After Dark

Они долго сидели в объятиях, тихо разговаривая и потягивая вино. Говорили о прошлом, о боли и страхах, смеялись над воспоминаниями и плакали, отпуская всё, что давило на сердце. Комната наполнилась теплом, мягкой близостью и молчаливым пониманием. Им не нужно было говорить это в слух, они оба понимали, что принадлежат друг другу и теперь это никак и никому не изменить. Началось что-то новое: большое, светлое и осторожно пробивающееся сквозь годы тьмы. Постепенно глаза Феликса начали закрываться сами собой, дыхание стало ровным и медленным — усталость, накопившаяся за долгие годы, брала своё. Хёнджин осторожно почувствовал, как тело младшего расслабляется и медленно погружается в сон. Он тихо, почти не шевелясь, перенёс Феликса на кровать, аккуратно укрыл и лёг рядом. Он смотрел на это безмятежное лицо — усталое, но такое родное. И теперь оно было рядом, он мог прикоснуться, почувствовать это тепло. В груди приятно щемило от любви и радости. Хёнджин осторожно укрыл младшего и убрал с его лица пряди волос, застыв на мгновение, чтобы насладиться этим тихим моментом. Он продолжал смотреть на Феликса, и это чувство было похоже на первый глоток воды после долгой жажды — долгожданное, освежающее, жизненно необходимое. Ровное дыхание младшего, спокойное и размеренное, само по себе успокаивало Хёнджина, позволяя ему наконец выдохнуть и почувствовать умиротворение. Хёнджин никогда не оставлял у себя никого на ночь и сам не оставался ни у кого. Он брал своё, уходил или выгонял. Но Феликсу можно было всё. Феликс погрузился в сон, который длился почти целые сутки. Глубокий, долгожданный, такой, какого он не знал уже много лет. Шесть долгих лет бессонных ночей, тревог, страхов и постоянной внутренней борьбы с самим собой, казалось, наконец отпустили. Каждый вдох становился легче, каждая мышца расслаблялась, и постепенно всё напряжение, накопившееся за годы, словно уходило в никуда. Хёнджин был рядом. Именно это присутствие, тихое и надёжное, позволило Феликсу впервые за долгое время полностью расслабиться. Он погрузился в глубокий, долгожданный сон, не поверхностный, как раньше, а настоящий, восстанавливающий. Иногда во сне младший бормотал что-то несвязное, непонятное, словно воспоминания или страхи пытались вырваться наружу. Хёнджин мягко гладил его по спине, тихо шептал слова, которые сами собой убаюкивали и успокаивали. С каждым лёгким движением его руки кошмары отступали, напряжение уходило, а Феликс снова погружался в глубокий, спокойный сон. Старший ни на мгновение не отходил, лежал рядом, следил за его дыханием, аккуратно поправлял одеяло, успокаивал и убирал пряди волос с лица. Иногда сам засыпал ненадолго, иногда просто смотрел на младшего, позволяя Феликсу отдыхать столько, сколько нужно. Постоянно занятый Хёнджин впервые позволил себе не появиться на работе, из-за чего телефон разрывался от звонков. Он осторожно вышел из спальни, прислушался — спит ли ещё Феликс — и только потом поднял трубку. — Господи, Хван, у вас встреча с партнёрами через два часа. Я знаю, что вы не забыли, но напоминаю, — в трубке звучал напряжённый, взволнованный голос. — Перенеси встречу. Меня не будет. Или отмени, мне всё равно, — голос Хёнджина был холоден. — Но господин Хван, вы же сами ждали этой встречи, и… — подручный торопливо пытался договорить, но его оборвали. — Ты меня не услышал? — раздражение проскользнуло, голос стал жёстким, сдерживаемая ярость дрожала на грани. — Я сказал: не звони. Всё. — он резко сбросил звонок. Он бросил взгляд на часы и нахмурился — Феликс спал уже больше двадцати часов. Тревога закралась в сердце, и Хёнджин не выдержал, набрал номер проверенного врача, который не раз выручал его в сложные моменты. Гудки длились недолго. — Алло? Господин Хван, рад вас слышать. У вас всё в порядке? — послышался спокойный голос пожилого мужчины. — Добрый день. Да, у меня всё хорошо, но нужна консультация, — голос Хёнджина был чуть напряжённым. — Конечно, говорите, что случилось? — У меня