По духу и букве закона

Здание “Грим тауэр” было большим, старым и явно знавало лучшие времена. Пять этажей с длинными коридорами и бесконечными рядами дверей в офисы и всевозможные конторки, ютившиеся в тесноте. Зато в Сити. Коридоры были утыканы камерами слежения, датчиками дыма и детекторами движения. Так что следить за всем этим было просто. Место охранника офисного центра - мечта для тех, кто хочет просиживать штаны на работе, получая за это неплохие деньги. Ночью можно спать - электроника сама разбудит в случае чего. Днем - проверять пропуска у посетителей. Непыльная, в общем, работа. Но Мэтью Лонгбридж ненавидел ее всей душой. Он воспринимал свое место как ссылку, если не сказать - позорный столб. Вдвойне обидно было оттого, что привязали его к этому столбу безо всякой вины. А, даже, и наоборот: за усердие и честное исполнение собственных обязанностей. Когда-то, пять лет назад, он служил в полиции и подавал большие надежды. Лейтенант Лонгбридж всегда безукоризненно выполнял порученные задания, блестяще справлялся с внутренними тестами, и уже готовился к получению звания капитана, как одна несправедливость перечеркнула всю его удачу. Тот проклятый день вообще не задался с самого утра. Сначала Мэтью пролил свой утренний кофе на файл с важными документами, и он стал непригоден к воспроизведению на проекторе. Потом случилась “летучка”, где начальник пропесочил его перед всеми за чужую провинность: материалы одного из переданных ему дел оказались неполными. Его предшественник крайне небрежно отнесся к вещдокам, и они куда-то затерялись еще до того, как Мэтью назначили ответственным. Потом сломался служебный аэрокар, а его собственный оказался исписан какими-то вандалами. Ему пришлось задержаться на работе, а в довершении всех бед слушать десятиминутную истерику в исполнении своей подружки. Видите ли, годовщина знакомства - это не шутки, и забывать о ней из-за какой-то там работы - верх свинства. Мэтью слушал ее ругань с отсутствующим видом и думал, что пора бы заканчивать этот фарс, и если сегодня их годовщина чего-то там, то пусть это будет его прощальным подарком. Однако пороть горячку не стал, здраво рассудив, что с такой работой повстречать кого-то еще для необременительного досуга будет сложновато. Поэтому вымученно извинился и пообещал загладить свою вину в самое ближайшее время. Естественно, после такого разговора он пребывал в самом отвратительном расположении духа. Стукнув кулаком по ни в чем не повинному столу, он замысловато выругался и закрыл глаза. Лететь домой уже совсем не хотелось. Мэтью подумал пару минут, и решил отправиться в бар. Он знал отличное место в одном из рабочих районов. “Паб Ли Сити” был уютным заведением с прекрасным пивом. Кроме того, приятель Лонгбриджа работал там барменом. Мэтью решил, что такой день грех завершать на трезвую голову. Оказавшись в аэрокаре, он построил маршрут, пристегнулся и включил автопилот. Прикрыл глаза, предвкушая, как будет тянуть сладковатый лагер и закусывать крылышками-барбекю. Окраинный район был на диво живописным. Узкие зеленые улочки сбегались к неширокой, но быстрой и глубокой Мистик-ривер, через которую были перекинуты несколько старинных мостиков. Один из таких как раз и находился рядом с “Паб Ли Сити”. В теплое время года можно было сидеть на летней террасе и наслаждаться красивым видом, но по случаю осени она была убрана. Мэтью припарковал аэрокар и направился в паб. Он все еще пребывал в дурном расположении духа, но надежда на лагер и закуску заставляла позабыть о проблемах. Однако, если день не задается, то не задается до самого конца. Насладиться пивом и закуской ему не дали. Едва Мэтью допил вторую пинту, как в дверях показался странный парень. Высокий, худой, в мешковатой одежде и капюшоном на голове, скрывающим лицо, он походил на обычного пьянчужку из местных. Но что-то в его облике заставило Мэтью присмотреться чуть пристальнее. Незнакомец сутулился при ходьбе, и оттого казалось, что его голова утопает в плечах. Мэтью поморщился: мало того, что в пабе царил сумрак, так еще и тип этот словно от кого-то прячется. Подозрительно. Он нащупал кобуру с пистолетом у себя на боку