Тень семьи

Его уход был внезапным, как гром среди ясного неба, и оставил за собой ощущение непредсказуемости, силы и мрачного величия. У Люцифера был план — надёжный, как швейцарские часы. По крайней мере, именно так он сам себе внушал. Но отчаяние и гордыня сделали своё дело: он переместился в башню Вокса, почти не соображая, что творит, действуя чистым инстинктом. Быстро окинув взглядом помещение, он понял, что в холле никого нет. Тогда Люцифер просто начал бродить по башне. Сейчас ему было плевать, увидит кто-то его или нет. Может, это и было глупо, но думать об этом он собирался потом. Надоев ходить кругами, он воспользовался глазами Ада. Найдя нужную комнату — ту, где находились Аластор, Вельвет и телевизорная тварь, — он мгновенно переместился туда. Аластор смотрел с недоумением. Вельвет — с раздражением. А вот в глазах Вокса вспыхнул опасный огонёк, и он маниакально ухмыльнулся. — О, кто же к нам явился? Сам проявитель Ада, великий Люцифер. Как ощущения после вашего прекрасного… унижения? От злости у Люцифера начала проступать дьявольская форма. Только он не ожидал, что Вокс решится на то, на что ни один грешник не осмеливался. Провода резко обвили его ноги, и Вокс, вложив всю силу, швырнул Люцифера в стену. От удара тот на миг потерял ориентацию — и это дало грешнику преимущество. Самым мощным электрическим разрядом Вокс ударил в проявителя. И Люцифер всё же потерял сознание. За всей картиной молча наблюдал Аластор. Лицо оставалось непроницаемым, будто вырезанным из дерева, но внутри всё кипело. В голове — рой мыслей. Какого чёрта он здесь? Зачем пришёл, если даже ранить грешника не может? Почему без плана? Почему вместо Шарлотты здесь оказался он? И главное — что этот идиот с ним сделает? Эти мысли прервал Вокс, раздающий указания: — Так, возьмите его и свяжите. Перед тем как приступить к плану, я хочу потрепать нервишки королю и его свите. Он рассмеялся — смех психа, который давно слетел с катушек. Затем резко повернулся к Аластору. — Ну что, дорогой? Уже жалеешь, что раньше не стал моим партнёром? Мне не почём даже сам король Ада. На его лице сияла самодовольная ухмылка — до тех пор, пока Аластор не стёр её несколькими фразами. Он говорил издевательски, а из динамиков его голоса пробивались радио-помехи. За ними он скрывал беспокойство и гнев — и Вокс не должен был об этом знать. — Вокс, Вокс, Вокс… какой же ты глупый. Какое право ты имеешь ставить себя выше правителя Ада? — он наклонился ближе, приподняв бровь в издевательской усмешке. — Ты жалкий грешник. Слабый оверлорд. Если бы тебе не сказали, что он не может тебя тронуть даже пальцем — ты бы уже дрожал в углу. Ты трус. В отличие от своих двух партнёров. Монолог вспыхнул в Воксе яростью. Он ударил током прямо в грудь Аластора, в место, где находилось старое ангельское ранение, надеясь услышать крик или увидеть боль. Но в ответ раздался только маниакальный смех. Через пару минут в комнату привезли Люцифера — связанного ангельскими нитями. Стул поставили неподалёку от Аластора. Вокс лишь недовольно цокнул, усмехнулся своим мыслям и поспешно покинул комнату, оставив пленников наедине. Аластор замолчал в ту же секунду, как только услышал, что Вокс покинул комнату. Его смех резко оборвался, дыхание сбилось. Ангельская рана снова открылась, кровь пропитала одежду, и боль резанула так глубоко, что даже радиодемон едва удержался от стона. Лишь спустя какое-то время он смог отдышаться, выровнять дыхание и поднять голову. И первое, что он увидел — Люцифера. И нервы снова закипели. Ну вот зачем он явился сюда? Неужели принцесса струсила и отправила отца? Того самого, кто даже ранить никого не может. Его мучил ещё один вопрос: почему у Люцифера такой пустой взгляд? Что, чёрт возьми, произошло, пока он торчал у Вокса в плену? Шорох прервал поток мыслей. Аластор резко сфокусировал взгляд на Люцифере — тот приходил в себя. Люцифер издал болезненный стон, открыл глаза… глаза, в которых было всё и в то же время ничего. Тишина стала давить, и её нужно было разбавить. — Guten Morgen!, ваше величество, как спалось? — фраза прозвучала с привычной усмешкой, но без злобы. Люцифер не ответил. Просто уставился в стену мёртвым взглядом. Это уже начало раздражать. — Ваше величество… игнор — показатель плохих манер, — снова тишина. — Люцифер! — Морнингстар! — Каратышкаааа! Ноль реакции. Даже раздражение не мелькнуло. Аластор впервые за долгое время почувствовал беспокойство. Что с ним сделали, если он вообще ни на что не реагирует? Но спустя минуту в тишине раздался тихий, хриплый, мёртвый голос: — Какое же я ничтожество… Аластор опешил. Он даже не стал скрывать удивление. Раз уж король заговорил — нужно действовать осторожно. — Что же случилось, мой король? — спросил он уже без издёвки. Люцифер молчал, будто сомневался, стоит ли говорить. Но всё-таки решился. И начал изливать душу — что само по себе звучало почти невозможным. Аластор слушал внимательно, замерев. — Я проебался везде… в Раю, в Аду. Я ужасный сын, брат, муж, отец, проявитель и друг. Всё, к чему прикасаюсь, разрушается. Я могу только прятаться… я же третий после Бога, а такой ничтожный… Аластор хотел было подколоть. Хотел насмешливо прокомментировать. Но стоило ему посмотреть на Люцифера — и что-то внутри остановилось. Да, он серийный убийца. Каннибал. Псих. И как все думают — бессердечный. Но это не так. Он просто не раскрывается перед кем попало. Он вздохнул и решил всё-таки подбодрить его. Это было нужно — и для дела, и для спасения. — Ваше величество, нет идеальных существ. Все допускают ошибки. Даже всемогущие. Не стоит сам себя грызть до костей. Есть вещи, которые не изменить. Но есть и те, которые можно. Люцифер смотрел на него внимательно. И вдруг в глазах что-то щёлкнуло — и голос стал чуть живее. — Ты прав. Одно радует — я не такой идиот, как ты, Бемби. — Да-да, говорит тот, кого тоже связали и долбанули током, — хмыкнул Аластор. — А ну, циц. Люцифер попытался пнуть его ногой, но не дотянулся. Аластор тут же отъехал подальше, смеясь. И в этот момент дверь буквально взорвалась внутрь. Дерево треснуло, петли ударили о стену. В комнату ворвался Вокс — как разряженный аккумулятор, полный ярости. Он не просто подошёл — он рванулся, схватил Аластора за плечо и толкнул его в сторону так резко, что тот едва удержался на ногах. Сам же Вокс шагнул к Люциферу и расправил руки над ним, создавая тень, будто собирался раздавить его одним движением. — Как весело у вас тут!? — рявкнул он, голос дрожал от злости. — Ну ничего… сейчас я это исправлю. У меня есть сюрприз. Он ткнул пальцем Люцифера в грудь — и в ту же секунду тело падшего дёрнулось, словно его ударили тысяча вольт. Разряд был настолько мощным, что воздух свистнул. Люцифер согнулся, мышцы свело, нити натянулись до предела. — Что? Всё ещё весело!? — Вокс наклонился ближе, почти касаясь лбом. — Не волнуйтесь. Это только начало. Когда он выпрямился, из складки его пиджака выскользнул блеск — тонкий, чистый, убийственно белый: ангельский клинок. Аластор увидел. И всё тело у него пошло холодом. Он знал, чем закончится ангельское железо на демоне такого уровня. Знал слишком хорошо. И впервые за долгое время в груди что-то неприятно ёкнуло. Даже не страх — раздражающее, липкое чувство, что ему совсем не хочется видеть, как Люцифер погибает именно так. Он бросил взгляд на дверь. Пусто. На часы. Прошла вечность. А Люцифер кричал. Крик рвался хрипом, ломался на полусловах, возвращался новым взрывом боли, когда ангельский клинок касался кожи. Запах прожаренной плоти висел в воздухе. Вокс работал методично: шаг — разряд, шаг — надрез, шаг — новый всплеск света. Аластор пытался держаться. Сначала просто наблюдал, сжимая зубы. Потом стоял, не двигаясь, чувствуя, как каждое движение клинка будто бы отдаётся у него внутри. И когда очередной крик сорвался в почти беззвучный всхлип… …в голове у него щёлкнуло. Он резко выпрямился, будто ему самому дали разряд. Вспомнил. Другие круги. Грехи, связанные с Люцифером. Слои власти, которые всё ещё хранят привязку к нему. Если протолкнуть информацию, если пнуть энергией старую систему… есть шанс, что сигнал вылетит наружу. Но это больно. Это опасно. Это может стоить Аластору сил, которые он ещё не восстановил. А за спиной Люцифер снова закричал — громче, выше, так, что стены дрогнули. Аластор сжал кулак. Глаза вспыхнули красным. Желание отправить сигнал усиливалось. Как и желание своими руками задушить принцессу, которая не пришла, не вмешалась, не остановила это.