Короткий эпизод

      На перерыве Мэй врубает Fingers Guns «Paralyzed». Альтернативный рок, поддержанный проигрыватель и проржавевший ангар с ужасной акустикой не смущают молодежь. Мэй выстраивает детей в ряд и начинает:       — В-влево! В-вправо! ВВЕРХ!.. А тепе-ерь — ДА! И по кругу — ха!.. Я не парализован — я просто покорё-ё-ён!..       — Никс! — кричит Берти, ухмыляясь. — Эй, Никс! Где камеры?.. Никсон, твою мать!       — Он упер. Продюсер, — роняет Лан, оператор.       — Воды, сэр? Кофе? — спрашивает пробегавший мимо помощник.       — Пошел ты! — рявкает Берти.       И ставит чашку с горячим пивом на стол, забрызгивая стол, листы со сценарием и колени помощника оператора. Немного попадает на локоть Стивена. Он морщится сквозь смех — не может глаз оторвать от сына. Мэй кружит с крошкой Полиной, дергает ее за синие косички, подставляет локоть под удар кулачка — и все заново. Лан выдыхает дым через моржовые усы и меланхолично замечает под строчку «I drop you on your back»:       — Клевый музон. Проблематика злободневна.       — У пацана отменный вкус, — кивает Берти, ткнув Стива в локоть липкой кружкой. — Ты привил?       — Нет, — улыбается Стив. — Он сам.       Мэй заводит хоровод. Стоит такой визг и крик, что уши закладывает. Никсон приходит незаметно и еще какое-то время наблюдает за тем, как ребята бесятся под череду треков. Стивен замечает его случайно: запрокидывает голову от смеха — и натыкается на мрачный взгляд. Он тут же подскакивает и делает знак Мэю, но сын не замечает — подкидывает в воздух хохочущую Веронику. Берти рыгает и салютует:       — Дорогу молодым.       — Нахер им наши дороги, — ворчит Лан.       — Они замерзли, — быстро вставляет Стивен. — Такой холод…       — Эй, пацан! — кричит Никсон. — Эй!       Мэй вскидывает голову, ставит Веронику на пол, вытирает пот на лбу и вприпрыжку бежит к режиссеру. Никсон стоит на возвышении для оператора рядом с режиссерским стулом. Мэй подбегает к нему и, перекрикивая музыку, выпаливает:       — Да, сэр, что нужно, сэр?       Стивен пристально смотрит на Никсона и думает: «Не смей. Даже не думай». Прошлому стажеру, который «слишком надоедал», режиссер запустил в голову стул. Парень попал в больницу с легким сотрясением. Стивен не позволит…       Выдержав паузу, Никсон гаркает:              — На место! Все на место! Раз-два!       Мэй резво бежит к ребятам, чтобы их успокоить. Никсон цедит что-то сквозь зубы. Лан, кряхтя, встает и идет к камере (к нему тут же сбегается человек пять). Стивен оправляется, Берти с вялой усмешкой поглядывает на взъерошенных ребят. Один из помощников режиссера достает громкоговоритель и орет на всю площадку: «Внимание! Перерыв окончен! Повторяю, перерыв окончен!» Постепенно подтягиваются остальные актеры. Сэнди болтает с помощницей звукооператора. Берти походя шлепает ее по заду, и она гортанно смеется. Вил косится на Стивена. С очень недвусмысленной ухмылкой.       — Фу, — заявляет подоспевший Мэй.       — Согласен, — хмуро говорит Стивен.       — Па, у тебя нет моих реплик? — кротко спрашивает сын. — Я свои… не знаю где.       — Ты должен их помнить наизусть, — строго заявляет Стивен.       — Я только подсмотреть, — мямлит сын.       — Подсмотри у меня, — предлагает Вил.       И незаметно щипает Стивена за зад. Стив мог бы многое сказать, но Никсон встает на кресло режиссера, чтобы его было лучше видно, и разражается отрывистым лаем — ему кажется, что экшн-сцене не хватает напряжения. Может, добавить выстрелы? «Парочка парней с пушками, — криво усмехается он. — Как у бандитов времен мерцающей лихорадки». Никсон утверждает, что патроны будут холостыми. Пусть стреляют Берти и Элиот — они прошли армию, Элиот вообще служил в полиции. Стивену не по себе. Вил тоже встревожен — «это нужно обсудить со специалистами по спецэффектам и работе с детьми» — но Никсон уже все решил: «Снимем крупным планом. Малышни по минимуму».       — Только от продюсера, емана мать, — ворчит Лан, разжигаю сигарету. — И вот опять.       — Ребятки, — обращается Сэнди к детям, — осторожней. Не лезьте под пули.       — Я прослежу, — обещает Мэй, ухмыляясь.       — Нет уж, — хмурится Сэнди, грозя ему пальцем. — Ты шалопай, тебе нельзя доверять. Нужен кто-то взрослый. Позовите кого-нибудь из…       — «Шалопай»? — обижается Мэй. — Еще скажи «негодник»!       — Успокойся, — тонко улыбается Стивен.       — Мне девятнадцать! — возмущается Мэй. — Я самый старый!       — Самый старый шалопай, — поправляя ему волосы, кивает Стивен и добавляет быстро: — Мистер Палмрич. Стой смирно.       Красавец продюсер с шикарной рыжей гривой и аккуратной бородой рысьей походкой спускается с верхних этажей и запрыгивает на возвышение к Никсону. Выслушав его, Палмрич произносит низким сладким баритоном: «Я не против, но наши дражайшие активисты…» Никсон шипит ему в ответ. Дети мнутся в уголке, взрослые готовы опять разбрестись кто куда. Лан достает очередную сигарету. Берти пьет и тискает за бока Сэнди. Вилу поправляют грим. Стивену тоже предлагают, но он отмахивается: не сильно жжет, можно потерпеть. Мэй перешептывается с девчонками, строя возмущенные гримасы. Девчонки хихикают.              — …Что ж, по рукам! — громогласно произносит мистер Палмрич и оборачивается к актерам. — Какой хороший боевик без перестрелки? Беру всю ответственность на себя!       Все кисло переглядываются. Только Берти громко салютует. Никсон рявкает:       — По местам! Стив, рожу попротивнее. Вил, рот свободен… Пацан. Пацан!       — Сэр? — оглядывается Мэй.       — Следи за мелочью, — приказывает Никсон. — Как начнется пальба, чтоб все были в укрытии. Понял?       — Кристально, — отзывается Мэй.       — Какой хороший мальчик, — широко улыбается мистер Палмрич.       Никсон бросает взгляд на него, потом на Стивена, потом на Вила. И кривит морду.

