А луну хочешь?

      Голова болела нещадно. Так, будто внутри черепушки только что пронесся табун лошадей с шипами на подковах. Можно ли это назвать зимней конской резиной? Наверное. Имело ли это сейчас хоть какой-то смысл? Нет. Антон, постанывая от ноющей головной боли, вцепился пальцами в гладкий край барной стойки и медленно поднялся с пола. Мозги гудели, ноги не слушались. Парень провел ладонью по лицу, в надежде, что это поможет избавиться от неприятных ощущений, но лучше все равно не стало. Первые секунд пять в глазах двоилось просто ужасно. Только встряхивание головой и крепкое зажмуривание спали. Прищурившись, Шастун огляделся вокруг себя, все ще придерживая голову одной рукой, будто та могла отделиться от шеи, упасть и укатиться куда-нибудь.       Свет не горел во всем ресторане. Да и ни одной живой души не было за столиками. Официанты не сновали туда-сюда, а если прислушаться, можно понять, что на кухне тоже стоит гробовая тишина. Ну охренеть. Пробки, что ли выбило? А людей, что? Тоже выбило? Ну на такое только Эд способен, а его здесь тоже не наблюдалось.       — Слав? — первым делом спросил тихо Тоша, почувствовав, как голос омерзительно дрогнул. — Марин? Аль? — продолжил он уже громче, медленно выбираясь со своего рабочего места. — Арс? Бля, Джей? Выграновский?       Перекличка один в один как на паре. Вопросы есть — ответов никогда нет.       — Пиздец, — прошептал себе под нос паренек, в последний раз с силой потерев лоб тыльной стороной ладони. — И что это? Пацаны, если шутка — то ваще не смешно. А если не шутка… — Шастун поежился, сморщившись. — То ваще-ваще не смешно…       Так. Спокойно. Нужно просто набрать Арсу и сказать, что у него снова приключения, о которых он совсем не просил. Правда… правда телефона не было. Да как так? Бармен быстро вывернул все имеющиеся карманы, даже маленький ублюдский сзади штанов проверил, но звонилку так нигде и не нашел. Прекрасно. Последний раз такое было года четыре назад, после «культурных посиделок» с друзьями из Воронежа. Но ведь сейчас не пьет, не мог он набухаться до состояния нестояния. Даже не помнит, как оказался здесь. Хорошо, без паники. Может, выронил где-то и не заметил. А потом уснул. На работе. Да нет, херня какая-то. Все-таки с паникой. Прикинув в мыслях свое положение, Тоша моментально рванул к входной двери. Сейчас просто домой поедет и все, будет там сидеть и ждать, когда его найдут. Дома-то ведь точно… БЛЯТЬ!       — Да не, — процедил сквозь зубы Шастун, безрезультатно толкая стеклянную дверь плечом. — Да че за… — он в последний раз с разбега приложился к стеклу, то немного задребезжало.       Ударился. Больно. На этом все. Баскюль, какого-то черта, заперт. Прямо совсем, прямо наглухо, прямо вместе с ним внутри. Ну и ладно, тут есть еще вход для сотрудников, ведущий ко внутреннему двору, пойдет туда. Его-то уж точно запирать не… да сука. Ручка-то дергалась, только ничего это не давало. Ну уже не смешно, что за фигня? Можно, в целом, окно разбить и просто вылезти. Вот только, зная, сколько стоит одно такое окно — как-то сразу желание отпадает.       — Во-первых, идите в жопу, — довольно громко заявил Антону, обернувшись лицом к залу. — Во-вторых, у меня дела в универе, мне некогда.       Соврал. Никаких у него дел в универе нет. А если и есть — то большой и толстый он них всю жизнь клал. Вероятно, очевидный блеф не сработал: никто не извинился и двери не открыл. Еще и на улице, судя по всему, смеркаться начало очень резко. Или тучи солнце затянули. Тут и так темновато было, а теперь, когда свет в окна не попадает — так вообще ничерта не видать. Пощелкал первый попавшийся выключатель в холле — ноль реакции. Потом попробовал включить свет в других частях заведения: результат убил. Не хватало еще в темноте запнуться обо что-нибудь, шею свернуть… Может, пробки выбило? В ресторане вообще есть щиток? Как-то Шастун никогда не интересовался такими подробностями, да он и на электрика слабо похож, давайте честно. Пока шатался по зданию в надежде обнаружить что-то, что вернет цивилизацию — совсем стемнело. Прекрасно. И за все это время совершенно никого замечено не было, что огорчало даже сильнее.       — Нашел, — радостно и немного злорадно шепнул Тоша сразу после того, как напоролся носом на что-то металлическое, а затем открыл дверцу и дернул рубильник.       Даже несколько раз. Сначала вверх, потом вниз. Потом еще раз, для профилактики. И по классике: ничерта.       — Да блять, ты ж еб… — прошипел он, пытаясь понять, в чем дело на этот раз.       Конечно, понял быстро. Не зря прохождение всяких однотипных инди-хорроров смотрит постоянно. Не потому что нравится, просто… пытается перестать бояться их настолько сильно. Ладно, не суть. Знает, что свет может не включаться в двух случаях. Первый — когда питания нет во всем здании и нужно идти искать генератор, а второй — нет предохранителей. Но это же бред, не бывает такого в реальности, это просто самый очевидный ход в игре, никак не в жизни.       — Вы мне предлагает предохранитель в туалете искать? — на всякий случай уточнил Шастун, оглядываясь по сторонам.       Нет, ну вдруг тут где-нибудь еще и квест обозначен. Ладно, хрен с вами, пойдет просто проверить теорию. На полпути к уборной для гостей ресторана, Антон оперся на край стола, чтобы не удариться бедром об угол, и тут же почувствовал под пальцами что-то холодное. На секунду замер, боясь посмотреть, на что рука упала. Да не дай бог оружие. Он тогда вообще во все поверит, даже в то, что оказался внутри стереотипной хороррюшки. Очень медленно сместил взгляд в сторону и практически сразу выдохнул. Слава небесам, всего лишь фонарик.       — Чего… — осознание пришло быстро. — Да угар какой-то, — нервно хихикнул бармен, принявшись щелкать кнопкой включения и выключения.       Луч нереалистично белого света загорался, разрезал темноту впереди, вытаскивая из нее столы, стулья и стены, а затем снова гас, возвращая Тошу обратно во мрак. Бредятина-то какая. Шастун даже опустил уголки губ вниз, стараясь подавить истерический смех. Хорошо, кто-то решил устроить ему некий страшный квест. Терпеть их не может, если что. Парень не боится темноты, высоты, да и в целом у него фобий нет. Но вот ужастики, квесты, скримеры… фу, аж передергивает. Поморщившись, он все же включил фонарик и продолжил путь с ним. Сам не понял зачем начал водить лучом из стороны в сторону, разглядывая стены и потолок. Что-то не то с ними было. Выглядело-то точно также, спору нет, только… только все равно внутри зрело зудящее ощущение, что все совсем-свосем не так, как должно. Мысленно сослался на то, что это освещение так влияет.       — Блин, Арс, если это ты все устроил, то знай: беременным нельзя пугаться, родить раньше положенного от страха можно, а ты этого явно не хочешь, — предупреждающе сказал в никуда Антон.       Ответа не последовало. Ну и ладно, ну и пожалуйста. Тогда можно действовать на опережение и кричать на каждый угол, надеясь, что тот актер, который там прячется, испугается первым. Как говорится, лучшая защита — это нападение. Этим и занялся. Оборав все углы, выпрыгнув в небольшой коридор с криком: «У СУКА!» и расстопыренными руками, а затем резко развернувшись на 180 градусов, чтобы проверить спину, Шастун все же отбросил эту идею. Потому что как дебил выглядит. Вдруг тут камеры стоят, по которым за ним наблюдают и ржут в голосину?       — Нажмите shift чтобы… бежать? — прочитал вслух написанную маркером на стене перед ним фразу. — От кого бежать? Куда бежать? Зачем бежать? — испугано пробормотал герой кошмара, завертевшись подобно маяку во все стороны. — Все, мне не смешно. Предупреждаю: сейчас забьюсь в угол и буду плакать.       Неужели всем все равно? Слабенькая провокация, видимо. К черту, все, ударит первого, кто попадется на глаза. И плевать будет кто это: Эд, Джей, Арс или еще какая тварь потусторонняя. Вмажет в челюсть без предупреждения и все. Пальцы на рукоятке фонарика сжались сильнее. Да и все внутри тоже сжалось. Да и ладно, чего скрывать: очко тоже сжалось. Но это уже давно произошло. Едва дополз до двери, ведущую в комнату уединения, как моментально прошибло холодным потом. Что-то заурчало. Или кто-то. Зеленые радужки дрогнули от страха, когда странное рокотание из-под потолка достигло слуха. Парень очень, очень медленно поднял уже дрожащий белый луч, а потом и взгляд тоже поднял.       Ебаный.             