У каждого есть мечты

Воздух в его комнате был густым и спертым, пропитанным запахом пота и поражения. Шоё Хината лежал, уткнувшись лицом в подушку, но даже она не могла впитать всю ту горечь, что подступала к горлу едким комом. Перед глазами снова и снова стоял он — тот высокий, нахмуренный парень с взглядом, холодным, как сталь. Кагеяма Тобио. «Что ты здесь вообще делаешь?» «Это не так легко, как кажется.» «Победителем буду я.» «Что делал последние три года?» Каждое слово отзывалось огненной болью в груди, жгучим стыдом. Он сжал кулаки, впиваясь пальцами в одеяло. Он так сильно хотел. Хотел стоять на той же площадке, дышать тем же воздухом, что и гиганты. Он мечтал стать Вторым Маленьким Гигантом, но сейчас эта мечта казалась смешной, детской и такой недостижимой. Он был просто маленьким, слабым мальчишкой, которого с легкостью растоптали. Из гостиной донеслись сдержанные голоса сестры и матери. Он не мог позволить им увидеть его таким — разбитым, плачущим. Вытерев лицо рукавом, он тихо, как мышка, выбрался из своей комнаты и проскользнул через кухню на крыльцо. Ночной воздух был прохладным и свежим, он обжигал легкие, но не мог очистить мысли. Шоё сел на ступеньки, подтянул колени к подбородку и уставился в темноту. Звезды на небе были такими же далекими и недосягаемыми, как та волейбольная площадка его мечты. — Есть ли у меня будущее? — прошептал он в ночь. — Или этот проигрыш… мой приговор? Он закрыл глаза, и снова увидел его — Короля площадки. Не просто противника, а воплощение той самой вершины, на которую он так отчаянно пытался взобраться. Он хотел доказать. Доказать тому заносчивому королю, доказать всем, доказать самому себе, что он не просто «маленький и слабый». Что он может стать сильным. Вдруг, на самом краю его поля зрения, небо озарила яркая, стремительная черта. Падающая звезда. Сердце Шоё екнуло, и в памяти сами собой всплыли теплые, убаюкивающие слова матери, сказанные много лет назад: «Видишь падающую звезду, Шоё? Загадай желание, и оно обязательно сбудется. Главное — желать от всего сердца, из самой глубины души». Тогда это была просто детская игра. Сейчас это было что-то большее. Это была его последняя соломинка, крик души, брошенный в безразличную вселенную. Он не стал загадывать «стать сильным». Сила — это было слишком абстрактно. Он хотел доказательств. Хоть крупицу надежды. Шоё зажмурился изо всех сил, сконцентрировав в себе всю свою боль, все свое отчаяние и, пронзая их, — тонкую, но несгибаемую стальную нить надежды. — «Я хочу увидеть…» — мысленно выкрикнул он, вкладывая в это желание всю свою душу. — «Стану ли я когда-нибудь сильным? Стану ли я тем, кто может сражаться на самой вершине? Покажи мне! Я хочу УВИДЕТЬ!» В тот же миг мир перевернулся. Ослепительный, но мягкий белый свет поглотил все вокруг — крыльцо, ночь, звезды. Пропали звуки, пропало чувство твердой поверхности под ногами. Он почувствовал лишь легкое, почти невесомое головокружение, будто падал в бездонный колодец из пуха и света. А потом падение прекратилось. Тишину сменил тихий гул голосов, а холод ночи сменило тепло и мягкость. Шоё медленно открыл глаза. Он оказался в огромном амфитеатре, поражающем своим масштабом и необъяснимой архитектурой. Сводчатый потолок терялся в вышине, погруженный в мягкий полумрак, из которого исходил таинственный, рассеянный свет, не отбрасывающий теней. Стены были гладкими, словно отполированным мрамором, но без единого шва или стыка. Воздух был прохладным, чистым и стерильным, словно в операционной, и пахло озоном, как после грозы. Он сидел в огромном, невероятно удобном кресле. Перед ним, в полумраке, горел гигантский киноэкран. И он был не один. В тот же самый момент, в разных уголках страны, тот же самый ослепительный свет ненадолго выхватил из реальности капитана ворчливого ворона, уставшего сеттера-кота, неуемного сову… и еще десятки пар глаз, которым только предстояло встретиться.

