Шаг до смерти, вечность до любви

Лобби выживших.

      Синеволосый мужчина резко проснулся, его тело покрыла волна мурашек. Гостя вновь терзали кошмары, до боли знакомые. Фрагменты войны. Вспышка взрыва, искаженное болью лицо друга... и его собственная жертва, когда он ценой жизни унёс с собой вражеского генерала. С усилием приподнявшись на локтях, 1337 опустил ноги с помятой кровати. Пробуждение было отвратительным. Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Метод «глубокого дыхания» обычно помогал — кошмары были частым гостем. Но сейчас все было иначе. С самого пробуждения в груди зияла пустота, будто у него вырвали и выбросили на свалку какую-то критически важную часть. Он что-то забыл. Или... кого-то?       В висках застучала зарождающаяся мигрень. Гость, удобнее устроившись на краю кровати, попытался собраться с мыслями. «У меня такое чувство, будто я что-то упустил... но что?»       Он нервно провел рукой по взъерошенным волосам, пытаясь поймать ускользающую мысль. В памяти, как осколки битого стекла, мелькали обрывки последних раундов. Любая попытка собрать их воедино выводила на один и тот же силуэт.

Слэшер.

      Странное, не поддающееся логике поведение убийцы заполонило всё его сознание. Каждый необъяснимый поступок, каждое неожиданное действие — от всего этого Гость нервно вздрагивал. Сквозь отвращение и недоумение подкатывала самая настоящая тошнота. И только сейчас, с запоздалым ударом в висок, до него наконец дошло. Слэшер его поцеловал. Еще несколько раундов назад... а осознание пришло лишь теперь. «Почему я понял это только сейчас?» — беззвучно спрашивал он у самого себя. — «И зачем он это сделал?»       Почему. Зачем. Почему-почему-почему. Видимо, тогда его сознание, оглушенное шоком, просто отказалось формировать какую-либо реакцию. «Нужно думать о чем-то другом... иначе точно вырвет.» — пронеслось в голове. Даже мысль о том моменте вызывала спазм в желудке, и личность убийцы не имела значения. Вроде. То, что этот маньяк напоминал того самого генерала, добивало окончательно.       Но попытка переключиться провалилась. Как это обычно и бывает: чем отчаяннее пытаешься не думать, тем навязчивее становятся мысли.

Слэшер.

      В голове только он. Это было мерзко. Отвратительно осознавать, что это не просто нежить, а жестокий, расчетливый маньяк. Маньяк, который почти никогда не отпускает своих жертв, наслаждаясь их болью. Слэшер. Снова Слэшер. Однообразный поток мыслей закрутился по новой, и Гость начал вытаскивать из памяти те детали, которые раньше игнорировал из-за шока или растерянности. «Как он смог бросить в меня свою мачету? Это ведь не входит в его способности... и как он тогда подобрал аптечку?» — мысль о том, что убийца смог сломать собственные скрипты, заставила станнера нервно сжать ладони. Его глаза забегали по комнате. — «Почему он начал говорить? И куда дел ту книгу?»       Почему? Какие у него мотивы? И, главное, как ему это удается? Эти вопросы на время вытеснили и тошноту, и гнетущее чувство пустоты. На смену отвращению пришло другое. Интерес. «Если бы я смог сломать свои скрипты... тогда команда держалась бы дольше. Но как?» — мысль жгла изнутри. Поведение киллера отошло на второй план перед этим открытием. Сам факт, что убийца способен преодолеть свои ограничения, был пугающим. И одновременно невероятно притягательным. Это заставляло копать глубже. — «Может, всё дело в той странной книге с его плеча? Куда она подевалась? Зачем она вообще? Он никогда с ней не расставался, даже подставлял под удар всё тело, только бы её не задеть... почему она так для него важна?»       Мысли упорно крутились вокруг пропавшего предмета. Это была единственная логичная зацепка: деталь, всегда выглядевшая чужеродно, внезапно исчезла. А на её месте осталась лишь зияющая пустота и рана, которая, что странно, не затягивалась от раунда к раунду. «И если книга настолько важна... почему он последнее время без неё?» — Гость опустил подбородок на сложенные ладони, приняв классическую позу размышления. Вопросов было больше, чем ответов. — «И как он умудрился убить всех так быстро? Я всегда считал его самым слабым...»       Нестыковки множились. Даже более сильные убийцы редко могли добиться такого тотального и быстрого уничтожения. Такие случаи были единичными. «Билдер в тот раз говорил про рекламу 1х4 на экране... каким образом? Как 1х мог вмешаться не только в раунд, но и в само лобби?» — от этой мысли по спине 1337 пробежал холодок. Если киллер способен влиять на что-то из лобби, значит, у него есть к нему доступ. — «Значит... он может сюда попасть? А если тут больше не безопасно? Если убийцы прорвутся сюда... мы не сможем дать отпор в этих стенах!»       Острая тревога сжала его горло. Тяжело вздохнув, Гость повалился на спину, скрестив руки на груди. «В любом случае, ответов у меня сейчас нет... лучше поспать лишний час, чем сойти с ума от этих мыслей. А если кто-то из убийц и сунется сюда... тот, кто всё это создал, наверняка разберётся,» — пытался он убедить себя. Заснуть с такой тревогой в голове было бы непросто. — «Только бы не очередной кошмар...» — последняя надежда и мысль перед тем, как погрузиться в забытье.       На удивление, сон накрыл его быстро и тяжело, несмотря на все пережитые ужасы и роящиеся в голове вопросы.

