По духу и букве закона

Роб послушно замер у самой двери, а потом медленно развернулся. По всему выходило, что сейчас нужно было уйти и больше не беспокоить почтенное семейство. Но что-то в тоне хозяйки дома не дало ему этого сделать. — Да? — хрипло проговорил он и чуть покраснел. — Я извиню вас только при одном условии. Если вы… Если сейчас же объяснитесь, что это было? — проговорила Аннеке прерывающимся голосом. — Я ошибся, только и всего. Принял вашу дочь за одну свою старинную знакомую. Роб выставил руки ладонями вперед, словно снова просил прощения. Аннеке пересекла гостиную и подошла вплотную. — Нет, Роб, вы не ошиблись. Самое страшное, что не ошиблись, — сдавленно проговорила она и махнула рукой в сторону дивана. — Садитесь, я сварю нам всем кофе. Разговор предстоит долгий. — Хорошо, — согласился тот и послушно уселся на указанное место. — Джерри, будь добр, сходи к Эйприл и попытайся ее успокоить. У тебя это всегда получалось куда лучше, чем у меня, — обернулась она к мужу. Он кивнул и отправился наверх. Аннеке проследила, как тот исчезает где-то на втором этаже, и прикусила губу. На ее лице читалось смятение. — Печенье или сэндвичи? — спросила она, стараясь казаться гостеприимной хозяйкой. — Если можно, то просто черный кофе без сахара, — попросил Роб. Давненько он не чувствовал себя настолько неловко! Да еще эти недомолвки Аннеке. Как понимать: «самое страшное, что не ошиблись»? Чего все обитатели этого дома так перепугались? От Мии, вдруг оказавшейся Эйприл, и до ее матери, которая, явно, знала куда больше, чем положено родителю или даже удочерителю. Что за ерунда?! Аннеке вышла из кухни с аккуратным подносом, где умещались три небольших кружки и корзиночка с печеньем. Она поставила угощение на столик у дивана и сама уселась рядом с Робом. Сложила ладони на коленях и нарочито спокойным голосом проговорила: — Расскажите мне, пожалуйста, где, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с… Мией. Это очень важно. — Лет десять назад, миссис… — Просто Аннеке, пожалуйста. Она поплотнее запахнула легкую синюю куртку, которую так и позабыла снять, поежилась. Роб искоса поглядел на нее и понял, что просто так не отвертится. Слишком уж отчаянная решимость читалась во всей ее позе. Такая, пожалуй, и запрет дверь, если понадобится. — …Аннеке. Я попал в РЦСС 305, когда мне было одиннадцать лет. Кто-то донес на моего отца. Однажды он меня хорошенько взгрел. И поделом мне тогда досталось, думаю. Конечно, меня изъяли. Прожил там какое-то время, познакомился с товарищами по несчастью. Среди них была и девочка Мия лет восьми, не больше. Она и вовсе оказалась там по какому-то недоразумению. — Недоразумению? Она уставилась на Роба своими синими глазами так, будто хотела прожечь насквозь. Ему не оставалось ничего другого, как рассказать всё, что знал о Мии. Потом он, осторожно подбирая слова, рассказал и о своём побеге, и о том, как оказался рядом с Куртом. Конечно, умолчав обо всём остальном. — …но несколько лет назад мой опекун умер, — закончил свой рассказ Роб и замолчал. Он очень надеялся, что Аннеке не заинтересует его дальнейшая судьба. И, кажется, имел для этого все основания. Она сидела рядом, но мысли её блуждали где-то далеко. И мысли эти были отнюдь не весёлыми. Аннеке побледнела, прикусила губу и хлопнула себя рукой по коленке. — Вот твари! — Кто? — опешил Роб от такой ярости. — «Счастливое детство», кто же ещё?! Вы, юноша, просто не представляете, как вам повезло, что вы оттуда сбежали! — Почему? — тупо переспросил он. — Эйприл, — тихо проговорила Аннеке и указала глазами на потолок, — я нашла её десять лет назад на улице. В бессознательном состоянии, всю в царапинах. После осмотра Джерри сказал мне, что девочка была неоднократно изнасилована, обколота психотропными лекарствами. Когда она очнулась, то боялась даже собственной тени. Психологам в ходе долгой работы удалось вытащить из неё, что её держали в сексуальном рабстве некоторое время. Я тогда раскапывать эту историю не стала: благополучие Эйприл мне было дороже. Мы с мужем подумали, что она — ребёнок с улицы, и ей не повезло родиться в неблагополучной семье, а потеря памяти — следствие тяжёлой жизни. Но то, что случилось сегодня… Роб похолодел. Если он действительно повстречал Мию, то вырисовывалась очень скверная история. — А если я ошибся? — хрипло поинтересовался Роб. В горле пересохло так, что не помог даже кофе. — Вы не ошиблись, — горько усмехнулась Аннеке, — Видели, как она испугалась, когда вы сказали про РЦСС? Девочка с социального дна ни разу бы в жизни не услышала об