не люби меня | чёрная весна

каждая частичка моего тела, будто бы, растворяется, когда я пишу Рите, не попадая по буквам: «приди ко мне, срочно», на что та реагирует шустро. через пару десятков минут, я слышу стук в дверь. лишний раз рукавом вытираю остатки слез, чтобы сходу не показать как всё херово. девушка встречает меня с тревогой на лице. — Ясь, ты скоро до белого каления доведешь...— она переходит порог, чтобы меня приобнять. снова замечаю то, как она следует на поводу у примет, хотя яростно это отрицает. — почему у тебя «Война и мир» за несколько дней происходит? — я виновато опускаю взор, в голове мелькает мысль: уж скорее «Муму», где собачонка – это я. блондинка разувается, после мы вместе проходим на кухню. шмыгаю забитым носом, попутно включая чайник. — начать с того, что Кислов признался или со встречи с отцом? — Рита приподнимает брови, нервно усмехаясь: — если Киса каминг-аут сделал – я буду только рада — она пожимает плечами, пальцами раскручивая обертку от конфеты, которую достала из граненой миски. — лучше расскажи про отца — я вздыхаю, даже не ухмыльнувшись над шуткой подруги, хотя, если бы была в ресурсе, то рассмеялась. — в общем, разузнала где лежит мама, приехала и там отец оказался...— я делаю паузу, когда наливаю кипяток по чашкам. — ну и мы так тепло поговорили, он меня от слез утешил — выдыхаю, ставя на стол чай, собеседница внимательно слушает, разжевывая конфету во рту. — не узнала его, но и даже злости не чувствую за то, что он все осознал именно тогда, когда все к чертям полетело — к концу предложения мой голос становится тише. сжимаю губы, взгляд падает на пальцы рук, хватающиеся друг за друга. — тебе от этого радостно или грустно? — вопрос напротив: сбил меня столку. я задумываюсь на несколько секунд, прежде чем ответить. — опустошенно —я опечаленно киваю головой. дальше говорю тише: — не думаю что это только из за него — подруга недовольно цокает языком, но не по злому. ей искренне не нравится все что делает Кислов, ведь его действия противоречат слову «однозначность». у него во всем есть огромное «но». но она выдыхает как то понимающе и смирившись. — раз у тебя все сводится к Иванушке-Дурачку, то давай сразу о нем — отхлебывает чай, когда я кидаю злобный взгляд на ее невинную натуру. мой рассказ начинается ровно с того момента, как он пришел ко мне домой, его неожиданно-ожидаемое признание в чувствах. как всегда – противоречивость. все таки об определенном человеке речь идет. не успеваю следить за эмоциями на лице Риты, их не пером написать, не словами описать. каждую секунду отвращение меняется на радость, так как понимает меня по женски, ну а после моих слов об очередном игноре, снова сменяется на злость. злость за то, что она бы была лучшим для меня парнем. но только если бы им являлась... когда заканчиваю на звонке от Лины, блондинка срывается от молчания: — ты как в турецком сериале — она нервно покачивает головой из стороны в сторону. — хочешь сказать ты позволишь этой суке вот так отхапнуть то, от чего ты, возможно, страдаешь, но при этом, как минимум, любишь? — она повышает тон, в нем нотки агрессии, в сторону старой знакомой, а мою сторону – непонимание. — у меня нет сил с этим бороться — тоскующе, я подаю голос, мысленно осознав на какой маленький период моих нервов хватило. блондинка фыркает. — Кислов, конечно, не баран, чтоб его уводить — она делает паузу, прищурив глаза. — и то он лишь условно им не является...