That Time Cale Henituse Got Reincarnated Into A Cat (A LCF x TTIGRAAS Crossover)

      Круглые студенистые глаза Римуру настороженно скользили по группе гоблинов, пока он готовился отразить любую внезапную атаку. Но прежде чем он успел что-то предпринять, вперёд вышел явный лидер гоблинов и поднял руку, останавливая своих дрожащих воинов. — Гра! Сильный… что ты здесь делаешь? — прохрипел гоблин. Его голос был грубым, но достаточно чётким, чтобы передать смысл сказанного, и это шокировало пару, стоявшую перед ним. …Этот гоблин что, только что… заговорил, хён? — недоверчиво подумал Римуру. …Думаю, так и есть, — пробормотал Кейл в ответ, и его кошачьи уши дёрнулись, когда он переглянулся с Римуру и использовал их связь перед этими незнакомцами. Они оба замерли на долю секунды, осознав, насколько странно встретить ещё одного говорящего монстра, помимо них самих или Вельдоры. Хм… значит, гоблины умеют говорить, — задумчиво промычал Римуру. А может, Магическое чутьё помогает нам расшифровывать их ворчание, как раньше? — подумал он, напрягая свой разум-слизь, чтобы уловить нюансы гоблинской речи. Кейл, напротив, лишь приподнял бровь и склонил голову набок, изучая настороженных гоблинов перед ними. Я прекрасно это вижу. Однако… «сильный»? — пробормотал он, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Они странные, хён… Сначала они окружили нас оружием, а теперь практически расстелили красную ковровую дорожку. Чего они вообще хотят? — нервно подумал Римуру. Глаза Кейла сузились, превратившись в острые расчётливые щёлочки. От исходившего от него напряжения Римуру вздрогнул, хотя во взгляде кота было больше любопытства, чем угрозы, ведь гоблины не нападали. Они колебались и были настороже, но их страх был осязаем. И это был идеальный момент для Римуру, чтобы проверить свой новообретённый голос. — Ты… иди поговори с ними, Римуру, — наконец сказал Кейл тоном, не терпящим возражений. — Что?! Почему я?! Ты красноречивее меня! — тут же возразил Римуру. — Всё это время ты общался с нами через нашу связь, за исключением того раза с Вельдорой. Это прекрасная возможность применить на практике то, чему ты научился в пещере, — ответил Кейл, его ухмылка была резкой и слегка угрожающей. …А может, ты просто не хочешь делать это сам. {Тоже верно, — с готовностью признал Кейл, слегка пожав плечами, но ухмылка так и не исчезла с его лица. Римуру застонал, закатив свои метафорические глаза, а затем сосредоточился на том, чтобы произнести свои первые слова в реальном мире, осторожно формируя свою речь, как новорождённый учится ходить. — Добро Пожаловать, Погулять, Я Думаю? Меня Зовут Римуру. Я Слизень. Его слова вызвали перешёптывание среди гоблинов. Их широко раскрытые глаза нервно забегали, а оружие слегка опустилось. Римуру с любопытством наклонил голову и взглянул на Кейла, ожидая от него подсказки, но кот лишь разочарованно прижал уши и бросил на него убийственный взгляд. — А? — Римуру в явном замешательстве моргнул, а затем быстро повернулся к гоблинам, которые уже низко кланялись, бросив своё грубое оружие. — Э-э-э?! — недоверчиво протянул Римуру. — Г-гаррх! Сильный! Мы… мы видим твою могучую силу. Пожалуйста! Успокой свой голос! — заикаясь, произнёс предводитель гоблинов. В его тоне слышались благоговение и ужас. — Ахаха… может, я перестарался? — Римуру застенчиво улыбнулся. — Но… похоже, мне всё-таки удалось донести свою мысль. Затем он подпрыгнул поближе к Кейлу и потёрся о его шерсть в знак извинения. — Извини… я всё ещё осваиваю эту голосовую функцию, — нервно признался он обеим сторонам. Кейл фыркнул, но всё же погладил шарик, который весело подпрыгнул в ответ. — Мы… нам не нужны извинения от столь величественной особы! — голос предводителя гоблинов прервал размышления Римуру и вернул его внимание к существам, стоявшим перед ним. — Кажется, сработало… — прошептал Римуру Кейлу по их общей связи. — Это действительно становится неплохой практикой. — Да… Думаю, я не зря пожертвовал своим слухом, — вздохнул Кейл, слегка раздражённо взмахнув хвостом. Римуру отвёл взгляд, чувствуя себя немного виноватым из-за того, что котёнку некомфортно, а затем собрался с духом, чтобы продолжить. — И всё же… удивительно, что простой японец смог достучаться до них. Они были так вежливы… пришлось отплатить им тем же, даже несмотря на то, что некоторые из них дрожали как осиновые листья. — Тогда ты можешь с таким же успехом демонстрировать уверенность, которая, по их мнению, у тебя есть, — медленно произнёс Кейл. — Эй! — возмутился Римуру и, подпрыгнув, обратился к дрожащим гоблинам. — Итак… что вам от нас было нужно? Нам с моим хёном здесь нечего делать. При этих словах невысокий лидер вздрогнул и нервно взглянул на Кейла. — Я вижу… наша деревня впереди. Мы почувствовали присутствие сильного монстра поблизости, поэтому пришли на разведку. — Сильный монстр? Я ничего не заметил… — скептически ответил Римуру. — Г-гаах! Гра-га-га! Что за шутки! Тебе не обмануть нас, даже приняв твой облик! — Эти ребята всё неправильно поняли… — подумал Римуру. Судя по всему, они решили, что могущественное существо приняло облик слизи. Он вздохнул. Конечно же, это были гоблины. Вечные монстры низшего класса, от которых всегда мало толку. Некоторое время они продолжали разговор: Римуру тщательно переводил его мысли, а Кейл время от времени вставлял слова, от которых гоблины вздрагивали ещё сильнее. Однако в конце концов гоблины, несмотря на свой потрёпанный вид, пригласили Римуру и Кейла в свою деревню. Слизь была приятно удивлена их гостеприимством, а Кейл по-прежнему относился к ним с подозрением, но позволил Римуру принять решение. Римуру не потребовалось много времени, чтобы согласиться. Ему не нужно было спать, но Кейлу, несмотря на его постоянные разглагольствования о поглощении элементов из воздуха (что бы это ни значило), всё же требовался отдых. По дороге в деревню они обменялись слухами о том, что бог, которому поклонялись гоблины, исчез, что искатели приключений из числа людей всё чаще вторгаются на их территорию и что монстры становятся всё более непредсказуемыми. По мере того как разговор продолжался, Римуру понял, что его магическое чутьё постепенно учится распознавать речь гоблинов. — Может быть, всё-таки стоило потренироваться с гоблинами перед моим большим дебютом среди людей? — размышлял он, плетясь позади. Это заставило Кейла ухмыльнуться. — Когда я вообще ошибался? Римуру метнул в него метафорический злобный взгляд. Наконец они добрались до деревни, и Римуру не смог скрыть своего удивления. Место оказалось поразительно убогим, гораздо хуже, чем он себе представлял. Здания покосились, их стены были обшиты разномастными досками, соломенные крыши прохудились и сгнили, а в воздухе висела тонкая дымка из пыли и дыма. Земля представляла собой смесь грязи, ила и разбросанных обломков — место, где больше думаешь о выживании, чем об удобстве. Магическое чутьё