этой аббревиатуре. И, уж тем более, не стала бы её бояться. А вот если РЦСС продаёт детей в подобные притоны, то сюда легко укладывается и её полная амнезия, и её испуг. — Но, будь она Мией, то ни за что бы не вспомнила и РЦСС. Там же стирают память начисто, — непослушными губами выговорил Роб. Он вдруг понял, что Аннеке абсолютно права. — А вот это нам нужно будет раскопать, — задумчиво сказала Аннеке и сжала в руках чашку так, что пальцы побелели, — я имею в виду связь РЦСС со всей этой грязью. В том, что связь есть, можете не сомневаться. Я — журналист, и у меня на такие вещи профессиональная интуиция. А вы, юноша, просто обязаны мне в этом помочь! Роб с шумом выдохнул воздух и потянулся за печеньем. Повертел его в руках, словно решая: съесть или нет. А на самом деле пытался справиться с накатившим ужасом. Если РЦСС торгует беспомощными детьми со стёртой памятью, то где, чёрт возьми, сейчас может быть его сестра?! Джерри спустился вниз и застал их в тягостном молчании. Аннеке о чём-то крепко задумалась, а Роб тупо смотрел перед собой. Ему рисовались в воображении картины, одна ужаснее другой. Как знать, не продали ли Эшли в один из тех притонов, которые крышует Бэн? А может, и вовсе давно замучили насмерть какие-нибудь ублюдки? Его замутило. — Как там Эйприл? — оживилась Аннеке, поворачиваясь к мужу. — Уснула. Я кое-как её успокоил и сказал, что бояться ей нечего. Но пришлось вколоть успокоительное. Она основательно перепугалась, всё твердила, что за ней пришли из РЦСС, — мрачно проговорил Джерри и потер подбородок. — А почему она решила, что РЦСС должно её найти, не сказала? — поинтересовалась Аннеке. — А чёрт его знает! Бормотала что-то бессвязное про то, что они детей поставляют в эрзац-больницы… — Видите, Роб, всё как я и говорила! — взвилась Аннеке. — А ты-то сам, парень, как с ними связан? — хмуро поинтересовался Джерри. — Поневоле, — хмыкнул Роб. — Я тебе, Перк, это потом расскажу. Скажи лучше, а твой финансовый аналитик не смог бы копнуть в сторону финансирования «Счастливого детства»? — спросила Аннеке. — Какой аналитик? — Тот, с которым ты сегодня встречался. Мексиканец этот… Родригес, кажется? — она нетерпеливо поморщилась и махнула рукой. Перк покосился на Роба, вздохнул и ответил: — Круз Родригес, милая, не по этой части. У него всё больше другие интересы. При упоминании Родригеса Роб подобрался. Если бы не пережитое только что потрясение, он бы, наверное, даже обрадовался: выйти на Родригеса можно было теперь легко и непринуждённо, вот только шёл бы к чёрту этот Родригес, этот Бэн и весь Подземный город заодно. Просто в тартарары пусть катятся, обгоняя друг друга на склоне! Так что лишь допил кофе и тихо сказал: — С моей стороны могу обещать любую помощь, Аннеке, только попросите. Я оставлю вам свой номер, так что, как понадоблюсь — звоните, а сейчас мне пора. Роб вернулся к себе в комнатушку в крайне паршивом расположении духа. Он насилу отговорил Джерри от идеи подбросить его до дома, а сам просто бродил по улицам битых три часа, прежде чем отправился в Подземный город. Роб заперся, упал на кровать и попытался уснуть, но сон никак не шел. «Эшли, Эшли, где же ты сейчас, сестренка?» Все эти годы он держался только потому, что обещал себе найти семью и отомстить за Курта. И, пока думал, что хотя бы Эшли остается в безопасности, жить эту собачью жизнь ему было чуть легче. А теперь? Теперь к бездонному страху, что с родителями стряслось что-то ужасное, прибавился и страх за младшую сестру. И эта черная дыра в душе разрасталась, поглощая и волю, и спокойствие. Роб пролежал так, наверное, полдня, пока в дверь не забарабанили. — Эй, приятель, ты у себя? — послышался снаружи голос Юджина. — Впусти, дело срочное! Тот нехотя поднялся с кровати и добрел до двери. Едва Роб ее распахнул, как Юджин буквально ввалился внутрь. — Ты где обретаешься, парень?! Бэн там рвет и мечет, а шестерки его с ног сбились в поисках тебя. Послушай дружеского совета: сходи к нему по-хорошему, не доводи до того, чтобы его мордовороты волокли тебя за шиворот! — выпалил он, бешено вращая глазами. Роб спокойно посмотрел на своего растрепанного гостя и пожал плечами: — Его мордовороты сами облажались по самое «не могу», так что не им меня волочь, — ответил он. — Да какая разница, кто облажался, если он и тебя за компанию порвет на ленточки? Давай, Робби, двигай к нему, иначе будет худо! Роб хмыкнул и вышел в коридор. Следом вылетел нервный Юджин. Роб шел спокойно, был собран и молчалив. Юджин увязался за ним и всю дорогу распекал. Он что-то долго и нудно втолковывал, но