Всегда ты

Школьные дни полетели стремительной каруселью, но отныне они не ощущались как тягучая смола. Серость будней раскрасилась яркими, выкрученными на максимум цветами, потому что Майк наконец-то заметил, обрёл, добился. Теперь он чувствовал себя на своём месте, правильно, слишком хорошо. С Уиллом всё было по-другому. Майку не нужны пинки, чтобы говорить о них, как о паре, хотя им всё ещё моментами бывает очень неловко. Майку не нужны отговорки, увиливание, ложь. Майк по своему желанию хотел быть искренним и заботливым. Он так крепко влюблён в Уилла, что иногда готов вывернуться наизнанку, чтобы потушить пожар странной, необъяснимой жажды стать ближе, вплавиться, влезть под кожу и остаться там. До него дошло происходящее, когда они стояли у шкафчиков в школе, обсуждая контрольную по истории. Обычная, непримечательная обстановка, но теперь взгляды Уилла были пронзительными, многообещающими, умоляющими. Такая тайна будоражила сильнее, поднимала из глубины тёмные мысли о том, что он сделал бы, будь они абсолютно одни. Майк хотел Уилла. И это оказалось огромным открытием. Встречаясь с Оди, он иногда мог допускать мысли о близости, но омерзение и необузданный страх мгновенно душили, перекрывая фантазии. С Уиллом он мог стесняться, смущаться, но никогда не думать с отвращением о сексе. Родители никогда не говорили на эту тему, все знания обходились журналами Лукаса несколько лет назад и обрывочными разговорами Нэнси и Барбары до её смерти. Однако это всё включало в себя исключительно обычную близость между мужчиной и женщиной. А они оба являлись мужчинами, и Майк сгорал от неосведомлённости: как он может начать, что ему делать, чтобы Уилл не испытал дикий стыд, как, в конце концов, Уиллу принести удовольствие. Им шестнадцать, и Майк по-настоящему влюблён. И ему действительно хотелось зайти дальше поцелуев. Уилл расцвёл, не прекращая широко улыбаться. Он больше не походил на безмолвного призрака где-то на фоне, который лишь изредка вклинивается в разговор, чтобы что-то дополнить. Он общался с Робин, и та довольно сильно повлияла на его мировосприятие. Их подруга была старше и явно опытнее, поэтому Майк несколько дней собирался с силами, чтобы позорно пойти на исповедь. В Хоукинсе уж точно не отыскать путеводитель по гомосексуальному сексу, у друзей не спросить… по многим причинам. Майк очень боялся облажаться. Робин спустя неделю после того, как помогла им с Уиллом, достаточно развязно закинула руку на плечи высокого Майка и с садистским удовлетворением задала вопросы о ревности. — Мы уже всё решили, — хмуро отбил он её вопросы. — Всё нормально. — А я и не про себя, — Робин очаровательно улыбнулась. — Никто не заберёт у тебя Уилла, можешь расслабиться. Майк не нашёл аргументов, поэтому потерянно замолчал. Робин что-то нащупала в нём, раз так активно копалась с лукавым огнём в глазах. — К слову, можешь в случае чего обратиться ко мне. Я многое могу подсказать. Позже Майк узнал о том, что Робин влюблена в Вики — девушку он смутно помнил в качестве волонтёра. И всё же. Робин понимала, была старше и… опытнее. Лучше Майк задушит в себе перманентный стыд, чем совершит глупость и навредит Уиллу. Он ожидал чего угодно от жалкой попытки диалога: дикого веселья, подколов, смущающих слов, однако получил намного больше предполагаемого. — Я тоже не знала, что делать с Вики, — она робко отвернулась. — Я просто действовала так, чтобы ей было хорошо. Спрашивала, как ей нравится, что мне сделать, куда… надавить. Главное — слушать и пробовать. А опыт придёт позже. Опыт придёт позже. Совет стучал трелью в голове всю пятницу. Майк боялся даже подышать рядом с Уиллом, когда в голове крутились различные сцены того, как он может сделать ему хорошо. Проходной двор в доме тоже действовал на нервы. Обязательно кто-нибудь сунется в комнату Майка с тупыми вопросами: спите? а носки мои не видели? не замёрзли? хотите есть? Просто. Закройте. Чёртову. Дверь. В последнее время они всё же запирались на ночь, потому что спали вместе. Джойс очень любила заходить через секунду после тактичного стука; реакция Уилла в тот раз оказалась молниеносной: он уверенным движением выпнул Майка на спальник на полу, но при этом сам запутался в одеяле. Майк сказал, что они