и негромко окликнул незнакомца: – Эй, ты куда? Тот, видимо, не ожидал, что с ним заговорят, и споткнулся на ровном месте, немного не дойдя до столика Лонгбриджа. Этого хватило, чтобы капюшон соскользнул с головы, и в полутьме прокуренного паба тот разглядел черную змейку по контуру лица. Приговоренный шастает по общественным местам в нарушение всех правил?! Вся скопившаяся с утра злость, весь выпитый лагер забурлили у Мэтью в крови, и он, не помня себя от бешенства, рявкнул: – А ну, стой, парень! Незнакомец замер, настороженно глядя на Мэтью. Тот достал из кармана полицейский значок и проговорил: – Ты нарушил закон, и сейчас пойдешь со мной. Гул голосов в пабе замолк, и все посетители уставились на Мэтью и того, к кому он обращался. – Ну, что застыл? Шевелись, давай! Осужденный вскинул бровь, однако подчинился. Нарочито медленно развернулся и направился к выходу. Мэтью шел следом, чувствуя, что сейчас взорвется. Едва они оказались снаружи, он грубо рванул парня за руку, разворачивая к себе, и процедил: – Статья? – Сто пятьдесят четвертая, – без запинки ответил осужденный, спрятав глаза. Только стекла очков сверкнули в свете фонарей. Мэтью, однако, ничего не заметил, желая отыграться и за отвратительный день, и за недопитое пиво. – Сто пятьдесят четвертая? И ты имеешь наглость шастать там, где собираются приличные люди?! Лонгбридж отпустил осужденного, сжал и разжал кулаки. Он бы непременно двинул этому подлецу, если бы не камеры, которые, как он знал, висели у входа в паб. – У меня не было выбора, – спокойно ответил тот. – Не было выбора? Ты заболел и искал в пабе жаропонижающее? А, может быть, укольчик чего-то поинтереснее? – скривился Мэтью. – Офицеру полиции лучше знать, что за уколы можно найти в этом пабе. Но я всего лишь хотел отдать долг старому знакомому, – ровным голосом проговорил парень, глядя себе под ноги. От такой наглости Лонгбридж и вовсе потерял голову. Этот ублюдок еще и издевается?! Он взревел и что есть силы толкнул осужденного на землю. Тот упал. Впрочем, сразу встал, отступив на несколько шагов от разъяренного полицейского. Мэтью, не помня себя, выхватил из кобуры смарт-пистолет и начал стрелять парню под ноги. – Пляши, падаль! Пляши и запоминай, где тебе шляться не подобает! – орал он. Осужденный проворно отскочил, но спиной не повернулся. Он покосился на камеры у входа и развел руки. Смарт-пистолет тихо клацнул, дав осечку. Мэтью грязно выругался: слишком ненадежным оказалось последнее слово техники. Корпус перегрелся, и систему автоматической дозарядки заклинило. Лонгбридж посмотрел на побледневшего осужденного и просипел: – А теперь беги, пока цел. Что встал? Живо! Парень скривился, повернулся к нему спиной и нарочито медленно побрел прочь. Мэтью скрипнул зубами. – Я сказал, беги! – гаркнул он. Осужденный, между тем, неспешно ступил на старинный пешеходный мост через Мистик-Ривер. Смарт-пистолет в руке Мэтью, наконец, остыл. Недолго думая, Лонгбридж пальнул, целясь в низенькие железные перила. Но рука дрогнула. Пуля отрикошетила от перил и попала парню в спину. Тот неловко взмахнул руками, свесился через перила и рухнул в воду. Внезапно откуда-то сверху послышался вой полицейской сирены. Мэтью зло сплюнул: похоже, кто-то из местных слышал звуки выстрелов и вызвал полицию. – Стойте, где стоите! Поднимите руки! – прогремел в усилителе голос полицейского. А потом были долгие и муторные разбирательства, где Лонгбридж тщетно пытался доказать, что действовал в рамках закона, и лишь досадное недоразумение привело к смерти осужденного. Но тогда все обернулось против него. И записи с камер, и свидетельские показания. Вдобавок ко всему, наряд полиции видел собственными глазами, как чертов придурок падает с ранением в реку. Тела, конечно, так и не нашли, но немудрено. Мистик-Ривер всегда отличалась быстрым течением. И из полиции его вышвырнули, запретив любую работу, связанную с ношением огнестрельного оружия. Так Лонгбридж и оказался на этой ненавистной должности. Чего только не сделаешь, чтобы заработать на жизнь! Вот, например, будешь сидеть и тупо бубнить каждому посетителю: “Имя, фамилия, куда направляетесь?”