Мой любимый клоун

Год спустя... — Венис, если не хочешь — можешь не доедать…, — мягко говорит Пит, кидая нервный взгляд на наручные часы. Полчаса назад они должны были выйти из дома… Венис — малыш с характером. Нет, он не капризничает и не хулиганит. Напротив, мальчик любит делать всё медленно, вдумчиво, проживая каждое своё действие как ещё одну маленькую жизнь. Ест всегда с аппетитом, но тщательно прожёвывая и смакуя даже крошечный кусочек хлеба так, словно в жизни не ел ничего вкуснее. Играет тоже со вкусом. Бережно раскладывает вокруг себя игрушки. И начинает придумывать разные фантастические «сюжеты» своим любимым «персонажам», чтобы потом вместе с ними уйти в «другой мир», где возможно всё. Пит думает, что в будущем малыш будет вершить чужие Судьбы. Станет лидером, к которому потянутся все. Жёстким, но справедливым. Спокойным, расчётливым, но с горящим сердцем и доброй душой. Парень мысленно клянётся себе сделать всё возможное, чтобы тот не сбился с правильного пути. Но бывают моменты, когда вдумчивость Вениса немножко раздражает… — Пит, не волнуйся! — слышит парень вкрадчивый голос Вегаса. — Мы ещё никуда не опаздываем! Пит нежно улыбается. Чувствует осторожные объятия, ненавязчиво побуждающие расправить сгорбленные плечи. И ласково целует Ви в щёку, замечая: — От Кхун’Кана не сбежишь! Вся надежда на нашего маленького любимого клоуна! — он кивает на мальчика, задумчиво бултыхающего ложкой кашу. — Ещё никто не устоял перед его очарованием! Вегас понимающе хихикает. — Пойду, машину подгоню! — спохватывается парень и убегает, коротко чмокнув Пита в кончик носа. — Папа! Я всё! — тянет Венис, отодвигая пустую тарелку. Пит подскакивает, на радостях чуть не свалившись со стула. — Слава Будде! — восклицает он. Малыш хмурится. В раздумьях чешет затылок. И выдаёт с серьёзным видом: — Не слава Будде, а слава труду! А затем встаёт и, как ни в чём не бывало, идёт натягивать куртку под ошеломлённым взглядом отца. *** — О, наш маленький клоун пришёл! Хорошо спал? Мошкара не донимала? Порш с радостным улюлюканьем подхватывает смеющегося мальчика на руки, принимаясь шутливо щекотать. — Пи’Порш, ай! Хватит Вам баловаться! — Венис смеётся, изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимость. — Опять предков своих задержал, негодник! — бурчит Макао, вопреки недовольному тону ласково потрепав мальчика по голове. — Пит, твоё выступление через пять минут! Крутись-вертись, как знаешь! Но чтобы через две минуты явился! Вегас, а ты проводи нашего клоуняшку на первый ряд, хорошо? — Так-так! — строгий голос Кхун’Кана заставляет всех замолкнуть. — Венис, что я тебе говорил насчёт времени? — мужчина, чьи чёрные волосы уже посеребрила благородная седина, приближает лицо к мальчику, по-прежнему сидящему на руках Порша. Венис пристыженно опускает взор. — Уметь наслаждаться каждым прожитым мгновением — очень полезно и мудро. Но иногда время не любит, когда его тянут за хвост. Оно — как кошка. Всегда бежит само по себе и непременно возьмёт положенное! Понимаешь? — малыш кивает. И почему-то все присутствующие здесь уверены: да, он понял. — Вот и славно! — улыбается Кхун’Кан. — Шоу продолжается! Венис сидит в первом ряду. Завороженно смотрит на танцующего клоуна, пристально следя за мерцающими в воздухе разноцветными шариками, которыми папа мастерски жонглирует. Затаив дыхание, наслаждается представлением Феникса, что играет с огнём так же легко, как делает мягкий вдох. Заливается громким смехом, когда видит толпу кутят, звонко повизгивающих перед каждым прыжком, точно передавая друг дружке воинственный клич, подбадривая. Прослеживает немигающим взглядом чарующий полёт Чёрного лебедя над безучастной гладью заснеженного озера, смахивая со щеки невесть откуда взявшиеся слезинки. Венис мечтает, что когда-нибудь тоже будет блистать на сцене вместе с родными ему людьми и радовать зрителей своими причудливыми номерами. А пока он тихо наблюдает. Запоминая… Малыш чувствует себя членом большой и дружной Семьи… Он — дома… И безмерно… счастлив… *** — Дорогой, вы закончили украшать ёлку? — кричит Пит с кухни, как раз заканчивая нарезать варёные овощи. В этом году им всем захотелось попробовать загадочный салат — Зимний. К примеру, в России не представляют новогодний стол без него. Атмосфера куда-то теряется, видите ли… — Да, папа! — в ту же секунду Венис вбегает на кухню, едва не угодив лбом в холодильник. — Можно попробовать ложечку? — просит он, состроив круглые глазки. — Я закончу, и мы с тобой вместе попробуем! — мягко отвечает Пит, открывая банку с консервированным горошком. Новый год тихонечко стучится в окошко, суя множество нежданных чудес. Маленькая ёлочка, стоящая посреди уютной квартиры, весело поблёскивает в приглушённом свете, усыпанная красочными игрушками и закутанная в коварную мишуру. Запах мандаринов проникает в каждый укромный уголок еле уловимой горчинкой, кружа голову. По телевизору — мультики с прекрасными песенками. А за окном — мягкий вечер, звенящий от предвкушения чего-то несомненно волшебного. — Ну что, садимся провожать Старый год! — торжественно подзывает родных Пит к накрытому столу. Парню не терпится поблагодарить уходящий год за все подаренные им чудесные мгновенья и неожиданные шансы, отпуская его с лёгким сердцем в полной уверенности, что следующий будет только лучше. Вдруг в дверь кто-то стучит. — Я открою! — Вегас порывается встать, но Пит ласково останавливает его. — Я сам… Отчего-то душа волнуется, когда парень поворачивает ключ. А сердце пускается вскачь галопом, стоит ему встретить знакомый колкий прищур. — Кхун’Рамиль…, — Пит почтительно склоняет голову. По привычке. Мужчина нервно переминается с ноги на ногу. Его испуганный взгляд мечется по лицу парня, надеясь найти на нём хотя бы капельку радости от их встречи. Но не может ничего прочесть. Только неосознанный страх и грусть. Мучительное молчание затягивается. Напряжение между ними можно пощупать. Но отец, поборов смятение, произносит с коротким смешком: — Где же мой внучок, Пит? Неужели не хочешь познакомить меня с ним? Парень шокировано моргает, не веря своим ушам. Хочет послать отца на все четыре стороны. Но не успевает сказать ни слова. Потому что малыш бежит навстречу мужчине, выпутавшись из цепких рук Вегаса. Влетает стрелой в его распростёртые объятия, кажется, пробивая сердце насквозь своей чистой радостью. Прижимается к нему, ластится к его прохладным рукам. И сопит куда-то в шею: — Деда! Пит видит слёзы в глазах отца. Они жгучие, прозрачные как стекло. Ранят кожу. И душу. Своей проснувшейся искренностью. Своей болью, копившейся долгие годы. Своим безмолвным признанием. И дрожащим:

«Прости меня, сынок! Прошу…»

Пит смахивает не успевшую скатиться слезу. Нежно улыбается Венису, положившему голову на плечо его отца. И тихо молвит, распахивая для него любящие объятия: — Добро пожаловать домой, папа…

Конец…