только что встали. Джойс вплоть до вечера смотрела на них подозрительно, однако ничего странного более не произошло. Если и заводить откровенный разговор, то ночью, надеясь на крепкий сон каждого в доме. Поэтому Майк слушал, обнимая спящего Уилла, как полночи шарахалась Нэнси, за ней Джонатан, Джойс с Карен пересекались в кухне и трещали между собой, пару раз мимо комнаты проносилась Холли. Всегда кто-нибудь не спал. Им необходимо быть максимально тихими. И если Майк слышал, пусть и приглушённо, на первом этаже голоса, то и другие в теории могли понять, что они там обсуждают далеко не школьную рутину. Суббота. Суббота идеальный вариант. Нэнси с Джонатаном едут балагурить с Робин и Стивом на ночь. Джойс сказала, что уходит к Оди и Джиму, чтобы в чём-то помочь, останется ночевать с ними с огромной вероятностью. В доме только родители, Холли и они. Майк заметно нервничал, пока смотрел на спину Уилла: тот хотел доделать математику, чтобы освободить выходные, поэтому до позднего вечера не реагировал на внешний мир. — Ты скоро? — Да, почти. — Уилл повернулся к нему с нежной улыбкой. — Спать хочешь? Майк хотел. Но далеко не спать. Видимо, его взгляд горел чёрным пожаром, сжигал все самообладание и не оставлял сизого пепла, потому что Уилл свёл бедра и застенчиво уставился в свою домашнюю работу. — Поговорить хочу. Ты только не спеши, я не тороплю. Аура спокойствия трескалась с каждой секундой, что отчётливо заметил Майк: между его бровей пролегла тревожная складка, румянец схлынул, оставляя бледное, подобно бумаге, лицо. — Что-то случилось? — Нет! — Майк поспешно замахал руками. — Всё хорошо. — Ты же понимаешь, что это звучит ещё подозрительнее? — Уилл хмыкнул, первые худшие страхи отступили, возвращая шаткое равновесие. Майк едва кивнул, и Уилл сразу же закрыл тетрадь. — Я что-то сделал не так? Уилл выглядел впервые за месяц таким встревоженным и напряжённым. Он наверняка ожидал худшего: от «знаешь, я передумал» до «я лгал тебе, прости». Майк из прошлого точно был способен учудить нечто подобное без мыслей о последствиях. Майк из настоящего сразу же бросился к Уиллу, чтобы больше никогда не причинять ему боль. — Всё хорошо, Уилл, — Майк аккуратно взял его ладонь в свою и невесомо поцеловал костяшки. — Я просто хотел тебе кое-что сказать… и я не представляю, как об этом сказать. Уилл застыл, вперившись растроганным взглядом на столь нежное действие. Майк не раз так делал, но именно сейчас крепкая пружина разжалась, и живот свело судорогой от возвышенности. Уилл слишком любил. Иногда казалось, что всё кончилось в Изнанке давным-давно, а всё остальное — сплошные галлюцинации и сладкие иллюзии. Майк не думал, что у него получится преодолеть пропасть между ними, раз Уилл с полным доверием позволял ему всё. Позволял любить и быть любимым в ответ. Его прекрасный, солнечный Уилл. Майк когда-нибудь сойдёт с ума окончательно. — Я всегда слушаю тебя, — Уилл позволил себя увести на постель, где они удобно расположились напротив друг друга. — Обещай, что не будешь смеяться, — Майк сжал губы, чтобы не застонать от накатывающей истерической паники. — Никогда. Глаза Уилла хранили в себе столько душевной доброты и тепла, которые Майк смог заслужить, и он знал, что Уилл выслушает от него любой бред. — Ты же знаешь, что Лукас пару лет назад хранил эти журналы… Уилл секунду выглядел непонимающим, а потом вспыхнуло осознание. Он растерянно уставился на него с широко распахнутыми глазами. — И я в последние дни думал об этом. В смысле, не о журналах, — Майк стиснул похолодевшие руки. — О тебе. И о том, что я хочу с тобой сделать то же самое. Как в журналах. По-настоящему. Густая тишина повисла между ними. Остальные уже разошлись по комнатам, мимолётные звуки, издаваемые в доме, почти сразу растворялись. Уилл заметно дрожал, его лицо раскраснелось, а губы складывались в неловкую улыбку. — Закрой дверь. Его хриплый голос отзвучал приказом по оголённым нервам. Майк подорвался и едва не шарахнул дверью от восторга и невозможного ожидания дальнейших событий. Он справился с щеколдой и вернулся обратно, где Уилл уже раскрыл руки, в которые Майк влетел, сбив их прямо на кровать. Уилл тихо посмеялся ему в губы, подставляясь под быстрые, нетерпеливые поцелуи. Уилл