***

Гигантский экран занимал всю дальнюю стену зала, от пола до потолка. Ряды мягких, похожих на стадионные, кресел были погружены в полумрак, и лишь слабая подсветка вдоль проходов выхватывала из темноты напряженные лица зрителей. Воздух был густым от тишины и ожидания, пахло озоном и свежеполированным полом. Тишина длилась всего одно мгновение, ровно столько, сколько потребовалось мозгу каждого человека, чтобы осознать абсурдность происходящего. А потом кинозал взорвался. «Где это я? Какого чёрта происходит?» — это была не просто мысль Кагеямы Тобио, а общий, невысказанный крик десятков человек. Хината ошеломлённо озирался. Его кресло находилось в самом центре зала. Слева от него, через проход, теснилась группа парней с суровыми, недружелюбными лицами — один из них был тот самый Кагеяма. Справа, совсем рядом, сидели двое мужчин, старший и младший, удивительно похожие друг на друга. А прямо перед ним, в первых рядах, он разглядел одинокую фигуру в медицинской маске и другого парня, смотревшего на всех с нескрываемым высокомерием. Он сидел в середине зала, окружённый незнакомцами… «Эй Цукки, ты, в порядке? Где мы?» «Дайчи-сан! Вы здесь!» «Акааши, где это мы?» «Не знаю, Бокуто-сан, но советую успокоиться.» «Кенма, прижмись ниже, пока не ясно, что происходит.» «Вакатоши-кун, может, твоя одержимость «победителями» нас и привела?» «Нет. Это не имеет логического объяснения.» «Саму, слышишь? Логического объяснения. Может, тебя сюда твой вечно голодный желудок занёс?» «Заткнись, Цуму, а то сам останешься без обеда, иди сам ищи двери, коли такой умный.» Гул голосов нарастал, как приливная волна перед тайфуном. Высокий парень с крепким телосложением и длинными каштановыми волосами, убранными назад, инстинктивно съёжился в кресле, пытаясь стать менее заметным. Его пальцы нервно теребили резинку на запястье, которую он обычно использовал, чтобы убирать мешавшие во время игры волосы, другой, с бритой головой, напротив, вскочил, сжимая кулаки. Хмурый блондин с холодным презрением оглядывал зал. Кагеяма сидел, сцепив челюсти, его королевское высокомерие не выдержало столкновения с неизвестностью, сменившись раздражённой растерянностью. И тут Хината увидел его. В нескольких рядах впереди, ссутулившись над какими-то бумагами, сидел человек, чьи плакаты украшали всю стену в комнате Шоё. Тот самый игрок, чья игра когда-то зажгла в нём мечту. Маленький Гигант — Удай Тенма. Сердце Шоё ёкнуло и готово было выпрыгнуть из груди. Он даже привстал, чтобы разглядеть его лучше, и увидел, что его кумир, одетый в простую домашнюю одежду, с растерянным видом смотрел на старую перьевую ручку в своих чернильных пальцах и на рассыпавшиеся по коленям листы с набросками манги. — Успокойтесь все! — прогремел голос Савамуры, и зал на секунду притих, покорённый авторитетом в его голосе. Но тут же его лицо исказилось шоком, когда он уставился на пожилого человека, сидевшего через ряд. — ТРЕНЕР УКАЙ?! Вы… вы ведь… Хаос возобновился с новой силой. Старик с короткими седыми волосами и аккуратной бородкой, несмотря на возраст, держался с выправкой спортсмена и лишь хмуро смотрел по сторонам, не понимая, что происходит. Рядом с ним сидел молодой человек со светлыми волосами, собранными чёрным ободком, и двумя серёжками в левом ухе. Незнакомец до боли напоминал деда в молодости — тот же упрямый подбородок и манера держать голову. Молодой Укай ошеломлённо переводил взгляд с пожилого мужчины на себя, лицо его выражало полное недоумение. И в эту минуту всеобщей паники и неразберихи, когда десятки вопросов повисли в воздухе, не находя ответа, Хината не смог сдержать восторженный, полный чистой, детской веры шёпот, вырвавшийся из самых глубин его души. — Неужели… неужели сработало? Он не думал, что кто-то услышит. Но в наступившей на долю секунды паузе между криками, его тихий голосок прозвучал звеняще ясно. Десятки пар глаз, от яростных до испуганных, разом повернулись в его сторону. Давление этих взглядов было почти физическим, и Шоё инстинктивно вжался в кресло. Со всех сторон на него обрушилось внимание. Справа, от двух