— добавляет, после отпивает еще глоток горячего напитка, дабы смочить горло. — но и антагонистке твоей жизни нужно пиздюлей навешать, я считаю — Рита самодовольно пожимает плечами. как бы мои силы не были исчерпаны, ее поддержка – самая действующая мотивация для меня. я не хочу лишний раз упоминать паршивый страх. страх за то, что все станет еще хуже. Лина в пиздабольстве – как рыба в воде. извивается профессионально не только под мужиками. ее же способом: вряд ли получится атаковать. а если меня хватит только на пол пути того, чтобы растоптать ее личность, то это будет самое ужасное поражение, которое опять закончится моим стыдом. — сегодня же иди на базу и разговаривай с Кисой — требует Рита, наставляя на меня указательный палец. мне остается лишь присмирено вздохнуть, молча соглашаясь. в любом случае, блондинка знает, что если сделает все за меня: я буду очень недовольна. самое противное в этой ситуации, отдать все под контроль «посреднику». поэтому, когда подруга уходит, под предлогом, что отец ее снова гонит в свободное время заниматься подготовкой к экзаменам – я сажусь за стол и пару минут смотрю в черный экран телефона, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности. выбор кажется вечным и абсолютно бестолковым. «я не хочу оказаться глупышкой, отвергнутой обществом или хочу остановить ее во благо наших с Кисловым, возможных, отношений?» – выскакивает у меня в голове, отчего проще не становится нисколечки. подкрашиваюсь для выхода на улицу в полной тишине, которую прерывает чужие жизни на улице за окном. являясь мерзлячкой, я рада тому, что теперь можно открывать окно, запуская внутрь свежий воздух. выбор, как таковой, я не сделала. в глубине я хочу всего и сразу. что является, фактически, невозможным. *** в надежде на то, что я не опаздываю с приходом, и заветной голубоглазой брюнеточки еще нет в объятиях Кислова, что было бы странно, учитывая мой рассказ ему на днях, шанс их увидеть в такой позе – все равно не равен нулю, я ускоряю темп шага, отчего жар пробивает из под ветровки. увидев знакомый женский силуэт вдали, который направлялся в точности туда же, куда и я, во мне, будто бы, пробудились инстинкты. самосохранения? я резко отдергиваю ее плечо, разворачивая к себе лицом. — я не давала тебе ответ — шиплю, нагло приближая лицо к ее лицу. на губах Лины расплывается ехидная, довольная улыбка. ей любая драка – в радость. девушка кидает усмешку.— а ты хочешь чтобы тебя тут покрывали красивыми словечками? — делает акцент на последних двух словах, показывая их другое значение. но я не даю себе растеряться. — ты хочешь вместе с папашей в СИЗО свидание устроить? — в ее голубых глазах мелькает неподдельная, горькая растерянность. маска хитрой улыбки спадает, лицо становится просто серьезным. — у тебя нет тому доказательств — брюнетка, пока что, права. но я знаю того, у кого они есть. между нами возникает неприятная пауза. обе начали размышлять, что к хорошему – вряд ли приведет. девушка первая подает голос. — посмотрю я на тех кто тебе поверит, как там...— приподнимает глаза, задумываясь. — Цветик — ухмыльнувшись продолжила Лина, увиливая в противоположную сторону. «война» затягивается. и хорошим, уже при любом раскладе, это не закончится. каждый из нас знает план действий и будет готов. во рту – горечь. от угрозы, которая может оказаться пустой. от осознания, что запасных путей у меня нет провожаю глазами девушку, и как только та уходит за поле моего зрения: в быстром темпе, прибегаю к базе. раз она туда направлялась, сомнения о том, если кто-то внутри – отпадают. заглядываю внутрь одним глазком, замечая только Егора с заветным человеком, которые о чем то обеспокоенно болтают. слышу мимолетное «не стоит ей говорить»: от Кислова. но меня сейчас его слова менее волнуют, поэтому я захожу внутрь, насильно натягивая улыбку. после моего дружелюбного «привет», ситуация с их настроением не поменялась. межличные проблемы не только у меня. — Кис...