В.                   Рот.       Даже закричать не смог, просто застыл, как олень перед фурой. В углу, на стыке двух стен и потолка, сидело нечто. Нечто с длинными руками и ногами, изогнутыми как у паука, с неестественно вывернутым корпусом, огромными пустыми глазницами и длинными, грязными, отвратительно жидкими волосиками. Оно держалось за потолок своими омерзительными когтистыми ногтями, можно было сосчитать каждый позвонок и каждое ребро на его костлявом, уродливом, совершенно непропорционально конечностям коротком тельце. Шея существа казалась вывернутой: голова развернута к спине, как у совы, а две дыры на том месте, где должны были (в теории) быть глаза — смотрели (оно вообще видит?) на парня. Минута молчания в честь нервной системы Тоши закончилась ровно в тот момент, когда ЭТО разинуло свою слюнявую, совершенно беззубую пасть и истошно завопило. Последнее, что увидел Шастун перед тем, как завизжать примерно тем же голосом и рвануть с места в карьер — быстро перебирающие по стенам руки и ноги существа, решившего начать погоню за своим ужином.       Секунды на адреналине хватило, чтобы промчать заведение от входа до выхода, навернуть круг по кухне под стрекотание этой твари, а затем вернуться обратно в зал и приняться бегать по кругу между столиков. Никогда не было так страшно. Даже когда к Арсу в первый раз ехал и думал, что попадет к маньяку — цветочки, по сравнению с этой хренью.       — Шастун! — рычало это что-то гортанно.       — Отъебись пожалуйста! — в ответ верещал парень, поскальзываясь на ровном месте и петляя между стульями, периодически с грохотом снося их на пол.       Фонарь истерично метался со стены на стену, на потолок, на эту мразь огромную, что чересчур быстро ползала сверху. Куда бежать?! Подошвы кроссовок предательски скользили по напольному покрытию при каждом повороте и у Антона сердце замирало, когда казалось, что еще чуть-чуть и упадет. А если упадет — эта хреновина обязательно сожрет. Да что, мать вашу, в этом Баскюле происходит?!       — Арсений Сергеевич вообще в курсе, что ты тут?! — орал Антон, хватаясь мокрыми от страха и нервов пальцами за край стены, чтобы резко сменить траекторию и убежать в сторону кабинета Попова.       — Шастун!       — МАМА! — взвизгнул бармен и затормозил двумя ногами сразу, когда тварь обогнала его и спрыгнула на пол, отрезая путь к двери кабинета. — Изыди, сука, изыди, пошел нахуй, exorcizamus te, omnis immundus spiritus…       Откуда-то вспомнил слова обряда экзорцизма на латыни. Испугался этого больше, чем стремной херни.       — Шастун! — снова пронзительно заорала дрянь, протягивая свои гниющие руки-ветки с длиннющими черными когтями к пареньку, что уже просто собирался потерять сознание.       Холодные пальцы обвили плечи, сил сопротивляться не было. Антон, продолжая шептать что-то на латыни (не факт, что это была латынь, но ему так казалось), зажмурился, готовясь быть съеденным. Вот, что бывает, когда повара долго заказ отдают. Видите? Не выдержал человек, бармена съел. Можно понять, в целом.       — Шастун, еб твою мать! — Тошу обдало запахом трупной гнили, исходившим из огромной пасти.       Замутило в ту же секунду. Парень почувствовал, как волна тошноты накрывает с головой, горло и живот сводит спазмом страха и отвращения одновременно, а плотный комок содержимого желудка подкатывает к глотке. Щеки надулись сами собой, во рту появился отвратительный привкус желчи.       — Ща блевану, — честно предупредил он, не разжимая глаз.       — ПОДОЖДИ!       Не, не подождет.       — Твою мать, — выругалась Оксана, всплеснув руками. — Серый, принеси тряпку! — рявкнула она, возвращая голову друга, свесившегося с дивана обратно на подушку. — Ладно, все нормально, не переживай, мне все равно этот ковер не нравился совсем, да и сестре и ее ебырю тоже. Наконец поменяют, — быстро сменила тон девушка, поглаживая мокрый от пота лоб Антона, пока тот пытался прокашляться и схватить побольше воздуха. — Тебя трясет, температура шпарит. Давай Попову наберу?       — Окс?.. — сквозь кашель и слезы просипел паренек, наконец разлепив глаза.       