По духу и букве закона

- Ладно, Макс, твоя взяла! Малец едва ли врет о себе. Бэн выпустил в воздух колечко дыма и лениво проследил, как оно тает в воздухе. Потом усмехнулся и продолжил: — Но каков прохвост, а? «Я сбежал потому, что мне там не понравилось»! Даже завидно, старина. Отхватил себе такого воспитанника. Я бы и сам его с удовольствием взял под свое крыло. Этот парень далеко пойдет, если, конечно, ты не забьешь ему голову идеалами нечеловеческой честности. Да даже если и забьешь — все равно далеко пойдет. Сейчас молодежь — что те овцы. Ни шагу самостоятельно, ни единого смелого поступка. Докатились до того, что вместо честной драки какие-то мелкие кляузы в полицию отсылают… — Стареешь, Бэн! Вот, брюзжать стал, как Миссис Поттс. Ты на Роба особенно не рассчитывай. Не нужно мальца мешать в криминал. Курт, сидевший напротив, поправил очки и покривился. В мрачном кабинете Бэна Барлоу наступила тишина. Хозяин снова затянулся, а его гость скрестил руки на груди, глядя в стол. Ему очень не нравился оборот, который принял их разговор. Даже больше — Курт теперь сильно жалел, что вообще устроил Бэну знакомство с мальчиком. Еще не хватало, чтобы тот сделал из этого смелого и прямодушного ребенка свое подобие. Аферист, умело играющий на слабостях людей и пудрящий им мозги — вот кем стал в итоге славный малый Бэн Барлоу. А Роб достоин самого светлого будущего. Его и так судьба не сильно жаловала, чтобы еще и свести на кривую дорожку. Нет, пусть у него все будет по-другому! И Курт собирался приложить все усилия, чтобы обеспечить Робу нормальное будущее. — Миссис Поттс не дано порешить никому, приятель! — Бэн хохотнул, вспомнив, видимо, их классную. Кажется, хотел пошутить, чтобы разрядить обстановку, но Курт не обратил на эти потуги никакого внимания. Ему вдруг пришла в голову мысль, что если бы можно было найти родителей паренька и как-то с ними связаться, то, по крайней мере, половина дела была бы сделана. Действительно: из рассказов Роба следовало, что семья у него — благополучная, уважаемая. А значит, и попытаться вернуть сына родителям — самая удачная идея в таком случае. И пусть сам Роб считает, что маму с папой арестовали, но Курту-то было ясно, что это не так. А уж выправить им новые документы да посоветовать бежать куда-нибудь подальше было бы делом техники. - Послушай, Бэн, мне нужно разыскать его семью. Дай доступ к каналу. Курт выжидательно посмотрел на Бэна. Тот даже закашлялся от неожиданности: — Я, конечно, знал, что ты, Макс, — гребаный Дон Кихот, но чтобы до такой степени… Зачем тебе его родители? — Чтобы вернуть мальца в семью, — просто ответил Курт и откинулся на спинку кресла. — Черта с два! Взламывать базу данных у копов — занятие для самоубийц. И все ради чего? Ради того, чтобы заниматься благотворительностью?! Я не для того столько лет растил собственную Сетку, чтобы так глупо попасть, — раздраженно бросил Бэн. — Почему — у копов? — Ты же сам говорил, что его родителей арестовали. Соответственно, и искать их надо среди задержанных. — Это Роб так считает. А на самом деле вполне можно обойтись и общенациональной гражданской. Там, заодно, и будет указано, арестованы ли они. Бэн угрюмо сопел и молчал, вертя в руках сигару. — К тому же, это будет неплохой проверкой для твоей Сетки и для истории Роба. Позволив мне поиск через твой канал, ты убедишься, что твоя система работает как надо и что парень у тебя под боком — тот, за кого себя выдает! Курт говорил вкрадчиво, то и дело поглядывая на Бэна. Трюк, конечно, получился дешевый, и тот никогда бы на него не купился, если бы не тщеславие. Бэн Барлоу был умен, хитер и изворотлив. За счет этого и поднялся в мире без закона до тех высот, когда начинает кружиться голова, а окружающие кажутся простыми и понятными. Вот и сейчас подспудное желание снова посмотреть, как его детище вскроет официальные базы данных, пересилило осторожность. — Ладно, Макс. Можешь навестить Билли и попросить у него покопаться как следует в гражданских записях. Но полицейские базы трогать не смей! — пробурчал тот. Курт кивнул и направился к выходу. Закрыв дверь, он оказался в просторных катакомбах, где очень легко потеряться постороннему. Но Курт здесь посторонним не был. Он прекрасно знал это место, а потому уверенно двинулся по плохо освещенному