Доказательство без слов

Не стоило так закупаться. Впрочем, что поделать, когда в магазине распродажа? Теперь приходится тащить три увесистых пакета, попутно подзывая уставшего пса.     — Бекон, не отставай. И чего ж Роберт тебя так раскормил…     Я обернулась на собаку, а затем снова уставилась перед собой. Краем глаза зацепилась за билборд - на нем двое людей. Сидят, обнявшись. Что они там вообще делают? Я остановилась, поставила пакеты на землю и достала телефон, сразу открыв камеру. Увеличила зум. Мало ли суицидники какие-то. Тогда понадобится помощь героев.     Фигуры выглядели до боли знакомыми. Когда камера наконец сфокусировалась, я ясно разглядела Роберта. Моего Роберта. На нём были какие-то дурацкие очки, а на его плече лежала блондинка. Ее костюм казался знакомым. Она явно какой-то герой. Точно, сегодня видела ее фотографию на автобусе. Это же Блонди, как её… Блазер. Или Блейзер.     Чтобы окончательно убедиться, что контур расшифрован правильно, я сделала фотографию и решила позвонить Роберту. В трубке зазвучали длинные гудки, а силуэт на билборде резко скинул с лица эти дурацкие очки. Он тут же стряхнул с плеча блондинку и уставился на засветившийся экран своего телефона. Я уже готовилась высказать гневную речь, но в тот момент, когда Блонди наклонилась, чтобы заглянуть к нему в телефон, Роберт отклонил вызов.     Опаленная внезапной догадкой, я резко рванула с места. Пакеты болезненно впились в пальцы, но я лишь сжала ручки крепче.      — Бекон, быстро домой, - крикнула я собаке, ускоряя шаг.     Дверь захлопнулась за нами с таким грохотом, что Бекон виновато прижал уши. Я сбросила пакеты около входа и, не снимая уличной одежды, уткнулась в диван, который, кстати, я еле уговорила купить Роберта. В голове снова и снова проигрывался тот момент - как он оттолкнул ее, лишь когда звонок прозвучал. Значит, понимал, что это я? Значит, было что скрывать?     Логика отказывала работать, оставалась только горечь. Рука сама потянулась к телефону. Я пролистала список контактов и  быстро ткнула в имя подруги, выбрав громкую связь.     — Представляешь, - голос срывался, выдавая внутреннюю дрожь. — Вижу их сегодня на билборде в центре. Роберт и эта... Блонди Блейзер. В обнимку. Я ему звоню, а он... сбрасывает.     — Я ЖЕ ГОВОРИЛА ТЕБЕ! - голос в трубке взорвался сразу, без предисловий. — Говорила, что нельзя связываться с этими героями! Малейший повод, он хайпанул - так сразу изменил тебе с популярной Блонди, одной из самых крутых в СДН!     В этот самый момент в прихожей громко щелкнул замок. Дверь со скрипом открылась, и в квартиру ввалился Роберт. Он был в костюме, который всегда надевал, когда представлялся Мехаменом, волосы слегка растрепаны, а в глазах стояло остекленевшее безразличие, за которым он всегда прятал усталость. Он шагнул в гостиную, его взгляд скользнул по моему лицу, опухшему от слез, а затем перешел на телефон, из которого доносился истеричный голос:     — ...Да он просто тварь! Брось его! Немедленно!     Роберт медленно поднял на меня взгляд, приподнял одну бровь и с мертвой, безэмоциональной интонацией произнес:     — Привет, а я дома. У вас тут, я смотрю, уже суд, да дело без обвиняемого.     Его саркастичное замечание стало последней каплей. Я с силой ткнула в экран, разрывая связь с подругой, и вспрыгнула с дивана.      — Тварь! - голос сорвался на крик, предательски дрожа. — Я тебе звоню, а ты... а ты с ней... И не оправдывайся! Я всё видела!     Я лихорадочно стала листать галерею на телефоне, чтобы найти снимок экрана с тем билбордом, и, тыча пальцем в засвеченное изображение, подняла на него заплаканные глаза.     — Смотри! Смотри же! Это ты и эта... эта Блонди! Вы обнимаетесь!    Роберт медленно, преувеличено изабражая эксперта, наклонился к экрану. В его глазах не промелькнуло ни удивления, ни раскаяния, лишь холодное и привычное безразличие. Он держал паузу, пока мои рыдания не перешли в судорожные всхлипы.     — Поздравляю, Шерлок, - наконец произнес он своим ровным, безэмоциональным голосом. — Установила личность подозреваемых по размытому пикселю. Геройская работа. Теперь я понимаю, откуда у нас в бюджете дыра - ты все деньги спустила эту на операцию.      