Роза Уизли и Дневники Основателей

      Ву-ууу-мммм. Ву-ууу-мммм.              Зачарованный циферблат часов показывал, как планеты на своих орбитах то выстраиваются в ряд, то равноудаляются друг от друга, а в центре системы, как тому положено, сияло солнце, становясь то ярче, то темнее. Многие люди были бы очарованы хаотическим движением небесных тел. Некоторые, наиболее искушённые в астрономии, попытались бы определить год, ориентируясь по картинке циферблата. Однако волшебнику не составляло труда определить текущее время по этим часам. Одно из преимуществ данных часов было в том, что точно такие же висели не только во всём здании Министерства, но и в любых других учреждениях волшебников по всему миру. Идентичные и очень точные, а по некоторым поправкам можно было определить своё местоположение относительно Гринвича.       Но в помещении, где располагались данные часы, едва ли была необходимость в определении своего местоположения. Обитатель кабинета лучше многих знал, что находится в недрах Министерства Магии Британии и Ирландии в Лондоне. А приблизительное время можно было легко определить, взглянув на окно, имитирующее вид на город с высоты многоэтажного здания в ясный солнечный день. Если внимательно приглядеться, то паттерн, показывающий летний городской пейзаж, не обновлялся с середины прошлого столетия, когда Лондон ещё не был застроен стеклянными высотками, а крыши домов не уродовали спутниковые тарелки и вышки сотовой связи, да и воздух был чище.       Только для хозяина кабинета это всё не играло абсолютно никакой роли, поскольку он не любил лето. Так уж повелось в его жизни. Почему-то именно летом он был более всего оторван, отчуждён от магического мира, в начале своего жизненного пути в связи с вынужденным пребыванием в заурядном маггловском пригороде, а сейчас пребыванием на работе, притом на работе, где должно быть место применению самой передовой защитной магии, но вместо этого сплошное рутинное следствие, заключающееся в составлении отчётов, ведении допросов, сопоставлении данных. Минимум магии, много логических размышлений и максимум бумагомарательства.       На рабочем столе лежали стопки листов пергамента, казалось, что хозяин этого стола решил отгородиться от остального мира. Любой другой, увидев рабочее место начальника Аврората, предпочёл бы пересмотреть своё решение, продиктованное юношеским рвением, поступить на службу в это подразделение Министерства. Любой, но не Гарри Поттер.       Вот уже который месяц Гарри не давал покоя тот факт, что на территории Британии орудует организация, импортирующая тёмные артефакты, нелицензированные зелья и детёнышей редких, запрещённых к продаже, волшебных животных.       Мистер Поттер снял с себя круглые очки, протёр их, потом протёр глаза и окинул взглядом свой кабинет.       Всё рабочее пространство кабинета составляли шкафчики с выдвижными ящичками, снабжённые Заклятием Незримого Расширения и вмещающие умопомрачительную в своём объёме картотеку с досье. При желании ящичек можно было выдвинуть до противоположной стены кабинета. А на стенах висели пробковые доски с насаженными на них зацепками с помощью мигающих булавок, соединённых разноцветными ниточками.       Большую же часть кабинета занимал массивный дубовый стол, со столешницей, обитой изумрудным бархатом. Впрочем, сейчас-то бархата почти не было видно, ввиду огромной кипы документов, а единственный пятачок стола, свободный от бумаг, занимал планшет с кучей фамилий волшебников. Многие из фамилий были зачёркнуты, рядом с другими красовался вопросительный знак, оставшиеся были подчёркнуты.       Гарри, как и двадцать четыре года назад, на Чемпионате Мира по Квиддичу, не переставал поражаться тому, как велик на самом деле мир магов. С миром магглов его, конечно, не сравнить по масштабам, но и тут непросто найти и изловить опасного преступника, который своими действиями способен поставить на колени всю магическую Британию.       От безысходности Гарри начал перебирать свежие протоколы допросов. Поттер знал, как знал и его сын, Альбус, как знал и лучший друг его сына, Скорпиус Малфой, благодаря которым эти допросы вообще состоялись, здесь могли быть ключевые зацепки, чтобы выйти на эту группировку, которая не гнушается использовать даже учеников Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.       Тук-тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук.       Гарри постукивал пальцами по столешнице. Десятый уровень Министерства. Здесь, в самом низу, где располагались залы суда и казематы предварительного заключения, нашлось место комнатке для ведения допроса.       За спиной мистера Поттера располагалась сфера, светящаяся холодным белым пламенем. По углам комнаты стояли четыре аврора-стажёра, на несколько лет старше допрашиваемого мальчишки, что сидел напротив мистера Поттера. Рядом с ним сидели и его родители, как-никак парню не было ещё семнадцати. Это усложняло процедуру дознания.       — Поттер, — мужчина средних лет и крепкого телосложения привстал из-за стола. — Я не понимаю, зачем тебе понадобилось допрашивать моего сына, но раз уж решил, то давай быстрее.       Его жена глядела в пространство отсутствующим взглядом, словно за последние двадцать лет в её жизни не случалось ничего счастливого или хотя бы радостного.       Парень, сидящий между родителями, был точной копией отца. Про самого Гарри не раз говорили, что он вылитый Джеймс Поттер, разве что глаза точь-в-точь как у мамы. Поразительное сходство, а ведь Поттеру доводилось видеть отца парнишки лишь на поле для квиддича, когда Гриффиндор сражался со Слизерином. И если бы тогда на поле вышел не отец, а теперешний сын, то Гарри, пожалуй, не заметил бы разницы.       Мистер Поттер не ответил. Лишь сверкнул глазами. Одного этого жеста вполне хватило, чтобы отец сел на своё место. Гарри достал из выдвижного ящика Прытко Пишущее Перо строгого серого цвета, а также свиток чистого пергамента.       — Допрос от второго Июля две тысячи восемнадцатого года №45–028, по делу участия в группировке экстремистского толка. Допрос ведёт Гарри Джеймс Поттер. Допрашиваемый, Найджел Джон Флинт, две тысячи первого года рождения, проживающий, по адресу Флинт-Мэнор, графство Корнуолл. Допрос проходит в присутствии родителей, Маркуса и Виолы Флинт. Вы, Найджел Джон Флинт?       — Да, — первое, что сказал парень с туповатой физиономией, до боли напоминающей морду тролля.       — Вы отрицаете, что участвовали в собраниях группы, именующей себя "Верные Двадцати Восьми"?       — Возражаю! — рявкнул Маркус Флинт, вскакивая со стула. — Насколько мне известно, клуб по интересам, а это именно клуб по интересам — не несёт в себе экстремистской направленности, а значит обсуждения на закрытых заседаниях клуба, как и перечень их участников, являются конфиденциальной информацией. И ты, Поттер, не имеешь права задавать такие вопросы!       — По решению главы Отдела Магического Правопорядка, Гермионы Джин Грейнджер, за данной группой признана экстремистская направленность, — сказал один из авроров у стены. — Так что, прошу Вас, мистер Флинт, сядьте и не усложняйте жизнь себе и вашей семье.       Флинт с ненавистью посмотрел на этого наглеца, но сел на своё место.       — Итак, — вернулся к допросу Гарри. — Вам повторить вопрос, мистер Найджел Флинт?       Младший Флинт украдкой посмотрел на отца, тот лишь незаметно кивнул.       — Нет, не отрицаю.       — Хорошо, — сказал Гарри. — Можете рассказать, что обсуждалось на собраниях, которые вы посещали?       — Нет, — занервничал Найджел, — видите ли, наши собрания проводятся, вернее проводились, не очень часто, во всяком случае, я, как член сборной Дома Слизерин по квиддичу, довольно много времени провожу на тренировках и, соответственно, не мог регулярно посещать эти собрания.       — Хорошо, — кивнул Поттер. — Однако хотя бы одно такое собрание Вы посетили, не так ли? А потому меня интересуют темы, которые вы там обсуждали, а также планы действий, которые затевали. Вы можете предоставить мне такую информацию?       — Нет, — выдохнул Флинт.       — Не можете или не хотите?       — Нет, — замялся младший Флинт. — Видите ли, я, как уже сказал, присутствовал на довольно малом количестве собраний, а помню и того меньше.       — То есть, именно Ваша плохая память — это та причина, по которой Вы не можете дать показания?       — Именно, — облегчённо сказал Флинт.       — Можете ли вы назвать мне имена тех, кто помимо Вас, входил в данную группу?       — Нет, — снова замялся Флинт. — Видите ли, мы все облачались в ритуальные чёрные балахоны с высокими капюшонами, которые не позволяли рассмотреть лица других собравшихся. А оповещения о дате и месте встречи приходили на самовоспламеняющихся кусках пергамента.       — То есть, — обобщил Поттер, — Вы утверждаете, что не помните тем, которые поднимались на данном собрании, не знаете лиц своих товарищей и даже почерк не в состоянии определить, поскольку не могли запомнить его особенностей?       — Всё так, — сказал Флинт.       — На этом всё, Поттер? — с тоном оскорблённой невинности пролаял старший Флинт. — Мы можем идти?       — Последний вопрос, — сказал Гарри Поттер. — Готовы ли вы подтвердить свои показания под действием Веритасерума?       Тут старший Флинт побагровел от злости, его рука инстинктивно метнулась за палочкой, да только волшебные палочки их семьи находились за порогом комнаты проведения допроса. Авроры же напротив моментально вскинули свои волшебные палочки, готовые как поставить защитный барьер между Флинтом и Поттером, так и усмирить Маркуса Флинта.       — Это не законно, Поттер, и ты это знаешь, — прошипел Флинт, садясь на своё место.       — Чтобы воспользоваться Веритасерумом, требуется в первую очередь санкция Главы Отдела Магического Законодательства или лично Министра Магии, во-вторую очередь согласие свидетеля, а в случаях, если свидетель несовершеннолетний, то и согласие его родителей или опекунов.       — И я никогда не дам своё согласие на то, чтобы моего единственного сына опаивали этим зельем и задавали ему оскорбительные вопросы!       В комнате повисла напряжённая тишина. Мистер Поттер просвечивал своими зелёными глазами и отца, и сына, и святого духа, коим была несчастная женщина, пребывающая здесь в безучастном состоянии.       — Допрос окончен, — сказал Гарри. Перо тут же поставило последнюю завитушку и покорно опустилось возле пергамента.       Однако к протоколу допроса были подшиты отчёты авроров-стажёров и самого Гарри. Там содержались наблюдения за поведением Флинтов во время допросов, а также предположения, (не мог же начальник Аврората написать, что применил легилименцию в отношении допрашиваемого) касающиеся правдивости слов свидетеля.       «Нет оснований утверждать, что показания свидетеля правдивы» — вот что было написано в конце приложения к протоколу допроса. Иными словами, свидетель нагло врал, притом неумело. Это подтверждалось косвенными данными, а также показаниями иных свидетелей. Однако самый главный вопрос, который беспокоил Гарри, "кто же за всем этим стоит?" — ответа на этот вопрос ни Найджел, ни Маркус не могли знать, потому ему ничего другого не оставалось, кроме как отпустить свидетелей.       Гарри отложил протокол допроса Флинта, и его взор зацепился за правый дальний угол кабинета. На первый взгляд там находился небольшой шкафчик, в котором следовало хранить запасные мантии, пальто и обувь. Но за ничем не примечательным шкафчиком скрывался один из самых таинственных артефактов волшебников — Омут Памяти. Неуловимым движением пальца Гарри заставил створки дверей шкафчика сложиться и выдвинуть из ниши каменную чашу, излучающую призрачный голубой свет и испещрённую рунической вязью.       Гарри на своём кресле отъехал от стола чуть подальше и выдвинул средний ящичек своего стола. Позвякивая, ящичек выехал, а в ящичке хранились пузырьки с переливающейся перламутрово-опаловой жидкостью — воспоминаниями.       Извлекая из анамнитеки штатив с пузырьками, Гарри смотрел на даты, одно воспоминание привлекло его особенно сильно, так как на этом допросе Поттер не присутствовал лично. В тот день ему хватило устного изложения с последующим письменным отчётом. Сегодня же он решил более детально рассмотреть процедуру дознания.       Начальник Аврората встал из-за стола, откупорил пробку и аккуратно вылил содержимое пузырька в Омут Памяти. Поверхность флюида в чаше стремительно преображалась, сначала меняя цвет с ярко-голубого на приглушённые тёмные тона, а после внутри чаши стали проступать контуры комнаты для ведения допросов.       Миг, и Гарри оказался в воспоминаниях. Четыре аврора-стажёра заняли свои позиции по углам комнаты, по одну сторону стола подозреваемый, а по другую сторону дознаватель. Знакомая картина. Особенно бросалось в глаза, что сидящие за столом были одного возраста, даже учились в одно время в Хогвартсе. Подозреваемый на Слизерине, дознаватель на Пуффендуе.       — Начинаем допрос, — произнёс Тедди Люпин. Вообще, Люпин ещё не закончил обучение на аврора, но должен же он и этому был учиться.       Люпин был одет с иголочки, волосы сегодня приняли оттенок светлого блонда, сам дознаватель говорил коротко, сухо и по делу. Ни одного лишнего слова, ни одного лишнего движения мускулом. На лице отстранённая доброжелательность, но глаза горели огнём.       Подозреваемый был зеркальной копией Люпина, он тоже был одет с иголочки, в самую дорогую мантию, сделанную под индивидуальный заказ, а сам он был блондином с каменным лицом. Глаза его обращены на дознавателя, но взгляд отсутствующий.       — Вы отрицаете, что участвовали в собраниях группы, именующей себя «Верные Двадцати Восьми»?       Ответа не последовало.       — Мистер Роули, я повторяю вопрос, — сказал Тедди. — Вы отрицаете, что участвовали в собраниях группы, именующей себя «Верные Двадцати Восьми»?       — Я не обязан отвечать на этот вопрос, — спокойно произнёс Роули и принял расслабленную позу на стуле.       — У нас есть косвенные свидетельства того, что во время Вашего обучения, на старших курсах, Вы добровольно вошли в группировку экстремистской направленности, и управляемую преступным сообществом, — сказал Тедди. — Дискорд, в твоих интересах дать показания добровольно.       — Положим, я состоял в этой группе, — ухмыльнулся Роули. — Положим, мы обсуждали с парнями, как здорово было бы жить в мире, где чистокровные занимают главенствующие позиции, но это всё, что тебе известно. А я не собираюсь тебе подыгрывать.       Тедди пристально вглядывался в голубые глаза Роули, стороннему наблюдателю могло показаться, что они играют в гляделки. Но Гарри не сомневался, что они ведут ожесточённую ментальную дуэль, ставки в которой весьма высоки. Или Тедди выудит из его воспоминаний что-то, что даст основания для применения Веритасерума, или Роули преспокойно уйдёт с безупречной репутацией начинающего целителя.       Секунда. Тишина в комнате стала неуютной. Минута. Стажёры начали переглядываться, опасаясь за судьбу своего коллеги, он для них был как старший брат, такой же стажёр, как и они, но уже на последнем году стажировки. И сомнительные методы ведения дознания, а им это было известно очень хорошо, могут стать очень грязным пятном не только в личном деле стажёра, но и Аврора с большим опытом работы.       Наконец Роули дрогнул. Всего лишь миг, но Тедди ликовал, он добыл сведения, которые могут сдвинуть дело с мёртвой точки!       — ТЫ! — взревел Роули, поднимаясь со стула и протягивая руки к горлу Люпина.       — Сидеть! — стажёры отработали на «Превосходно». Между Люпином и Роули возник полупрозрачный щит, а сам подозреваемый был надёжно зафиксирован: ноги его были прижаты к ножкам стула, корпус к спинке стула, а руки были прикованы к столешнице ладонями вниз.       Тедди кивнул коллегам и те опустили щит. Люпин пододвинулся ближе к Роули.       — Стоп, — скомандовал Люпин перу и перо послушно замерло над пергаментом. — Признаю, что я превысил свои полномочия, но ты, Дискорд, должен был понимать, что варить нелицензионные зелья из запасов Мунго, сбывая их налево — есть должностное преступление, которое довольно легко отследить, подняв ведомости прихода-расхода ингредиентов.       Роули смотрел на Люпина с ненавистью. Ещё бы, этому псу досталось от жизни всё: способности метаморфа, покровительство Поттера, девушка-полувейла. Любого из вышеперечисленных пунктов хватило бы для сильнейшей неприязни, да ещё преподаватели в школе ставили его другим в пример.       — Я не сбывал эти зелья налево, — выдохнул в бессильной злобе Роули. — Это для моей матери, кроме неё у меня больше никого нет, такие как ты лишили меня отца, из-за таких как ты, он отбывает пожизненное в Азкабане.       Гарри прочёл в глазах крестника что тот думает об отце Роули и обо всей их своре. Благодаря дружкам Торфина Роули — Антонину Долохову и Беллатрикс Лестрейндж, он не знал ни отца, ни матери.       На миг Люпин прикрыл глаза, чтобы не сорваться и выбрать правильную линию поведения с бывшим однокурсником. Когда он открыл глаза, лёгкая улыбка украсила его лицо.       — Пожалуй, — продолжил Тедди хрипловатым голосом, — пожалуй мы могли бы замять это дело, но взамен мне нужна информация.       — Я не обладаю должным уровнем осведомлённости, который вам нужен, — выдавил из себя Роули.       — Ты сначала расскажи, а мы решим, насколько информация была полезной, — примирительно сказал Тедди, кивая своим коллегам. Миг и путы с Роули спали, он снова мог принять свободную позу на стуле.       Ещё какое-то мгновение Роули молчал, стараясь не смотреть в глаза Люпина. Сейчас в Тедди как никогда прежде просачивалась волчья натура охотника, сидящего в засаде, чтобы в нужный момент вцепится в свою добычу.       — Ладно, Моргана тебя дери, я расскажу, — сказал Роули.       — Продолжаем, — скомандовал перу Люпин.       — Я действительно состоял в группе «Верных Двадцати Восьми», более того, я её и основал. На старших курсах, в Рождественские каникулы, к нам в дом приехал старый друг семьи. Кто он, не спрашивай, сам не знаю, он прятал лицо. Он сказал, что он здесь по распоряжению моего отца, с которым был знаком в прошлом, и что я должен основать оппозиционный кружок в Хогвартсе, собрав в его состав благонадёжных представителей из Списка.       — Вопрос, на вашей резиденции ведь наложены мощные защитные чары, как он их мог преодолеть? — спросил Тедди.       — Не знаю, — пожал плечами Роули. — По всей видимости у него были козырные тузы в рукаве, раз он беспрепятственно прошёл в наш дом.       — Он снабдил Вас артефактами для двусторонней связи?       — Нет, — сказал Роули. — Правильнее будет сказать, он снабдил меня инструкцией, как собрать все необходимые артефакты в стенах замка, в противном случае я бы беседовал с Мистером Поттером на несколько лет раньше.       — И последний вопрос: Вы могли обратиться в Аврорат, почему Вы этого не сделали тогда?       Тут Роули вытянулся ближе к Тедди, а после прошептал:       — У него на левом предплечье была Чёрная Метка!       Для большей убедительности Роули закатал рукав своей мантии и провёл пальцем по своему голому предплечью, изображая метку Волдеморта и, как бы показывая, как она извивается на его руке.       