала душу на части, сводя с ума.
Айрин медленно опустилась на прохладный, гладкий пол, вытянув ноги и положив руки на колени. Пол был холоден на ощупь, но ей это казалось даже приятным, словно холод помогал ей соединиться с реальностью, которая в последнее время стала зыбкой и неопределённой. Она запрокинула голову, длинные волосы рассыпались по плечам, слегка касаясь земли. Взгляд устремился вверх, в бескрайнее небо, где по нему неспешно плыли облака.
Облака, казалось, жили своей жизнью, свободно и величественно паря в высоте. Они переливались оттенками белого и серого, мягкие, как вата, они складывались в причудливые формы, которые так легко менялись под воздействием невидимых ветров. Айрин завороженно следила за их движением. Её мысли были тихими, словно сами облака убаюкивали душу, напоминая о чём-то глубоком, но неуловимом.
Она подумала о Фине. Возможно, где-то там, за этими облаками, Фина смотрит на неё. Возможно, он тоже видит эти же облака, только с другой стороны, наблюдая, как они плывут над миром, неся в себе истории и мечты людей. Эта мысль, хоть и печальная, принесла ей странное утешение. Айрин представила себе, как Фина улыбается ей, его глаза светятся нежностью и теплотой, как это было раньше. Сердце затрепетало, будто оно снова ощутило его присутствие, хотя на самом деле он был далеко — так далеко, что ни одно облако не могло бы его вернуть.
Всё вокруг замирало, и время, казалось, остановилось, позволяя ей насладиться этим мимолётным мгновением покоя. В этом взгляде на облака, в этом мысли о Фине, она находила ту связь, которая продолжала связывать их души, несмотря на расстояние и время. Айрин позволила себе погрузиться в это ощущение, чувствуя, как сердце наполняется теплом, а душа немного успокаивается.
Она продолжала смотреть на небо, наблюдая, как облака медленно меняют форму, исчезают и снова появляются. В каждой перемене она видела отголосок своей жизни, где всё течёт и изменяется, но где всегда есть место для памяти и любви.
