«Побочный эффект прототипа»

      Завершая последние штрихи в управляющей программе, Аки с чувством глубочайшего удовлетворения смотрела на результат их — нет, её — титанических усилий. Конечно, впереди ещё ждали полевые испытания, тонны поправок и доработок, но сам факт того, что проект обрёл форму, приводил её в неописуемый восторг. Последние три дня она практически не выходила из лаборатории, превратив её в своё логово; кажется, Кoноми изредка приносила ей поесть, но Аки была настолько поглощена работой, что даже не замечала этого.       И вот он стоял перед ней — алый бронированный костюм, заключённый в прозрачную изолированную капсулу. В центре его груди пульсировало тёмно-багровое ядро, а мощный, сегментированный хвост, сейчас обездвиженный силовым полем, лежал на полу, словно уснувший дракон. Собственное сознание, заключённое внутри… Это был поистине шедевр. Если полевые испытания окажутся успешными, это изобретение и впрямь можно будет считать гениальным.       — Ну что, Создательница, — раздался знакомый насмешливый голос, исходящий от самого костюма. — Должен признать, даже я впечатлён. Я чувствую себя странно, но похоже это связано с тем, что ты меня подавляешь. То, что ты сделала с моей плотью… превосходит все мои ожидания. Никогда не думал, что люди способны на такое.       Аки не отрывала взгляда от планшета, где мигали десятки индикаторов. Изолированная зона хорошо справлялась со своей задачей, не позволяя сознанию №10 самовольничать, но она всё равно чувствовала его — настойчивый, хищный импульс, бьющийся о барьеры её программ. Она подавляла эти мимолётные всплески одним щелчком, её пальцы двигались быстро и уверенно.       — Да, — тихо, больше себе, ответила она. — Ты поистине… У меня даже нет слов. — Она отложила планшет и потянулась, чувствуя, как затекли все мышцы. — Сейчас мне нужно привести себя в порядок, и тогда… тогда мы сможем начать полевые испытания. Она подошла ближе к капсуле, почти вплотную прижавшись лбом к прочному стеклу, её голубые глаза сияли от любопытства и предвкушения.       — Интересно, — прошептала она, — насколько же мощными вы сможете быть вместе с замкомом?       Из динамика донёсся низкий, довольный смешок.       — О, Создательница, — протянул №10, и в его голосе слышался неприкрытый голод. — Мы покажем тебе такое, что ты забудешь все свои чертежи. Мы будем… идеальным орудием. Жаль только, что первые мишени будут ненастоящими.       Он сделал паузу, и в тишине лаборатории его следующий вопрос прозвучал с преувеличенной невинностью.       — Кстати, а ты не боишься, что твой дорогой замком, оказавшись со мной в одном теле, станет... чересчур самоуверенным? — Голос №10 стал сладким и ядовитым. — Я ведь буду чувствовать каждый его всплеск адреналина... каждое учащённое сердцебиение. Особенно когда он будет смотреть на тебя. Ты же знаешь, как он на тебя смотрит, да, Создательница?       Аки застыла, её пальцы непроизвольно сжали край планшета. Она не ответила, но её уши предательски покраснели, выдав её с головой.       №10 издал тихий, торжествующий звук, похожий на шипение.       — Не волнуйся, я буду за ним присматривать. И, возможно... даже дам пару советов. Мне ведь тоже скоро станет скучно в этом теле, придётся развлекаться, наблюдая за вашими... ухаживаниями. Это даже интереснее, чем крушить манекены.

***

      Воздух в демонстрационном зале был прохладным и стерильным, наполненным едва слышным гудением работающего оборудования. Собравшаяся небольшая группа ведущих инженеров и замком Хошина, стоявший чуть в стороне, составляли всю аудиторию. В центре внимания, под ярким светом прожекторов, находился он — алый доспех, внушительный и пугающий в своей неестественной статичности.       Аки, сделав шаг вперед, почувствовала, как под пальцами холодеет корпус планшета. Лёгким движением были сняты, последние ограничения. Дальше, даже она не знает, какую мощь может быть броня.       Глубокий вдох — и её голос, ровный и чёткий, нарушил тишину, хотя в нём проскальзывала лёгкая, неуловимая дрожь сдержанной гордости.       — Капитан, уважаемые коллеги, — начала она, жестом представляя творение своих рук. — Наконец-то я готова вам предоставить результат наших трудов, — Её взгляд скользнул по пульсирующему тёмно-багровому ядру в центре груди брони, источнику всей его мощи. — Основа — останки Кайдзю №10. Интегрированное сознание образца стабилизировано и заключено в...       Она не успела договорить.       Тишину разорвал низкий, вибрирующий гул, исходящий не из динамиков, а, казалось, из самых недр алой брони. Он был живым, глубоким, словно рычание пробудившегося зверя. Ярко-красный хвост, до этого момента лежавший на полированном полу неподвижной массой, вдруг пришёл в движение. Он не дёрнулся — он изящно приподнялся, плавно изгибаясь в воздухе, а его заострённый кончик совершил несколько медленных, оценивающих колебаний, будто обнюхивая воздух, сканируя присутствующих. И тогда из встроенных аудиоколонок раздался голос. Тот самый, знакомый Аки до боли, но теперь обретший новую, металлическую тембровую окраску. В нём не было прежней слабости, лишь чистое, неподдельное тёмное удовольствие.       «Ах, Создательница...» — голос №10 растянул слова, наслаждаясь своим новым воплощением. «Ты превзошла саму себя. Эта оболочка... она более чем идеальна. Я чувствую каждую частицу, каждый контур. Такая мощь... такая сила...»       Хвост с резким свистом взметнулся вверх, застыв в агрессивной позе, его кончик был теперь направлен на группу инженеров, заставив некоторых невольно отшатнуться.       «В ней я смогу РВАТЬ И КРУШИТЬ, как никогда раньше!» — голос пророкотал, наполняясь нетерпеливой жаждой, и эхо раскатилось по залу. «Сколько же боли и разрушений я смогу причинить в этой форме... Не могу дождаться, чтобы начать.»       В наступившей оглушительной тишине был слышен лишь тихий щелчок — это Аки с силой сжала планшет, её костяшки побелели. Она обменялась быстрым взглядом с Хошиной. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах, прикованных к алому костюму, вспыхнул тот самый опасный, хищный интерес. Испытания предстояли не просто сложные. Они предстояли непредсказуемые.

