Shadowed past

Резкое улучшение отношений Полины и Птенчика ощущалось неприятным скрежетом в груди. Они враз изменились: Полина стала более мягкой и веселой душой, Птенчик — открытым и улыбчивым собеседником. Подруга болтала с ним будто Антона нет рядом. Вечно шутила, подкалывала, а один раз Антон запнулся о чей-то портфель и услышал чужие смешки и шушуканье. Было тошно наблюдать за этой картиной. Антон вчера набрался смелости и доверия к Полине, предложил встретиться пораньше в парке, хотел поговорить — видел, каким виноватым взглядом она смотрит на него с Птенчиком. Видел весь ее стыд и недосказанность по отношению к ним. Но встреча не состоялась, она не пришла. Антон метался в сомнениях и сумасшедших предположениях: «А вдруг, наш утренний разговор произошел, но я его забыл?» — эта глупая мысль показалась ему сюрреалистичной. Нет, он точно помнит как ждал, как замерзали руки и нос, как прошелся до ее дома, взглянул в окно и не обнаружил никого, как от скуки принялся раскрашивать поплывшую мордочку зайца из покрышек — это он точно помнил. Тогда, что же случилось? Полина поговорила с Птенчиком? Бред! Да тогда толькл они успели помириться, если Птенчик пришел с Бяшей к звонку, когда Полина уже была в школе? Возмутительно. Карандаш тревожно черкал по бумаге. Перед ним сидели два счастливых затылка и строили башню из канцелярии. В груди разбросало противоречивые чувства: он рад видеть подругу счастливо, полной энтузиазма и желания скакать от веселья, но с кем? С человеком, который игнорировал ее неделями? С человеком, с которым у него вражда? Чушь. От сильных нажатий грифель сломался, он цокнул, полез за точилкой — к его удивлению, нужной канцелярии не оказалось. Странно, он всегда носит принадлежности для карандашей с собой. — Поль, у тебя есть точилка? — Он окликнул ее, с неловкостью подмечая, что та не услышала, — Полин... — М? — Она поджала губы и захлопала ресницами, — У меня нет? Он пошарился в её пенале и мотнул головой. Она без всяких стеснений схватила из рук Птенчика точилку, которую он старательно пытался поставить на башенку, и протянула Антону. Птенчик удивленно взглянул сначала на нее, а потом мазнул взглядом его. Таким безразличным, даже немного гордым. Антон благодарно кивнул, не принять жест Полины казалось оскорбительным. Она хитро улыбнулась и, как ни в чем не бывало, вклинилась в новый разговор с Бяшей. Последние штрихи наброска, и можно будет отдохнуть. В блокноте красовался сырой силуэт — только скелет, но по анатомии не сложно догадаться — это девушка. Слегка изощренная поза, от которой Антон то и дело кривился. На следующей перемене придётся убежать от Полины, — Да она этого и не заметит, — и где-нибудь уединиться, чтобы дорисовать детали. Он машинально взглянул перед собой: на блондинистый, пушистый, как облако, пучок, завязанный в клубничную резинку на передних партах. Катя. Такая скромная, миловидная, и слегка изящная. Вечно ходит в свитерах и юбках ниже колена, любит собирать волосы в пучок, носит сережки в виде клубники и точно такую же цветом резинку, из-за чего кажется младше своего возраста. Антон каждый раз тоскливо подмечает: она своей невинностью напоминает Олю. Он перевел взгляд обратно, на блокнот, и тут же ощутил колючий стыд, в очередной раз скривился. Ему хотелось стонать от нагнетающих чувств внутри, от того, что он делает, а именно — рисует порно с Катей. Как жалко и мерзко осознавать, что образ Кати он сравнил с невинностью сестры, но в ту же минуту мысли заполнила громкая пошлость. Он не виноват. Его заставили. А случилось это две недели назад. Антон решил уединиться в кабинке туалета, но забыл запереть дверь. Из под рук ловко выскользнул блокнот, карандаш жестко перечеркнул рисунок, Антон впал в ступор. В наушниках дубасила музыка, из-за чего не было слышно, как