***

      Холостой патрон попадает в балку. Проржавевшая, плохо закрепленная, балка трескается, ломается пополам. Один кусок падает на декорации наркопритона, второй задевает край моста, переворачивается в воздухе и падает на навес, где лежит неиспользуемое оборудование. Балка сминает один из навесов. Под ним в это время стоят дети вместе с Мэем и Дениелем. Парни успевают вытолкать малышей. А выпрыгнуть сами — нет.       Все это Стивен вспоминает потом. В моменте все происходит очень быстро — и далеко не так последовательно. Он помнит металлический скрежет, помнит оглушительный грохот. Помнит крики и визг. Помнит, как Никсон, соскакивая со стула, орет: «Уберите! Уберите это нахер!», и Берти в два прыжка оказывается рядом с горой строительного мусора. Ему помогает Вил, Элиот и Лан. Стивен бросается к ним, но Стеффи кидается ему на шею. Сэнди ругается. Дети в слезах, помощники в мыле. Мэй в пыли, без сознания, лицо залито кровью. Пахнет клеем, резиной и паленым… чем-то…       Стивен приходит в себя в гримерке. Винсент быстро снимает с него грим, Стеффи обмахивает влажным полотенцем и сует под нос тампон, сбрызнутый перцем и духами. Стивен видит в ее глазах слезы, и в животе у него все переворачивается.       — Мэй, — выпаливает он.       — Все в порядке, — быстро говорит мистер Райс, возникший из ниоткуда. Он гладит Стивена по руке. — Все хорошо, дорогой. Твой мальчик в порядке. Все обошлось.       — Никсон? — спрашивает Стивен.       — У себя, — после паузы отвечает мистер Райс. — Стивен, дорогой…       Стивен отталкивает Винсента, который протирал его горящую щеку, выхватывает у Стеффи полотенце и на подгибающихся ногах спешит в кабинет режиссера. Декорации разворошены, вокруг бегают работники площадки с выпученными глазами. За ними зорко следят механики сцены. Стивен ускоряется.       Офис, который раньше занимали заводские чиновники, стал штаб-квартирой продюсера, режиссера и их помощников. На двери висит потертая табличка «Не беспокоить». Стив врывается внутрь. Никсон — за столом, по бокам у него секретарь Мор и помощница Светта. Мистер Палмрич — в офисном кресле перед столом. Берти и Сэнди — на диване. Берти метает молнии, Сэнди вытирает глаза. Напротив режиссера работники медицинской службы и специалисты по работе с детьми. Худосочная высокая блондинка с длинной морщинистой шеей разговаривает с Никсоном на повышенных тонах.       Стивен не обращает на них внимания. Он подходит к Никсону и спрашивает:       — Что с ним?       — Легкое сотрясение, — спокойно говорит Никсон, отвернувшись от специалистов. — Перелом. Закрытый, чистый.       Стивен кивает, размахивается и от души бьет Никсона полотенцем по морде. Сэнди вскрикивает, Берти хохочет. Секретарь и помощник переглядываются, бледные как смерть. Специалисты безмолвствуют. Палмрич поглядывает на Стивена хищным зеленым глазом. Никсон забирает у Стивена полотенце, обтирается, высмаркивается и кидает на стол. Говорит блондинке:       — Я покрою расходы компании и выплачу компенсацию семьям пострадавших. Штрафы оплатит Вэл.       — Как хорошо ты устроился, — с ухмылкой замечает Валентин Палмрич.       — Вижу, вам все равно на то, что могли пострадать дети, — ледяным тоном чеканит блондинка. — Вам плевать, в каких условиях работают ваши люди.       — Не я выбирал площадку для съемок, — лениво говорит Никсон. — Мне ее выделило руководство. И заверило, что это «абсолютно безопасно». Он внизу, Стив, — обращается Никсон к Стивену. — У него еще пара эпизодов. Подсъемки. Ничего сложного.       — Пошел ты, — цедит Стивен. — Ни за что.       — Он внизу, — повторяет Никсон, глядя ему в глаза. — Хочет поговорить.       Стивен переглядывается с Берти и Сэнди, морщится и уходит. На выходе его ловит мистер Райс, квохча и ломая руки. Пытается уговорить его «не отправлять документы в суд», и это такое неприятное зрелище, что Стиву становится неловко. Молча обогнув старика, он спускается на площадку. Грузчики убирают порванный и поломанный тент, собирают часть декораций. Мэй с Вилом в курилке. Вил курит, Мэй сидит в хексфоне. У него перебинтована голова и левая рука. Стивен замирает у входа — земля уходит из-под ног. Живой, здоровый… «Марли будет в ярости». Плевать, к черту, к морскому дьяволу… Вил замечает его первым. Улыбается и тыкает Мэя в бок со словами:       — Иди, пацан.       — Ща, еще пять сек, — серьезно хмурится Мэй.       — Отец пришел, — ухмыляется Вил.       — Ща, па, — снова говорит Мэй, даже не глядя на него.       Перелом нисколько не мешает сыну печатать в хексфоне. Большой палец так и носится по экрану. На секунду там мелькает несколько фото с девушкой и переписка в чате. Стивен подходит и гладит сына по здоровому плечу. Говорит:       — Кому нужен престарелый отец.       — Мне нужен, — монотонно говорит Мэй. — Ща.       Отпечатав сообщение, сын прячет хексфон в задний карман. И обнимает Стивена здоровой рукой. От него пахнет бинтами и лекарствами. Стив вдыхает полной грудью и, отстранившись, заглядывает сыну в лицо. Исцарапанное, с несколькими синяками. Левый глаз красный от лопнувших капилляров. Зевнув, Мэй говорит:       — Я под анальгетиками. И кофе.       — Кто дал тебе кофе? — слабым голосом спрашивает Стивен.       — Мистер Никсон, — отвечает Мэй. И снова зевает. Тараторит: — Мне нужно доснять два эпизода. Небольшие. Есть вероятность, что их вырежут. Никаких проблем. Я же обещал, что от меня не будет проблем. Вот. От меня нет проблем. Одна польза!       — Осторожнее, малец, — улыбается Вил, туша сигарету. — Отец вот-вот расплачется от счастья.       Стивен хочет сказать, что «нет, с чего бы?», но понимает, что не может — у него перехватывает дыхание. Мэй долго смотрит на него. И целует в щеку. Говорит:       — Ты предупреждал, что кино это риск. Я всегда это понимал. Это мой выбор. То, что произошло… так бывает. Технические неурядицы. Легко пережить.       «Потому что ты еще молод. Тебе все легко. А Никсон этим пользуется». Стивен переводит дыхание и говорит, твердо:       — Обещай, что побережешь себя.       — Обещаю, — кивает Мэй.       — Обещай, что не дашь Никсону себя унижать, — продолжает Стивен.       — Обещаю, — снова кивает Мэй.              — Обещай…       — Эй, народ, не подвинетесь?