Римуру пронеслось над местностью, предоставив ему чёткую картину каждого движения и каждой мелочи: дрожащих гоблинов за полуразрушенными баррикадами, настороженные взгляды из окон и мрачную атмосферу. После напряжённого ожидания их привели к тому, что, по мнению Римуру, было самым прочным сооружением в поселении. Соломенная крыша здания опасно прогибалась в нескольких местах, где она прогнила, а стены представляли собой не более чем грубо сколоченные доски. Стороннему наблюдателю оно могло показаться хлипким, но оно явно пережило достаточно штормов и стычек, чтобы стоять до сих пор. — Прошу прощения, что заставил вас ждать, уважаемые гости, — сказал гоблин, осторожно приближаясь к ним. Стоявший рядом с ним гоблин-предводитель, который первым подошёл к ним в лесу, торжественно кивнул. — Не стоит извиняться, — спокойно ответил Римуру, вытягиваясь в попытке принять дружелюбную позу. Он сиял от привычного обаяния продавца или, в его случае, переговорщика-слизня. — Мы совсем недолго ждали. Верно, хён? Кейл лишь хмыкнул в знак согласия. Его кошачья форма, как всегда, была собранной и настороженной. Римуру вспомнил, как Кейл учил его тому, что улыбка может смягчить напряжение, повлиять на мнение и сгладить самые острые углы в переговорах. Хотя Римуру ещё не совсем понимал, о чём они договариваются, он сразу почувствовал, как гоблины слегка расслабились под его взглядом. — Прошу прощения за скудное гостеприимство, — продолжил старейшина, доставая маленькую чашку с тёмной и горькой на вид жидкостью. — Я старейшина этой деревни. Это вызвало у Римуру любопытство. — Даже у гоблинов есть чай? — с любопытством подумал Римуру и осторожно подполз к чашке, опустив в неё часть себя. Кейл удивлённо приподнял бровь, наблюдая за тем, как Римуру неуклюже держит чашку своей желеобразной формой. Римуру ничего не почувствовал, что, честно говоря, неудивительно, учитывая отсутствие у него вкусовых рецепторов, но он всё же заметил, как Кейл осторожно пригубил напиток. Лицо кота оставалось невозмутимым всего полсекунды, а затем на нём появилось нечто вроде гримасы. Это заставило Римуру хихикнуть про себя, прежде чем он запустил анализ напитка. — Яд не обнаружен. Вкус: горький, едкий и крайне неприятный. — Ха! Хоть раз я рад, что у меня нет вкуса, — он с самодовольным видом допил остатки прямо перед Кейлом, у которого от раздражения дёрнулся глаз. И наконец, вдоволь повеселившись, Римуру прочистил несуществующее горло, слегка наклонился вперёд и вежливо кивнул в сторону старшего. — Итак, что привело нас сюда? Зачем вы пригласили нас в свою деревню? Старик слегка вздрогнул от этого вопроса, словно собираясь с духом. Затем, выпрямившись, он заговорил твёрдым, но с нотками беспокойства голосом: — Полагаю, вы слышали, что в последнее время монстры в этих землях стали более активными? Римуру кивнул, вспомнив предупреждения и то, что они видели по пути. — Наш бог защищал наши земли на протяжении многих поколений, — осторожно продолжил старейшина, — но около месяца назад он скрылся от нас. Без него остальные монстры осмелели, стали вторгаться на наши земли и нарушать баланс. Мы сопротивлялись как могли, но наши силы ограничены… и мы боимся того, что может произойти. — Он говорит о Вельдоре, не так ли? — подумал Римуру, бросив взгляд на Кейла. — Это соответствует хронологии событий, — мысленно согласился Кейл. Римуру внезапно почувствовал груз ответственности. Да, это были гоблины, но они были организованы и достаточно умны, чтобы распознавать угрозы, а также достаточно отчаялись, чтобы искать помощи. — Так что, если им нужна помощь… — обратился Римуру к Кейлу за разъяснениями и получил привычное заверение в поддержке. — Что бы ты ни решил, я буду с тобой. Не волнуйся, Римуру. Уже одно это придало Римуру уверенности, в которой он и не подозревал, что нуждается. Опираясь на поддержку, Римуру выпрямился. — Я понимаю, в какой ты ситуации, — осторожно сказал он, — но я… всего лишь слизь. Возможно, я не смогу тебе помочь так, как ты ожидаешь. От его слов глаза старейшины расширились и засияли от благоговения. — Гра-ха-ха! — внезапно расхохотался старейшина. — Не скромничай! Ни одна простая слизь не излучает столько силы, сколько ты, и у неё нет имени! И, что важнее всего, ты путешествуешь с Достопочтенным! Даже без могущественной изначальной формы твоя сила неоспорима! Это заставило Римуру замолчать. Он в замешательстве посмотрел на старшего гоблина. «Мистическая сила? Достопочтенный? Что??» — Достопочтенный, что?.. — хотел спросить Римуру, но заметил, что старик благоговейно смотрит на Кейла. …О. Римуру пришлось признать, что от Кейла действительно исходила какая-то божественная аура. Он посмотрел на Кейла, который просто излучал ту самую спокойную и внушительную ауру, которая, казалось, заполняла собой всё помещение. Придя к такому выводу, Римуру мудро решил не задавать слишком много вопросов. Вместо этого он сосредоточился на себе… и тут же застыл от удивления. Он излучал зловещую и яркую ауру. Такую ауру обычно излучают злодеи перед тем, как начать монолог. А он и не заметил, совсем. — О нет. Хён меня не предупредил! Как неловко-о-о! Тем временем Кейл, на которого гоблины бросали неловкие взгляды, просто смотрел на него, как раздражённый кот, наблюдающий за тем, как кто-то делает что-то, что он считает глупым. Решив подыграть, Римуру кашлянул, рассмеялся и поддался новому заблуждению. — Хе-хе… Впечатляет, старейшина. Вы заметили? — Конечно! — воскликнул старейшина гоблинов и слегка поклонился. — Даже в таком обличье твоя сила не может остаться незамеченной! — Что ж, если ты так легко нас узнал, значит, у твоей деревни большой потенциал! Римуру позволил себе слегка усмехнуться, отчаянно пытаясь с помощью магикулов загнать свою ауру обратно внутрь. Он осторожно манипулировал окружающей магией, слегка оттесняя видимую ауру силы, чтобы гоблины едва могли её почувствовать. Наконец, ему удалось стать похожим на обычную слизь, которой он себя считал. Кейл наблюдал за ним, тихо вздыхая. Он явно был раздражён, но втайне одобрял старания слизняка. — О… нас проверяли? — спросил старейшина. — Это честь! Многие преклонили бы колени перед такой силой. — Тот, кто готов говорить со мной, не страшась моей силы, несомненно, достоин встречи со мной и моим хёном, — сказал Римуру спокойным властным голосом. Выражение лица старейшины гоблинов смягчилось, в нём читались благоговение и облегчение. — Ха-ха! Спасибо, великий! — сказал старейшина, ещё раз низко поклонившись. Римуру взглянул на Кейла, который едва заметно ухмыльнулся в знак признания. Похоже, на данный момент они заслужили доверие гоблинов. Деревня, несмотря на всю свою грязь и упадок, таила в себе многообещающие перспективы, и Римуру почувствовал азарт от сочетания стратегии и дипломатии — то, о чём он никогда не задумывался в пещере. Беседа продолжалась в дружеской атмосфере, они непринуждённо обменивались