ерошил чёрные волосы, закрывал глаза и старался подавлять счастливую улыбку. — Люблю тебя, — Майк шептал едва слышно, почти не поспевая за тем темпом, который они взяли. — Невозможно люблю. Уилл хныкнул в поцелуй из-за игриво укушенной губы и глубоко вздохнул носом, чтобы успокоиться. — Нужно быть тише, — Майк обвёл родное лицо дрожащими кончиками пальцев. — Сможешь? Уилл быстро-быстро закивал и потянулся обратно. Губы распухли, жажда бурлила в крови, гормоны ударяли в голову агрессивным пинком, и Майк понимал, что не сможет остановиться, оторваться от податливого, разнеженного Уилла. — Ты думал об этом? — Майк сунул прохладную ладонь под просторную футболку и огладил живот, подцепляя зубами кожу на линии челюсти. Уилл обнял его ногами за талию, притянул ближе и доверчиво откинул голову, срываясь на частые вздохи. — Конечно. — Расскажи. Майк сразу же засмущался и на несколько секунд уткнулся носом в шею Уилла, который из-за щекотки сощурился. Лицом к лицу было так сладко и мучительно горячо, Майк сгорал и хотел ещё сильнее, вдавливать, брать, отдавать, любить. Уилл целовал его в лоб и ощутимо улыбался. — Когда я был в Калифорнии… знаешь, я думал, что это шанс отпустить мою тоску по тебе, — Уилл, чей голос всегда был значительно ниже, сейчас звучал так хрипло, до приятных мурашек в руках, до кипятка внизу живота. — И я смотрел на одноклассников, пытался найти хоть кого-то привлекательным. Я не находил. Я всегда неизменно думал о тебе. И мне казалось, что я однажды действительно сойду с ума. Без тебя. Уилл приподнял пылающее лицо Майка и, не отводя влюбленного взгляда, вновь прильнул к приоткрытым в удивлении губам. — А теперь мы вместе сходим с ума, — Майк огладил крепкие бёдра руками, пока Уилл выпутывал его из футболки. — Люблю. — И я тебя. Всегда. Майк помнил, о чём говорила Робин. Главное — спрашивать. Он пока что действовал правильно: Уиллу приятно, он зажмуривался, несдержанно ёрзал, горячо выдыхал и выглядел совсем поплывшим. Уилл был возбуждённым. Их возня привела к пожару между ног, Уилл рискнул первым сделать шаг и решительно толкнулся навстречу. Время замерло, они остановились, только учащенное дыхание нарушало тишину. — Научи меня, — Майк устроился поудобнее и лёг полностью на него, взяв его лицо в ладони. — Как тебе нравится? Научи. Я всё сделаю. Уилл закрыл глаза, его сердце аритмично ударялось о грудь Майка, который зачесал густые волосы, чтобы лучше разглядеть знакомое до мелочей лицо. — Посмотри на меня, Уилл. Он послушно открыл веки, после чего у Майка дыхание застряло где-то в груди. Уилл смотрел доверчиво, открыто, сладко, с поволокой желания. Майк умирал. — Двигайся, — шёпотом попросил Уилл. — Мне нравится. Майк лихорадочно приподнялся и толкнулся, имитируя настоящие фрикции. Уилл зажал рот ладонью, Майк накрыл его руку и прижал следом, боясь громкого стона. Они действительно делали это, действительно занимались подобием секса. Уиллу было хорошо, ему нравилось, он не боялся, Майк пытался удержать себя от волны комплиментов, однако не сдержался: — Ты всегда такой красивый, но сейчас особенно, ты бы просто видел себя, — Майк чувствовал чужой член сквозь штаны и старался как можно сильнее соприкасаться с ним, двигался всё безумнее, догонял удовольствие и держал бёдра Уилла, которые дрожали и разъезжались в стороны, приглашая потерявшего контроль Майка. — Люблю, люблю, люблю. Уилл вцепился ему в предплечья до приятной боли, невероятно, возбуждающе красиво выгнулся, Майку пришлось вновь зажать ему рот, не прекращая толчки. Глаза Уилла блестели влагой и чёрными провалами, живот окончательно сжался, когда Майк увидел кончающего Уилла: он всхлипывал и трясся, его ноги шире раскинулись, добивая Майка окончательно. Он вжался в последний раз в него и, сдерживая крик, сжал зубами плечо всё ещё дрожащего в оргазме Уилла. Через пару мгновений Майк поднял голову и попытался сфокусироваться на Уилле, чей вид олицетворял настоящее искусство. — Всё хорошо? — Хорошо, Майк, — Уилл тяжело сглотнул. Он вяло, но счастливо поцеловал его в висок. — Люблю тебя. Майк судорожно выдохнул и обнял его крепче. Они научатся. Майк обязательно сделает всё ради Уилла. У них впереди целая жизнь, о которой Майк не жалел ни единой секунды.