человек спит уже больше двадцати часов подряд. Хотел уточнить — это нормально, или есть повод для беспокойства? — Понимаю. Скажите, есть ли температура, жалобы перед сном, признаки болезни? — врач сразу перешёл к делу. — Нет, ничего подобного. Просто… сильная усталость. — Понял. Такое может быть в случае сильного переутомления на протяжении долгого времени, а так же стресс. Если дыхание ровное, пульс спокойный и нет других симптомов — волноваться не о чем. Дайте ему выспаться столько, сколько нужно. А позже можно провериться у врача, на всякий случай. Хёнджин чуть выдохнул, сжимая телефон в руке. — Понял. Спасибо вам, — коротко ответил он и, сбросив звонок, снова заглянул в спальню, где Феликс всё так же тихо спал. Врач ещё несколько секунд смотрел на погасший экран телефона и чуть нахмурился. — Странно… Хван Хёнджин спросил о ком-то другом? Это точно был он?.. — пробормотал он, всё ещё не до конца веря в услышанное. Хёнджин тихо вернулся в комнату, прислушиваясь — всё ли так же спокойно. Феликс продолжал спать, его дыхание было ровным и тёплым. Осторожно скользнув обратно под одеяло, Хван снова оказался рядом. Ему казалось, что он мог бесконечно любоваться этим лицом: каждой длинной ресничкой, разбросанными по носу веснушками, спокойной линией губ. Пальцы сами собой потянулись к щеке младшего, коснулись мягкой кожи — так бережно, будто прикосновение могло разбить сон. От ласки Феликс чуть пошевелился, во сне доверчиво придвинулся ближе. Хёнджин замер на миг, сердце отозвалось резким толчком — он боялся спугнуть этот покой. Но желание быть ближе оказалось сильнее: он осторожно притянул Ликса к себе, позволяя их телам соприкоснуться. Чувствуя тепло Ликса, Хёнджин и сам постепенно погрузился в крепкий, редкий для него сон. Когда Феликс, наконец, открыл глаза, первое, что он ощутил — это сильные руки, обвивавшие его, словно боялись отпустить. Он осторожно повернул голову и увидел спящее лицо Хёнджина — спокойное, умиротворённое, лишённое той холодной маски, что привыкла быть на нём при всех. Ликс невольно вздохнул с облегчением, а губы тронула сонная, мягкая улыбка. Он прижался ближе, обняв в ответ, зарываясь лицом в грудь старшего. Только одно простое чувство звучало внутри так ясно и громко, что заглушало всё остальное: наконец-то он дома. Хёнджин зашевелился, притянул его к себе крепче и, моргнув, начал медленно приходить в себя. Феликс поднял взгляд и застал ту секунду, когда старший открыл глаза. Их взгляды встретились — ещё немного сонные, но такие родные. Ликс улыбнулся, голос всё ещё был хриплым от сна: — Доброе утро, Джинни. Хван окончательно проснулся и, привычным жестом, провёл ладонью по его волосам. — Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? — в голосе звучала забота и лёгкая тревога. — Отлично. Спал как младенец, — Феликс лениво потянулся, зарываясь носом в грудь старшего. Хёнджин чуть нахмурился, не отпуская его. — Ты спал больше суток, Ликс. Точно хорошо себя чувствуешь? Феликс замер, не сразу поверив услышанному. Он распахнул глаза и отстранился ровно настолько, чтобы видеть лицо Хёнджина. — Больше суток?.. Что? — Да, посмотри сам, — Хёнджин кивнул в сторону телефона. Феликс резко подорвался, схватил устройство и уставился на экран. Цифры будто ударили по голове. — Чёрт… сестра… она, наверное, с ума сходит от волнения! — пальцы дрожали, пока он торопливо искал номер и уже начал набирать. Хёнджин перехватил его руку, мягко, но настойчиво опуская телефон вниз. — Подожди, — голос звучал спокойно, — Давай сначала позавтракаем и поедем сразу к ней. Увидев тебя, она точно успокоится больше, чем от любого звонка. — И нужно забрать твои вещи, — добавил Хёнджин, глядя на него спокойно, но с лёгкой настороженностью. — И нужно забрать твои вещи, — добавил Хёнджин, глядя на него спокойно, но с лёгкой настороженностью. Феликс смущенно кивнул. Теперь он действительно будет жить с Хёнджином. Мысль казалась почти нереальной, но такой радостной. Они отправились на кухню. Феликс