коридору. Сотню ярдов спустя свернул в боковой тоннель и оказался в небольшом помещении, сплошь уставленном всевозможной аппаратурой. На ней беспрестанно загорались и гасли разноцветные огоньки, а где-то в углу негромко гудела система охлаждения. Над всем этим великолепием сияла лампа, имитирующая солнечный свет. Хозяин каморки обнаружился у одного из мощных блок-комбинаторов. Высокий, лысый и весь покрытый татуировками, Билли по прозвищу Гора никак не производил впечатление гения. По правде сказать, при взгляде на него едва ли вообще можно было догадаться, что этот парень смыслит в чем-то, кроме пива и флайбайков. Однако на самом деле он был грозой всех мыслимых баз данных, кроме, разве что, самых конфиденциальных. И то лишь потому, что они хранились в автономных сетях, построенных на совершенно особых алгоритмах, которые не стыковались с обычными комбинаторами. Несколько минут Курт наблюдал, как Билли ругается сквозь зубы и меняет подключение в блок-распределителе. — Привет, Билл! Курт так и не дождался, пока на него обратят внимание. Гора поднял на него рассеянный взгляд. — Здорово! Хочешь пригласить на кружку пива старину Билли? — поинтересовался он. — Нет, сначала хочу, чтобы старина Билли помог мне кое-что узнать. А потом, конечно, с меня причитается. — Э-э… Злой ты человек, Планк. Заставляешь работать! Билли весело хмыкнул и вставил в блок-распределитель последний провод. — Труд облагораживает, друг мой Уильям. — Зато я и смотрю, что мне после вчерашних трудов как-то слишком благородно на душе. Ладно, что у тебя там? — Мне нужно пробить по базам этих людей. Курт протянул Билли клочок бумаги, где было написано два имени: мужское и женское. — Это кто? — поинтересовался Гора, запуская блок-комбинатор, стоявший на широком столе посреди комнаты. Курт опустился в кресло рядом с Билли и поправил очки. — Обычные люди. — С чего вдруг ты ими заинтересовался? — Помогаю своему другу разыскать родных. — Тогда считай, что уже нашел… Гора запустил 3D-окошко и принялся колдовать над пустым экраном. Открыл панель команд и начал что-то быстро набирать в поле ввода. Перед глазами у Курта поплыли стройные ряды букв, цифр и просто непонятных закорючек. Через пару минут Билли вбил последнюю строку и сложил руки на груди. — Сейчас ты узнаешь об этих двоих все, вплоть до кредитной истории, — торжественно проговорил он. Курт с надеждой уставился на окошко, однако ничего подобного там не обнаружил. Вместо этого выскочило сообщение об ошибке базы данных. — Тьфу, неужели что-то пропустил? — заворчал Гора, снова перепроверяя свои команды. В конце он прибавил еще парочку строк и снова нажал ввод. Однако его опять ожидало разочарование. «В доступе отказано», — мерцало в окошке. Курт нахмурился и покосился на Гору. Неужели хваленый канал Бэна так и не был доведен до ума? — Курт, а ты уверен, что эти твои потеряшки — действительно простые смертные? — поинтересовался Билли, в третий раз переписывая что-то в поле ввода. — Проще некуда. Он — физик, она — медсестра. — Нет, старина, люди «проще некуда», в гражданской базе данных выглядят вот так… Словно в ответ на невысказанное сомнение, Билли быстро исправил запрос, указав в поиске «Джон Смит». Через несколько секунд окно запестрело целым списком досье, конец которого пришлось бы искать долго. Курт прикусил губу. — А твоя сладкая парочка здесь не выпадает. Билли стер запрос и снова начал писать длинные кодировки. И снова — ошибка базы данных. Нет их ни среди умерших, ни среди госпитализированных, ни среди пропавших. Билли поочередно выводил на окно запросы во все открытые базы данных, но результат оставался неизменным: ошибка. Курт похолодел: это означало, что у Роба большие проблемы. — Попробуй-ка посмотреть в полицейской базе? — дрогнувшим голосом попросил он. Гора пожал плечами и стал искать. Полицейская база данных их ничем новым не порадовала. Выплюнув презрительное: «Доступ ограничен», окно не выдало больше никакой информации. Билли потер глаза и вопросительно посмотрел на Курта. — Тогда отыщи мне Роба Алекса, — попросил тот. Через четверть часа Курт брел по тоннелям Подземного города, едва ли замечая окружающее. Поиск дал обескураживающие результаты: ребенок родителей с засекреченным досье, Роб Алекс был официально признан мертвым неделю