Похвала.

Ландо дёргается от прикосновения как от удара током, тихо всхлипывает, когда чужие губы медленно и влажно проходятся по внутренней стороне бедра, исследуя. –Ландо. – хрипло произносит Оскар. –Тебе придётся быть тише или нас услышат. Постарайся для меня, будь хорошим мальчиком. Норрис ничего не отвечает, но это не нужно – Оскару достаточно просто видеть румянец, расползающийся по чужим щекам и стекающий на шею, чтобы понять – он (опять) попал в ту точку, в которую и хотел. ( Ландо слаб до похвалы. Вернее, слаб до похвалы от Оскара, и одному Богу известно как сильно Пиастри этим пользуется. –Давай, будь хорошим мальчиком, ляг в кровать сейчас, чтобы не засыпать завтра на медиа-дне. – самое безобидное, что слышал Ландо с того момента, когда Оскар понял, как Ландо реагирует на похвалу.

***

–Умница. Ты так хорошо меня принимаешь. Сладкий, потрясающий. Самый лучший. – тихо произносит Оскар, когда Ландо стоит перед ним на коленях, отсасывая ему. Ландо прикрывает глаза, почти скулит от ощущений. Собственное возбуждение требует внимания, но Оскар запретил к себе прикасаться, а хорошие мальчики не должны ослушиваться указаний, верно? –Ты так стараешься, я не могу не оценить этого. – добавляет Пиастри зарываясь одной рукой в чужие кудри, а второй проводя по щеке Ландо и размазывая по коже его слюну. Норрис возбужден до предела и близостью, и самим фактом, что это делает с ним Оскар, а Оскара заводит то, что в любой момент к ним может кто-то заглянуть – дверь не заперта, и он сам не уверен, чего хотел бы больше – безопасности в уединении или чтобы все знали, кто оставляет Ландо засосы по ключицам, кто трахает его до сорванного голоса, чья похвала заставляет Норриса стонать и скулить, и это пугает. До этого момента Оскар не думал, что он собственник, не думал, что кто-то может нравиться ему настолько, что будет хотеться заявить всем, что Ландо занят, даже не смотрите в его сторону, но вот они с ним здесь, в этой точке невозврата. –Достаточно. – произносит Оскар, отстраняя напарника от себя. Взгляд последнего чуть подернут поволокой, затуманен, расфокусирован, губы припухли, и Пиастри хватает терпения только на то, чтобы рывком подтащить его к себе, посадить на колени. Ландо устраивается удобнее, автоматически обвивает Оскара за плечи и целует – язык скользит по чужим зубам, сталкивается с чужим языком. Ладони Оскара очерчивают талию Ландо, добираются до ягодиц, сжимают.  Норрис отстраняется, резко выдыхает, чтобы потом почти сразу застонать, когда тяжелая чужая ладонь ложится глухим шлепком поверх треников, в которые он успел переодеться после всех послегоночных мероприятий. –Нравится? – немного меланхолично интересуется Оскар, вглядываясь в лицо напротив. Ландо закусывает губу, смотрит прямо, надеется, что напарник и так поймет. Оскар чуть приподнимает брови, ожидает ответа, и когда его не следует, снова шлепает – на этот раз сильнее. Норрис вздрагивает, всхлипывает, ерзает, задевая возбуждение Оскара, и, постепенно, крышу сносить начинает уже самому Пиастри.  Последний (честно) и так знает, что Ландо нравится.  Просто самому Оскару нравится, когда Ландо разговаривает словами, а не молча смотрит как олененок в надежде, что Оскар все и так поймет. Когда дело касается повседневной жизни, Ландо относительно уверен в себе и может говорить довольно много и достаточно прямо. Когда дело касается сексуальной часть жизни, Ландо способен, по большей части, принимать всё, что готов дать ему Оскар, и не более.  –Ландо, я жду вербальный ответ. – спокойно произносит Оскар. Пальцы чертят что-то неясное по ткани, заставляя мысли напарника сбиваться, улетучиваться. Норрис прикрывает глаза, пытается сосредоточиться, рвано вдыхает прежде, чем шумно выдохнуть простое “нравится”. Пиастри довольно улыбается, рука ложится Ландо на шею, привлекает ближе, утягивая в поцелуй, пока другая забирается под белье, медленно проходится по возбужденному члену.