Ух ты. Никакого Баскюля и тварюги этой тоже нет. Только дом родственников Сурковой и сама она: свисает над ним со встревоженными глазами и напуганным видом. Где-то на фоне приглушенно лупила музыка, но здесь было более или менее тихо. Или так казалось, потому что все слышалось будто из бочки. Точно. Кажется, ему стало не очень хорошо и он решил пойти прилечь. Прилег, сука.       — Ты как? Болит что-нибудь?       Да вроде бы и нет. Тоша с трудом приподнялся на локтях, с силой встряхнув головой. Ошибка. Мигрень сразу ударила по вискам, заставляя скорчить гримасу и с силой зажмуриться.       — Все, звоню Арсу, я понятия не имею, что делать с больными омегами, а с беременным тобой — тем более, — пробормотала Оксана, быстро пролистывая список контактов в телефоне.       Как только дверь палаты закрыл человек в белом халате, Арсений оторвался от экрана телефона, оглянувшись в его сторону.       — Ознакомьтесь, — сухо произнес он, поднимаясь на ноги и протягивая перед собой лист бумаги формата А4.       — Что это? — нахмурился врач, забирая документ и цепляя очки на кончик носа.       — Мой адвокат составил вам завещание, — любезно пояснил Арсений, неотрывно глядя на человека в белом халате, — на случай, если с ним что-то случится.       Доктор едва заметно скривил губы.       — Все в порядке, — почти спокойно уверил он мужчину, сложив бумажку ровно пополам. — Анализы хорошие, ничего критического не произошло. Из-за респираторного вируса температура резко выросла, галлюцинации начались, сейчас дали жаропонижающее, уже тридцать семь с половиной, а не сорок. Насчет тошноты сказать сложно, вероятно, ребенку просто не понравился какой-то продукт с праздничного стола. Подскажите, Антон раньше жаловался на приступы тошноты по утрам или в течение дня?       — Да нет, в общем-то, — пожал плечами Арс. — На ранних сроках его тошнило от запаха кофе, но потом прошло. После этого ничего не было.       — Понятно, ничего страшного, — закивали ему в ответ. — Сейчас мы прокапаем витамины, он полежит тут пару дней, последим за состоянием плода и можете забирать домой, если все будет также хорошо. Но при ряде условий.       — Слушаю.       — Минимум неделя больничного, строгий режим сна, никаких нервов и, пожалуйста, следите за питанием. Выпишу дополнительные витамины для приема и препараты от инфекции, безопасные для плода. Пройдемте в кабинет?       — Довыделывался, — процедил сквозь зубы Арсений, метнув осуждающий взгляд на дверь, за которой валялся Шастун под капельницей.       Сколько раз ему говорили? Перестань носиться круглыми сутками по всему городу, ешь нормально, пей витамины, хотя бы немного спи. Нет, мы везде и сразу, мы работаем за все отделы, мы самые реактивные. Вот, пожалуйста. Еще и заболел, придурок. А потому что Попов всегда предупреждал: не открывай свое окно в машине, застегивай куртку до конца, не сиди в комнате с открытой форточкой, надевай капюшон, купи нормальную зимнюю обувь. Но нет, зачем? «Я же только до машины дойти, Арс». Конечно.       — Тяжело, да? — сочувствующе уточнил доктор, указывая жестом на кресло напротив своего стола. — Ничего, зато беременность спокойная. Я бы даже сказал, образцовая.       — Удивительно, — буркнул Арсений, присаживаясь на выделенное ему место.       — Согласен, — усмехнулся Глеб, быстро набирая что-то на клавиатуре. — Сделали вот УЗИ заодно, все с ребеночком хорошо, развивается правильно. Кстати, и пол более точно посмотрели, у нас же уже срок к пятнадцатой неделе подбирается. Сказать вам или на бумажке написать?       — Не люблю сюрпризы.       — Понимаю, — кивнул врач. — Я уверен на восемьдесят процентов, что у вас будет мальчик. Вы ведь хотели сына?       Что-то как-то Арс оказался не готов к полученной информации. Он отвел глаза в сторону и переплел пальцы в замок. Хотел, чего врать? Но, по факту — без разницы. Дочь или сын, плевать. Но пацана, конечно, в душе хотелось сильнее. В это же время Шастун скучающе крутил тонкую трубку капельницы, обижено выкатив нижнюю губу. Не получилось всех обмануть. Еще около недели назад чувствовал, что начинает заболевать. Надеялся, что пройдет через день или два, но… не повезло, видимо. Теперь тут валяется, как чмо какое-то. Просто из-за простуды на больничной койке оказаться, ну что это такое?