Гарри тут же вынырнул из Омута Памяти. Оснований не верить крестнику у него не было, но хотелось взглянуть на всю картину целиком. Чёрная Метка. Живая, извивающаяся на левом предплечье. Гарри хорошо знал, что даже после гибели Волдеморта у Пожирателей Смерти отметина не пропала. Потускнела, поблекла, но не пропала. Позорное клеймо. Одного его было достаточно для вынесения приговора на пожизненное заключение в Азкабане. Немногие Пожиратели смогли избежать заключения в Азкабан после Войны.       Драко Малфой, самый молодой из Пожирателей Смерти. Единственный из них, кто не запятнал свою душу убийствами и на чьих руках не было чужой крови. И он, а Гарри это точно знал, ни за что бы не стал рисковать своей репутацией, чтобы возродить старые порядки. Да и не хотел он того, хлебнул горя в дни Волдеморта, на две жизни вперёд хватило.       Но сколько ещё меченых гуляет на свободе? То, что Пожиратели все наперечёт, не облегчало задачи, так можно было дойти до объявления презумпции виновности всякого чистокровного слизеринца. Но тогда всё то, за что они боролись, за что проливали свою кровь, за что родители Тедди отдали жизни, всё это было бы бессмысленным. Одна диктатура сменила бы точно такую же диктатуру, только с другими лицами у власти.       Какая жалость, что пойманные Пожиратели Смерти ни в какую не соглашались сдавать своих товарищей. Не все такие же скользкие как Люциус Малфой. Скудные сведения — лучше, чем никаких, но всё же…       Поттер ещё раз оглядел кабинет. Его изумрудные глаза зацепились за отчёт об экспертизе, проведённой Булстроудом.       — Сомнений нет, — подытожил свой доклад Булстроуд. — То, что нам удалось перехватить за весь год — не более одной десятой от оборота, запрещённых к распространению тёмных артефактов, материалов и редких животных.       Дым, в котором оживали воспоминания, придававшие наглядности докладу, окончательно потух. Небрежный взмах палочки и включилась вытяжка, всасывающая дым, через металлический зонтик под потолком.       На памяти Гарри это было одно из самых длинных выступлений за всю его работу в Аврорате, а за время его начальствования самое длинное.       — Хорошо, — кивнул Гарри грузному мужчине, — спасибо, Герман. Садись.       — Мистер Поттер, позвольте мне высказать ещё кое-что, — Булстроуд не торопился садиться на своё место за круглым столом.       Гарри ничего не ответил.       — Я считаю, что господина Министра нужно поставить в известность, — сказал тот и лишь после этого сел на своё место.       Авроры переглядывались между собой. Грядёт что-то масштабное, а они совершенно не готовы.       Гарри прокручивал в голове множество вариантов развития событий. Оставь они всё как есть, возможно им удастся нащупать нужные ниточки, потянув за которые они выйдут на того, кто за всем этим стоит. Брось они это дело, и удастся высвободить все свои резервы, чтобы готовиться к…       Даже думать об этом не хотелось. Гарри не питал иллюзий касательно того, что затевается что-то ужасающее по своим масштабам: контрабанда, новая волна увлечения идеями чистокровности, всплески тёмной магии, нелегальный кружок в Хогвартсе. И каждый если не знал, так нутром чувствовал, что за всем этим стоит один конкретный волшебник. Бывший Пожиратель Смерти.       — Да, — сказал Гарри. — Стоит известить Кингсли насчёт надвигающейся угрозы. Но, прежде чем я пойду с докладом, мы должны решить самый главный вопрос: "как мы будем действовать дальше?"       — Позвольте мне сказать, Гарри, — из-за стола поднялся пожилой аврор.       — Конечно, Бернард, — дал ему слово Поттер.       — Давайте взглянем в глаза фактам: нам доподлинно известно, что наш противник — экс-Пожиратель Смерти. Он распространяет вокруг себя толки о превосходстве чистой крови над всеми остальными. Он владеет многочисленными тёмными артефактами, оборот которых по стране мы не можем пресечь ввиду того, что у нас просто недостаточно людей для выявления и изъятия опасной продукции в столь больших количествах. Это всё означает, что у него есть армия, количественные и качественные характеристики которой нам неизвестны, поскольку до сих пор мы не имели возможности провести разведку боем.       — Разведку боем? — переспросил молодой аврор, только недавно закончивший обучение в Академии Аврората, заслужив мантию Аврора. — Мистер Грант, а вы уверены, что тот, о ком мы говорим, согласится приоткрыться нам, до сих пор он не испытывал такого желания, так с чего бы ему подставлять под удар себя и своих людей?       — В чём дело, сынок? — усмехнулся Долиш. — Боишься стать застрельщиком?       Гарри недобро сверкнул глазами на воинственного вида коллегу и заставил его умолкнуть.       — Нет, — сказал Гарри. — Никаких засад и разведок боем. Во-первых, тут Генри прав, противник может накапливать силы и не вестись на наши провокации и уловки, а второе вытекает из первого, вы знаете, что можно предложить в качестве наживки? Нет.       — Мы можем собрать тёмные артефакты из тайного хранилища Министерства в Гринготтсе, — все недоумённо уставились на Булстроуда. — Ну, вы знаете, конфискат, те реликвии, которые изымает Министерство при передаче наследства.       Гарри тоже пришла в голову такая идея. То немногое, чем они действительно могли привлечь противника. Такой соблазнительный вариант: разыграть налёт на особо охраняемый сейф в банке, провести утечку служебной информации среди перекупщиков, вроде того же Флетчера.       — Кингсли это не одобрит, — вздохнул Гарри. — А самое главное, это не одобряю я, операция слишком рискованная, но, чтобы она была успешной, её надо было готовить заблаговременно.       — Получается, — сказал кто-то из авроров. — Получается, что в данной ситуации лучшим решением будет ждать?       — Верно, — сказал Гарри. — Ждать и готовится к войне.       Война. Одно только это слово способно пробудить целую бурю эмоций. Последняя война с Волдемортом на каждом из присутствующих оставила свои шрамы. У кого-то на телах, у кого-то на душах, а у кого-то и на том, и на другом. Но они были Аврорами — борцами с самыми тёмными проявлениями магии, закалённые бесчисленными тренировками, лучшие из лучших, а значит у них нет права дрогнуть.       И они не дрогнули. Ни единый мускул не дрогнул на лицах коллег. Чёрт возьми, вот это люди, находиться среди них — большая честь! И что бы не ждало их в самом ближайшем будущем, каждый из действующих авроров выступит плечом к плечу перед врагом.       — А пока мы готовимся к войне… — мысли Гарри роились с бешенной скоростью, — я думаю, что работу по поиску и изъятию тёмных артефактов нужно переложить на другие плечи.       — Стажёры с этой работой прекрасно справятся, — размышлял Булстроуд. — Если их снабдить соответствующими Вредноскопами, а также вновь созданным подразделением при Отделе Магического Правопорядка по выявлению не лицензируемой продукции.       — Это именно то, что я хотел услышать, — улыбнулся Гарри. — Заседание окончено.       С того момента, как Гарри доложил Кингсли всю серьёзность их положения, прошло несколько дней. Стажёры проявили еле сдерживаемый энтузиазм. Подумать только, они ведут расследование, да ещё имеют под своим началом целое подразделение, штат которого насчитывает несколько десятков человек. Полная свобода действий, которая, надо заметить, не освобождала их от сдачи боевых нормативов и обучения в Академии Аврората.       И, надо сказать, эта стратегия уже принесла свои плоды. Гарри отодвинул самый нижний ящик стола, в ручке которого был небольшой дефект — металлическая заусеница, которая, стоило кому-то потянуть за ручку ящика, больно, до крови, впивалась в ладонь.       Как только эта пакость впилась в ладонь Гарри, он снова почувствовал солёные запахи моря, холодную сырость пещеры и леденящий ужас изуродованных человечьих тел, призванных охранять одну восьмую часть души Волдеморта.       Капля крови главы Аврората, и ящик со звонким щелчком открылся.       — Отпустите меня! — брыкался парень, взятый под белы рученьки, которого волокли в казематы предварительного заключения. — Отпустите! И верните мне мою Прелесть! Мне нужно! Мне… моя Прелесть!       Стажёры не ответили, лишь препроводили парня в уютную камеру десятого уровня Министерства.       — Давай покончим с этим, — сказал один из стажёров своему напарнику. — Поскорее передадим эту штуку невыразимцам, у меня от этого гудения уже голова по швам трещит.       — Не у тебя одного, — выдавил другой. — Мерлин, словно играют кочергой на затупившейся пиле.       — Или нашими головами в квиддич, — вставил первый.       Стоило им подняться к лифтам, как перед ними материализовался Гарри Поттер, со стоящими рядом представителями Отдела Тайн.       — Быстро передайте объект невыразимцам и за мной, — скомандовал Гарри. Стажёры с радостью подчинились, передавая злополучный предмет невыразимцам. Теперь это была их головная боль, в прямом и переносном смыслах.       Лифт со скрежетом перелетал этажи.       — Уровень второй. Отдел Обеспечения Магического Правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, Аврорат и административные службы Визенгамота, — объявил женский голос.       Двое будущих авроров брели за Гарри Поттером, слегка пошатываясь. Их можно было принять за пьянчуг на стадии тяжёлого опохмеления.       Они прошли зал общей работы. Все присутствующие косились на них, но не осмелились задать вопросы. Если они шли в сопровождении Поттера, значит дело срочное.       Когда они миновали дверной проём кабинета Поттера и сели за стол, Гарри взмахом палочки материализовал на своём столе поднос с двумя чашечками горячего чая и шоколадом из Министерской столовой.       Стажёры поняли своего начальника без слов и принялись уплетать шоколад, запивая его чаем. Поразительно, но с каждой порцией съеденного шоколада к ним возвращалась способность трезво мыслить, а противный гул отступал.       — Вы можете рассказать, что произошло после задержания Бёрка в Лютном Переулке? — спросил Гарри. — До момента задержания я вижу ваши воспоминания довольно чётко, а после сплошное марево.       — Смутно, Мистер Поттер, — сказал один из них. — Помню, что мы его взяли, когда он пытался аппарировать, спасибо коллегам из Отдела Магического Транспорта за наложенные антиаппарационные чары.       — Потом он попытался атаковать, — продолжил второй. — Мы зажали его с двух сторон, классический захват в переулке.       — Палочки он лишился сразу, но попытался беспалочковой магией атаковать, а потом…       — Потом из кармана его мантии вывалился свёрток, а из свёртка изливалось свечение.       — Вы не прикасались к содержимому руками?       — Нет! — хором ответили стажёры. — Но эта дрянь, она очень хотела, чтобы мы до неё дотронулись.       — Каким образом?       — Ну, вначале она переливалась всеми цветами радуги, а в голове раздавалась какая-то потусторонняя мелодия и голос.       — Голос? Какой голос?       — Ну, вначале я подумал, что это голос моей девушки…       — А мне слышался голос мамы, — перебил его коллега. Они переглянулись.       — Но на самом деле это был голос нашего подсознания, — выдохнул первый, — он зазывал нас припасть к этому цветку.       — Цветку? — уточнил Гарри. — То есть это именно цветок?       — Да, цветок лотоса, из розового кварца.       Гарри воззрился на них парой своих изумрудных глаз сквозь очки.       — Сэр? — спросил один из стажёров — молчание затянулось.       — Продолжайте, — бесцветно ответил Гарри, всё ещё пребывая мысленно в нескольких местах одновременно.       — Когда я попытался прогнать наваждение, — продолжил стажёр, — ох, это было похоже на то…       — Когда сопротивляешься Империусу, — продолжил за него второй. — Никакой расслабленности, только боль, будто тебя пытают Круциатусом и ломают твои кости одновременно.       — А вместо музыки и ярких красок — пульсирующее дребезжание и… словно из мира выкачали все краски, что мир стал походить на колдографии в Ежедневном Пророке.       — И тем не менее, — улыбнулся Гарри. — Вы сейчас здесь и с вами всё в порядке.       — Да, — ответил стажёр. — Чего не скажешь о Бёрке.       — Мне доводилось видеть наркоманов, жаждущих дозы, — сказал второй. — И можете мне поверить, Бёрк в этот момент ничем не отличался от такого.       — Вы его обезвредили, — улыбнулся Гарри.       — Да, но он здорово брыкался, даже двойной Ступефай на него не сразу подействовал, а попадание столь мощной связки Оглушающего Заклинания в область сердца порой бывает достаточно для преждевременного инфаркта, а он, словно Инфернал, нет-нет, но тянет пальцы к этой штуке.       — А дальше?       — А дальше вы знаете, Мистер Поттер, — сказал первый стажёр. — Бёрка в казематы, проклятый артефакт в Отдел Тайн, а мы тут, перед Вами.       Оба стажёра переглянулись и расхохотались. Первое реальное задержание и такой результат.       — Мистер Поттер, — в кабинет влетел светящийся белым светом енот. — Спуститесь, пожалуйста в Отдел Тайн, вас встретят в вестибюле. Это срочно.       Гарри похолодел. Если он срочно понадобился внизу… Блудливая Моргана, что за зло обитает в этом цветке, раз им понадобился главный специалист по самым тёмным проявлениям магии во всей магической Британии?       — Три дня отгула каждому, — сказал Гарри стажёрам, покидая свой кабинет. — Побудьте с семьями, в Мунго проверьтесь, вы заслужили небольшой отдых.       Отдых. Гарри уже забыл, когда в последний раз брал отпуск. Вот уже который месяц он уходил с рассветом, а возвращался поздно ночью. Джинни не возражала, но каждый раз, когда он пересекался взглядом с её карими глазами, он видел тоску, смешанную с пониманием важности его работы.       Его взор задел ещё одну пробковую доску, на которой были расклеены семейные фотографии: со свадьбы Рона и Гермионы, его свадьба с Джинни, маленький Джеймс на его руках, а рядом с ним Джинни и Тедди, вот уже и Альбус и Лили, Джеймс носится по дому в новенькой школьной форме на своей метле. А поверх всех этих фотографий была наклеена свежая, где почти все их дети стоят у входа в Хогвартс. Виктуар, Доминик, Фред, Джеймс, Молли, Люси, Рокси, Альбус, Роза и Скорпиус Малфой. Последний стоит между Альбусом и Розой, прижимаясь к последней, а та так мило морщится, но непоколебимо стоит, не желая портить кадр.       А ведь именно благодаря показаниям этих троих первокурсников, им удалось выйти на Селвина. Можно сказать, что без них, они бы так и гонялись за тенями.       Селвин сидел в комнате для проведения допроса. Ему даже не дали переодеться, он так и сидел в школьной форме. Палочки не было, её у него отобрали ещё на выходе из подземелий. Значка старосты Слизерина тоже не было, его бесцеремонно содрали с мантии и теперь там зияла рваная дыра.       Селвину было плевать на мантию, он не отличался сентиментальностью, чтобы на старости лет лазить по сундукам со своим школьным скарбом. И за свои вещи, оставшиеся в замке, он не переживал — авроры уже наверняка перетряхнули там всё вверх дном, а потом побросали как попало. Неважно, домовики всё разложат как положено и доставят домой.       "В конце концов, предъявить Поттеру нечего. Всё, чем они занимались, разве что на хулиганство тянет, за которое могут отчислить, но школа уже позади, ЖАБА сданы.       В трудоустройстве могут отказать ввиду подпорченной характеристики, но за звонкие монеты это можно поправить. С другой стороны, а нужно ли ему это?       Невеста уже подобрана, жилплощадь имеется, семейное состояние и за несколько поколений мотовства не проесть".       В комнату вошёл Гарри Поттер в сопровождении Люпина.       "Клоун с идиотской окраской волос. Нет бы в блондина обратиться, да даже в рыжего, чтобы быть ближе к той же Уизли".       Поттер сел напротив него, Люпин сзади. Селвин был достаточно сообразителен, чтобы понять, как его будут пытаться уломать. Поттер будет вести себя грубо, а Люпин его осаживать на поворотах и изображать из себя "добренького" аврора.       "Скучно".       Поттер показал записи с прослушок.       "М-да, младший Поттер постарался для папочки раскидывая прослушивающие и записывающие бусины по всей гостиной. Никаких ощутимых козырей это Поттеру не дало в руки".       Показания Малфоя и Уизли…       "П-фф, дожили, чтобы переживать из-за слов каких-то малолеток".       Селвин даже на теоретическом ЖАБА по Зельеварению нервничал больше, а тут какой-то допрос.       — Что-ж, Оберон, — вздохнул Гарри. — Вы не оставляете нам иного выбора.       — Это незаконно, — спокойно возразил Селвин. — Чтобы воспользоваться Веритасерумом требуется моё согласие на применение данного зелья.       — Всё так, — улыбнулся Люпин. — Однако в пункте "Б" данной статьи допускается использование Веритасерума в особых обстоятельствах с санкции Министра Магии.       — Так и "особых обстоятельств" нет, — улыбнулся ему Селвин, максимально расслабляясь. — Если бы они были, вы бы не…       И только тут Селвин понял, где именно просчитался. Миг. Жалкий миг расслабленности, шальная мысль и Поттер уже шерудит по закоулкам его памяти.       "Мало им было потрошить наше фамильное имение, мои школньые принадлежности, так теперь и в голову залезли!"       "Мы к тебе и в задний проход залезем, — раздался в его голове голос Поттера. — А после выделим тебе и твоему деду семейную камеру в Азкабане!"       "НЕТ! — попытался сконцентрироваться Селвин. — Ты ничего не увидишь, Поттер!"       Мысленный удар был такой силы, что Гарри Поттера отшвырнуло вместе со стулом к дальней стенке. Естественно, его стажёры отреагировали моментально.       "Выдрессировал себе пёсиков, надо отдать тебе должное!"       Селвина тут же приковали к стулу, а на него нацелились четыре палочки. Пятая была бы нацелена, кабы Люпин не был занят помощью своему крёстному в приведении того в порядок.       Поттер снова сел на стул.       — Очевидно, — сказал Поттер, — якшанье с Пожирателем Смерти, который именует себя Глистом. Мне интересно, откуда это прозвище, а, Селвин?       — Да пошёл ты! — выругался Селвин. Дело плохо.       — А ведь Элдред такой порядочный волшебник, какая жалость, что сынок весь в деда, — вздохнул Поттер.       "Ещё отца сюда приплёл, — мысленно прокричал Селвин. — Да у этого поганого полукровки язык должен отсохнуть за такое!"       — Не упоминай отца! — взвыл Селвин. — Я всё расскажу.       — Если за отца переживаешь, так бы сразу и сказал, — озабочено произнёс Люпин.       "А тебе идёт быть папашей, Люпин. Шёл бы к своей шлюшке Уизли, завёл бы с ней целый выводок щенков".       — Отец — тряпка, — сказал Селвин, — он бы и чистоту крови променял, если бы дедушка не вбил ему это в подкорку!       — А если, — начал размышлять Поттер, — если мы защитим ваше поместье. Фиделиус.       — И кто будет Хранителем Тайны? — ехидно спросил Селвин.       — Я могу, — сказал Люпин.       — Вчерашний школьник, — рассмеялся Селвин, — берётся взять на сердце тайну местоположения потомков Пожирателей Смерти. Тебе, Люпин точно следовало учиться на Гриффиндоре. Безрассудность и отвага!       — Как иронично это слышать от того, с кого ещё школьная форма не слезла, — усмехнулся Поттер.       — Вы реально не понимаете с кем имеете дело, — процедил Селвин.       — Вот и просвети нас, — сказал Поттер. — Если я не ошибаюсь, Глист не сковал тебя узами Непреложного Обета, а в Азкабане сидеть ты не горишь желанием.       