неизвестный вошел в открытую кабинку. Он выдернул капельки из ушей, и развернулся. Перед ним возвышался до жути довольный и улыбающийся Андрей, который размахивал блокнотом как наградой. — Рисулькаешь чтоль? — от такой формулировки Антон скривился, а лицо напротив наоборот, улыбнулось еще шире. Андрей выплюнул с ядом, пристыжая Антона: — не думал, что пацаны этим занимаются. Антон ненавидел Андрея сильнее всех. Тупорылый, пиздец несмышленый, гогочущий гопник, который каждый день, как маленькая шавка, пытается впечатлить Витю и заодно нагадить Антону: то затыкает грубо, то выворачивает слова в нужный ему смысл, то специально задает при всех провокационные вопросы. Другими словами — обсос, которого только поискать. Андрей с самого начала неровно к нему дышал. Когда Витя и Ваня, которых он мысленно прозвал Вива, были в сомнениях, принимать Антона в их банду или нет, Андрей предложил идею — Антон, чтобы показать себя, должен был вывести из себя примерного ученика и любимчика математики — Рому Пятифанова. И это единственное, за что Антон благодарен Андрею — задача оказалась не сложной, всего лишь пришлось дать безобидное прозвище «Птенчик» и кидать едкие шуточки в его дружка Бяшу. Вива оценила наигранное отсутствие морали Антона и приняла к себе. Антон по началу не понял, зачем задирам с хорошей репутацией нужен такой, как Андрей, а потом все прояснилось: любое рискованное дело, грязная работа, кража сигарет, драки — всё это Андрей самодовольно выполняет под дудку Вити, ради кривой улыбки и наигранного уважением кивка. Казалось, Антон среди них лишний. Зачем он им нужен, если до уровня Андрея ни за что не опустится, но и до звания лидера не доберется? Но все очень просто. Такие тупоголовые, как Витя и Ваня обладают узкой фантазией на уровне «поставить подножку» и «прилепить жвачку к портфелю», поэтому Антону не составило труда придумывать интересные пакость, чтобы Вива видела в нем гения. За это он заслужил почетное местечко в их компашке, под названием: генератор идей. Компания действует по такой цепочке: Антон предлагает идею, Вива её обсуждают, Витя дает поручения Андрею, тот бежит марать руки — всё! Но сейчас он не уверен, что в этой ситуации Витя будет на нейтральной стороне. Антон стыдливо сжался и в следующую секунду, охватываемый бешеным гневом, на ватных ногах набросился на Андрея, тот ловко отскочил, тряся злосчастным блокнотом. — Отдай. — Весь воздух выбили из груди. Он стыдливо упал на колени, не в силах заставить свое тело слушаться. Ох, как он ненавидит этого парня. — Интересно, что об этом скажет Витек… — Андрей не слушал и принялся нагло перелистывать страницы. А Антон впал в ступор и мысленно проклинал себя за то, что подписал этот ебучий блокнот, — Довольно криво. Он без стыда тыкал пальцами, оценивал наброски, высокомерно цокал. У Антона задрожали руки. Он ненавидит, когда его личные вещи трогают. Даже близкие. Особенно блокнот. Особенно такие ублюдки, как Андрей. — У тебя сейчас на лице будет криво. — Антон пытался звучить уверенно, но голос повысился, сопил. — Какие мы злые, — Андрей надул губы и вызвал в Антоне желание вмазать со всей силы по чужому лицу. — Давай так, никто этого не увидит, — Ах, он еще и торговаться вздумал. Хитрая улыбка не вызывала доверия, предложение сочилось двусмысленностью. Андрей брезгливо взглянул на Антона, как на кусок мусора, и прошептал: — Но попрошу тебя кое что мне нарисовать… И, конечно, Антон, скрепя сердцем, согласился. Согласился каждую неделю приносить новую порцию рисунков извращенцу Андрею. Слушать его мерзкие пожелания, блевотные мысли, запоминать и с отвращением переносить чужую похоть на бумагу. Все ради молчания. Все ради того, чтобы его не выперли. Чтобы статус гопника почетно красовался над макушкой Антона. Чтобы отец оставался довольным.