***

–Молодец, ты прекрасно провёл гонку. Я горжусь тобой, ты невероятно хорошо справляешься. – произносит Оскар, когда оказывается рядом с Ландо на интервью. Репортеры умиляются, мол, как же хорошо МакЛарен поработали со своими пилотами. Ландо стоит с милой улыбкой, кивает, произносит что-то в ответ, а затем прикусывает щеку изнутри – просто, чтобы не выпасть совсем от скользящего мурашками по всему телу возбуждения. ) Оскар медленно возвращается к коленкам Ландо, поочерёдно целует каждую, чтобы потом вновь спуститься ниже поцелуями до самого паха. Следующий поцелуй приходится на живот. –Какой же ты красивый, Ландо. Это просто невероятно. Ты просто потрясающе выглядишь, ты великолепен. – продолжает нашептывать Оскар между поцелуями, чувствуя, как Ландо прогибается в спине, уже в отчаянии кусая губу. Пиастри медленно проходится рукой по его груди, спускается ниже по животу, но замирает в самом низу, не спуская ниже. –Оскар…! – сорвано реагирует Ландо на это. –М? – задумчиво отзывается тот, очерчивая что-то только ему понятное на коже Норриса. –Оскар, пожалуйста. – бормочет Ландо в ответ, ерзая на кровати. На это Оскар просто прижимает его бедра к поверхности, и Ландо соврал бы, если бы сказал, что такое совсем не заводит его только сильнее. –”Пожалуйста” что? –Не заставляй меня это произносить. – Ландо отворачивается. Даже если он не может видеть Оскара из-за повязки на глазах, чужой прожигающий взгляд на коже всё равно ощущается. Пиастри хмыкает на это, приподнимается только для того, чтобы в следующий момент нависнуть над Ландо, а затем припасть губами к шее того. От неожиданности Норрис вздрагивает. Укус на шее выглядит горячо, и Оскар медленно проходится по нему языком, почти зализывая. Ландо тихо стонет – то ли потому, что ему нравится, то ли от легкого саднящего ощущения. –Засос останется как надо. – произносит Оскар, с каким-то странным удовольствием наблюдая за красным отпечатком на коже, так заботливо оставленным им же самим. –Все будут знать, кому принадлежит Ландо Норрис, и, возможно, тебе это даже понравится. – продолжает он. Пальцы ложатся на засос. –Тогда я бы мог целовать тебя на публике, и больше ни у кого это вопросов бы не вызывало. Ты бы знал, как это тяжело, когда приходится удерживать себя от того, чтобы тебя всего зацеловать, когда ты снимаешь шлем, весь такой разгоряченный, раскрасневшийся… – одна из ладоней Оскара ложится на пах Ландо, проходится по члену. –Знали бы они все, как ты возбуждаешься от всего этого, как стонешь подо мной, а ведь сейчас ты даже себе помочь не можешь – можешь только лежать и стонать просьбы трахнуть тебя, да? Умолять меня прикоснуться к тебе. Мой сладкий, хороший, шумный мальчик.  Ландо громко стонет, прогибаясь в спине. Ощущений слишком много, и все они слишком сильные для него. Этого всего хватает, чтобы в следующее мгоновение он излился себе на живот, кончая практически без прикосновений. –Умница. Ты потрясающе справился. – шепчет Оскар ему уже на ушко, опускаясь рядом на кровать. Только сейчас он замечает влажные следы на повязке на чужих глаза. –С-с-сними их. – дрожащим голосом произносит Ландо. Оскар быстро развязывает чужие руки, а затем и стягивает повязку с глаз. –Всё в порядке? – спрашивает он, обеспокоенно вглядываясь Ландо в глаза. Последний явно только что был на грани истерики, и Пиастри начинает думать, что переборщил. –Да. – севшим голосом, наконец, произносит Норрис. Его взгляд сначала задерживается на лице Оскара, а затем спускается ниже.–А ты? – спрашивает он, добираясь взглядом до паха, чтобы через секунду у него картинка сложилась. Губы Ландо растягиваются в хитренькой улыбочке. –Не думал, что тебе настолько нравится как я выгляжу. –Именно настолько. – удовлетворенно произносит Оскар, вновь падая на подушки рядом с Ландо. Вместо ответа последний только нависает над ним, чтобы затем коротко поцеловать и устроиться у Оскара на груди. Последний приобнимает его. Одна рука ложится на талию, вторая добирается до копны волос, неспешно начинает прочесывать ее. –Но дразнить на публике меня совсем не обязательно. – произносит Норрис несколько минут спустя. –Тебе же нравится. – возражает Оскар. На это Ландо совершенно нечего сказать. –Туше. – только и произносит он.