Вы 19:59

Все нормально я живой

Простудился сильно прикиньте

Окс 19:59 Я слышала, когда люди ловят простуду, они чихают и кашляют А не блюют. Точно все нормально? Может, тебе привезти чего-нибудь? Додик 20:00 Пиздец ты умеешь пугать, брат. Что еще врачи сказали? Серый 20:00 Ну не знаю у меня вот у матери кошку тошнило когда она заболела Додик 20:01 Потому что это кошка, Серый. Она просто наелась своей же шерсти Серый 20:01 Охренеть Шаст а ты получается свои волосы хавал? Зачем??? Вкусно хотя бы?

Вы 20:01

Очень

Да все норм, через день отпустят мейб, Арс сейчас выслушивает все рекомендации, придет расскажет подробности

Я все равно ниче не понимаю

      Только написал и сразу здравствуйте. Замок двери тихо щелкнул, а на пороге появился Попов в характерной позе осуждения: руки скрещены на груди, спина прислонена к дальней стене, голова слегка склонена набок, а во взгляде — бегущая строка с надписью: «мне так нравится, когда я прав, а ты лох».       — Ну и что? — буркнул Тоша, закатив глаза. — Лично я считаю себя невиновным, говори что хочешь.       — Хочу сказать, что ты с этого момента на больничном, — совершенно спокойно сообщил Арсений.       — Оплачиваемом?       — К сожалению.       Мужчина вздохнул и поднял голову к потолку.       — Солнце, второй триместр беременности, а я ловлю тебя по всему городу в состоянии бреда с температурой под сорок, — устало смоделировал ситуацию от начала до конца он. — Ты бы не мог оказать мне услугу и просто спокойно сидеть дома? Я буду платить тебе твои чертовы три копейки, если хочешь, даже штрафовать продолжу, это не проблема.       — Заебал, — фыркнул раздраженно Шастун, откидываясь спиной на подушку и отворачиваясь к стене. — Простудился, вот и все. Продуло меня, наверное, кондиционером. День полежу и снова все нормально, я же не дебил реально неделю…       — Ты — не дебил, ты — редкостный дебил, — уверенно парировал Попов, отталкиваясь от стены. — Я согласен, беременность — не болезнь, кто-то даже на тридцатой неделе работает, но, согласись: болезнь — болезнь.       Ах ты сука. Через логику решил зайти. Ладно, с этим уже поспорить не получится. Вот бесит, когда он прав. А он почти всегда прав. Еще больше бесит, короче. Тоша хотел было вкинуть какую-то очередную пакость вроде «да ты пизди сколько влезет, все равно под замок не посадишь», но не успел. Телефон рестораторе зазвонил, отвлекая его от диалога. Арс быстро глянул на экран, тут же на секунду поморщился, а затем пробормотал извинения и очень быстро вышел в коридор, попутно приняв вызов. Ну вот и поговорили, как всегда.       — А правда…       — Нет, — Выграновский уперся лбом в ладони, склонившись над коленями. — Не правда. Все что ты говоришь — стереотипы. Хорошие дилеры не употребляют то, чем торгуют. Они не выглядят, как наркоманы, не говорят «хоуми», «броук», «доуп». Так только Кизару делает, а он тот еще еб…       — Кизару же был барыгой! Он даже отсидел за это!       — О, блять…       Эд с силой протер щеки ладонями, стараясь держать себя в руках. Этот мелкий успел конкретно задолбать по всем фронтам. Как только узнал, что его двоюродный брат когда-то вынужден был продавать вещества ради выживания и сестры — моментально крышу сорвало у пацана. Вопросы посыпались совершенно идиотские, такие даже придумать сложно, но у него получалось. Причем неплохо получалось, надо сказать. И при этом, мелкий был абсолютно уверен, что быть наркоторговцем это «вайбово». Вайбово, слышите?! Да, очень «вайбово» ночью по каким-то колдоебинам бегать, лишь бы менты не поймали. Еще «вайбовей» попасться с весом на полицейский заказ, а совсем вайб наступет, когда к тебе в шесть утра в дверь стучатся опера с обыском. В это же время у тебя сестра в соседней комнате умирает, а под плиткой в ванной — 15 лет за решеткой лежат. Действительно круто. Согласен полностью.       — А еще, — мальчик не отступал от своего и каждый раз перед очередным вопросом касался плеча Выграновского, которого уже потряхивать начинало от этого. — А можно я сегодня с тобой поеду? Ты же хотел…       — Я хотел спокойствия, — перебил его парень, убрав руки от головы. — И чтобы ты вернулся домой. К себе домой.       — Я не могу…       — Сюда доехал и обратно сможешь, дорогу помнишь, навигатор открой, если забыл, — татуированный бросил на него безразличный взгляд, смерив с головы до ног. — Не хочу отвечать за школьника.       — Да я в колледже учусь, я не школьник…       — За ПТУ’шника тем более.       —Да идите вы там все нахуй, слышите, результаты пенетрации двух особо близких родственников?!       О, Анджей освободился. Даня подскочил на месте, когда дверь кабинета УЗИ громыхнула с такой силой, что чуть штукатурка не посыпалась, а вот его старший брат даже глазом не моргнул. Привык. Как и все в государственной больнице. Это же только Шастун у нас достаточно привилегирован, чтобы в частных клиниках киснуть. А бедным, несчастным, народным юристам в обычные больнички мотаться приходится. Да, в эти самые храмы бесплатного исцеления. Где в пять утра начинается священный ритуал формирования живой изгороди из бабушек, где у регистратуры лишь одна основная задача: доказать, что вашей карточки не существует в этой вселенной, вы записаны на 31 февраля, а вы сами привязаны к поликлинике в другой стране, где в очередях царит квантовая неопределенность, а за «талончик» вас готовы принести в жертву медицине прямо в коридоре. Видите? Жизнь не умеет быть справедливой. Ты либо удачно кому-то дал, либо… либо ходишь сюда. Человек в бежевом тренче озлобленно фыркнул, на всякий случай показал два средних пальца сначала в закрытую дверь, а потом и в камеру под потолком. Только после этого успокоился, вздернул воротник плаща и обернулся в сторону ожидающих его парней.       — Нет, представляешь? — развел руками юрист, переключая свою агрессию с, цитата: «коновалов долбаных» на подопечного. — Говорят «поздравляем, у вас маточная беременность, че-то там сколько-то там недель». Тс, бред какой, где только дипломы покупают…       — Покажи, — сухо бросил Выграновский, глядя на раздраженного адвоката снизу вверх.       — Максимум хуй могу показать.       — Не при детях.       — Мне шестнадцать!       — Заткнись.       Карие глаза моментально взметнулись вверх, закатываясь под веко и задерживаясь там на мгновение. Никакого спокойствия. Согласился сюда поехать лишь потому, что Арсений пригрозил перестать кормить, если не проверится. И это чучело депрессивное туда же — ходит и повторяет одно и то же: «тебе нельзя», «ты не то», «ты не это». Нужно было доказать один раз и навсегда: проблема не в нем, а в нехватке серого вещества в их черепушках. Смятая бумажка все же вылезла из кармана и плюхнулась в ладонь Выграновскому. Несколько секунд все трое молчали, пока парень внимательно изучал кривые буквы, больше напоминавшие кардиограмму.       Когда дочитал — также молча, аккуратно сложил пополам прямоугольный листочек с печатью, бережно положил к себе во внутренний карман тренча и уставился стеклянным взглядом ровно в никуда.       — По-моему, они не ошиблись, — аккуратно предположил Даня, наблюдая за его реакцией. — Мне кажется, вы и правда, ну… беременны.       — Та не, он просто залип, у тебя родственник — шиз, смирись, — усмехнулся Джей, показательно пощелкав пальцами перед лицом Эда. — Але, барыга, просыпаемся, курить пора.       Почему-то не сработало. Тогда Попов напрягся и принялся щелкать еще агрессивнее, пару раз даже по носу попал (намеренно, конечно же), только все равно не сработало.       — Сколько у меня секунд до того, как ты осознаешь? — в один момент уточнил мертвенным голосом студент, наконец отвиснув.       Секунд у него было ровно пять. Потому что выражение лица Анджея медленно, но очень уверенно изменялось с «какие же все вокруг дебилы, один я умный» на «да ну нахуй».       — Ты можешь, сука…       — Не могу, давай уже. С виду ты полегче…       — Ну все, теперь у меня комплекс лишнего веса.       Выграновскому с трудом удавалось балансировать на подставке в виде рук Арсения. Он уже минут пять пытался добраться до ручки окна, приоткрытого на проветривание, только все никак не получилось подцепить ее открыть форточку окончательно.       — Хватит трястись, я схватиться не могу, — процедил парень, когда его снова качнуло в обратную сторону от заветной ручки.       — Выграновский, ты — кабан, — прошипел Арс, сильнее напрягая плечи и предплечья, чтобы стабилизировать руки. — Вроде ничерта не жрешь, а весишь, как…       — Тебе просто нужно тренироваться, — снисходительно брякнул Эд, наконец с трудом пропихнув кисть в широкую щель около верхней рамы. — Все, контакт, — сообщил он, вывернув плечо под неестественным углом и опустив отрывашку вниз. — Какого хрена вообще круглосуточный ресторан закрыт ночью? — фыркнул парень, схватился двумя руками за край рамы и запрыгнул внутрь, сразу попав в кабинет своего начальства.       Подождав пару секунду, закатил глаза, а затем высунулся на половину корпуса обратно, протянув ладонь товарищу интеллигенту, иначе тот отказывался залезать вслед за ним. Вот буржуй, совсем разленился. Арс скинул куртку на кожаное кресло и отряхнул плечи кофты. Редко носит подобное, в основном в костюмах ходит. А это — так, повседневка, дома или на природу.       — Закрыт, потому что подготовка к новогодним корпоративам и банкетам, — спокойно пояснил мужчина, щелкнув выключателем света, а затем пройдясь к двери. — А ключи — дома. А дома…       — Арс, стой…       Как только дверная ручка щелканула, по всему ресторану пронеслась звонкая трель сигнализации, а студент сложил руки за спиной и резко отвернулся, будто просто мимо проходил, ничего не знает и о ситуации не в курсе вот совсем-совсем. Заметив полный вопросов и, если честно, ненависти взгляд Попова, он повел плечами, выразив полное признание.       — Забыл сказать, — глядя в противоположную сторону протянул парень, даже не стараясь перекричать орущую сирену. — Мы тут с системой безопасности чуть-чуть подмутили кое-чего.       — Менты? — практически без эмоций и ожиданий уточнил Попов.       — Менты, — кивнул уверенно Эдуард. — Да они быстро приедут, знакомые.       — Прекрасно.       — Принципиальные знакомые.       — Твою мать.       Сирена надрывалась с такой силой, что еще чуть-чуть и окна задребезжат. Арс все еще не отпустил ручку. Эд же уже совершенно умиротворенно уселся в кресле, закинул ноги на стол и поднял взгляд к потолку. Прекрасно. Только полиции им тут и не хватало. Для полноты картины, так сказать.       Буквально через пятнадцать минут Арсений яро доказывал, что он не совершал никакого «незаконного проникновения в частную собственность». Как минимум потому, что это его частная собственность, а слово проникновение может относиться максимум к Антону, но никак не к ресторану. Только вот, полицейский, похоже, новеньким совсем был, не до конца понимал, почему должен верить на слово и упорно продолжал задавать какие-то совершенно идиотские вопросы. И пока ресторатор надрывался, пытаясь объяснить товарищу блюстителю все эти простые истины, его «соучастник» лениво водил пальцем по стеклу, вырисовывая на нем незамысловатые узоры.       — Ты-то зачем побежал? — вздохнул второй сотрудник, что сидел рядом с ним и заполнял протокол.       Его рука бегала по бумаге скорее механически. Скорее всего, за всю ночь он успел исписать далеко не один бланк.       — Инстинкт, — отозвался спокойно парень. — Вижу мусорскую тачку — сначала бегу, потом думаю.       В этот же момент пишущая рука замерла. Полицейский поднял глаза, в которых читалось явное желание встать и уйти домой.       — Полицейскую, — серьезным тоном поправил он, бросив на «преступника» короткий, но осуждающий взгляд.       — Мусорскую, — настойчиво парировал Эд, распахнув свою «как бы ксиву». Хорошо, что подделывать их он научился прекрасно. — Еще претензии?       Претензий, как таковых, больше не было. Кивнув, он захлопнул корочку, спрятал ее во внутренний карман тренча, а затем наклонился вперед, заглядывая за подголовник переднего сидения.       — А ты?       — Что? — буркнул Арс, отодвинувшись в сторону.       — А ты че побежал?       — Я…       Попов нахмурился. А реально, зачем? Его ресторан, его сигналка, его юрист. Куда, а главное зачем он решил побежать? Сам не понял. Наверное, потому что эта барыжья морда с места в карьер сорвалась, как только мигалки за окном увидела. Никогда, наверное, не перестанет это делать.       — Так, — лейтенант захлопнул папку, в последний раз окинув взгляд весь свой бредовый протокол. Ага, владелец ресторана и какой-то татуированный пацан вороватой внешности пролезли в окно. Да-да, начальство обрадуется такой шутке. — Ерунда какая-то получается. Документы предъявите, будьте добры. Что-то мне не нравится все это.       