репликами, пока одно размеренное высказывание не нарушило этот ритм. — Скажи. Это слово спокойно прозвучало в воздухе, заставив Римуру и старейшего замереть на полуслове. Хвост Кейла лениво качнулся позади него, но взгляд его был совсем не расслабленным. Он повернулся к старшему, и его голос прозвучал спокойно и резко, с властностью человека, который давно научился приковывать к себе внимание. — Старейшина, могу я вас кое о чём спросить? Старейшина гоблинов буквально ухватился за возможность ответить и нервно сцепил руки. — Я сделаю всё, что в моих силах, достопочтенный! При этих словах Кейл прищурился ещё сильнее, но выражение его кошачьей морды осталось непроницаемым, как у каменной статуи. Его хвост едва заметно дрогнул, выдавая волнение. — Ты знаешь обо мне? — спросил он низким и размеренным голосом, тщательно подбирая каждое слово. — Почему ты настаиваешь на том, чтобы называть меня так? Старик моргнул, на его лице отразилось замешательство, но он всё же смог дать осторожный и уважительный ответ. — Я не знаком с вами лично, достопочтенный. Однако большинство из нас в детстве слышали о вашей легенде и боготворили вас. Это самая известная и любимая история среди наших детей. — …Что? — Да, мы выросли, слушая рассказы о твоих великих деяниях рядом с Господом-Творцом, — продолжил старейшина, и его голос слегка дрогнул от благоговения. — О том, как ты был возвеличен как Посланник Бога и Хранитель Всего. Проезжающие мимо купцы говорят нам, что каждый ребёнок, независимо от расы, слышал эту легенду. Глаза Кейла едва заметно расширились, а кошачьи губы приоткрылись от немого удивления. Легенда? Великие дела? И все об этом знали? Как это могло быть? Римуру, стоявший рядом с ним, смотрел на него с благоговением. В прошлой жизни он знал Кейла как героя, но не ожидал, что люди в этом мире тоже будут считать его героем. Его восхищение было почти осязаемым, когда он слегка подпрыгивал на месте. Кейл-хён действительно лучший! Кейл, почувствовав благоговение Римуру без единого навыка чтения мыслей, подавил желание шлёпнуть слизь по голове. Как Римуру мог забыть, что они оба переродились здесь? Слова старейшины не имели никакого смысла. Глубоко вздохнув, Кейл с трудом взял себя в руки, прежде чем обратиться к старейшине. — Старейшина, вы, должно быть, приняли меня за кого-то другого. Я не помню и не знаю этой легенды, о которой вы говорите. Однако от его слов глаза старейшины расширились от удивления. — Достопочтенный, я бы никогда не осмелился совершить такое преступление! Тем не менее взгляд Кейла оставался пронзительным и непреклонным. — Тогда как ты можешь быть уверен, что я — тот самый, из твоей легенды? Старейшина ответил незамедлительно, его голос оставался ровным. — Ну конечно! Разве вы не кайдзё, достопочтенный? — …Да? — голос Кейла стал осторожным и подозрительным. — Кайдзё — божественные посланники Создателя! Так написано, и даже сам лорд Вельдора учил нас этому! На этот раз любопытство взяло верх над Римуру, и он вмешался. — Неужели в мире нет других кайдзё? Ха-ха, может, ты ошибся котом… Чмок. Не успел он договорить, как Кейл резко ударил его хвостом, заставив Римуру от неожиданности отшатнуться. Он не почувствовал настоящей боли, но по привычке мгновенно замер и замолчал под пронзительным взглядом Кейла. — Страшно, — подумал он. Тем не менее старейшина не воспринял происходящее всерьёз, и его голос задрожал от благоговения и почтения, отчего у Кейла по спине побежали мурашки. — Никого, мой господин. Последний известный кайдзё появился, когда господин Велданава… исчез. Именно Достопочтенный успокоил и взял под контроль хаос, оставшийся после господина. Достопочтенный защищал стариков, больных, тех, кто отчаянно нуждался, и прежде всего детей. Вот почему в нашем мире уважают кошек, вот почему многие молятся Достопочтенному, чтобы он присмотрел за их детьми, и вот почему дети взывают к Хранителю в своих молитвах. А в конце «Легенды» было предсказано, что Посланник вернётся на Срединный план, когда мир снова погрузится в хаос. — …Ого, — выдохнул Римуру, и его круглая фигура буквально задрожала от изумления. Взгляд Кейла слегка смягчился, хотя в его горле зародилось тихое рычание, когда Римуру прошептал что-то в их ментальную связь. — Ого, хён, Вельдора нам об этом не рассказывал! Кейл стиснул зубы от этого напоминания. — Когда он вцепится в глотку этой ящерице-переростку и этому проклятому Богу… он сведет с ним счеты, — мрачно подумал он. Старейшина изучающе посмотрел на пару, отметив усталость и лёгкое раздражение кота. Он быстро понял, что это откровение было нежелательным, и тщательно подбирал следующие слова. — Не волнуйтесь, милорды. Я позабочусь о том, чтобы это осталось в тайне, и попрошу своих людей не разглашать эту информацию. Но у меня есть просьба… вы готовы её выслушать? Кейл глубоко вздохнул, его плечи поникли от усталости и поражения. — Наконец-то, чёрт возьми, — подумал он, готовясь к следующей бомбе, которая вот-вот вылетит из пасти старого гоблина. Честно говоря, он уже пожалел, что спросил. Он бы предпочёл жить в неведении и блаженстве. В какое окружение этот глупый и бесполезный бог его поместил?! С другой стороны, Римуру внимательно изучал старейшину гоблинов. Его студенистое тело слегка подрагивало, пока он оценивал каждый нюанс в позе, тоне и взгляде существа. Затем он взглянул на Кейла, ища поддержки, но кот сидел совершенно неподвижно, лениво помахивая хвостом и полуприкрыв глаза в той раздражающе спокойной манере, которую он всегда принимал, сталкиваясь с абсурдом. Римуру мысленно вздохнул. Очевидно, что даже в разных мирах герои устроены по-разному. Смирившись, Римуру решил говорить от их имени. — Зависит от того, что это, — сказал он непривычно спокойным для себя тоном. Мягкое покачивание его фигуры выдавало скорее задумчивость, чем легкомыслие, и даже Кейл не мог оторвать от него взгляд. — Но продолжайте. Изложите суть вашего дела, старейшина. Старейшина гоблинов выпрямился, его глаза вспыхнули от облегчения и решимости, и он наклонился вперёд. Его узловатые руки крепко сжались, костяшки пальцев побелели от напряжения. Глубоко вздохнув, Кейл с трудом взял себя в руки, прежде чем обратиться к старейшине. — Старейшина, вы, должно быть, приняли меня за кого-то другого. Я не помню и не знаю этой легенды, о которой вы говорите. Однако от его слов глаза старейшины расширились от удивления. — Достопочтенный, я бы никогда не осмелился совершить такое преступление! Тем не менее взгляд Кейла оставался пронзительным и непреклонным. — Тогда как ты можешь быть уверен, что я — тот самый из твоей легенды? Старейшина ответил незамедлительно, его голос оставался ровным. — Ну конечно! Разве вы не кайдзё, достопочтенный? — …Да? — голос Кейла стал осторожным и подозрительным. — Кайдзё — божественные посланники Создателя! Так написано, и даже сам лорд Велдора учил нас этому! На этот раз любопытство взяло верх над Римуру, и