Шаг до смерти, вечность до любви

      «Выходные» закончились так же внезапно, как и начались. Раунды вернулись в свой привычный, изматывающий темп. Некоторые убийцы сегодня не явились — видимо, устав от вечного причинения вреда. Другие проиграли, столкнувшись с неожиданной изобретательностью жертв. Например, в первом раунде 1х1х1х1 решил таргетить Шедлетского, а тот, привыкший к такому вниманию, ответил издевательским танцем «California Girls» на каждый промах. Маньяк, хоть и искусен в убийствах, тупо тратил атаки, будучи злым. Пока в последние минуты раунда запертого в тупике Шедла не спас неожиданный кинжал от Ту Тайма, подбиравшего момент. А там подоспела и вся команда.       А кто-то — хренов Джон Доу — всё же одержал победу, заставив выживших поджать хвосты. Так или иначе, очередь наконец дошла до «самого слабого убийцы».

Лобби выживших.

До раунда — 20 минут.

«А может, в этот раз вообще не идти? Ту Тайм сегодня не участвует... хотя станнеров и так мало. Одного Шанса и Шедла не хватит...» — Гость сидел на лестнице, ведущей на второй этаж, и терзался сомнениями.       Воспоминания о прошлых встречах заставляли его кожу покрываться мурашками. Видеть снова этого странного типа в маске ему точно не хотелось. «Всё же... думаю, я присоединюсь. Двое станнеров — хорошо, а трое — ещё лучше», — с неожиданной решимостью подумал 1337, поднимаясь.       Конечно, от одной мысли о Слэшере его тошнило. В голову тут же лезли навязчивые картинки — те самые раунды, тот взгляд, тот... поступок. Он всё ещё не мог понять, что тогда творилось в голове у этого маньяка. Ладно, всё равно. Просто забыть нужно. Хотя бы на время.

Начало раунда.

Карта — Yorick's Resting Place.

Убийца раунда — Slasher.

      Гость заспавнился рядом с несколькими выжившими. Воздух был едким и тяжёлым, пропитанным резким кислотным запахом от ядовитых рек, извивавшихся около могил. Кладбище, конечно, место жутковатое, но спавн оказался удачным: прямо на соседнем надгробии лежала аптечка. «Надо держаться рядом с командой и не лезть на генераторы. Это задача выживальщиков.» — быстро выстроив план, Гость опустился на одно колено и подхватил медкит. Пригодится — ему или кому-то ещё.       В последнее время он почти не слушал стратегии Билдера и в принципе стал отстранённее от команды. Щёлкнуло что-то в памяти — и всё, накатила апатия, безразличие. Почему — оставалось загадкой. Взгляд скользнул по таблу с хп союзников.

Эллиот — 50%.

Блять.

— «Надеюсь, в этом раунде он ничего не учудит...» — почти молился про себя Гость, уже разворачиваясь в беге к центру карты. Эллиот снова стал первой жертвой. Он же хиллер — без него команда развалится втрое быстрее. — «Как же мне это надоело! Сколько можно, чтобы только он один и подыхал?» — раздражённо выдохнул 1337, заставляя ноги двигаться быстрее, хотя стамина уже была на исходе.       Он успел. Центр карты, открытое пространство у старого дома — излюбленное место для расправ. Картина была до боли знакомой: окровавленный Эллиот, изрезанный, с алым следом за собой, отчаянно пытался вырваться из-под ударов. Слэшер заносил мачету для финального удара.

Чардж.

      На последнем издыхании выносливости 1337 врезался в маньяка, сбивая его с ног и отправляя в кислотную реку прямо с обрыва. Оружие, выскользнувшее из рук убийцы во время замаха, отлетело в сторону. «Хоть что-то полезное.» — мелькнула облегчённая мысль. Он не только спас Эллиота, но и выиграл драгоценные секунды. — У меня есть аптечка! Думаю, тебе она нужнее! — крикнул Гость, дропая заветный медкит к ногам раненного хиллера. Пока Эллиот томно выдыхал, подбирая предмет, Слэшер сидел в реке, щурясь и с силой проводя пальцами в перчатках по лицу под маской.       Отвратительное ощущение. Кислота прожигала кожу и ткань. Его столкнули так резко, что он глотнул едкой жидкости, и теперь она жгла глаза сквозь трещины маски, горло в том числе. Боль была острой, размывающей зрение. Он с трудом поднялся, покачиваясь, и мотал головой, пытаясь стряхнуть пелену. Взгляд упал на плечо — книга на месте, лишь слегка тлела по краям. Рука ныла, но это можно было игнорировать. Сквозь слезящиеся глаза он различил свою мачету неподалёку. Выбравшись на берег, он наконец смог сфокусироваться. Эффект спал. Пальцы сжали знакомую рукоять. Он обернулся — добыча уже скрылась. Взгляд на запястье: шесть выживших, два часа сорок минут. Плохо. Очень плохо. Нужно срочно компенсировать потраченное время.       Самый лёгкий путь — убрать новичков, тех, кто чинит генераторы. Тогда цепь не замкнётся. Используя кратковременную неуязвимость, он ощутил подсветку в сознании — «лакомый кусочек», уже дрожащий у одного из геников. Слэшер бесшумно двинулся в его сторону. Время играло против него, и теперь любая ошибка станет фатальной. Но он не собирался ошибаться. Всего через десять минут жертва была загнана в ловушку — на вышку. У нубика оставался выбор: прыжок с гарантированным уроном и смертью или сдаться. Тот замер, приготовившись к финалу, но ебучий 07 ворвался в последний момент с клоном. Удар пришёлся не по цели. Но не беда. Юнец так обомлел, что забыл о своих способностях. Слэшер не забыл — и добил его одним точным движением.