сел за стол, ещё не полностью проснувшись, и наблюдал, как Хван готовит завтрак. Каждый его жест был естественным, привычным… и всё же казался невероятным. Он никогда не думал, что спустя столько лет это станет реальностью — что кто-то, кого он любил и о ком мечтал, будет рядом, даря ощущение дома, безопасности и тепла спустя столько лет. — Так теперь будет всегда? — тихо, почти шёпотом, спросил Феликс, голос дрожал. Хёнджин на мгновение замер, осознавая его слова. Он тихо повернулся глядя на него, а потом мягко улыбнулся, опустив взгляд на младшего: — Да, Ликси… теперь так будет всегда. Когда они закончили, ребята вышли из квартиры.  Утренний свет мягко заливал улицу, прохладный ветер играл с волосами, но в машине было тепло и уютно. Хёнджин вел, а Феликс сидел рядом, всё ещё немного сонный, но спокойный. Минута за минутой дорога сокращалась. Они подъехали к дому сестры. Феликс замер на пороге, и прежде чем успел дотянуться до ручки, дверь сама открылась. — Феликс! — она едва не сбила его при резком открытии двери. — Боже, ты цел… я так волновалась! — Сестра обняла его крепко, не отпуская. — Что случилось? Куда ты пропал? Он собирался что-то объяснить, но Хёнджин опередил его: — Простите, это моя вина. Дело в том, что Феликс проспал больше суток… но уже всё хорошо, — он взглянул на Ликса. — Я должен был сразу сообщить вам, простите. Соён внимательно посмотрела на Хёнджина, потом на брата. Он выглядел заметно лучше: тёмные круги под глазами почти исчезли, он был бодрее и спокойнее. — Ничего, всё хорошо, — улыбнулась сестра, наконец расслабившись. В этот момент из комнаты выбежала маленькая Соён. — Дядя Феликс! — воскликнула она, и Ликс тут же поднял её на руки. — Где ты был? Маме пришлось вместо тебя читать мне сказки! Феликс мягко засмеялся, прижимая племянницу к себе. — Ты уже достаточно большая, Соён, чтобы сама читать, — сказал он, слегка улыбаясь. Он аккуратно переступил порог, неся её в дом, пока маленькая племянница продолжала жаловаться. Хёнджин стоял рядом, слегка улыбаясь, наблюдая за ними. В его глазах читалось тихое удовлетворение. — Хёнджин, спасибо… — произнесла сестра. — Ему заметно полегчало рядом с тобой. Я так рада. Хван тепло посмотрел на неё. — Соён, Феликс теперь будет жить со мной, — голос Хёнджина был мягким, но в нём звучала уверенность и забота. — Со мной ему будет безопаснее. Для вас с Соён мы подыщем дом в хорошем районе. Сестра встретила его взгляд, и в её глазах промелькнула благодарность и облегчение. — Ненужно, — сказала она тихо, но уверенно. — Мы вернёмся в Австралию. Я тут лишь ради Феликса. Раз он теперь в надёжных руках, я могу спокойно возвращаться домой. — Ну где вы там? — крикнул Феликс из квартиры. Хёнджин и Соён вошли в комнату и застали младшего сидящим на полу, полностью обклеенного наклейками племянницы. — Соён, дяде Феликсу нужно собираться, — сказала мама малышки мягко, но с лёгкой настойчивостью, — хватит его мучить. — Но он же только пришёл! — возразила девочка, недоумевая. Феликс слегка рассмеялся, глядя на племянницу, и его глаза мягко засияли. Он наклонился, чтобы оказаться на её уровне, и тихо сказал: — Соён, теперь я буду жить с Хёнджином. Девочка замерла, глаза её блестели от слёз, которые уже собирались стекать по щёчкам. — Но ты же будешь приходить? — спросила она почти шёпотом, голос дрожал от тревоги и обиды. Феликс осторожно прижал её к себе. Он провёл рукой по её волосам, слегка прижимая к плечу: — Конечно, солнышко, конечно. Вещи собрали быстро. У Феликса их было немного — из-за постоянных переездов и беготни за последние годы он не успел накопить много вещей, поэтому времени на сборы ушло совсем немного. — Соён… мы уходим, — сказал Ликс, на мгновение глядя на сестру с лёгкой грустью. — Хорошо, — тихо ответила она, нежно обнимая его. — Звони и пиши в любое время. Я хочу слышать о тебе всё. Берегите себя. Феликс чуть дольше прижал её к себе, ощущая тепло и заботу, которую она дарила, а потом вместе с Хёнджином поклонился и вышел из