Его сарказм стал последней каплей. По щекам вновь потекли слёзы, и я, закрыв лицо руками, обрушилась обратно на диван.     — Я тебя ненавижу! Ненавижу! - еле выдавила я.      Ожидала я чего угодно: оправданий, гнева, отрицания. Но не этого. Я услышала его тяжёлые, немного неуверенные шаги. Пахнущий алкоголем он опустился передо мной на колени. Его пальцы мягко, но настойчиво убрали мои руки от лица. Он не говорил ни слова. Его взгляд был пристальным и тёмным, без тени прежней насмешки.     Вместо тысячи оправданий он склонился и прижал свои губы к моим мокрым от слёз щекам, затем спустился к губам.      Его руки скользнули под блузку, обожгли кожу спины. Каждое прикосновение было тяжёлым и уверенным. Он пытался доказать всё без единого слова. И его молчаливая, отчаянная жажда говорила громче любых клятв.     Он вновь поцеловал меня. В этот раз его язык коснулся моих губ, глубоко проникая. Этот поцелуй был властный, безраздельный, с горьковатым привкусом алкоголя. Сначала я попыталась оттолкнуть его, ущипнув за бока, но он лишь глубже вжал меня в диван. Его язык настойчиво требовал ответа. И тело предательски ответило - волна жара разлилась по жилам, растворяя гнев и обиду.     "Изменял... с Блонди..." - в мыслях твердила я себе. Но все они таяли с каждым его поцелуем, сползавшим с моих губ на шею.     Но тут его пальцы вцепились в мои волосы, слегка закинув  голову назад. Он прошептал прямо в кожу, хрипло:     — Никто. Слышишь? Никто не сводит меня так с ума.     Это прозвучало как заклинание. Как молитва. Вся ярость исчезла, оставив лишь наивную нежность. Я обвила его шею руками, впиваясь в губы уже с ответной жадностью. Мои ноги сами собой обвили его талию, притягивая ближе, стирая последние миллиметры расстояния и все сомнения.     Он ответил низким стоном, его руки вновь скользнули под мою блузку. Мы остались на диване, в тесноте. Он касался каждого миллиметра кожи, доказывая страсть и верность. И я верила. Потому что такую ложь нельзя сыграть.     Его пальцы, обычно такие точные и собранные при управлении костюмом, сейчас дрожали от нетерпения, расстегивая пуговицы на моей блузке. Он не тратил времени на изящность, просто стянул ткань с плеч, и та упала на пол. Он отстранился на мгновение, чтобы снять свой знаменитый костюм. Зазвенела молния, а потом он просто стянул его через низ, и кинул в сторону. Тот глухо шлёпнулся о пакеты.     Рядом донёсся встревоженный вздох. Бекон забежал за диван, заметив нашу активность.     Роберт вернулся ко мне, его ладони обхватили бёдра, стянули с меня джинсы и перевернули животом вниз с неожиданной лёгкостью. Поза была лишена всякой романтики - только необходимость, только прямота. Его рука легла на спину, прижимая вперёд, а другой он коснулся себя.     — Теперь смотри, - его голос был низким и хриплым, без единой ноты иронии. — Смотри, кому я нужен. И кто нужен мне.     Он вошёл, заполняя собой всё пространство, все мысли. Его руки на моих бёдрах, его дыхание, качающееся плеч, его ритм, жёсткий и неумолимый, выбивающий из памяти всё, кроме его имени. Совсем не осталось места обиде. Только он, только сейчас.     Его руки грубо сжимали мои бедра, оставляя красные следы, а после и ягодицы. Движения нарастали все резче. Я полностью уткнулась лицом в подушку, сдерживая всхлипы. Моя левая рука потянулась к самой же себе, доставляя больше удовольствия.      Движения Роберта стали настолько сильными и грубыми, что полностью вжимали меня в диван. И с коротким сдавленным стоном он вошёл в меня в последний раз, достигнув предела. Волна жара прокатилась по всему телу, оставив после себя лишь приятную, тягучую усталость и влажность на коже.     Он замер, его дыхание было тяжёлым и горячим у меня на спине. Потом его тело обмякло. Он схватил меня за талию, помог перевернуться и лег на бок, все ещё удерживая меня в объятиях. Его рука опустилась между моих бедер. Пальцы осторожно размазали сперму от входа к клитору, продолжая ласку. Я прижалась спиной к нему, покусывая губу от удовольствия.      Роберт был слишком умел в ласках. Пара настойчивых движений и настигла волна, заставившая сильно сжать бедра.      