он вмешался. — Неужели в мире нет других кайдзё? Ха-ха, может, ты ошибся кош… Чмок. Не успел он договорить, как Кейл резко ударил его хвостом, заставив Римуру от неожиданности отшатнуться. Он не почувствовал настоящей боли, но по привычке мгновенно замер и замолчал под пронзительным взглядом Кейла. — Страшно, — подумал он. Тем не менее старейшина не воспринял происходящее всерьёз, и его голос задрожал от благоговения и почтения, отчего у Кейла по спине побежали мурашки. — Никого, мой господин. Последний известный кайдзё появился, когда господин Велданава… исчез. Именно Достопочтенный успокоил и взял под контроль хаос, оставшийся после господина. Достопочтенный защищал стариков, больных, тех, кто отчаянно нуждался, и прежде всего детей. Вот почему в нашем мире уважают кошек, вот почему многие молятся Достопочтенному, чтобы он присмотрел за их детьми, и вот почему дети взывают к Хранителю в своих молитвах. А в конце «Легенды» было предсказано, что Посланник вернётся на Срединный план, когда мир снова погрузится в хаос. — …Ого, — выдохнул Римуру, и его круглая фигура буквально задрожала от изумления. Взгляд Кейла слегка смягчился, хотя в его горле зародилось тихое рычание, когда Римуру прошептал что-то в их ментальную связь. — Милорды… дело действительно серьёзное. В последнее время с восточных земель наступают новые монстры, стремящиеся захватить наши леса и деревни. Уже произошли стычки, и многие из нас погибли… в том числе некоторые из наших прославленных воинов, — его голос слегка дрогнул, выдавая одновременно горечь и решимость. Римуру прищурился, впитывая информацию. Он заметил лёгкую дрожь в голосе старика, его усталую осанку и неподдельную настойчивость в словах. Это не было пустым хвастовством. Они говорили исходя из собственного опыта, из-за пережитых трудностей. — Один из этих прославленных воинов, — продолжил старейшина, бросив взгляд на сопровождавшего их предводителя экспедиции, — был защитником этой деревни. С его смертью ценность сохранения этого поселения в целости и сохранности в глазах других сильно уменьшилась. Соседние деревни оставили свои посты в надежде, что чужаки сначала нападут на нас, и это даст им время подготовиться к обороне. Но мы не могли полагаться на такую трусость. Мы сражались, но нам не выстоять против такой силы. Римуру задумчиво склонил голову набок, прежде чем приступить к подсчётам. — Понятно, — медленно произнёс он. — Сколько вас здесь осталось? Сколько из вас готовы сражаться? Глаза старейшины заблестели от этого вопроса, хотя в них по-прежнему читалась печаль. — У нас около ста жителей. Из них примерно шестьдесят способны сражаться. Римуру перевёл взгляд на Кейла, который едва заметно кивнул в знак согласия. — Умные гоблины, ведут такой подсчёт… — размышлял Римуру, используя их ментальную связь. Форма слизи слегка изменилась, когда он продолжил: — А враг? С чем мы столкнулись? — Мы думаем, что это лютоволки, — ответил старейшина, и в его голосе послышался невысказанный страх. — При обычных обстоятельствах у десяти из нас был бы шанс против одного… но их около сотни. От его слов Римуру слегка вздрогнул, не веря своим ушам. — Хён… это невозможно. Кейл, однако, оставался невозмутимым столпом спокойствия, и его хвост продолжал лениво покачиваться, пока он слушал. Увидев его таким, Римуру перевёл взгляд на старейшину. — То есть эти бойцы, ваши разведчики, рисковали собой, чтобы собрать информацию, зная, что шансы невелики? Старейшина серьёзно кивнул. — Да, это была опасная, но необходимая миссия. Некоторые погибли при попытке к бегству, и мы глубоко скорбим по ним. Форма Римуру слегка смягчилась в знак уважения. — …Мои соболезнования, — сказал он вместо этого. — Спасибо, сир, — пробормотал старик, но Римуру заметил в его глазах блеск гордости, смешанной с печалью. По мере того как Римуру продвигался дальше, он узнал, что погибший гоблин был сыном старейшины и старшим братом командира разведывательного отряда. Это придавало ещё большую значимость просьбе, с которой они столкнулись. — Хён… что нам теперь делать? — спросил Римуру через ментальную связь, чувствуя, как на него давит необходимость принять решение. Кейл задумчиво хмыкнул, прежде чем ответить. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась властность, на которую Римуру привык полагаться. — Что ты хочешь сделать, Римуру? Римуру задумался, но лишь на мгновение, и в его спокойном поведении промелькнула решимость. Он знал, что это снова испытание, но позволил себе на мгновение представить себе перепуганных гоблинов и подумать о том, сколько мужества требуется даже небольшому сообществу, чтобы отправить своих разведчиков на верную смерть. Затем он выпрямился, слегка расправив плечи в знак решимости. — Пора вести себя как страшный монстр, хён. С развязностью, уверенностью и, самое главное, присутствием. Уши Кейла слегка дёрнулись от тихого удивления, а затем он медленно кивнул в знак одобрения. Было ясно, что Римуру прошёл первую часть негласного испытания. И в этот момент Кейл превратился в кота, полностью выпрямившись. Его рыжая шерсть блестела в тусклом солнечном свете, пробивавшемся сквозь дырявую крышу деревни. Он опустил взгляд и посмотрел на старейшину так серьёзно, что гоблин вздрогнул. — Давайте проясним кое-что, старейшина. Если мы будем защищать эту деревню, что мы получим? Что вы можете предложить взамен? И, что удивительно, старейшина не дрогнул, встретившись взглядом с Кейлом и глядя ему прямо в глаза с непоколебимой честностью. — Мы присягнем вам на верность. Возьмите нас под свою опеку, и я клянусь в нашей преданности. Вы получите нашу полную преданность, милорды. Губы Кейла тут же изогнулись в лёгкой одобрительной улыбке. — Очень хорошо. Ваша просьба услышана и будет удовлетворена. Римуру, стоявший рядом с ним, утвердительно кивнул, и его тело задрожало от удовольствия. Груз ответственности удобно лёг на их плечи, объединив слизь и кошку в качестве защитников. Так Римуру Темпест и Кейл Астер Темпест стали присяжными хранителями маленькой гоблинской деревни, которая едва сводила концы с концами. Так началось нечто большее. Лютоволки уже давно правили бескрайними равнинами на востоке. Их силуэты часто мелькали среди высокой выгоревшей на солнце травы. Купцы, путешествующие между Восточной империей и внешними королевствами Джурского леса, говорили о них со смесью страха и усталой покорности. Одного лютоволка было достаточно, чтобы его отнесли к монстрам ранга С. Быстрый, как стрела, и достаточно свирепый, чтобы оторвать неосторожному человеку ногу ещё до того, как он заметит блеск клыков. Но настоящий ужас исходил не от одиноких волков, а от стаи. Под предводительством одаренного вожака лютоволки забывали о своих индивидуальных инстинктах и действовали с пугающей точностью. Вся стая двигалась как единое целое, каждый член реагировал на угрозы и возможности в идеальной синхронности. Объединившись, стая