Мой любимый клоун

Пит судорожно сжимает губами сигарету. Незажжённую. Чтобы сохранить хрупкое равновесие, ибо земля уходит у него из-под ног от жуткого волнения. Парень стоит перед скромным зданием детского дома, держа в дрожащих руках пакет с документами. И переживает тот самый момент, когда пути назад нет, но безумно хочется повернуть время вспять в наивной надежде избежать пугающей неизвестности с её занудными проблемами и скучной рутиной. Порой игры разума бывают изматывающими. Слепой страх, порождённый воспоминаниями о суровом детстве, сеет глубоко в душе навязчивые сомнения. Возникает вопрос:

«Не уподоблюсь ли я своему отцу? Не стану ли для малыша горем?»

И раз за разом, прокручивая его в голове, пропуская через себя затхлую боль и выцветшую со временем обиду, Пит постепенно теряет уверенность в своих силах. Он уже не верит в то, что сможет воспитать малыша достойно. Боится, что не сумеет дать ему достаточно внимания и заботы. Ведь ребёнок — не кутёнок. Ребёнок станет смыслом его жизни. И если малышу будет плохо рядом с ним, Пит никогда себя не простит. Не сможет жить… Но… — Пит…, — парень испуганно вскидывается. Погрязнув в своих невесёлых размышлениях, он не замечает ничего вокруг. И теперь растерянно смотрит на Вегаса, поднявшего руки в примирительном жесте. — Спокойно! Это всего лишь я…, — смущённо хихикает он. — Мимо пробегал. Гляжу — моё ясное солнышко стоит. Грустит. Решил нарисовать улыбку на твоих губах… Пит… улыбается. Просто невозможно грустить, когда под боком копошится отшибленный романтик.

И тревога куда-то девается…

И страхи трусливо скрываются…

И Солнце вдруг ярче светится…

И жизнь очень ладно лепится….

Мысли парня текут плавно, певуче. Внезапно все сомнения кажутся ему надуманными. Страхи глупыми. Потому что Пит никогда не предаст доверие дорогих сердцу людей. Венис ждёт его. И верит. Вегас пришёл поддержать его. И тоже верит в него. А поэтому Пит не имеет никакого морального права сомневаться в себе и в своих силах… — Привет…, — наконец, говорит он, запинаясь. — У тебя вроде сегодня выступление… — Перенёс на завтра! — небрежно пожимает плечами Вегас. — Сегодня на сцене Порш блистает! Зрители не в обиде! — уверяет он, смешливо подмигивая. — А… Кхун’Кан…? — встревоженно спрашивает Пит. Хозяин их цирка очень не любит, когда его артисты отменяют шоу ради своих прихотей. Питу пришлось знатно так попотеть, чтобы выбить себе дополнительный выходной день. — За меня не волнуйся! — успокаивающе улыбается Вегас, мягко приобнимая парня за плечи и плавным движением заставляя их расправить. — Ну что? Готов забрать своё маленькое счастье? — нежно шепчет он на ухо. Несколько минут назад Пит бы замялся, лихорадочно убегая от прямого ответа. Сейчас же он твёрдо кивает, не отрывая завороженного взгляда от тёмных глаз, смотрящих на него с нежностью. В них Пит находит непоколебимую веру. Читает в их ласковой глубине:

«Ты справишься! Я рядом! Всё будет хорошо!»