Лобби выживших.

Раннее утро.

— Мне нужно кое-что спросить... насчёт убийц. Ты же дольше меня здесь, верно? — голос Гостя прозвучал отстранённо, почти безэмоционально.       Его не отпускали мысли о скриптах, киллерах и, в особенности, о Слэшере. С самого утра гнетущее чувство пустоты только нарастало, а провал в памяти усугублял тревогу, окутывая бывшего военного туманом страха. 1337 обратился к Шедлецкому — тому казалось, что он опытнее, раз попал сюда ещё до начала войны. Шедл сидел на кухне и неторопливо ел. Еда, как и сон, не была для выживших необходимостью, но она хоть как-то успокаивала, создавая призрачное ощущение, будто ты всё ещё в мире, где всё имеет привычный вкус и смысл. — М? Какие вопросы? — Шед, не дожидаясь ответа и не особо соблюдая этикет, отозвался с набитым ртом. Звучало это несерьёзно и слегка нелепо. — Как думаешь... убийцы могут попасть... сюда? Какой шанс на это? — было непривычно слышать от Гостя такое. Его взгляд метнулся на стену, потом на собеседника, затем — на курицу в его тарелке. — Думаю, не могут. Как минимум, я не замечал киллеров в нашем лобби, — с иронией усмехнулся Шед, заканчивая трапезу.       Наконец отложив остатки еды, он впервые за весь разговор поднял глаза на Гостя. Выражение его лица стало серьёзным, а взгляд будто пронзил синеволосого насквозь. — Успокойся ты. Даже если кто и осмелится сюда заявиться — мы сможем защитить других. У нас есть оружие. Или, в твоём случае, физическая сила, — сказал он, хотя сам видел, как сквозь каменную маску Гостя в его пустых синих глазах тлел страх и неподдельная тревога за остальных.       Хоть Шед и смотрел на него всего несколько секунд, этого хватило, чтобы всё прочесть. Когда сам не чувствуешь почти ничего — эмоции других становятся кричаще очевидны. — Главное — не думай об этом. Никто же не знает, что будет дальше, правильно? — уверенно бросил Шед, хотя это была лишь бравада. — Да... ладно, и напоследок... ты хоть раз замечал, как киллеры ломали свои скрипты? — вопрос прозвучал неуверенно. Скрипты сейчас интересовали его, пожалуй, больше всего. — Нет, а разве такое хоть раз случалось? Вряд ли такие осечки допускают, — слегка удивлённо произнёс бывший админ, приподнимая бровь. — «Не замечал»... ясно. Что ж, спасибо, удачи. «Ничего нового. Ничего полезного.» — мысленно бурчал Гость, с раздражением благодаря собеседника. Тот, по крайней мере, ответил. Закончив диалог, синеволосый развернулся и направился к себе в комнату — словно он не торчал там почти всё утро. — «Зато я теперь знаю, что такое впервые...»       Захлопывая дверь, 1337 прокручивал эту мысль в голове, словно диджей виниловую пластинку. Чувство пустоты никуда не ушло, но хоть какие-то эмоции начали пробиваться — уже хорошо. Жаль только, что это были страх и раздражение, вспыхивавшие на каждую мелочь. Да и не только на мелочь. — «Я всё ещё не понимаю, что именно вырвали из моей памяти. И, главное, — зачем?»       М-да... ответов было — кот наплакал. Скоро снова раунды, очередной круг ада. Остался всего день, и он снова ощутит промах панчем или пропущенный блок. Снова жертвы, снова кровь, снова боль. Снова. Снова. И снова. Сколько ещё это будет длиться?..

«Я устал.»