могла представлять серьёзную угрозу для ранга B. Они были быстрыми, бесшумными и беспощадными в своём наступлении. Эти равнины граничили с великим зерновым поясом Империи — регионом, который был слишком важен, чтобы оставлять его без защиты. Укреплённые сторожевые башни, маршруты патрулирования и магические барьеры не позволяли ничему с клыками или когтями проскользнуть незамеченным. Вот почему, какой бы хитрой ни была стая лютоволков, проникнуть в сельскохозяйственный центр Империи было по-прежнему рискованно. А если бы им это удалось, возмездие было бы быстрым, беспощадным и абсолютным. Весь их вид может быть уничтожен в результате гнева Империи. И альфа одной из стай прекрасно знал об этом. В его костях хранились воспоминания о слишком многих неудачных рейдах, о слишком многих товарищах, которые превратились в пепел под действием имперских заклинаний или истекали кровью на затоптанной земле. Империя терпимо относилась к охоте на проезжих торговцев, но как только волки ступали на хлебные поля, Империя обнажала свои клыки. Он отказался повторять их прошлые ошибки. Но он также отказался от застоя. Несмотря на свой устрашающий вид, лютоволкам не нужна была человеческая плоть, чтобы выжить. Люди были для них лишь временным развлечением, а не настоящим топливом для эволюции. Они жаждали магикулов — чистейшего источника питания, о котором только может мечтать чудовище. Чтобы превратиться в существ класса «бедствие», им требовалось много магии, более сильная добыча или убийство бесчисленного количества врагов. Ни то, ни другое, ни третье было невозможно, пока Империя находилась так близко. Если бы они отбирали у торговцев крупицы магии, это никогда бы не продвинуло их вперёд. Никогда бы не возвысило их. Никогда бы не позволило им встать на вершину иерархии монстров. Но альфа не забыл слухи, которыми его бета однажды поделился на залитых лунным светом равнинах. О легендах юга, о легендах о лесе, полном благословений, о деревьях, мерцающих магией, о реках, наполненных невидимой силой, и о земле, настолько богатой магическими частицами, что даже самое слабое существо может стать сильным, если дать ему время. Это был рай для монстров. И территория, ради которой стоит рискнуть всем. Однако, чтобы добраться туда, нужно было пересечь обширный Юрский лес, который они всегда обходили стороной, но никогда не пересекали. Не потому, что сами жители были сильными — они достаточно часто охотились на отбившихся от стада лесных животных, чтобы знать, что к чему, — а из-за существа, спящего внутри него. Вельдора, Грозовой Дракон. Даже в запечатанном состоянии дракон излучал силу, словно буря, заключённая в стекло. Его гнетущая, ужасающая магическая аура прокатывалась по лесу, словно гром, и каждый удар пульса отдавался в инстинктах и костях. Для лютоволков каждое существо в лесу находилось под его божественной защитой. Это было единственным объяснением того, как они выжили под таким удушающим давлением. Поверить во что-то другое — значило сойти с ума. И вот они отказались от своей мечты завладеть лесом. С каждым днём они всё больше страдали от того, что возможностей становилось всё меньше, и понимали, насколько застопорилось их развитие. До сих пор так и было. Альфа поднял голову и прищурил кроваво-красные глаза, глядя на тёмную линию древних деревьев, обозначавшую начало Юрского леса. Он глубоко вдохнул. Воздух здесь, безусловно, был другим. Сокрушительная магическая волна, которая веками наводила ужас на лес… исчезла. Совершенно исчезла. По его шкуре пробежала лёгкая дрожь. Древнего лесного тирана больше не было. Удушающее присутствие дракона рассеялось, как туман на рассвете. А вместе с ним и барьер, который их сдерживал. Теперь ничто не стояло между стаей и их долгожданным раем. — Сейчас самое время, — подумал он, и возбуждение обострило его инстинкты. — Мы вычистим лес. Мы заберём его магические силы. А потом… мы станем его повелителями. Он провёл языком по клыкам, смакуя будущее, как будто оно уже было у него на языке. Затем он задрал морду к небу и издал оглушительный рёв, который прокатился по равнине, словно бой военного барабана. Его стая тут же бросилась вперёд. Так начался их путь к судьбе. Римуру подождал, пока старейшина и остальные гоблины выйдут из хижины, оставив после себя лишь слабый аромат трав и гнетущее ожидание. Как только дверь со скрипом закрылась, он повернулся, чтобы поговорить с Кейлом. — Хорошо, значит, теперь мы опекуны. Что мне делать дальше? Кейл даже не поднял головы, продолжая вальяжно разваливаться в кресле с видом человека, которого ничто не впечатляет. — Дежурь в качестве телохранителя, — сухо ответил он. — А? — Римуру в замешательстве моргнул, или, точнее, сделал то, что у слизней считается морганием. — Это и есть обязанности телохранителя, — повторил Кейл всё тем же сухим тоном. — Несмотря на громкие титулы, которые использовал старейшина. — … Достопочтенный? — осторожно предположил Римуру. От этих слов глаза Кейла тут же превратились в узкие и опасные щёлочки. — Осторожно, — предупредил он, — или я тебя ударю. Угроза прозвучала бы зловеще, если бы не смешок Римуру, который явно не испугался его слов. Тем не менее Кейл был прав. Если их называли стражами, то пусть ведут себя соответственно. Уже на следующее утро Кейл собрал всех гоблинов, которые хоть как-то могли держать в руках оружие, и выставил их перед Римуру. Затем он отправился осматривать периметр деревни, бормоча что-то о «недостатках конструкции» и «оптимальном расположении баррикад», но уж точно не о том, как бы избежать утомительной части работы. Это была ложь, и Римуру это знал. Обучение быстро показало… безрадостность. Гоблины хрипели после каждого удара, спотыкались и реагировали на финты, как испуганные кролики. Ни один из них не был в состоянии сражаться. Услышав объяснение старейшины, Римуру понял, что в деревне остались только дети и старики. Подкрепления? Этого точно не произойдёт. Неудивительно, что старейшина дрожал как осиновый лист. Если они побегут, то умрут от голода ещё до заката. Если останутся, то… скорее всего, умрут. Ситуация была ужасной, с какой стороны ни посмотри. Что было ещё хуже, так это выражение глаз гоблинов, когда они смотрели на Римуру и Кейла. Они были широко раскрыты, блестели и дрожали от чувства, слишком похожего на благоговение. Римуру наконец понял, что Кейл имел в виду, говоря о тяжести чужой веры. Она давила на него, как нечто материальное. Она была тяжёлой. Невыносимо тяжёлой. До всего этого он жил беззаботной жизнью, и ответственность никогда не ложилась на его плечи так тяжело. Но он дал слово. И если было что-то, что он не стал бы нарушать, так это обещание. Римуру сделал глубокий вдох, ну, мысленно, и повернулся к собравшимся гоблинам. — Итак, — начал он, изо всех сил стараясь казаться компетентным. — Все ли вы понимаете, в какой ситуации мы оказались? Он не пытался шутить, просто совершенно не