Как же приятно хрустнул череп под лезвием.

      За севеном пришлось побегать. Тот ловко жонглировал клонами, подставляя их в последний миг. Но против Слэшера был один неоспоримый факт: если он выбрал тебя целью — ты не сбежишь. Пятнадцать минут спустя севен пал у моста. Убийца просто оказался чуть быстрее, его замах достиг цели именно тогда, когда нужно. От главных заноз он избавился. Взор прошерстил табло. Кто следующий? И тут в его затуманенную сознанием голову прокралось несвойственное, чуждое желание: «Оставь Гостя... на сладкое». Он на мгновение замер, недоумённо проморгавшись, но тут же отбросил мысль. Времени на глупости нет.       Шедлетский оказался лёгкой добычей. Станнеры и хиллер были слишком далеко, чтобы успеть. Сквозь треснувшую маску маньяк позволил себе ухмылку. Лёгкие жертвы. Один не умеет защищаться, второй способен застрелить себя из-за неудачи и слабости, третий... с ним проблем быть не должно. Выжившие оказались слишком близко — они бежали изо всех сил, но не успели, и теперь преимущество было на стороне убийцы. Эта тройка сражалась отчаянно, почти час отстаивая каждую пядь земли. Слэшер был впечатлён. Но это не спасло Эллиота — мачета вошла в спину с глухим звуком. Голову хиллера втоптали в сырую землю, оставив багровый след на кладбищенской траве. Взгляд убийцы переметнулся на Гостя и Шанса. Те были измотаны, но в их глазах всё ещё тлела готовность биться до конца. Такая слепая вера забавляла.       Шанс выстрелил почти мгновенно, но Слэшер вовремя активировал неуязвимость и впился в него комбо.

Для тебя это будет легче, чем для него.

      Голос матери прошептал что-то в уши. Гость, используя баг игры, сумел блокнуть один удар. Бывший военный, увидев возможность после «ноющих ран», решил отвлечь убийцу. Слэшер намерен был добить Шанса, но сначала нужно было разобраться с этим назойливым выжившим, который хватал его, тянул, мешал. Удивительно смело — и глупо. Ситуация разворачивалась стремительно. Гость водил маньяка вокруг могил и стен, пока Шанс отползал с найденной аптечкой. Но это не могло длиться вечно. Без единого звука Слэшер схватил 1337 за горло и прижал к стволу старого дерева посередине кладбища, как только у того кончилась стамина. Гость тяжело дышал, глаза широко распахнуты, уставлены в непроницаемый взгляд убийцы. Тишина между ними была гуще чужой крови. Страх. Боль. Грубость. В этой игре насилие оставалось единственным, что приносило хоть какое-то подобие ощущений. — Ур-род... кх-га... — синеволосый закашлялся, слабо сжимая ладони на чужой руке. Слэшер продолжал молчать, притворяясь немым. Где-то на дне сознания шевельнулась странная горечь — под гнётом книги он не мог позволить себе ничего, кроме этого безликого, нудного удушения.       У Гостя оставалось двадцать хп. Ещё несколько секунд — и всё было бы кончено. Но спину убийцы пронзила пуля Шанса. Гость судорожно вдохнул воздух и, пока Слэшер приходил в себя, зарядил ему со всей силы прямиком в маску. Треск. Резкий, сухой. Маска раскололась надвое и теперь висела на трёх толстых резинках со швами, больше не скрывая лица. Слэшер от удара упал к могильной плите, но мгновенно поднялся. Он смотрел на выжившего с раздражённым недоумением, ещё не до конца осознавая, что его лицо теперь открыто для чужих глаз. — Лицо, — тихо, с удивлением пробормотал Гость, прислонившись к дереву и пристально разглядывая убийцу.       Синяки под глазами. Мертвенно-бледная кожа с синюшными подтёками. Глубокие рубцы, расходящиеся от уголков губ к щекам, цвета нежно-красного, почти свежего шрама. Сухие, обескровленные губы. Оскал, обнажавший ряды острых,— похожих на пираньи — зубов. И глаза — чёрные, бездонные, на одном из них белая пелена. Именно из-под неё обычно пробивалось то самое красное свечение. Каштановые пряди волос выбивались из-под тёмного капюшона. Слэшер, наконец осознав, что «пахнет жареным», медленно поднёс руку к лицу, коснулся двух половинок треснувшей маски. Нахмурился. Стоял в полном оцепенении почти минуту, пока двое выживших молча наблюдали. Затем движение — резкое, точное. Нож, извлечённый из книги, вонзился Шансу прямо в лоб. Тот рухнул мгновенно — набил слабость, пока нервно крутил монетку. Теперь их осталось двое.       Гость уже понял, что шансов нет. Он просто стоял, не сопротивляясь, решив наблюдать до конца. Книга, которую удерживал нож, соскользнула с плеча убийцы. Тот инстинктивно прижал ладонь к обнажённому плечу. В глазах у Слэшера поплыло. Взор блуждал, не в силах сфокусироваться. В висках застучала нарастающая мигрень. Он почувствовал слабость — простую, человеческую, без прикрас. Бывший военный затянул паузу, медленно выдохнул. Маньяк выглядел... беспомощным. Это было странно. Необъяснимо.       Подойдя к телу Шанса, он вытащил нож и, вернувшись, протянул его Слэшеру. 1337 и сам не знал, что им двигало в тот момент — может, инстинкт помочь, а может, что-то ещё. Тот поднял на него мутный, непонимающий взгляд. Гость заметил разницу: с книгой глаза были словно стеклянные, без бликов, радужные оболочки сужены. Без неё — они казались почти живыми, широкими, отражающими тусклый свет.