квартиры. Выйдя из квартиры, Феликс почувствовал странное, почти непривычное облегчение. Будто с плеч наконец-то сняли невидимое бремя, которое он нёс все эти годы. Постоянная тревога, бесконечная беготня и страх, что его найдут, вдруг отступили. Пусть родители могут появиться в любой момент — внутри впервые за долгое время было спокойно. Настояще спокойно. Рядом шагал Хёнджин. Его уверенность ощущалась даже без слов — в том, как он держался, в каждом его движении. И этого было достаточно, чтобы тело Феликса постепенно расслаблялось, чтобы привычная дрожь, которая преследовала его годами, растворялась в воздухе. Мир больше не казался серым и чужим. Он снова обретал краски — яркие, живые, такие, о которых Феликс уже почти забыл. — Ликс, у тебя слишком мало вещей, — тихо заметил Хван, заводя двигатель машины. Его голос звучал спокойно. Он протянул небольшую карту. — Возьми. Позже оформим тебе личную, а пока пользуйся этой. — Джинни, не стоит, — тихо сказал Феликс, опустив взгляд. — Ты и так много для меня делаешь. — Без отговорок, — голос Хвана прозвучал мягко, но решительно. Он взял его за руку и, не сводя глаз с Ликса, коснулся её губами. — Пожалуйста, Ликси… Я не хочу, чтобы ты хоть о чём-то волновался. У меня достаточно сил и возможностей, чтобы содержать нас обоих. Феликс замер. От этого жеста и слов в груди стало тепло и тревожно одновременно. Всё происходящее казалось чем-то невозможным — слишком настоящим, слишком близким. Хван вывел машину на дорогу. Некоторое время они ехали молча, лишь шум улицы и ритмичный звук двигателя заполняли тишину. — Мне нужно будет отъехать по работе, — наконец сказал он, слегка повернув голову в сторону Феликса. — Скорее всего вернусь поздно. Но если тебе что-то понадобится… звони. В любое время. Он снова посмотрел вперёд, но пальцы на руле чуть дрогнули, выдавая то, что за спокойным тоном скрывалось волнение. Сейчас, когда Феликс рядом, ему хотелось бросить все и находиться только с ним. Но в его случае, это невозможно. Клеймо мафии глубоко сидит в нём и уйти из группировки означало — умереть. Они вернулись домой. Хёнджин первым открыл дверь, пропуская Ликса внутрь. Квартира встретила их тишиной. — Если что-то нужно, сразу звони, ладно? — Хёнджин задержался у двери, будто не решался просто уйти. Его взгляд всё ещё был прикован к младшему. — Хорошо… — тихо ответил Феликс, не зная, куда деть глаза. На секунду повисла пауза. Хван хотел сказать что-то ещё, но лишь коротко кивнул и направился выходу. Феликс смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри нарастает странное тепло и беспокойство одновременно. Квартира действительно была огромной. Пространство казалось пустым, почти холодным, несмотря на солнечный свет, проникающий через окна. Сейчас у Феликса была возможность осмотреть каждый уголок дома. Квартира была скорее пространством для существования, чем домом. Здесь всё было на своих местах, но без малейшей заботы о комфорте. Кухня выглядела так, будто готовить здесь планировалось только из необходимости. Ничего лишнего, никаких запахов или деталей, которые могли бы сделать пространство живым. Свет был холодным и ровным, без ламп и свечей, создававших тёплую атмосферу. Феликс прошёл дальше, в гостиную. Просторная, аккуратная, но слишком стерильная — словно из неё вычеркнули любые следы жизни. Он невольно поёжился. Это место отражало Хёнджина: всегда собранного, закрытого, отгородившегося от мира. И вдруг в тишине раздался негромкий стук в дверь. Звук показался слишком резким, будто нарушил хрупкое спокойствие квартиры. Феликс замер, прислушиваясь. Он подошёл к двери и замер, увидев высокого, широкоплечего мужчину в идеально сидящем тёмном костюме. Лысая голова блестела в свете коридорной лампы, а лицо было слишком спокойным, чтобы это выглядело естественно. «Чёрт… кто это? Это ведь не простой жилой комплекс, тут вряд ли будут ошиваться какие-то бродяги. Может, дверью ошибся?» — Феликс нахмурился, но, поколебавшись, осторожно приоткрыл дверь.