представлял, какую вдохновляющую речь должен произнести. Серьёзно, где был Хён, когда он так в нём нуждался? О точно… он ушёл куда-то, чтобы избежать общения. — Да, сэр!! — рявкнул предводитель гоблинов, выводя Римуру из задумчивости и выпячивая грудь. — Мы готовимся к битве, которая решит, выживем мы или умрём! Остальные гоблины вокруг него напряглись. Некоторые дрожали, несмотря на все попытки сохранять невозмутимость. Римуру, честно говоря, не мог их винить. Смелость в мыслях не всегда означает смелость в поступках. — Ладно, — наконец сказал Римуру, стараясь говорить как можно более командным тоном. — Не нужно так нервничать. Расслабьтесь, ладно? Независимо от того, взвинчены вы или совершенно спокойны, если мы проиграем, то проиграем. Просто сосредоточьтесь и выложитесь по полной. Некоторые гоблины кивнули, другие сглотнули. Один даже прошептал молитву «Всеблагому», а Кейл, стоявший по периметру, раздражённо чихнул. Ночь окутала лес, а полная луна застыла в небе, отбрасывая холодный свет на мир внизу. В его свете вожак лютоволков поднялся на ноги. Его мускулы перекатывались под густой шерстью, пока он осматривал местность. Стая вокруг него затаила дыхание, пригнувшись к земле, навострив уши и зловеще замерла. Лунными ночами было удобно охотиться… а сегодня — воевать. — Как раз подходящая интенсивность, — подумал альфа. В его кроваво-красных глазах отражался голод, обострившийся за годы разочарований. Сегодня ночью они сотрут с лица земли деревню гоблинов. Оттуда они хлынут в Лес Джура, словно поток из клыков и шерсти, отвоёвывая территорию за территорией, пока весь лес не склонится под их натиском. И когда лес станет их собственностью, когда придёт время, они двинутся дальше на юг, к более богатой добыче, к магии, которой хватит, чтобы ускорить их эволюцию и превратить их в чудовищ, которых все боятся. В конце концов, у них была сила. Их когти могли разорвать шкуру монстра, как пергамент, а клыки могли сокрушить даже бронированных зверей. Они были хищниками, рождёнными ветром и закалёнными трудностями. Альфа запрокинул голову и издал долгий громогласный вой. — Ау-у-у-у-у-у! По стае пробежала волна возбуждения. Пришло время кровавой бойни. И всё же, несмотря на его уверенность, в глубине души он испытывал лёгкое раздражение. Его брат, его бета, вернулся несколько дней назад с необычным рассказом о какой-то странно притягательной ауре, тёплой и мистической, которая исходила от маленького монстра неподалёку от поселения гоблинов. Её влияние превосходит даже влияние альфы. Это было абсурдно. Смехотворно, даже. Он сразу же отмахнулся от этой мысли. Он и сам не чувствовал ничего необычного в этом лесу. Если здесь скрывалось существо невероятной силы, как мог он, самый сильный хищник в округе, не заметить его? Монстры, с которыми они сталкивались до сих пор, едва ли стоили того, чтобы за ними гнаться. Несколько гоблинов стоили им одного-двух волков, но не более того. Нет, его брат, должно быть, переутомился и ему привиделись тени там, где их не было. И всё же… было что-то странное. Деревня гоблинов находилась именно там, где и было указано в бета-версии. Они шли по следу раненого гоблина прямо к ней. Но окружавшая её конструкция — купол из затвердевшей земли, толстый и странной формы, с небольшими щелями и только одним входом — была неожиданной. Она больше напоминала рукотворный бастион, чем то, что могли бы построить гоблины. Это было странно и неестественно. Но, конечно, не настолько угрожающе. И перед единственным отверстием в этом куполе… стояла слизь. Одинокая слизь. — Ладно, стой где стоишь, хорошо? — окликнула его слизь. Её водянистый голос звучал на удивление ровно. — Если ты сейчас повернёшься, я обещаю, что ничего тебе не сделаю. Уходи отсюда немедленно! Альфа уставился на этого смельчака. Дерзость. Полная и абсолютная наглость. Оставить открытой единственную дверь, как будто ожидая, что стая лютоволков вежливо выстроится в очередь? Прятаться за грязной оболочкой, как будто это что-то большее, чем просто слежавшаяся грязь? Это была именно та смехотворная стратегия, которую можно было ожидать от низкоуровневых гоблинов и жалких слизней. Их когти с лёгкостью разорвали бы этот купол. Их клыки разбросали бы грязь так, словно её никогда и не было. Слова слизи были бредом жертвы, которая была слишком невежественна, чтобы понять собственную уязвимость. Похоже, пришло время просветить его. Альфа отправил приказ по каналу мысленной связи. Его правые волки отреагировали мгновенно: дюжина теней, обретших форму, бросилась вперёд. Их движения были безупречны, каждый волк двигался в своём темпе и под своим углом, словно ими управлял единый разум. Их единство было их самым мощным оружием. Их связь превратила их в машину из мышц и намерений. Первая волна должна была разрушить грязевой купол. Именно это и должно было произойти. Именно этого и ожидал альфа. Однако вместо этого – По земле прокатилась оглушительная волна, и альфа удивлённо вскрикнул, когда несколько волков отлетели назад. Тела рухнули на землю, некоторые проскользили по траве и грязи. Некоторые не смогли сразу подняться, и теперь их шерсть была в крови. Стая в ужасе замерла при виде этой абсурдной картины. Это было просто невозможно. Купол остался невредимым. И что ещё важнее, слизь даже не сдвинулась. Неужели это он сделал? Неужели эта ничтожная капля высвободила силу, которая отбросила его волков, как тряпичных кукол? Не успел он прийти в себя, как почувствовал, что его бета прижимается к нему, и услышал его настойчивый шёпот в их ментальной связи. — Это он, брат! То присутствие, о котором я говорил, та сила, что сильнее твоей! Должно быть, она исходит от него! Он? Эта дрожащая маленькая капля желе? Альфа почувствовал, как глубоко в горле у него зарождается рык. Нет, это просто невозможно. Сама мысль нелепа. Слизни едва ли стоят той магии, которой обладают: новорождённые детёныши могли бы разорвать их на части без особых усилий. Утверждать, что эта тварь обладает силой, превосходящей силу альфы, — Это было оскорбление. Богохульство. — Эта штука обладает большей силой, чем я?.. Эта мысль обожгла его гордость, как клеймо. Невозможно. Он был хитрым. Он был опытным. Он руководил своей стаей на протяжении десятилетий сражений, стычек, засад и охот. Ни одна аномалия не могла ускользнуть от его внимания. Его инстинкты, тщательно отточенные и всегда острые как бритва, никогда его не подводили. И эти инстинкты подсказывали ему то же, что и всегда. Это существо, эта слизь. Оно не могло не быть сильнее. И впервые за свою долгую жизнь альфа позволил высокомерию взять верх над осторожностью. И это стало его роковой ошибкой. — Ты, жалкий маленький червяк-монстр, — прорычал он через связь, вонзая когти в землю. — Я разорву тебя на куски! С этой клятвой, пылающей в его груди, альфа бросился в атаку. Римуру моргнул, глядя, как лютоволки бросаются вперёд, двигаясь пугающе