Раунд закончился быстро.

      Как только нож вернулся в потрёпанную руку хозяина, этой же рукой последний выживший был зарезан. Мгновенно и почти безболезненно. «Нельзя ни секунды дольше показывать слабость. Это — позор. Ты же не хочешь позориться?» — родной, громкий и раздражённый голос звучал в голове Слэшера, отдаваясь эхом по всему сознанию. Некроблоксикон жаждал только крови и смерти, а не того, чтобы «сосуд» стоял в оцепенении из-за жалкой треснувшей маски.

Убийца победил.

      Резкая тьма — и вот он уже в лобби. Всё ещё сжимая плечо и нервно стискивая нож. Конец этого раунда стал для Слэшера самым отвратительным за всё время пребывания здесь. Раньше его лицо видели лишь двое. Теперь же — все: мёртвые, не участвующие, и, главное, живые участники этого ада. Не важно, киллеры или выжившие. Следить за раундом может каждый.

Лобби убийц.

Комната Слэшера.

      Так быстро он ещё никогда не влетал сюда и не запирался. Книга чуть не выскользнула из его рук, когда он забежал внутрь. Даже не было попытки снова прикрепить её к плечу. Уже всё равно. Некроблоксикон был с силой швырнут в пыльный угол. Слэшера переполнял целый спектр эмоций — злость, страх, удивление, разочарование, жгучий стыд. И почему-то... благодарность. Особенно — к Гостю. Только он смотрел на его лицо без презрения или отвращения. Не сказал ни слова о его чужеродной, пугающей внешности. Просто наблюдение — полное удивления и... жалости. Не то, что другие. Воспоминание промелькнуло: дети, их смех, тычки пальцами, отчуждение. Всё из-за лица. Слэшер тяжело выдохнул, его взгляд упал на бессильно висящие на резинках осколки маски.       Она не восстановится. Значит, нужна новая. Он вспомнил про лес за лобби — гулять там не запрещалось. Там всегда валялись трупы животных, ненужные декорации для ужаса. Кости... из них можно что-то сделать. В комнате стояло зеркало. Он ненавидел своё отражение, но всё равно подошёл. Так странно — видеть себя без привычной, бездушной, скрывающей всё маски. Возможно, если бы процесс медленного разложения не шёл постоянно — даже несмотря на временное облегчение после раундов, — он бы не выглядел так чудовищно. Если бы не было этих рубцов, если бы кожа дышала и имела цвет, а глаза... хотя бы карие, а не эти бездонные чёрные дыры с одним затянутым плёнкой.       Но нет. Реальность была перед ним: бледная, синюшная кожа, шрамы, мёртвый взгляд. Волосы, свалявшиеся от грязи и засохшей чужой крови. Надо смыть это. Хотя бы часть. Ладони начали нестерпимо зудеть. Сняв перчатки, он взглянул на проступающие сквозь бинты тёмные пятна. Они медленно затягивались. Хочешь жить — убивай. Ещё один раунд, ещё несколько жертв — и его вид станет чуть менее отталкивающим. Но для начала нужно вернуть анонимность.