. А про себя считать часы и минуты до конца смены. Мэтью все это проделывал на автомате. Он не вглядывался в посетителей и не запоминал их лица. Лишь бегло осматривал силуэт: не припрятано ли под одеждой оружие? Впрочем, и это было излишним. Металлодетектор у дверей четко среагировал бы на любые попытки пронести в здание что-то опасное. Но однажды его тупой автоматизм дал сбой. Двери разъехались, и к стойке уверенно направился вихрастый паренек лет десяти-двенадцати с пухлой папкой бумаг под мышкой. Мэтью сначала даже внимания не обратил, спросив по привычке, кто и куда направляется? – Я в “Хай-тек солюшнз”. Мне назначено! – бодро отрапортовал паренек откуда-то из-под стойки, чем поверг Лонгбриджа в крайнее изумление. – Назначено? А пропуск Ваш посмотреть можно? – поинтересовался Мэтью. Внутри у него появилось неясное подозрение. Дети сюда не заходили никогда. И уж тем более никому из них не назначали встреч в офисах. Мальчишка пожал плечами и принялся рыться в карманах. Но предъявить так ничего и не смог. Он краснел, бледнел, и перетряхивал карманы снова и снова. Все это длилось минут пять, прежде чем Мэтью вознамерился его прогнать. Но даже рта не успел раскрыть. – Я забыл пропуск дома, – пролепетал парень. – Но мне назначено на десять тридцать в “Хай-тек Солюшнз”. – Имя и фамилия? – поинтересовался Мэтью. Подозрение превращалось в предчувствие. И потому имя этого пацана необходимо было выяснить в любом случае. – Алекс Планк, – ответил малец и посмотрел на Мэтью с надеждой. Тот досадливо прицокнул языком и нажал на коммутаторе кнопку номер пятнадцать. Пару минут шли гудки, после чего ему ответил приятный женский голос. К вящему изумлению Мэтью, голос подтвердил, что Алексу Планку назначена встреча на десять тридцать, и его с нетерпением ждут в офисе. После этого связь прервалась. Лонгбридж с подозрением покосился на мальчишку. – Ну, а удостоверение личности у Вас есть? – Мне всего одиннадцать, сэр. А его получают в шестнадцать, – развел руками паренек, лукаво глядя на Лонгбриджа. Тот посмотрел на часы-голограмму, висевшие посреди холла. До конца его смены оставалось каких-то десять минут. Отправить восвояси парня не получится. Препираться и требовать подтверждения личности тоже бессмысленно. Зато у него появилась идея… – Что ж, проходите, раз уж назначено. Но уясните себе раз и навсегда, что вход здесь только по пропускам! – строго сказал Лонгбридж, открывая магнитные двери. – Офис находится на втором этаже. Сразу напротив лифта. Мальчишка благодарно улыбнулся и поспешил вглубь коридора. Мэтью проводил его взглядом, потом посмотрел на часы. Только бы его сменщик не опоздал! Двадцать минут спустя Лонгбридж сидел в своем аэрокаре и гипнотизировал взглядом выход. Парень не заставил себя ждать. Он выскочил на крыльцо, неся в руках белый пакет, и уверенно зашагал по направлению к сабвэю. Мэтью вышел из машины и неспешно отправился вслед, стараясь не упустить мальца из виду. К счастью, приметная красная шапка и горчичная куртка не давали тому затеряться в толпе. На ближайшей станции парень купил в автомате билет до конечной. Подождав пару минут, то же самое проделал и Лонгбридж. В старой электричке он сел чуть поодаль и время от времени кидал в сторону мальчишки осторожные взгляды. Тот ожидаемо вышел на конечной и нырнул в лабиринт переулков. Мэтью направился следом. Они несколько минут петляли по проулкам, и Лонгбридж уже мысленно обругал себя за опрометчивость: прохожих тут было очень мало. Вздумай малец обернуться, наверняка бы его заметил. Но тот был слишком рад, а может быть, и просто беспечен. На счастье Лонгбриджа, Алекс Планк даже не подумал обернуться. Зато привел его на одну из дальних улочек Района 13 и уверенно направился к ближайшему дому, который ничем не отличался от остальных. Те же серые стены, небольшие окна и две белые двери, ведущие в соседние квартиры. Мэтью притаился за углом. Мальчишка постучал. И тут случилось нечто такое, что заставило Лонгбриджа остолбенеть на пару секунд. Дверь открылась, и на пороге появился тот самый осужденный, которого он застрелил! Времени на раздумья не оставалось. Мэтью щелкнул смарт-браслетом и, не глядя, включил камеру. Он успел сделать только пару снимков, прежде чем дверь захлопнулась, пряча и странного мальчишку, и несостоявшуюся жертву полицейского произвола. Вот теперь и посмотрим на вашу справедливость! - сквозь зубы процедил Лонгбридж. Кажется, судьба давала ему шанс отыграться…