похожих мужчин, он почувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд. Прямо по курсу, из первого ряда, на него с холодным любопытством смотрел парень в маске. А слева — тот самый Кагеяма! — смотрел на него с тем же ледяным презрением, что и на площадке. Но самое сильное давление исходило откуда-то сзади — оттуда, где теснились десятки незнакомых людей. Хината физически ощущал на своей спине тяжесть десятков чужих взглядов: пристальных, оценивающих, недобрых. Оттуда доносилось сдержанное ворчание, и ему казалось, что сейчас кто-то из этих невидимых в полумраке великанов встанет и подойдет к нему. — Так это из- за тебя мы здесь?! — прошипел парень с бритой головой, его брови грозно сдвинулись, а взгляд стал откровенно гопническим, вызывающим и полным немого обещания «ща за раз разберемся». Скептический взгляд блондина в очках пронзил его насквозь. — Какой-то кретин загадал желание, и теперь мы все влипли? — Ты… — Кагеяма смотрел на него с тем же ледяным презрением, что и на площадке. Его взгляд был точным ударом, от которого перехватило дыхание. — Это из-за тебя? Какое-нибудь идиотское желание загадал, карлик? — Эй, малыш, это правда? — раздался сладковатый, но отчётливо насмешливый голос. Его источником был ухоженный парень с шоколадно-каштановыми волосами и светлыми карими глазами, в которых плескалась показная, озорная невинность. Несмотря на домашнюю одежду, в его осанке и сложении угадывалась спортивная мощь волейболиста. Ойкава Тоору смотрел на Хинату с притворным любопытством, за которым скрывался холодный, аналитический интерес. Его улыбка была обманчиво безобидной, но те, кто знал его, понимали — эта слащавость в любой момент могла смениться язвительным и даже устрашающим давлением. — Желание, рождённое из слабости, — раздался спокойный, весомый басок, заполнивший пространство зала. Все взгляды невольно переместились на высокого парня с оливково-коричневыми волосами и таким же тёмным, неподвижным взглядом. Его стоическое выражение лица и крупное, мускулистое телосложение создавали ауру непререкаемой уверенности. Ушиджима Вакатоши смотрел на Хинату без тени эмоций, его оценка была окончательной и беспристрастной, как приговор. — Ожидаемо. С задних рядов донёсся низкий смешок. Ацуму лениво подпер подбородок рукой, его глаза с интересом сверкнули. — О, Саму, глянь-ка, у нас тут волшебник завёлся, — его голос прозвучал сладко и язвительно. — Может, попросим его материализовать онигири, раз уж ты опять голодный? Осаму нахмурил брови, изучая маленькую фигурку Хинаты. — Лучше бы он материализовал выход отсюда, Цуму, — пробурчал он, — а то от твоих фокусов меня уже тошнить начинает. Волна обвинений, насмешек и злобы накатилась на него. Он был маленьким островком, а вокруг бушует океан непонимания и гнева. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Он хотел провалиться сквозь землю. Но потом он встретился взглядом с Кагеямой. С этим королём, который смотрел на него сверху вниз. И что-то щёлкнуло внутри. Боль, стыд и страх внезапно переплавились в знакомое, яростное чувство. Огонёк, который всегда загорался в нём при виде сильного соперника. Он не опустил глаз. Напротив, он выпрямил спину, сжал кулаки на коленях и поднял подбородок. Его глаза, широкие от страха секунду назад, теперь горели. В них был вызов. Всем им. И этот вызов, брошенный из центра зала, долетел до самых дальних его уголков. С задних рядов, от группы невероятно рослых и мощных парней, на него с удивлением посмотрел парень с тёмными волосами и каменным лицом. Из другой группы сзади на него уставился ухоженный парень с недоброй улыбкой. Даже тот одинокий парень в маске в первом ряду на секунду перестал постукивать пальцами по подлокотнику. Реакция в зале была мгновенной и разнообразной. Кагеяма фыркнул, но его собственный взгляд на секунду задержался на этом внезапном упорстве. «Наглый карлик…» Цукишима издал короткий, насмешливый звук. «Комедиант. Сейчас расплачется.» Ойкава приподнял бровь, его слащавая улыбка стала чуть более заинтересованной. «Ого-го, зашевелился.» Бокуто широко раскрыл