***

      Полигон. Первые испытания на манёвренность.       Полигон представлял собой лабиринт из бетонных плит и стальных конструкций, имитирующих урбанистическую среду. В центре одной из площадок замерла учебная мишень — манекен кайдзю с вращающимся сенсором на «голове». Хошина, запертый в алом доспехе, видел идеальную возможность: «слепая зона» манекена, длящаяся ровно 1.7 секунды за каждый цикл поворота.       Идеально, — промелькнула мысль. Короткий рывок влево, используя обломок стены как прикрытие, и стремительная атака сбоку.       Он послал чёткий ментальный импульс костюму, заставив мускулистые сервоприводы сделать первый шаг в сторону. Но вместо плавного движения вбок, костюм замер, издав низкое, недовольное гудение, будто мощный зверь, упирающийся перед прыжком.       — Что теперь? — мысленно рявкнул Хошина. Ответ пришёл мгновенно. Словно сорвавшись с цепи, костюм рванулся вперёд. Не влево, не в обход, а напрямик, к манекену. Алый вихрь пронёсся по полигону, снося на своём пути хлипкую имитацию стены. Не снижая скорости, Хошина сопротивляясь и пытаясь подавить «второго пилота» на полном ходу врезался в мишень плечом. Раздался оглушительный лязг, и манекен отлетел в сторону, его корпус смят. Этого было мало. Ярко-красный хвост, словно жалящая змея, взметнулся и с грохотом вонзился в «труп», раскалывая его пополам.       Хошина раздражённо обращался к костюму: «Я сказал «обойти»! Это была проверка скрытности и точности, а не грубой силы!»       Голос №10 с легкой насмешкой раздался в ответ: «Скрытность? Зачем прятаться, как жалкий вор, когда можно ЛОМАТЬ? Зачем подкрадываться, если можно УНИЧТОЖИТЬ? Твои тактики медленны и скучны, человечишка. Мои — быстры и эффективны. Я показал тебе ИСТИННУЮ СИЛУ.»       В ухе Хошины затрещал встроенный наушник. Голос Аки, обычно ровный, сейчас был сдавленным и встревоженным, фоном доносились предупреждающие сигналы с её консоли. «Капитан! Нейронная связь на грани разрыва! Показатели совместимости падают ниже допустимого! Вы двое действуете вразнос! Вам срочно нужно найти общий язык, иначе это грозит мгновенным перегревом!»       Прежде чем Хошина успел ответить, его собственный костюм огласил новый звук — голос №10, на этот раз звучащий из внешних динамиков костюма, громко и ясно для всех на полигоне, включая Аки на командном пункте. «Не волнуйся так, Создательница. Мы как раз находим... общий язык. Его язык я скоро вырву с корнем, а мой... — голос приобрел зловещую, уверенную интонацию, — ...он примет. Добровольно или нет. Процесс идёт.»       Хошина стоял среди обломков, его дыхание было тяжёлым. Он смотрел на разрушения, учинённые его же собственным телом, но не своей волей. Это была не победа. Это была декларация войны. И он не собирался проигрывать в ней.       «Хорошо,» — подумал Хошина, адресуясь к №10. «Силу я признаю. Но если ты хочешь крушить по-настоящему, а не эти игрушки, тебе придётся научиться бить туда, куда я скажу. И когда я скажу.»