тому назад. Зато его сестра Эшли действительно помещена в РЦСС с последующей передачей в новую семью. И как теперь это все понимать? Сам же Роб даже не догадывался обо всех перипетиях, связанных с его именем. Он поджидал Курта на кухне, в компании Артура и большой пиццы с колбасками и острым сыром. Артур что-то чирикал, натирая полы, а пицца румянилась в электрической духовке, издавая умопомрачительный аромат. Даже мамина выпечка никогда так аппетитно не пахла. Но воспоминания о родителях Роб резко оборвал: пока они не найдены, любая мысль о них — просто лишний повод раскиснуть. А раскисать нельзя. Роб разгружал посудомойку и аккуратно составлял тарелки в шкафчик, то и дело косясь на дверь. Курт запаздывал, а это значит, что запаздывал и ужин. Вдруг вспомнилось, как в РЦСС перед едой у закрытых дверей столовой заранее собиралась толпа проголодавшихся детей. По запахам, доносившимся изнутри, они пытались угадать, что сегодня будут есть. И кормили там, надо сказать, на совесть. Далеко не каждое кафе могло похвастаться таким разнообразным меню, как столовая РЦСС. Вот только Роба это нисколько не радовало. Он вообще считал эту контору худшим местом, в которое ему только доводилось попадать. И никак не мог понять тех детей, кто этому искренне радовался. На удивление, таких было много. Кто-то из них думал, что у него тираны-родители и новая семья обязательно будет лучше, чем предыдущая. Кто-то и в самом деле жил не в самых лучших условиях. Правда, настоящих беспризорников Роб так и не встретил ни разу. То ли так получилось случайно, то ли «Счастливое детство» спасало только благополучных, но ни у кого из его знакомых не обнаружилось алкоголиков и наркоманов среди родственников. За дверью послышались шаги, и в следующую минуту на пороге появился Курт. Роб обрадовался, что сейчас они наконец-то примутся за пиццу, но увидел кислое выражение на лице Планка и встревожился. — Что-то случилось? — поинтересовался он, коротко поздоровавшись. — Случилось, Робби, — тихо и как-то смущенно ответил Курт. — Мне не удалось найти ничего о твоих родителях. А ты сам вдруг оказался в реестре погибших. Он старательно отводил глаза, не зная, как всё это объяснить, не испугав Роба. В наступившей тишине звук разбившейся тарелки показался ему громче выстрела. Курт заставил себя посмотреть на своего воспитанника. Тот застыл посреди кухни и тупо глядел на осколки, разлетевшиеся по полу. Артур укоризненно запищал и бросился убирать разбитое. — Что это значит? — звонким, ломким голосом поинтересовался Роб. — Это не значит ничего, кроме какой-то глупой ошибки в базе данных, парень! Сам понимаешь: раз ты жив, то всё, что там написано или не написано — просто ерунда! — бормотал Курт и злился на себя. В самом деле: чего стоило не говорить всей правды? Чего он добился, выложив весь этот абсурд? Курт сжал и снова разжал кулаки, поправил очки, подошел к Робу и взял его за плечи. — Послушай, Робби, мы обязательно разберемся с этой глупостью! Кто-то просто неудачно обновил базы, и часть данных исчезла или перепуталась. Подожди еще пару месяцев. Думаю, всё обязательно разъяснится. — А Эшли? — встрепенулся Роб, глядя на Курта с надеждой. — А Эшли, дружок, судя по всему, уже удочерили, — тихо ответил тот. Роб сморщился, оттолкнул Курта и стремительно выбежал в комнату, хлопнув дверью так, что стекла в окнах задрожали. Курт чертыхнулся и пнул стул. Дело принимало слишком скверный оборот, и надеяться на лучшее приходилось едва ли. Что тут скажешь в утешение?

***

"Тайна усыновления ребенка охраняется законом. Закон руководствуется интересами несовершеннолетнего, его психологическим и физическим благополучием. С момента вынесения судом решения об усыновлении все причастные лица, сотрудники и волонтеры РЦСС, судья, вынесший решение, приемные родители, а также все, кому тем или иным образом станет известно о факте усыновления ребенка, обязаны хранить этот факт в секрете в интересах самого несовершеннолетнего. Лицо, разгласившее тайну усыновления, подлежит уголовному преследованию и должно быть приговорено к наказанию сроком от двух до четырех лет ограничения свободы и возмещению морального вреда пострадавшей стороне в соответствии с параграфом 6 пункта 18 настоящей статьи".

Пункт 5 статьи 86 Федерального Уголовного Кодекса.