глаза. — Вау! Смотри, Акааши, у него глаза горят, как у меня перед крутым ударом! — прошептал он на ухо своему спутнику. Куроо тихо присвистнул, уголки его губ поползли вверх в характерной хитрой ухмылке. «Ну надо же… Маленький, да удаленький.» Даже Кенма, до этого казавшийся полностью отстранённым, медленно поднял взгляд на Хинату. Его обычная апатия на мгновение уступила место тихому, аналитическому интересу. Ушиджима не изменился в лице, но его темный взгляд стал чуть пристальнее. Он видел не слабость, а нечто иное — сырую, неотшлифованную решимость. С задних рядов Ацуму приподнял бровь, его ленивая улыбка стала чуть более осмысленной. — Саму, глянь-ка, — протянул он, изучая Хинату оценивающим взглядом. — В этом карлике огонь есть. Жаль, рост не дотягивает до приличного стандарта… Но как нападающий он мог бы… — Его голос умолк, в глазах мелькнул профессиональный интерес перфекциониста, оценивающего сырой, но перспективный материал. Осаму фыркнул, скрестив руки на груди. — Стандарты свои оставь для площадки, Цуму. Здесь и без твоего занудства шуму хватает, — он кивнул в сторону Хинаты. — А этому малышу хоть бы хны. В отличие от некоторых, на чей пас вечно нельзя положиться… — добавил он с намёком, заставляя Ацуму нахмуриться. Аоне из «Железной стены» Датеко, несмотря на свою пугающую внешность, смотрел на Хинату с нескрываемым одобрением. В этих горящих глазах он видел ту самую решимость, которую ценил в настоящих игроках. Он молча кивнул, выражая тем самым уважение к смелости мальчика. Хошиуми Корай из Камомедай, напротив, фыркнул и скрестил руки. Низкий рост Хинаты вызвал у него мгновенное раздражение. — И на кого этот малыш такой храбрый? — пробормотал он. — С таким ростом ему бы лучше не высовываться. Киёому Сакуса, стоявший в самом дальнем углу зала в защитной маске, наблюдал за происходящим с холодным аналитическим взглядом. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла. — Иррационально, — тихо произнес он. — Бросать вызов без оценки сил и численного превосходства. Чистая эмоция, не подкреплённая логикой. — Однако в его глазах мелькнул слабый интерес — словно он увидел в Хинате необъяснимую переменную, которую стоило проанализировать. Удай Тенма, случайно встретившись с Хинатой взглядом, на секунду перестал смотреть на свои чернильные пальцы. В этих горящих глазах он с смутным удивлением узнал что-то очень знакомое. В этот момент, когда напряжение в зале достигло пика, гигантский экран перед ними мягко засветился, и в тишине, повисшей после его смелого жеста, зазвучал спокойный, безличный голос, исходящий отовсюду и ниоткуда одновременно. «Приветствую вас, юные звезды волейбола.» Зал замер. «Не тревожьтесь. Вы здесь в безопасности. Ваше присутствие — это ответ на искреннее желание, рождённое из смеси отчаяния и надежды.» Взгляды снова, будто по команде, вернулись к Хинате, но теперь в них было меньше злобы и больше изумления. «Вы увидите фрагменты того, что ждет вас впереди. Сцены ваших будущих битв, ваших побед и поражений. Это не предопределение, а возможность. Возможность увидеть свой потенциал, понять друг друга и, возможно, изменить кое-что в своем настоящем.» — Голос был неоспоримым. «Смотреть обязательно. Обсуждать — разрешается. Покинуть зал до конца сеанса — невозможно.» Последние слова повисли в воздухе, и тут же несколько человек вскочили с кресел. — Что значит «невозможно»? — рявкнул парень с бритой головой. - Давайте проверим, — проворчал Куроо, направившись к выходу. Но дверь, как и стены, казалась лишь частью декорации, не имеющей ни ручек, ни зазоров. Кагеяма с силой толкнул стену рядом с собой, но его кулак встретил абсолютно монолитное, не поддающееся сопротивление. — Никаких дверей… — тихо прошептал Ямагути, и по залу пробежала новая волна тревоги. Они были в ловушке. На экране возникло изображение — размытое, как будто сквозь толщу воды, но уже узнаваемое: волейбольная площадка, огни, трибуны. «Приготовьтесь. Просмотр начинается.» И все, включая перепуганного, но полного решимости Хинату, разом повернули головы к экрану. Путешествие в будущее началось.