Селвин молчал. Поттер выжидал. Естественно, он ему всё расскажет, тем более что знает он не много.       — Он вышел на меня через Роули, — начал рассказывать Селвин. — Это было год назад. Он пригласил меня в трактир в Лютном, после он предложил пройтись в апартаменты наверху. Он не показывал лица, руки были в перчатках. Палочка тополиная, но могу ошибаться, скорее всего он её тогда же и уничтожил. Он мне приказал возглавить группу "Верных Двадцати Восьми", а также быть готовым выступить с акцией в замке.       — Он не сказал, какая именно акция? — спросил Поттер.       — Нет, — ответил Селвин. — Он лишь сказал, что ждёт "подходящего случая".       — У тебя есть предположения о том, что из себя представляет "подходящий случай"? Не похоже, что Пожирателю Смерти есть дело до запугивания школьников.       — Не знаю, — пожал плечами Селвин.       — Хорошо, — сказал Поттер. — Назови имена всех, кто состоял в этой группе.       Селвин прищурился.       — Нам нужно обезопасить этих студентов, огородить их от влияния Глиста до того, как он до них доберётся.       — Вы и так уже знаете их имена, — закатил глаза Селвин. — За это можете поблагодарить сынка своего, Ал оказался ещё более скользким змеёнышем, чем тот же Малфой.       — Тогда назови имена тех, кто состоял там в предыдущие годы, — сказал Поттер.       — Роули — он эту группу и основал по приказу Глиста, дальше…       В кабинет постучали.       — Войдите, — устало произнёс хозяин кабинета, принимая на стуле вертикальное положение. Перед самим собой или в кругу семьи он мог позволить себе выглядеть уставшим и измождённым. Перед подчинёнными нет.       — Мистер Поттер, сэр, — в кабинет вошёл Тедди Люпин.       Дверь за ним закрылось и оба волшебника остались один на один. Поттер протёр стёкла очков и улыбнулся вошедшему:       — Всё никак не привыкну слышать из твоих уст, Тедди, «сэр» и «мистер Поттер».       — Субординация, — пожал плечами Люпин. — Как-никак, за пределами этого кабинета, я — старший стажёр, а ты — главный аврор.       Гарри кивнул.       — Мы провели обыски во всех особняках чистокровных семейств, — отчитывался Люпин. — В результате обысков обнаружено и изъято более дюжины артефактов, классифицированных, как «опасные, не подлежащие хранению и продаже». В ходе проведения досмотров были выявлены и обезврежены семь защитных проклятий, наложенных на дома и прилегающие к ним участки, в ходе ликвидации никто не пострадал.       Никто не пострадал. Гарри вспомнил, как в начале своей карьеры каждый такой рейд заканчивался посещением больницы Св. Мунго. Недобитые Пожиратели Смерти, скопления дементоров, стаи оборотней, беглые егеря. Каждый выход был сравним с круткой барабана револьвера, и каждый спуск курка мог стать последним. За первый год они потеряли троих, такие же мальчишки, как они с Роном, всего лишь на год-другой старше них с Уизли.       Гарри посмотрел своими пронзительными глазами на крестника: истинный сын своих родителей, вобравший в себя все самые лучшие черты отважного оборотня и безбашенной метаморфини. Сам Тедди выглядел очень опрятно, чистая и выглаженная мантия, начищенные туфли из драконьей кожи, на лице никакой растительности — одна из прелестей метаморфизма, таким людям не нужна бритва, поскольку те могут управлять длиной своих волос. Лишь глаза и лёгкая блёклость бирюзовых волос выдавали, что последние дни будущий аврор носился по всей Британии сутками напролёт.       — Тедди, — ласково произнёс Гарри, — иди домой, ты уже на ногах не стоишь.       — Но сейчас даже обед не наступил, — возразил Люпин. — И потом…       — Тедди, — сказал Гарри уже более твёрдым голосом начальника, — хоть обучение в Аврорате — это комплекс проверок на выносливость, но у всего есть предел. Более того, ввиду сложившихся обстоятельств, вам, стажёрам, позволяют работать автономно, и вы вольны сами рассчитывать свои силы. И ты знаешь, что твоё тело нуждается в восстановлении, стоит ли тебе пренебрегать заслуженным отдыхом?       Тедди опустил взгляд на пол, а его волосы непроизвольно налились синевой. Гарри вздохнул, всё-таки разлука с Виктуар действовала на него сильнее, чем он думал. С их последней встречи не прошло и месяца, а от неё ни одной весточки. Когда Виктуар аппарировала домой, Тедди воспользовался теми часами, пока любимая отмечала окончание Хогвартса.       Но стоило солнечному свету следующего дня коснуться земли, как Виктуар растворилась в утренней дымке, словно морок, побежала подавать документы в Мунго. Сейчас она может быть на любом континенте и в любой стране мира, и даже у Гарри Поттера не было возможности узнать, где она.       И вот эта неопределённость и рождала тоску в душе будущего аврора.       — Навести Андромеду, — по-отечески сказал, Гарри, вставая со своего кресла и приобнимая за плечи крестника. — Не волнуйся, с Виктуар всё в порядке и скоро она вернётся.       — Я знаю, Гарри, — сказал он. — Ты прав, стоит навестить бабушку.       — И передай ей от меня «привет», — сказал Гарри, выпроваживая Люпина.       — Обязательно. Может зайдёте с Джинни после работы на чай?       — С удовольствием, но попозже, — сказал Гарри, и дверь за Люпином закрылась, оставляя начальника Аврората один на один со всевозможной информацией, добытой за последние месяцы.       Гарри Поттер позволил себе отвернутся от крепости из бумаг и взглянуть на окно. Всё тот же летний пейзаж, солнце изливает свои лучи в подземелья, которые никогда не должны были знать солнечного света. Как один из начальников Министерства, Поттер имел привилегии, в частности на подгонку климата в своём кабинете под свои личные предпочтения, а в случае, если настроение не соответствовало виду из окна, а также температуре и влажности кабинета, он мог обратится в Департамент Магического Обслуживания и дежурный работник в синей мантии тут же бы навёл нужную Гарри погоду.       Но у него было слишком много дел, чтобы беспокоится по таким пустякам, как неудовлетворительный вид за окном. Тем более сейчас, когда появилась надежда, ну или хотя бы отголосок надежды, что удастся выйти на этого самого Пожирателя Смерти.       В кабинет влетела белоснежная белая колибри.       — Мы на позиции. Всё чисто. Ждём клиента.       Гарри взял палочку и зеркальце, меняя облик своего лица под Бёрка. Чёрные волосы становились светлыми, морщины разглаживались, а глаза из изумрудно-зелёных становились голубыми.       Хорошо, что Бёрк был изначально высоким, а потому по росту подходил. Осталось только надеть нужную мантию, а вместо очков воспользоваться контактными линзами. Как же Гарри не любил эти приблуды, после них глаза краснели и слезились, но ради такого шанса и не на такие жертвы пойдёшь.       Закончив марафет, Гарри взял со стола коробочку, которую он до этого достал из особо защищённого ящика. Удостоверившись, что артефакт на месте, он накинул служебный Плащ-Невидимку и направился к выходу из Министерства.