***

Полина всё плечо ему отбила, пока угорала над Птенчиком, который как истукан встал по стойке смирно, заслышав свою фамилию. Антон и сам прыснул от смеха, но непонятно — от поведения Полины или вылупившегося Птенчика. После звонка он, не предупредив, спешно отправился в туалет, надеясь, что не встретит надоедливых шавок «А». К его счастью курилка, с нереально блевотным запахом, была пуста. Он устроился на подоконнике и неспешно открыл блокнот. Пролистнул пару страниц; на душе стало гадко и жутко, он с виной рассматривал наброски: вот обнажённая Катя в изощренной позе держит себя за грудь, вот она же, только берет кое-что в рот, а эту Антон не дорисовал с прошлой перемены. Дверь подорвалась, отлетела и с сильным грохотом отскочила от стенки. Антон подпрыгнул на месте, чуть не слетев с подоконника, и со всей дури и стыдом прижал потрепанный блокнот к себе. Полина. Разъяренная, с взлохмаченными волосами и рассыпанной тушью. — Антош, я тебя по всему крылу ищу! — Она враз потеряла весь свой боевой настрой, пыталась отдышаться, — Ты даже не предупредил меня! Я уж подумала, к шавкам своими этим пошел, но у них сейчас физкультура на улице… — направилась спешно к Антону, хлопнула его по плечу, — А потом стало страшно: подумала, ты без меня курить ушёл! Антон как попало запихнул блокнот в сумку и слез с подоконника. — Извини, что убежал, — Он аккуратно отцепил чужие руки и, пытаясь пристыдить, бросил: — Но, вижу я, тебе и с Птенчи… — Полина вмиг похолодела, Антон запнулся: — С Пятифаном было неплохо. — Хочешь об этом поговорить? — Хочу. Как с Полиной просто начать разговор! Эта черта подруги ему нравится. — Тут воняет, пойдём отсюда. Антон кивнул и они направились в физкультурный зал, там как раз пусто. Расположились в мужской раздевалке на удобные стулья, которые кто-то притащил сюда из актового зала. Антон пытался закрыть дверь, но та ему не поддалась. — Брось, она до конца не закрывается, — Полина достала вишневый «orbit», положила на ладонь жвачку и протянула ему, — Будешь? — Не… — Антон с задумчивом видом осмотрел дверь: чуть приоткрытая, старая. Если потянешь на себя и отпустишь — она мигом отпружинит и удариться об стену. Он почесал голову и озвучил мысли вслух, — Запереть здесь кого-нибудь будет явно сложно. Полина фыркнула, располагаясь на двух стульях, как на диванчике: — Было дело, — Дождавшись вопросительно кивка, Полина продолжила, грызя кончик жвачки: — Помню года два назад заперли тут одного парнишку, — Он слушал в пол уха, разгадывая загадку двери: может, из-за потекшей краски она не закрывается? Тогда почему пружинит? Непонятно, — Звали его, вроде бы, Женька. Слабый был, – Она закинула в рот жвачку, достала расческу и начала расчесывать волосы,— Заперли здесь его одноклассники, выключили свет, хотели избавить от страха темноты. Самый сильный парнишка навалился на дверь. Под вопли Женьки парни начали смеяться, даже учитель физкультуры улыбался, — последние слова она произнесла оскорбленно, явно история ей не нравилась, но вдруг в глазах заплескал блеск, и она ударила кулаком в воздух: — Женька со всей дури как бахнул ногой в дверь, так самый накаченный в стенку отлетел, а дверь отскочила! — Она захихикала, Антон будто и верил и не верил. Слишком банальная история: слабак превосходит силача в силе. Ничего нового, — Ты представляешь? — А вот Полина наоборот — пылала полным энтузиазмом и восхищением, — Ух, жаль я этого не видела! Но по школе долго