О-о… не вкурил молодой человек, что происходит. Разбираться будет, деловой. Попов машинально прохлопал карманы, а только затем вспомнил, что оставил паспорт в машине. Вот жешь сука. А у Эда из документов с собой только поддельное удостоверение прокурора,       — Слышишь, товарищ с не самыми блатными погонами, — не упустив возможности, Выграновский передвинулся на другую сторону, теперь заглядывая за второй подголовник. — Хочешь скататься по одному адресу? Там твое повышение валяется.       — Выграновский… — начал было Арсений, но его тут же перебили.       — Нормально, — уверил начальство парень, отмахнувшись. — Ну? Поедешь? Просто, если ты эту херню Соколовскому на стол положишь, он тебя скорее из участка выпрет.       — Откуда вы знаете…       — Я много чего знаю, — беспечно пожал плечами студент. — Это почти моя работа. Отпускаешь нас без всей этой процессуальной залупы, я рассказываю, где лежит твоя третья звездочка, а мы… мы не скажем Анджею, что ты нас в лицо не узнал.       — Соглашайся, — послышался голос напарника. — Я на нем с младшего лейтенанта до капитана поднялся. За полгода.       Арс вскинул брови и посмотрел на спокойнейшее лицо Эда так, будто видел его впервые. Он даже рот открыл, чтобы сказать что-то, но быстро закрыл. Как-то даже и не нашелся, с чего вообще начать. С того, что никакой он не прокурор или с вопроса, откуда у него столько информации. Наверное, ни то ни другое знать вообще не обязательно. Ну, если дополнительных проблем не хочется. После непродолжительного молчания, согласие все же прозвучало. Сразу после этого назвалась улица, а заодно и номер дома. Небольшой инструктаж, где смотреть и куда залезать прилагались в комплекте. Через минуту хлопнули две двери, а красно-синяя люстра снова начала мерцать, отъезжая от ресторана.       — У меня есть парочка вопросов, — сообщил Попов, глядя вслед исчезнувшему за углом автомобилю.       — У меня есть парочка ответов, — произнес Эд, засовывая руку в краман и вытаскивая оттуда пачку сигарет. — Только они тебе не понравятся.       Можно было догадаться. Выграновский подкурил кончик, задрав голову к темному небу и выпустив первое облачко серого дыма в рассеянный свет фонаря рядом с ними. Ну, а дальше как быть? Дома Джей, еле успел сбежать. В Баскюле всю жизнь не проторчишь, все равно рано или поздно в родной подвал придется залезть. А мимо адвоката пройти — вообще не вариант. Поймает и очень повезет, если после этого хотя бы часть костей останется в первозданном виде.       — Дашь ключи от квартиры? — внезапно спросил он, не опуская головы.       — Тебе зачем? — прищурился Попов.       — Рискну своей жизнью ради вашей безопасность, — усмехнулись ему в ответ. — Заберу легавого туда. Я ж это, семью хочу. Типа, нормальную. Ну или почти нормальную.       — Жить, я смотрю, тебе вообще неинтересно?       — Мне интересно, чтобы он не начал вешалкой ребенка выковыривать, — честно признался парень. — Я, может, и выгляжу, как не дай бог. Но… — оранжевый кружочек мелькнул в темноте, загоревшись еще ярче. — Но шанс-то у меня должен быть.       — А ты вообще уверен, что это твой? — не выдержал Попов. Он давно планировал этот вопрос задать, просто не было времени и возможности. Почему Эд так уверен? Ведь несколько дней назад ночами не спал, рыскал по всему городу, а теперь берет и просто принимает факт, как будто иначе не должно быть ни в какой из вселенных.       — Да мне с шестнадцати лет бесплодие пророчили, — выдал без грамма сомнения Выграновский, чем конкретно ошарашил мужчину. — Просто, ты сам знаешь, как это работает. Запах этот в мозги залезает, от него в глазах темнеет, в горле пересыхает. Мне никаких доказательств не нужно, я просто чувствую. Хуже дозы работает, один раз въебало как следует, потом вообще не отпускает, понимаешь?       Арсений понимал. Даже слишком хорошо понимал. У него первое время тоже нечто похожее было, сейчас утихло немного, но, скорее всего, просто привык к такой реакции.       — Мне, может, впервые в жизни повезло, — хмыкнул Эд, стряхнув пепел под ноги.       — Ребенок от моего брата — это не везение, — подметил Арс. — Это, скорее, проклятие.       — Тогда будь я проклят.