***

Он снова ощущал вокруг себя холодную мутную воду. Его тащило течением, и едва ли можно было надеяться на спасение. Раненая спина саднила где-то под левой лопаткой, и работать в полную силу можно было только правой рукой. Воздуха не осталось, Курт открыл рот, захлебнулся и… Проснулся. Этот кошмар преследовал его давно. С тех самых пор, как какой-то пьяный полицейский решил самоутвердиться за его счет и просто пристрелил как собаку. Но не учел, что собаки живучи. Получив ранение в спину и свалившись в реку, Курт непременно бы погиб, если бы не Бэн. Его люди страховали Планка и быстро вытащили утопающего на берег. Правда, если бы не настойчивые просьбы Бэна, он бы и вовсе не оказался в том проклятом пабе. Барлоу позарез был нужен тот, кто мог бы незаметно передать ключ-оплату одному человеку в ”Паб Ли Сити”. Почему это должен был быть именно Планк с его клеймом на лице и пожизненным сроком, Бэн так толком и не объяснил. Ни тогда, ни потом. Уже много позже, размышляя над всем этим, Курт пришел к выводу, что это была его “проверка на вшивость”. Бэн, скорее всего, просто хотел посмотреть, как поведет себя “весь такой правильный Макс” в подобной ситуации. А заодно и повязать его с криминалом. Но все пошло совсем не так, как планировалось. Ключ-оплату Курт, конечно, никому передать не успел. Она пропала в быстрых водах Мистик-Ривер, выскользнув из потайного кармана при падении. Бэн лишь плечами пожал, когда узнал: потерялась и потерялась. В конце концов, её в любой момент можно заблокировать. Главное, что сам Курт уцелел: пуля застряла в лопатке. Доктор, к которому его тогда привезли, сказал, что это большая удача. Если бы целились в спину, то все было бы куда серьезнее. А так - только извлечение, перевязка, да пара уколов. Тем не менее, Курт тогда провалялся в беспамятстве несколько дней и даже не успел удивиться тому, что его взялся лечить врач. С таким-то клеймом… Хотя, зная Бэна, удивляться не приходилось. Он всегда был пронырой. Курт поморщился, кое-как нащупал на тумбочке очки и сел, свесив ноги с кровати. В небольшое окошко был виден кусочек ночного неба с засветкой. Звезд здесь было не разглядеть. Слишком большой город, слишком много огней. А ему очень хотелось видеть звезды. Город душил его куда больше, чем клеймо на лице и чип под кожей. Город — это одна большая тюрьма. Люди втиснуты здесь в узенькие рамки времени и достигаторства. Они все время куда-то бегут и никогда всего не успевают. Успех все время маячит у них перед носом, что та морковка на веревочке. Глупому ослику невдомек, что морковки ему не достать, как ни старайся. А хитрый погонщик сидит на бедном животном и радуется, что можно заездить его хоть до смерти, так ничего и не дав взамен. Курт согнулся и оперся лбом на ладони. Кажется, у него снова начинала болеть голова. Последствия уничтожения чипа. Бэн тогда уверял, что у него есть классный специалист. Удалить, конечно, не сможет. А вот сделать так, чтобы чип пришел в негодность - пожалуйста. Только вот умолчал о том, что микросхему перемкнет вместе с его — Курта — нервами. То ли сам не знал, то ли не придал значения. Но когда электромагнитный импульс попал Курту на руку, боль была такой, словно с него сдирают кожу живьем. Правда, все быстро закончилось. Но не прошло бесследно. На память остались головные боли да внезапные приступы дрожи. Зато проклятая микросхема уничтожена. Жаль только, что змейку свести не выйдет. Пигмент секретного состава невозможно было вытравить без специального растворителя, который нельзя было достать ни за какие деньги. И пигмент, и растворитель готовились под каждого осужденного отдельно, чтобы ни в коем случае не допустить самостоятельного сведения клейма. И это было обиднее всего. Ведь осужденный Максимиллиан Курт был убит пьяным полицейским пять лет назад. Так какой смысл таскать на себе его приговор? Только тут был бессилен даже Бэн.