***

      В тесную курилку заваливается целая толпа во главе с Берти и Дениелем Макди. Парень отрешенно посматривает по сторонам, но в зубах уже сигарета, и ухмыляется он так, будто выиграл в лотерею. Мэй толкает его в бок, Дени сует ему сигарету. Стивена прижимают к стене, после чего Берти с ходу заявляет: «Мудак ебаный!..» Вильсон подхватывает, начинается гомон, и момент безвозвратно упущен. Мэй с Дени скоро выскальзывают из курилки, и их не могут выловить до самого вечера. Зря Сэнди вопит: «У них контузия! Сотрясение мозга! Им нужен покой!» Все проходит в штатном режиме: подсъемки, досъемки, пересъемки. Вил дописывает некоторые эпизоды. Никсон пропадает с горизонта. Зато Берти ходит за Стивеном попятам — пьет и ругается. Обещает начистить «Ники» морду. «И что? Вы старые друзья. Это ничего не изменит». Стивен заканчивает вечер в звукозаписывающей студии на другом конце города — нужно переозвучить несколько сцен.       На следующий день Никсон выплачивает все, что обещал. На следующей неделе о происшествии никто не вспоминает. Мэй работает с гипсом так же ловко, как без него. Один из «запасных» эпизодов с его героем оставляют.       — Никсон предложил мне работу, — говорит сын после продакшна и пересъемок. — Роль маленькая, но яркая. Мне нравится. Благословляешь?       На нем все еще гипс, и глаз не до конца прошел. Но Стивен кладет руку ему на макушку и говорит: «Пийодром, дитя мое». В его голове огнем горят слова Вила, сказанные за несколько дней до этого:       «Хочешь, чтобы его запомнили, как "мальчика-который-играл-труп"? Я думал, ты его любишь».