— я аккуратно кладу ладонь на его плечо. он стоит уперевшись глазами в руки, которые беспричинно и методично отрывали этикетку от бутылки с алкоголем. — можем выйти и поговорить? — я говорю достаточно тихо, но не с целью что-то скрыть от рядом сидячего Егора, который явно летает у себя в мыслях. рекомендуемая музыка для дальнейшего прочтения: построю город мечты – катя милтей, Øneheart тем временем шатен, хоть и не отдергивает руку, но продолжает избегать зрительный контакт. соприкосновение кажется поистине холодным и обжигающем, хотя парень не играет в то, что ему неприятно. — хорошо, пошли — на долю секунды пожимает плечами. его серьезность в интонации стимулирует мурашки. он хватает в одну руку зажигалку и пачку сигарет, а со второй наши пальцы переплетаются и Кислов немного подтягивает меня за собой, уводя из ангара на улицу. эта его несвойственная серьезность не пугает, а поражает. я привыкла видеть его в маске – того, кто бежит от ответственности в шум и веселье. сейчас он, будто бы уставший. парень молча протягивает мне пачку «моих»: шоколадных сигарет. такая мелкая, бестолковая деталь, но от которой на секунду сжимается сердце. каждое соприкосновение сопровождается щекочущим током, без неловких переглядов друг на друга, все же, непривычно. мимолетно вспоминаю свои слова, в тот день, когда впервые побывала пьяной и понимаю что всё между нами – сопровождалось болезненным негативом. «ты хочешь сказать ты не такой же?» напряжение «прячешься за алкоголем, наркотиками...» подкипающая агрессия «ну да, это же пиздец настоящая версия тебя...» отрицание каждая реакция, как нервный срыв. по хорошему: нас надо было бы изолировать друг от друга. но уже чересчур поздно. пока боль глушится любовью – зависимость укрепляется. кудрявый молчит. ждет, когда я начну говорить, ведь инициатива была именно в моих руках. и я этого не отрицаю, делая первую затяжку: начинаю разговор. — моя жизнь, кажется, еще чуть-чуть и станет кошмаром — голос предательски выдает хрипоту. он сжимает губы, кивая головой, что показывает аналогичность. — я пришла не за помощью, ведь понимаю что и у тебя пиздец — проглатываю слюну, ощущая нарастающий ком в горле. услышав уже не хрипоту, а дрожь в голосе, кареглазый впервые оглядывает меня, от чего волнения стало больше. — я пришла за тем, чтобы сказать о том, что действительно для меня важно — делаю небольшую паузу, заглядывая в глаза собеседнику. — это ты, Вань — в эту же секунду, парень словно срывается, снимая с себя какие либо ограничения. просто окутывает меня в мягкие объятия, пропитанные горячей болью. даже не заметила тот факт, что назвала его по имени, что не делала очень давно. утыкаясь ему в грудь, чувствую как начинают идти слезы. слезы от осознания, что никакого выбора и времени на подумать не было. я даже просто остаюсь здесь далеко не ради себя. никакой стыд перед окружающими, попытки выглядеть лучше в глазах Лины: не сравнится с желанием быть рядом с ним. — прости, Цветик...— его шепот обжигает мою шею, отчего та покрывается мурашками. — мне просто...— я отрываюсь от его объятий, дабы посмотреть в глаза: — просто пообещай, что если будет выбор между мной и Линой, то ты не сделаешь выбор в ее пользу— посередине фразы я хныкаю, а его лицо сменяется на мягкое недоумение и недовольство. — лучше уж никого, только не ее...— голос под конец стал охрипшем шепотом. парень оставляет меня перебитой. смотря на меня мягко, но болезненно недоумевая. — ты дурочка, да я...— он пытается прижать меня к себе, но я настаиваю на своем, упираясь ладонями в его грудь: — просто пообещай! — повышаю тон, чувствуя что слишком сильно меня нахлестывают эмоции. он видит хаос внутри меня, так что просто сдается. не делая при этом поблажку, мол: «так уж и быть», а искренне увидев мою надобность в этих словах. — конечно обещаю — все равно находится в недоумении, ведь не помнит, что давал предпосылки к тому, что может даже подумать о выборе с участием брюнетки. — я не знаю что будет со мной, после слов, которые я тебе щас скажу, но... — мое дыхание напрочь сбилось, но останавливаться я уже не желала. — я тебя люблю — Кислов оглядывает мое лицо, в его взгляде виден подступающий страх. но далеко не от признания.