эта история ходила, даже сам физрук рассказывал, — она запнулась, — Потом другие мальчишки стали проверять этот миф, определяли самое лучшее место для удара, и… — Полин, я понял, — Он поднял ладонь вверх, потер переносицу, — И что, спустя столько лет дверь не заменили? — Неа, — Она активно жестикулировала, возвела взгляд к потолку, — деньги даже скидывали, но физрук всё пропил, а потом его уволили. — Ясно. — Так! — Полина спохватилась, села нормально и хлопнула на соседний стул, — Присаживайтесь, не стесняйтесь, мы не за этим сюда пришли! Антон лениво сел на свое место и принялся слушать Полину, которая, почему-то, только что начала жевать жвачку. От мысли, что во время истории она у нее просто находилась за щекой, он улыбнулся. Полина достала пачку сигарет, но вмиг отсекла себя — не так давно Антон попросил, чтобы она при нем не курила. Шавки «А» каждую перемену дымят, ему и этого хватает. Она прочистила горло и убрала прядку за ухо: — Ты не пришел утром, но я встретила Рому. Антон опешил: — Я пришел ведь, ждал. — Полина посмотрела на него как на идиота, — Чего ты так смотришь! Потом пошел к тебе, тебя дома не было, пошел обратно, а потом уже в школу… Под укоризненным взглядом Полины было трудно медленно говорить. Казалось, она одним своим прищуром велела быстро и без воды выпалить правду. — Там был туман или нет? — До того серьезный вопрос, что от абсурда Антон прыснул Полина пытается проверить его слова на истинность. — Сильный! Поэтому я и ходил кругами... то к лавочке, то к качелям, то горке… — Горка? — Ну да? Они одновременно цокнули языком и тяжело вздохнули — Антон просил встретиться у скамейки, но не уточнил у какой. По итогу он ждал её на площадке, она его возле школы. — Ты б еще на скамейке своего дома ждал… — Полина закатила глаза, Антон прыснул: — Жаль, так не сделал. — Я те щас как! Она замахнулась, Антон дернулся и зашелся в приступе кашля, такое бывает, либо когда сильно смеется, либо пугается. Полина молниеносно ринулась к нему и начала нещадно хлестать по спине. Ощущение, что Антон сейчас выплюнет свои легкие. — Уймись! — Прикрикнула Полина, её волосы лезли в лицо, Антон сплевывал их, — Я же ничего не рассказала, — Он откашлялся, с опаской потер горящее горло. Полина села на свое место и протянула бутылку воды,— Так вот! Мы поболтали, я ему рассказала о нашей первой встрече, — Антон внимательней прислушался, сел рядом, отпивая глоток спасательной воды, — А он на меня так посмотрел… сначала испуганно, а потом как на дуру! На твое имя кривился, будто слушать не хотел. Антон закатил глаза. — Ну, естественно… — Кстати, — она накрутила локон на палец, а от следующего предложения у Антона сперло дыхание: — вы поговорили вчера? — Он машинально начал мямлить себе под нос, сделал вид, что думает, убежал глазами от внимательного прищура Полины, которая хладнокровно обратилась: — Антон. — Тут такое дело… — Я тебя не прощаю. — Полина… — Скрыть раздражение было трудно. Ох, как ему не нравилось, что она в это лезла. Предчувствие нехорошего разрасталось внутри от каждого не серьезного разговора с Полиной на эту тему. На тему их с Птенчиком вражды. Полина иногда шутила, придумывала сценки, говорила Антону, что нужно делать, как себя вести, чтобы помириться с Птенчиком. Но только Антон этого не хотел. Точнее: ему не выгодно. Ведь его, так называемые «товарищи» выпрут его из компашки, и весь его образ, который он старательно перед ними выстраивал, полетит