И не может сдержать неистовый порыв, оставляя на бледной щеке быстрый поцелуй и смущённо опуская глаза в пол, не видя вспыхнувшую на губах Вегаса счастливую улыбку. Взявшись за руки, они делают уверенный шаг навстречу светлому будущему… *** — О, Вы всё-таки пришли! — радостно восклицает Пи’Сэм, крепко пожимая руку только-только вошедшему Питу. — Малыш Венис заждался! — девушка переводит удивлённый взор на замершего за спиной парня Вегаса. — А это… — Мой парень! — выпаливает Пит, не давая себе времени подумать. — Надеюсь, Вы не против? — вопрос скорее задан Вегасу, нежели девушке. Многоходовочка для самых смышлёных. Ага… — У Вас сейчас тихий час, верно? — продолжает Пит как ни в чём не бывало, уводя фокус внимания. — Да-да! — тараторит Пи’Сэм, снова кидая пристальный взгляд на Вегаса. Пит видит в её глазах тихое сожаление. Чувствует горечь разочарования. Ведь Вегас ей приглянулся. Но, увы, занят… — Венис плохо спит, Кхун'Пит! — она тяжело вздыхает. — Сегодня вроде заснул. Пусть ещё чуть-чуть поспит… — Конечно! — соглашается Пит, даря девушке мягкую улыбку. Немного помолчав, робко вопрошает: — А можно мне посмотреть в окошко? — и указывает глазами на окошко над дверью, ведущей в детскую. — Да-да! Только стульчик возьмите! И постарайтесь не шуметь! — слёзно просит Пи’Сэм, сложив ладони в молитвенном жесте. Пит серьёзно кивает. Берёт стульчик и медленно ставит возле двери, вздрагивая от тихого шороха. Парень осторожно встаёт на него. Чувствует сильные руки Вегаса, бережно обнявшие талию в молчаливой поддержке. И смотрит, сразу же натыкаясь взглядом на своего малыша, чьи печальные глазки радостно засияли при виде его. Кожей чувствует шёпот, полный душащего неверия: — Папа?! И кривит губы сквозь сухие слёзы, пытаясь ничем не выдать охватившее всё трепещущее существо ужас и счастливое облегчение. Пит не понимает своих чувств. Его штормит. Рвёт на части буря в душе. Он не боится. Нет. Просто Пит до боли в каждой клеточке тела и души... счастлив… *** Вегас нервничает. До зуда во всём теле. До горечи во рту. До зноя ревущих пустынь в глазах. Он методично постукивает каблуком начищенного ботинка по земле, вслушиваясь в гулкий звук и тщетно ища в нём спасение от тревожных мыслей. Парень очень хочет познакомиться с малышом. Мечтает о тихих вечерах в уютной квартире Пита. О захватывающих сказках, которые он будет рассказывать малышу перед сном. О нежном смехе Пита. И об его ласковом голосе, напевающем засыпающему мальчику колыбельную. Но Вегас боится, что Венис его не примет. Со стороны парень кажется холодным. А в то, что дети чувствуют доброту, сокрытую притворной отрешённостью, он не верит. Вот и приходится стоять на улице, дожидаясь, пока Пит уладит последние нюансы. И мучительно гадать, на чьей стороне удача в этот раз. К слову, с удачей Вегас не в ладах. Его жизнь соткана из хаотичных случайностей. И везение — туз в рукаве Судьбы. Повезёт — не повезёт. Чаще всего — второе. Сегодня Вегас наивно уповает на чудо… Открывается дверь. Вегас на мгновение замирает. Не смеет отвести зачарованного взгляда. Затаив дыхание, любуется улыбающимся парнем, неспешно приближающимся к нему. И очаровательным мальчиком, сидящим у него на руках. Его яркая улыбка и светящиеся искренним счастьем глаза заставляют глупое сердце запнуться, глухо стукнув напоследок. Пит подходит к Вегасу. Мягко сжимает ручонку мальчика, привлекая внимание. И говорит, немножко смущаясь пристальных взоров своих мальчишек. — Венис, это Вегас! Он — наш с тобой лучший друг… — Нет! — лепечет малыш, внимательно разглядывая Вегаса. А потом тянет к нему ручки, сжимая и разжимая кулачки. У Вегаса сердце падает в пятки. Он не знает, как реагировать на это безапелляционное заявление мальчика. Готов смириться с тем, что его кротким мечтам не суждено сбыться. Но когда Венис молчаливо просится к нему на руки, парень бережно устраивает малыша в колыбели своих сильных, но невероятно чутких объятий. Видит смятение и отблеск надежды в омрачённых новой волной тревоги глазах Пита. А потом переводит нежный взор на Вениса, в чьих глазах плещется взволнованный восторг. И едва не теряет сознание, когда слышит его дрожащий, проникновенный голосочек: — Ты — мой папочка…