— в смысле не знаешь что будет? — переспрашивает парень. — нет людей, которые хотят с тобой быть больше чем я — твердо говорю, вжимаясь ногтями в ткань его куртки. — но есть человек, который во что бы то не стало: хочет испортить мою жизнь до талого, оставив красный след в моей памяти — кареглазый в ответ хмурит брови, догадывается о ком речь. — повторюсь, я пришла сюда не за помощью — парень раздраженно вздыхает. — а если я хочу помочь? — не со всей злобой, но психует. — почему ты не думаешь о том как мне это важно? — не хочет превращать разговор в ссору, поэтому сдерживает свой порыв эмоций внутри, говоря сквозь зубы. — я не тупой, Ясмина — его глаза расширяются, он отрицательно покачивает головой. — и мне предельно ясно что ты о Лине говоришь... — он фыркает, решаясь достать новую сигарету, ведь прошлые, никто из нас не докурил. я выдыхаю. — вряд ли что-то сможет мне навредить сильнее, чем твой уход, которым мне по большей части и угрожают — замечаю, как шатен морщит нос, потому что не хочет принимать себя как, будто бы, чью-то вещь. — я знаю, что она будет идти до талого и говорить все что угодно, лишь бы ты ей поверил, и она окунула меня лицом в грязь...— он краем глаза обеспокоено поглядывает на меня. его тревогу видно по напряжению на лице и огорченно сдвинутым друг к другу бровям. но при этом не поворачивает голову. задумался. погружает меня в тишину и поглощение легкими – сладкий дым. — ты хочешь играть по ее правилам? — неуверенно задает вопрос Кислов, выпуская дым изнутри. в ответ я вопросительно поднимаю на него свой взор, что он почувствовал, а не увидел. — пытаться загасить ее в глазах других, обманом или чем то еще...— вместе с его словами приходит и горечь. вместе с осознанием того, что план действий ублюдский, и работает по тому же сценарию, что и у антагонистки. он понял, что мое молчание – знак согласия. — Ясь, единственная просьба — притаптывает бычок в землю, делая паузу. — не пытайся ей нагадить, она хочет увидеть от тебя ответ на провокацию... устроить борьбу — глядит в мое озадаченное лицо, которое бушует недовольством и принятием правды. — укрыться в тени? — он еле ухмыляется, отчего я еще больше подмечаю его усталость. — я всё решу — укладывает ладонь на мое плечо, нежно спускаясь к предплечью. мягко улыбаюсь, сквозь сильную волну переживаний. не думала, что увидеть его таким замотавшимся будет для меня не счастьем, а болью. снова накрывает меня руками, прикрываю глаза, когда слышу пряный аромат, разжигающий внутри – пламя, снаружи – улыбку. и то и другое он не увидит, но точно почувствует быстрое сердцебиение. никаких вторых смыслов в наших объятиях нет. ответ на вопрос: «любите ли вы друг друга?» давно раскрыт. ничего нас не останавливает перед главным вопросом, который сделает наши статусы друг для друга официальными. но надо ли это ему? готов ли Киса пожертвовать свободой, вечным движем с девочками, в какой то степени образом – ради меня? мне искренне не хочется спрашивать об этом, ведь страх окружил меня со всех сторон. вроде и поставили точки над «и» своими признаниями друг другу, но при этом…поменяется ли что-то? отрезвляющий звук делающийся фотографии, заставляет обернуться. перед глазами стоит Гена, с безмерно довольной ухмылкой на лице, и телефоном, утыкающимся в наши физиономии. — так трогательно, я щас вместо пива – свои слезы пить начну — он наигранно хмыкает, а после, увидев наше злое молчание: начал заливаться смехом. ну и мы за ним, конечно же. рано или поздно всё встанет на свои места…