***

      За сотни миль от Лондона, в Хогсмиде, стояла такая же ясная и солнечная погода. Хотя и чувствовалась прохлада более северных широт, да и дело шло к вечеру.       Удивительно, но летом Хогсмид превращался в самую посещаемую точку магической Британии. Школьники разъехались по домам, а значит можно было спокойно предаваться возлияниям огневиски в компании друзей, обсуждать недавние матчи квиддича, судачить о статьях из Ежедневного Пророка.       В Трёх Мётлах было не продохнуться от наплыва клиентов, однако Гарри, принявший обличие Бёрка, направлялся в другой, более мрачный трактир. Свернув с главной улицы, Гарри вошёл в дверь под обшарпанной вывеской с изображением отрубленной кабаньей головы.       Заказав у бармена стакан огневиски, Гарри уселся в самом дальнем углу. Заведение было таким, каким Гарри его помнил. Хотя нет, пожалуй, за столько лет, кабак стал ещё грязнее. Во всяком случае из-за большего количества горящих свечей на столах, можно было различить больше грязи.       Посетителей было тоже заметно больше, чем в любое другое время года, некоторые из них активно переговаривались. Другие же играли в карты, на галлеоны, само собой. Были и те, кто просто пил в одиночестве, такие, как правило, занимали самые дальние и грязные столики.       Гарри делал вид, что пьёт. Сейчас ему надо было быть максимально собранным. Скрип двери. В помещение вошёл очередной посетитель. Заметив мальчишку, он тут же подсел к нему, делая знак бармену: «и мне того же».       — Как договаривались, товар у меня, — сказал Гарри, доставая коробочку.       — Обожди, сначала выпивка, потом дела, — сказал мужчина с неопределёнными и расплывчатыми чертами лица. В отличие от многих посетителей, он не накидывал капюшон, чтобы скрыть черты своей внешности. Гарри сразу подумал об Оборотном Зелье.       В миг осушив стакан, мужчина громко выдохнул и принял самое благодушное расположение духа.       — Значит Главный держит своё слово, услуга за услугу. Приятно, очень приятно.       Он уже потянул руки к коробке, как вдруг…       — ДНЕВНИКИ ОСНОВАТЕЛЕЙ!       Услышав этот потусторонний голос, Гарри тут же уставился на обладательницу этого голоса. Профессор Трелони, собственной персоной. Гарри с самого начала заметил, что профессор пьяна вдрызг, отчего уснула за своим столиком. Для Поттера это не представляло особой важности. Но этот голос…       — ТАЙНЫЕ ЗНАНИЯ ОСНОВАТЕЛЕЙ НАДЁЖНО ХРАНИТ ШКОЛА! НИ ОДНА СМЕРТНАЯ ДУША НЕ СПОСОБНА ИХ ОТЫСКАТЬ! ЛИШЬ НАСЛЕДНИЦА ОСНОВАТЕЛЯ, ПО КРОВИ И ПО ДУХУ, СПОСОБНА ЯВИТЬ МИРУ ЗНАНИЯ ДРЕВНИХ!       Все посетители уставились на профессора, которая тут же пришла в себя:       — Ой, простите, наверное, я задремала, — икнула профессор, спешно покидая заведение под пристальные взгляды остальных посетителей. Они явно не ожидали услышать здесь пророчество. Но к тому что произошло дальше, они были готовы ещё меньше.       — Можешь оставить себе этот цветок, Поттер! Дневники Основателей более интересная вещь, не находишь? — оскалился мужчина.       Гарри тут же повалился животом на стол извлекая свою палочку и не зря, его визави достал палочку раньше и пустил заклинание в то место, где мгновением ранее стояли его ноги. Гарри метнул в противника Оглушающее Заклинание, но тот увернулся и послал в ответ парочку мощных проклятий, отчего предметы мебели в том углу разлетелись в щепки.       В тот же момент в мужчину полетели несколько цветных лучей от переодетых авроров, тот увернулся, однако не те посетители, которые стояли как раз за ним.       В тот же миг в зал Кабаньей головы наполнился свистом сглазов и проклятий со всех сторон. Все стреляли во всех, парочка собутыльников посылала проклятия в картёжников, пока один из них смахивал золотые монеты себе в карманы мантии. Дельцы же просто отстреливались от летящих в них заклинаний, прорываясь к выходу.       Мужчина, за которым охотились авроры тоже рвался к проходу, но уходя послал им вслед Препятствующий Сглаз. Возле прохода началась давка. Гарри ничего не осталось, кроме как наслать торможение на всех посетителей зала, чтобы никто не пострадал. А наиболее ретивых пришлось оглушить и позаботиться, чтобы на них никто случайно не наступил.       — Вас не задело? — спросил Гарри своих коллег.       — Нет, но как он Вас узнал, мистер Поттер?       — По осанке, это очевидно, — сказал подошедший к ним Аберфорт. — Чистокровные сидят с совершенно идеальной осанкой даже в расслабленном состоянии. Если тебя так держаться с детства не приучили, то так сидеть не сможешь.       — Аберфорт, — Гарри мановением палочки снял с себя маскировку. — Прости, что устроили тут побоище.       — Ерунда, Поттер, — пожал тот плечами. — На определённой стадии опьянения свара случается сама по себе.       Аберфорт взмахнул палочкой, и разбитые столы и стулья вернулись в своё изначальное состояние. Он кивнул аврорам: «дальше я сам справлюсь».       — Дело не в том, что он меня узнал, — сказал Гарри, покидая Кабанью Голову, — а в том, что он совершенно точно знал, что мы устроили засаду.       — Думаете это был он?       — Артефакторик? Нет, думаю, что Глист его уже устранил, когда понял, что Лотос Наслаждений у нас. Довольно изящный способ убийства, послать артефакторику сильнейший тёмный артефакт, над которым тот будет пускать слюни, пока не иссохнет, тот же Бёрк, выходец из семьи, основавшей «Боргин и Бёркс», не смог устоять перед наваждением.       К Гарри и его спутникам подбежали двое других авроров.       — Сбежал? — спросил Гарри.       — Да, Мистер Поттер, — сказал один из них, восстанавливая дыхание.       Он мог и не спрашивать. Итак, было понятно, что человек Глиста сбежал, а они остались живы только лишь потому, что он просто игрался с ними. Но не бывает худа без добра.       Гарри взглянул на древний замок, купающийся в свете заходящего летнего солнца. Похоже, что теперь у них появилась та самая наживка для бывшего Пожирателя Смерти.