***

      Лаборатория снова погрузилась в привычный ритм: гул сервоприводов, мерцание голограмм и резкий запах озона. После вчерашнего провала синхронизации, закончившегося перегревом и чуть не сорвавшимся с креплений хвостом, Аки провела за вычислениями всю ночь. Теперь она, бледная, с тёмными кругами под глазами, но с горящим одержимостью взглядом, пыталась добраться до панели управления на спине алого костюма. Тот был подвешен на пару метров от пола из-за стабилизаторов, поэтому приходилось прилагать дополнительные усилия.       Стремянка казалась ненадёжной и хлипкой. Кончиками пальцев она едва касалась заветного люка, вставая на цыпочки и рискуя потерять равновесие.       — Чёрт... — прошептала она, пытаясь вставить микродрайвер в едва заметное гнездо.       Внезапно её тело обхватило что-то твёрдое, гибкое и на удивление тёплое. Алый, сегментированный хвост плавно, но неумолимо обвил её талию и приподнял с платформы, как пёс поднимает щенка за шкирку. Движение было настолько быстрым и точным, что у неё перехватило дыхание.       — Ай! — вырвался у Аки короткий, испуганный вскрик. Она инстинктивно вцепилась в металлическую поверхность хвоста, ощущая под тонкой перчаткой пульсацию чужой, могучей жизни.       «Сиди смирно, Создательница,» — раздался в воздухе низкий, вибрирующий голос, исходящий от костюма. В нём не было заботы, но было странное, снисходительное одобрение, словно могущественный зверь позволял себя гладить. «Ты сделала меня сильным. Малейшая услуга — ничтожная плата за эту мощь. Делай свою работу.»       Хошина, до этого момента молча наблюдавший из угла со скрещёнными на груди руками, медленно и грациозно выпрямился. Один его взгляд, тяжёлый и оценивающий, мог заставить нервничать кого угодно. Губы тронула та самая, чуть насмешливая ухмылка.       — Как трогательно, — произнёс он, и его голос прозвучал как скрежет стали по камню. — Не знал, что ты становишься таким сентиментальным. Значит и меня ты можешь воспринимать адекватно, а не как вчера. Уже решил, кому достанется первая очередь на «бойне»?       Воздух в лаборатории наэлектризовался. Хвост, до этого момента неподвижный, на мгновение сжался, заставив Аки издать ещё один, уже более испуганный писк. Ей стало не по себе от этого немого спора двух титанов, в центре которого она оказалась.       «Не ревнуй, Хошина,» — парировал №10, и его голос стал сладким, как яд. «Она — гениальный мастер, чьи руки выковали эту форму. Её ценность — в её разуме. А ты... ты просто мой счастливый билет на ту самую бойню. Мой ключ к клетке. Не путай иерархию. Без неё — у нас с тобой нет ничего. Без тебя... я просто найду другого всадника. Возможно, более сговорчивого.»       Аки замерла, ощущая, как по её спине бегут мурашки. В этих словах была не просто насмешка, а холодная, расчётливая угроза, обращённая к ним обоим. Она была инструментом, Хошина — средством, а №10 — неукротимой силой, стремящейся вырваться на свободу.       — Замком, пожалуйста... — тихо прошептала она, не в силах вынести накалившуюся атмосферу.       Но Хошина, кажется, только этого и ждал. Он сделал несколько неторопливых шагов вперёд, его взгляд скользнул с её испуганного лица на пульсирующий багровый шрам на груди костюма — ядро №10.       — Иерархию? — тихо, почти ласково переспросил он, останавливаясь так близко, что его сапоги почти касались основания стремянки. Он поднял руку и... нежно, почти по-хозяйски, положил ладонь на тот самый хвост, что держал Аки, при этом тот будто бы специально слегка опустился. — Позволь прояснить. Пока ты заперт в этой оболочке, я решаю, кого рвать и крушить. Я — капитан. А она... — его взгляд снова встретился с взглядом Аки, и в его глазах вспыхнула искра чего-то тёплого и опасного одновременно, — ...она здесь не для того, чтобы быть твоим «инструментом». Она здесь, чтобы ты вообще мог двигаться. Так что советую запомнить, кто в этой цепи главное звено.       Он не повысил голос, но каждое его слово было обжигающим и неоспоримым. №10 не ответил. Лишь тихое, похожее на отдалённый гром, ворчание пронеслось по лаборатории. Хвост не ослабил хватку, но и не сжимался больше. Казалось, кайдзю затаился, переваривая эту дерзость.       Аки, всё ещё вися в воздухе, чувствовала, как жар от прикосновения Хошины к хвосту будто передаётся и ей. Её сердце бешено колотилось, заставляя кровь пульсировать в висках. В этой ситуации не было ничего безопасного или нормального, но в безумной логике их троих она вдруг почувствовала... хрупкое равновесие.       — Теперь, Химэдзи-чан, — Хошина перевёл взгляд на неё, и в его глазах вновь заплясали знакомые искорки азарта. — Пока наш «благодарный» помощник тебя держит, может, закончишь с настройками? А то мне скоро на совещание, и я бы не хотел, чтобы мой костюм снова решил, что стена — это его личный враг.       Он ухмыльнулся, и Аки, наконец, выдохнула, понимая, что буря временно миновала. Она кивнула и, с дрожащими от адреналина пальцами, снова взялась за микродрайвер. Лаборатория замерла в новом, зыбком перемирии, где каждый из троих понимал: эта борьба за власть только началась