синхронно. — Боже, это было так неожиданно, хён! Он не ожидал, что они бросятся прямо на земляной купол, на создание которого Кейл потратил несколько часов. Его небольшая героическая речь и осторожное предложение позволить им вернуться без каких-либо последствий были полностью проигнорированы. Вместо этого волки напали все разом. Их клыки сверкали в бледном свете луны, когти разгребали землю, а челюсти смыкались на укреплённых барьерах. Тщательно продуманные планы Римуру, стратегии, которые он разрабатывал вместе с Кейлом, в одно мгновение испарились. Он мысленно застонал. Как грубо! Но чтобы понять, как они здесь оказались, нужно отмотать время на несколько часов назад. Первым приказом, который Римуру отдал гоблинам, было показать ему раненых. Добавление дюжины выживших к шестидесяти бойцам, уже способным сражаться, могло и не сильно улучшить подготовку копейщиков, но доверие и преданность, которые проявили эти гоблины, заслуживали заботы. Римуру посоветовался с Кейлом, ожидая сухой критики, но, к его удивлению, кот одобрительно кивнул. Теперь я разбираюсь в этом, — сказал Кейл, и Римуру ухмыльнулся в ответ на эту расплывчатую похвалу. Раненые были выстроены в ряд в мрачном, антисанитарном здании. На их коже виднелись следы от зубов и когтей, а у некоторых были зияющие раны, которые, казалось, гноились от какой-то неизвестной заразы. — Если их оставить в покое, они скоро умрут, — подумал Римуру, нахмурив брови. Он залпом выпил зелье восстановления, созданное им самим — хе-хе, он знал, что эти травы полезны! — проглотил ближайшего гоблина, распылил эликсир по своему крошечному телу, а затем выплюнул гоблина обратно, полностью исцелённым. Он повторил процедуру с остальными, не обращая внимания на удивлённые возгласы старейшины, который начал было что-то говорить, но потом благоразумно решил промолчать. Закончив, Римуру оглянулся через плечо. И, что неудивительно, гоблины снова преклонили перед ним колени. — Что с этими ребятами не так? — размышлял он, нервно и весело тряся своим студенистым телом. Похоже, они решили, что он полностью их воскресил. Следуя своей обычной мудрости, Кейл решил на этот раз применить исцеление открыто, распылив зелье восстановления из своего облика, чтобы избежать недопонимания. Процесс занял некоторое время, но все гоблины восстановились и были готовы к предстоящим испытаниям. Когда состояние раненых стабилизировалось, Римуру отдал следующий приказ. Он заключался в том, чтобы построить вокруг деревни забор. И когда гоблины бросились наутёк, а затем остановились как вкопанные, он увидел, как Кейл оценивает и просчитывает ситуацию своими зоркими кошачьими глазами и поднимает холмик земли, чтобы максимально усилить защиту. Римуру был вне себя от восторга. — Ого, хён! Это так круто! — Это просто грязь, — сухо ответил Кейл, слегка раздражённо взмахнув хвостом. — Всё равно круто! — настаивал Римуру, прыгая вокруг него. Кейл лишь вздохнул и покачал головой, но его лицо помрачнело, когда он заметил, что гоблины снова склонились в молчаливом почтении. Римуру нервно рассмеялся и повёл их подальше от Кейла. — Я вернусь к своим обязанностям, хён! А ты просто… продолжай делать то, что делаешь. Позже! Как только гоблины построились, Римуру отправил лучников на разведку, предупредив их, чтобы они были начеку. Их яркие, горящие энтузиазмом глаза заставили Римуру осознать, насколько серьёзно Кейл говорил с ним, пользуясь таким безоговорочным доверием. Эти маленькие создания были готовы броситься навстречу любой опасности и при необходимости отдать свои жизни. И вот наконец наступила ночь, а к следующему вечеру все приготовления были завершены. Римуру укрепил земляные стены липким паучьим шёлком, установил хитроумные ловушки из стальных нитей у входов и укрепил конструкцию купола. Любой, кто по глупости прикоснётся к нему, не зная, что делает, будет разорван на куски. Раненые гоблины, которые теперь очнулись и ощупывали свои исцелённые тела, с благоговением смотрели на своего спасителя. Римуру довольно кивнул, восхищаясь эффективностью собственных методов. Кейл приказал оставшимся гоблинам сложить горючие материалы в центре деревни и поджечь их. Это была система оповещения и сигнал тревоги в одном лице. Римуру с трудом сдержал улыбку, вспомнив о неудачных походах, но он знал, что сейчас не до веселья: всю ночь нужно было быть начеку. Однако гоблины настояли на том, чтобы они дежурили по очереди, и отказались перекладывать это бремя на двух нечеловеческих стражей. Незадолго до полуночи вернулись разведчики, раненые, но живые. Они сообщили, что лютоволки начали наступление. Римуру, что-то бормоча себе под нос, приклеил последнюю липкую нить ко входу в купол. — Если бы всё зависело от меня, я бы провёл их через это, не потеряв ни одного, хён. Затем Кейл успокаивающе положил лапу на его тело. — Тогда не будешь. Я тебе обещаю. На теле Римуру, состоящем из слизи, засияла гордость. Подготовка была завершена, и битва началась. В серебристом лунном свете появились лютоволки. Их синхронные движения были пугающе плавными. Римуру внимательно наблюдал за происходящим, отмечая, как начали срабатывать ловушки, как стрелы полетели через искусно проделанные отверстия в куполе и как пики столкнулись с мохнатыми волками. Защитники деревни были далеко не идеальными стрелками, но они следовали инструкциям с дисциплиной, порождённой отчаянием. Гоблин за гоблином наносили удары, и по поляне эхом разносились первые крики умирающих лютоволков. Те, кто пытался прорваться через проёмы в куполе, сталкивались с сокрушительной мощью гоблинов, вооружённых каменными топорами, и с каждой неудачной атакой их удивление росло. Римуру сосредоточился, наблюдая за вражеским альфой. Его кроваво-красные глаза были холодными и расчётливыми. Самое сильное существо в мире — это человек с хоть каким-то интеллектом, как однажды сказал ему Кейл-хён. У лютоволков были когти и клыки, они обладали силой и свирепостью, но здесь главенствовали стратегия и хитрость. Он сосредоточился и начал готовиться. — Тебе просто не повезло, — подумал он, глядя в глаза альфе. — Какая-то глупая дворняга пытается нас запугать? Насколько высокомерным ты можешь быть? Лунный свет отражался от его липких нитей, стальных ловушек, спрятанных в стенах, и маленьких, но дисциплинированных гоблинов внутри. Уверенность Римуру возросла. Ночь только началась, а ход битвы уже складывался в пользу хитрости, а не грубой силы. Альфа лютоволка в замешательстве смотрел на поле боя, его дыхание вырывалось резкими клубами пара. Ничто, абсолютно ничто, не шло так, как он себе представлял. То, что должно было стать простым и сокрушительным нападением, на его глазах превратилось в хаос. Его стая, которая когда-то была единой живой силой, связанной инстинктами и дисциплиной, приходила в упадок. А этого нельзя было допустить. Стая лютоволков блистала только тогда, когда была едина, когда её члены беспрекословно