к херам собачьим. — Ну что? Полина будто не воспринимала его всерьёз и это действовало на нервы. Наверняка она, ведомая отличным настроением, была уверена, что и Антон подхватит её энтузиазм и следом на радостях побежит, грубо говоря, мириться с Птенчиком. Но он не разделял ее настроя, но и грубить не хотелось. Попытка перевести разговор в шуточное русло добавлял масла в огонь и в Полинины горящие негодованием глаза. Она быстро выходила из себя, специально давила, будто не видела проблемы, а Антон всё больше изводился: и так короткая перемена заканчивалась, а рисунок остался не законченным. Он чувствовал себя чересчур встревоженным, ноги не слушались, руки подрагивали, а от кома в горле начало мутит. Антон грубо зарылся пальцами в волосы, оттягивая их и нервно поддевая лямку сумки. — Полин… — Голос дрогнул, послышался чужой победный хмык, из-за которого внутри все обрушилось, сдавилось прочными нитями. Весёлый настрой быстро сошёл на враждебную атмосферу, но Антон пытался не переходить в ссору и с трудом выдавил: — Я не хочу с тобой обсуждать это. Полина оскорбилась и эмоционально замахала руками: — Да в смысле?! — Она встала и нависла над ним, — Вы мои друзья, и я не верю, что ради меня вам сложно поговорить! Ох, это обращение «вы» его изводило. В этой теме Полина никогда не использовала «ты», будто не воспринимала чужую проблему по отдельности. — Пожалуйста, перестань, — Он опустил взгляд, потер переносицу, очки сползли на лоб. Следующее вышло очень честно, оттого и скромно: — я не хочу ссориться. Антон до жути не любит ссоры. Всегда знал — проблему можно решить разговором. А люди, которые целенаправленно начинают давить, осознанно причинять вред ради ответов на желанные вопросы просто выжималии все его силы. Она высокомерно осмотрела его. Антон знал, что за всё время своими отмазками и молчанием дал Полине ложные надежды на примирение, но понимал: это не дает подруге право так себя вести. Полина равнодушно отстранилась, села на свое место. Антон не желал смотреть на нее. В эту же минуту послышался хлопок, лопнул жвачный пузырь. Она подошла к двери и бесстыдно прилепила на неё жеваную жвачку, вдавливая, чтобы другие не смогли отклеить. Антон скривился. — Смотри, — Она безразлично ткнула на место, неподалеку от жвачки, Антон ощутил холод от неё тона; этот разговор Полину не удовлетворил, — Женька ударил сюда, а это, — Она размазала жвачку, он брезгливо сморщился и поклялся, что не разрешит ей к себе прикасаться этой рукой, — место куда лучше всего бить. Полина подхватила свой портфель и направилась на выход. — Пойдём-ка, Антош. Он выдохнул. Розовая жвачка точно сочеталась с оттенком бежевой двери. В этих цветах Антон нашел необычную ассоциацию: карамель и сладкая вата. Подхватил свои вещи, вышел из раздевалки. Теперь его тяготили две задачи: помириться с Полиной и дорисовать рисунок для Андрея. Первая задача была важней, поэтому он умолчит некоторые нюансы и скажет Андрею, что не успел, а потом будет надеяться, что этот ублюдок окажется терпеливей пятилетнего ребенка. И… Антон не говорил? Если проблема касается чувств близких людей, то ему невероятно сложно отложить ее на потом. Поэтому нужно срочно найти способ, чтобы Птенчик смягчился по отношению к нему и Полина об этом знала, но чтобы шавки «А» не были в курсе. Антон делает это не из собственных желаний помириться с Птенчиком, а ради спокойствия Полины. Грубо говоря, чтобы Антона оставили в покое.