Быстро отдышавшись, я вылезла из его хватки. Нахлынувшая усталость дала о себе знать, так что я повернулась передом к Роберту и вновь упала в объятия. Он не отдалился. Наоборот, его руки сильнее сжались, а лицо уткнулось в мои волосы.     — Надеюсь, ты успокоилась, - прохрипел он глухо, и в его голосе не было ни сарказма, ни насмешки, только животная усталость. Его дыхание выровнялось и стало глубоким.     Под тяжестью его руки и этого внезапного покоя мои веки слиплись.     Я проснулась от свиста чайника. Свет из окна был ещё слабым, серым. На кухне, в нескольких шагах от дивана, стоял Роберт. Спиной ко мне, босиком, в одних трусах. Его несильно пышные мышцы, покрытые шрамами, напрягались от каждого движения.      Я села на край дивана и потянулась. Всё тело приятно ныло. Он услышал шорох и обернулся. Его взгляд был привычно усталым, но чистым. Ни тени вчерашнего пьянства.     — Доброе утро, - сказал он и повернулся обратно к плите.     — Доброе, - мой голос был сиплым.     Роберт молча налил в две кружки кипяток, бросил в каждую по ложке растворимого кофе и размешал. Резкий, немного грубый аромат ударил в нос - он всегда заваривал его слишком крепко.      Затем Роберт взял кружки в руки и сел ко мне на край дивана. Я приподнялась, принимая одну из них в ладони, и одеяло сползло с плеча. То ли ночью, то ли под утро он накрыл меня. Но лёгкий сквозняк из окна всё равно покалывал голую кожу.     — Это было, грубо говоря, собеседование, - произнёс он ровно, уставившись в свою кружку. — Блонди Блейзер подобрала меня на улице и затащила в бар, немного выпить. Мы выпивали, больше ничего. Потом один из мужчин придрался ко мне, якобы этот бар только для героев. А я, в связи с недавней отставкой, уже не считаюсь достойным тут находиться. - Он хмыкнул, задумываясь, стоит ли продолжать. — В общем, облил того парня алкоголем, а он загорелся. Способность у него такая. А меня вышвырнули. Блонди вышла за мной, а после отвела на тот самый билборд. Там и предложила вступить в СДН. Диспетчером. Тренировать новых героев.     Он сделал глоток, сморщился - кофе был обжигающим.     — Дала эти дурацкие очки. Там была симуляция работы. Небольшая тренировка. Пока я был в них, она уснула. У меня на плече. Я не ожидал, что так получится.     Я слушала, и тяжёлый ком обиды в горле начал медленно рассасываться. Собеседование... Герои... Всё было логично для него. И до слёз нелепо для меня.     — А почему не сказал? Сбросил звонок?     Он нахмурился, повертел кружку в руках.     — Потому что это было глупо. И я был пьян. Увидел твой звонок, а рядом - спящая директор СДН. Решил, что лучше объясню всё лицом к лицу, когда протрезвею. Но ты, как всегда, опередила.     В его голосе не было упрёка, лишь сухая констатация. Но теперь, сквозь привычную сдержанность, я слышала другое - усталость и тихое желание, чтобы эта нелепая ситуация наконец закончилась.     — Значит, ты... ты с ней не... - прошептала я, и это прозвучало как последний, ненужный уже вопрос.     Он наконец перевёл на меня взгляд, и в его глазах мелькнула знакомая искорка сарказма.    — Если бы я собирался кому-то изменять, это определённо была бы не Блонди Блейзер. Мне и с тобой одной хватает проблем.    И в этих словах, намеренно грубых, я услышала не отторжение, а странное признание. Поддержку.    Мой взгляд упал на часы, висевшие на стене. Стрелки показывали семь утра.    — Так, а чего ты встал так рано? - наконец расслабившись, я сделала глоток горького кофе и положила голову на его плечо.     Бекон, почуяв, что буря миновала, радостно вылез из-под дивана и подбежал к нам, виляя хвостом.    — Ну так, вчера собеседование, а сегодня уже иду на работу, - Роберт протянул руку и почесал собаку за ухом. Его пальцы ненадолго задержались в её шерсти.    — Правда? - я не смогла сдержать широкую улыбку. — Наконец-то мне не придётся содержать нас двоих.    Он слегка, почти нежно, пнул меня коленом по бедру, а потом его ладонь легла на то же место, уже поглаживая.    — Я не настолько беден, - пробурчал он, и в его голосе впервые за это утро прозвучала тёплая, спокойная нота.