доверяли своему вожаку. Если бы в них закрались страх или сомнение… это разорвало бы их на части быстрее, чем когти любого врага. Он знал это. Он знал это до мозга костей, на уровне глубоко укоренившихся инстинктов, передавшихся ему от бесчисленных альф, живших до него. Вот почему сейчас его охватили паника и гнев. Не только из-за неожиданной прочности земляного купола, который устоял под их натиском, и не из-за ловушек, которые ранили его воинов, но и из-за нарастающего раздражения, которое он чувствовал от остальных членов стаи. Это разочарование было опасным. Оно начало распространяться не на гоблинов и даже не на купол, а на него. И ничто не пугало его сильнее. — Мне нужно напомнить им, — прорычал он про себя. — Я должен показать им свою силу. Я альфа. Я самый сильный среди них. Даже одного меня достаточно. Его шерсть встала дыбом, а когти впились в землю, когда на него, словно холодная тень, нахлынуло осознание принятого решения. В своём отчаянном стремлении восстановить господство, вернуть их доверие с помощью силы и зрелищности, он убедил себя в фатальной истине. Эта безрассудно проявленная сила всё равно была силой. В тот момент, когда эта мысль оформилась в его голове, исход ночи изменился бесповоротно. Именно в этот момент, движимый страхом, замаскированным под гордость, альфа совершил самую большую ошибку в своей жизни. И поле боя, уже обагрённое кровью из-за множества принятых решений, отреагировало так, словно сама судьба ждала этого момента. Римуру не сводил глаз с альфы лютоволка. Гоблинам, прятавшимся за куполом, должно быть, показалось, что существо растворилось в воздухе. Но для Римуру, который уже привык к невероятной скорости Кейла, альфа с таким же успехом мог бы прогуливаться под вечерним ветерком. Это было почти мило. Всё шло точно по плану. Накануне вечером Кейл обсудил с ним несколько возможных вариантов развития событий, и этот, импульсивный и продиктованный гордостью, был одним из наиболее вероятных. В конце концов, эти лютоволки были животными. Не перевоплотившиеся люди, не стратеги, не существа, привыкшие думать на три шага вперёд. Просто звери, действующие инстинктивно. Липкая нить, натянутая поперёк входа, резко натянулась, когда альфа вошёл в комнату. Шёлк мгновенно прилип к шерсти и мышцам. Не было возможности проверить, можно ли связать вожака лютоволка, но Римуру рассчитывал, что тот будет обездвижен хотя бы на секунду. Ему понадобилась всего одна секунда. Если бы альфа уклонился от его «Водяного клинка»? Это было бы унизительно, и он мог бы случайно попасть в гоблина дружественным огнём. И что хуже всего… Кейл разочаруется в нём. Римуру категорически отказался допустить это. Так была расставлена ловушка. Хотя, если подумать, возможно, Римуру немного перегнул палку. Эти лютоволки ещё даже не смогли пробить земляной купол. Он даже подумывал о том, чтобы выложить входную арку «Стальной нитью» для эффектного завершения, но отказался от этой идеи, опасаясь, что этого будет недостаточно. У Кейла, конечно, была своя логика. — Теперь ты лидер, Римуру, — сказал он ранее всё тем же ровным, но решительным голосом. — Ты должен прочно закрепиться в их сознании. И Римуру принял эти слова близко к сердцу. Не колеблясь, он направил Водяной клинок в незащищённое горло альфы. Удар был точным, и голова альфы запрокинулась, прежде чем сила тяжести потащила обмякшее тело к земле. Римуру убил альфу одним решающим ударом… и, что ещё важнее, сделал это без особых усилий. — Слушайте, лютоволки! — крикнул Римуру, выпятив грудь так уверенно, как только мог. — Ваш предводитель мёртв! Я дам вам последний шанс: подчинитесь мне или умрите! На поле боя сразу же воцарилась тишина. Его слова эхом разнеслись в воздухе, и впервые за эту ночь Римуру почувствовал тревогу. — Они что, будут твердить мне: «Мы скорее умрём, чем подчинимся!» —? Потому что это было бы… очень плохо. В конце концов, они победят, но некоторые гоблины погибнут. После всего, чего они добились, Римуру совсем не хотелось, чтобы всё закончилось трагически. — Успокойся, Римуру, — раздался позади него голос Кейла, такой же ровный и непоколебимый, как всегда. — Я ведь уже обещал тебе, не так ли? Эта простая уверенность развеяла беспокойство Римуру, как будто узел сам развязался. Если Кейл сказал, что всё будет хорошо, значит, так оно и будет. Над полем боя воцарилась тишина. Лютоволки уставились на Римуру, на труп своего павшего вожака, на купол, который им не удалось пробить. Их нерешительность была почти осязаемой. А затем из тени вышел Кейл. Он держался тихо, но был готов вмешаться, если хотя бы один волк совершит глупость. Римуру вернулся к телу. И никто не возражал, даже когда он проглотил труп целиком. Именно тогда Мудрец немедленно вмешался. [Анализ завершен] [Мимикрия: получена способность [Дикий волк]] [Приобретены врождённые навыки волколака: «Острый нюх», [Мыслесвязь] и [Принуждение].] Тем не менее, несмотря на демонстрацию, лютоволки оставались неподвижными. Что ж, если им нужно было устрашение, они его получат. Римуру активировал «Принуждение», и давление вырвалось наружу в виде гортанного гула. — Оооооо! Послушайте меня! — взревел слизень, удивительно громко для чего-то такого мягкого. — Раз, и только раз, я оставлю это безнаказанным! Если вы отказываетесь повиноваться мне, то немедленно покиньте это место! Он был уверен, что они убегут в лес, поджав хвосты. Однако вместо этого… — Мы клянемся вам в верности! Лютоволки в унисон бросились на землю, опустив головы так низко, что почти касались ими земли. Должно быть, пока они стояли неподвижно, между ними произошло что-то вроде мысленного общения. — Что ж… по крайней мере, это проще, чем сражаться, — с облегчением признался себе Римуру. Вот так и закончилась битва за деревню гоблинов. Мир воцарился так внезапно, что некоторые гоблины всё ещё стояли в оцепенении. Но тогда – Лютоволки издали коллективный вздох. — Ахнуть! Все они повернули головы в сторону Кейла, который вышел из тени и оказался в лунном свете позади Римуру. Выражение его лица было непроницаемым, а взгляд — пустым, что обещало либо неминуемое осуждение, либо сильное раздражение. — Достопочтенный! — выдавил из себя бета-волк, прежде чем рухнуть в полном изнеможении и начать яростно дрожать. Остальные выжившие волки тут же последовали его примеру. — Мы приносим свои глубочайшие извинения за то, что осмелились вторгнуться в деревню, находящуюся под вашей защитой! Я умоляю вас проявить милосердие к моей стае! Если потребуется искупление, я с радостью отдам свою жизнь! Это был полный хаос. Римуру и Кейл могли только молча смотреть на лютоволков. Впрочем, Римуру вскоре пришлось заглушить свой смех. А вот Кейл… — …Только не снова, пожалуйста, — слабо пробормотал Кейл, глядя на пресмыкающихся перед ним волков и словно умоляя и проклиная того, кто поставил его в такое положение. И так ночь каким-то образом стала ещё более нелепой.