Роб не обращал внимания. Ливси отстал от него только тогда, когда они дошли до Бэновой двери. — Ты смотри, осторожнее там, парень! Не показывай зубы, а то я тебя знаю. Если считаешь себя правым, то закусишь удила, и неважно тебе, кто… Дальнейший монолог Юджина отсекла толстая металлическая дверь. Внутри было темнее и тише, чем обычно. Хмурый Бэн сидел в кресле и мял в руках сигару так, словно намеревался стереть ее в порошок. Охранники вытянулись позади его кресла в струнку, и любой, кто имел с ним дело, мгновенно бы понял, что Барлоу в бешенстве. — Где тебя, дьявол, носит, щенок? — тихо спросил Бэн и сломал-таки несчастную сигару. Но на Роба это не подействовало. Он молча подошел к самому столу и замер, спокойно глядя на босса. Сверху вниз. — Я разгребал проблему, которую создали ваши охранники, — невозмутимо ответил он. — Так как, разгребатель, получилось успешно? — саркастически поинтересовался тот и с отвращением стряхнул дорогой табак со стола на пол. — Вполне. Человек, которого ваши охранники так опрометчиво попытались избить, хорошо знаком с Родригесом и, более того, встречался в “ Румяной Чике» именно с ним. Толстые пальцы замерли над столом. В неярком свете лампы блеснул александритом тяжелый золотой перстень. Лицо Бэна разгладилось, взгляд прояснился, а губы сами собой расплылись в улыбке. — Ай да парень! Вот так выкрутился… Ну, ну, мальчик мой, порадуй старину Бэна и постарайся выйти на этого Родригеса как можно быстрее, — тон его стал елейным, и от этого у Роба свело зубы. — Непременно, — заверил он. Когда Роб вышел из кабинета, Юджин всё ещё мялся у дверей. Кажется, волновался вполне искренне, и это волнение смотрелось очень забавным, даже в какой-то степени трогательным. Ливси был не из тех, кто не боялся вообще ничего. Точнее, он мог быть отчаянно смелым в деле, но вот Бэна, отчего-то, боялся до дрожи. Однако, несмотря на весь свой трепет, пытался защитить Роба даже перед Барлоу. Пусть и выглядело это комично. — Ну что, сильно тебя шеф распекал? — упавшим голосом поинтересовался Ливси. — Не распекал, а хвалил, — усмехнулся Роб. — Ты серьёзно? Ну-ка, расскажи, парень, старику Юджину, как тебе это удалось? — Просто повезло, — неопределённо ответил Роб. В голове его созрел интересный план.

***

Рэйчел разлепила глаза и уставилась в белоснежный потолок. Это был уже пятый раз, когда она лежала вот так, в стерильной капсуле после "маленького оперативного вмешательства". И каждый раз это "вмешательство" оставляло за собой ощущение, будто кто-то долго и старательно перемешивал ложкой все ее внутренности. Чертов Рид вообще не заботился о том, чтобы быть осторожным. "У тебя же стоит чип-блокада", - мурлыкал он ей на ухо в процессе. Что интересно, себе он никаких блокад не ставил. Да и вообще мало заморачивался этим делом. Кажется, его учителя в школе забыли рассказать ему, для чего природа придумала секс. На все ее возражения только картинно разводил руками: "Валяй, детка, родишь парочку своих, отдохнешь дома от дел, фонд давно работает сам по себе, а ты все строишь карьеру. Куда уж выше, в президенты, что ли, баллотироваться собралась?". А Рэйчел детей не хотела. Ее совсем не привлекало материнство, не умиляли розовые пяточки, не тянуло "оставить свой след". Ей хотелось общественной деятельности, признания, славы и развития дела всей ее жизни. Пусть она и не станет матерью своим детям, зато решит проблемы чужих. Она уже не раз и не два задумывалась о том, чтобы бросить Рида, но… Не могла. Во-первых, была слишком к нему привязана. Настолько, что не имела сил ни в чем отказать и уже не представляла без него своей жизни. Во-вторых, он был ее главным лоббистом. Остальные его сопартийцы к идее фонда давно относились с прохладцей. И лишь Рид да трое-четверо его единомышленников продолжали продвигать детище Рейчел. Если бы она ушла, фонд бы лишился львиной доли финансирования. И чип-блокады, как назло, работали у нее в организме из рук вон плохо. Она дотянулась рукой до кнопки вызова персонала. Минут через пять белый потолок отъехал в сторону, и над Рэйчел нагнулась приветливая медсестра в белоснежном комбинезоне: — Мисс Кларк, вы что-то хотели? — Да, мисс, мне нужно встать и очень хочется пить. Уже можно? Медсестричка посмотрела на свой смарт-браслет и кивнула. — Вполне. После операции прошел час. Еще через час вас выпишут домой. Вам нужно сопровождение или встретят родственники? — Нет, спасибо, меня встретят. Рэйчел кое-как поднялась и отправилась в туалет. Когда она вернулась, на столике рядом с капсулой стояла небольшая бутылка воды.