The Advocate

      По средам после второй пары Майк каждую неделю быстро-быстро перебирал ногами, лавируя между студентами, выходящими из аудиторий в коридор. Он спешил к аудитории социологии, чтобы перехватить Уилла и вместе пообедать. Хотя они учились в одном университете, у них была всего парочка общих дисциплин, и в среду после обеда они могли сидеть на лекциях вместе, как когда-то в средней школе.       К тому же, в эту конкретную среду все совпало совсем идеально: Майк не работал сегодня после занятий, и у Уилла тоже был выходной. Отслеживание его расписания было той еще задачей: странное и не поддающееся какой-либо структуре, оно создавало впечатление, что Уилл работал всегда, когда у Майка не было смен, хотя при найме в вакансии значилось, что график гибкий.       Жили они тоже не вместе. Повезло, что хотя бы в одном корпусе общежития, пусть и на разных этажах. Одним словом, виделись они куда реже, чем Майк представлял, когда рисовал в воображении счастливую студенческую жизнь со своим лучшим другом. Потому он так спешил.       Учиться ему нравилось, пусть он и набрал очень разных курсов, не совсем понимая, какую специализацию выбрать. Как бы ему ни хотелось стать писателем, получать образование в этой области он не собирался — пришлось прислушаться к заверениям родителей о том, что ему нужно что-то более прикладное. Основным аргументом был, конечно, отцовский кошелек, но и остальные доводы звучали вполне убедительно.       Пар у него в этом семестре было минимум в полтора раза больше, чем у Уилла, что тоже никак не способствовало общему досугу.       Последний раз они нормально зависали, кажется, месяц назад, когда у них совпал выходной в субботу. Это было круто. Как в старые добрые времена.       Несмотря на то, что Майк видел Уилла почти каждый день, он чертовски соскучился и уже прикинул несколько планов на сегодняшний вечер. Может быть, они даже сходят в кино на «Черепашек-ниндзя», если подберут сеанс не слишком рано, чтобы успеть поболтать, перекусить и поиграть в игровые автоматы, и не слишком поздно, чтобы вернуться в кампус в приличное время.       Размечтавшись, Майк обогнул идущую навстречу в том же темпе девчонку и в кого-то влетел. Удар был вполне ощутимый, а бедняге, наверняка, пришлось еще хуже — так себе удовольствие напороться на его кости. От столкновения все, что несчастный держал в руках, посыпалось на пол, разлетаясь по всему коридору: учебники, листы с конспектами, какие-то журналы и листовки. Кажется, вся поверхность пола была покрыта содержимым сумки, когда как Майк просто уронил свою — на счастье, закрытую.       Он хотел уже начать собирать все, что упало, но сначала решил посмотреть, с кем столкнулся, и извиниться, но увидел то, что входило в его личный список самых ужасных в мире вещей.       Испуганный Уилл. Он столкнулся с Уиллом, и это его вещи сейчас неловко перешагивали студенты.       — И-извини, — запнувшись, сказал Майк слишком высоким от напряжения голосом и принялся собирать бумаги.       К нему присоединились еще несколько студентов: девушка, с которой они оба ходили на статистику, полноватый приятель Уилла с гуманитарных дисциплин и высокий молчаливый Джо, потомок могикан или что-то вроде того.       Уилл же застыл, как застывал всегда перед лицом опасности, только за шею не схватился. Его глаза бегали по полу, словно в поисках чего-то, и Майк, собирая листы, тоже стал невольно осматривать обложки книг.       Что могло так сильно напугать Уилла? Не боялся же он так сильно беспорядка в своих бумагах! Да, чтобы сложить все, как было, потребуется время, но Майк с удовольствием поможет ему, пожертвовав сеансом в кинотеатре или чем угодно другим.       Не случилось ничего, стоящего такой реакции, но все же она была на лицо.       — Отвратительно, — прогремел низкий голос Джо совсем рядом. — Это чье-то ваше?       Бледный, как снег, Уилл резко помотал головой из стороны в сторону, но Майк не успел увидеть, о чем говорил Джо — он сунул собранное Уиллу, а какой-то журнал, который держал в руках, бросил обратно на пол и ушел.       Его тут же кто-то поднял. Народу вокруг них заметно поприбавилось, а все бумаги стараниями Майка и остальных уже были собраны, но Уилл не торопился сложить их в сумку, поэтому пришлось и в этом прийти ему на помощь.       — Адвокат? — послышалось со стороны студентов. — Что в этом такого?       — Это тот самый Адвокат! — полушепотом сказал женский голос. — Ну ты поняла!       Майк же совершенно ничего не понимал. Уилл увлекся юриспруденцией? Что в этом такого страшного и стыдного? Наоборот, умение продираться сквозь сплошные канцеляризмы казалось Майку едва ли не суперспособностью наравне с телекинезом.       Одного взгляда на Уилла ему хватило, чтобы как-то среагировать — все его внутренности переворачивались, когда он выглядел так, побуждая к единственному — защищать. Все те же импульсы, что заставляли его в двенадцать рыскать по лесу с фонариком под дождем, те же, что научили подмечать мельчайшие изменения в мимике и тоне голоса, чтобы знать, что Уилл в порядке, побудили его подняться на ноги и громко сказать:       — Это мой журнал!       Его не волновало ничего, кроме защиты Уилла.       Кто-то из собравшихся сдавленно хихикнул. С разных сторон послышались обрывки фраз, но Майк смог расслышать только отдельные слова: «смело», «рискованно», «мерзко». Уилл стоял все такой же бледный, но теперь он хотя бы точно дышал, а еще смотрел на Майка, широко раскрыв глаза в недоумении.       Пресловутый юридический журнал ему так и не вернули — кто-то из зевак, видимо, прихватил его с собой.       Майк сдержанно поблагодарил тех, кто помогал собирать вещи — девушка бросила на него странный взгляд — и передал Уиллу сумку.       — Ты в порядке? Что-то случилось?       — Мне нужно на воздух, — тихо-тихо сказал Уилл, и Майк безмолвно пошел за ним, стараясь обработать происходящее.       Студенты неспеша разбредались по территории кампуса, чтобы перекусить или в университетской столовой, или в каком-нибудь уютном кафе, или прямо на травке, наслаждаясь теплым весенним солнцем. Уилл же шел все быстрее и быстрее, отдаляясь от спешащего за ним Майка. Ну, не на того напал — какие-то группки студентов, преграждающие ему путь, даже не могли считаться за препятствие после Изнанки.       Конечно же, Майк догнал его, правда уже около парковки.       — Что такое? — не оставлял он попыток.       — Н-ничего, — глухо ответил Уилл. — Ничего, просто, думаю, что хочу прогулять сегодня.       — Я могу с тобой! — тут же заявил Майк. — Не хотелось бы пропускать статистику, но от одного раза ничего не случится! Куда хочешь пойти?       — Нет, Майк, я думаю, тебе нужно будет вернуться на занятия, — Уилл стоял вполоборота, разглядывая то чужие автомобили, то автобусную остановку вдалеке, но нарочито не глядя в глаза.       — Но Уилл! Сегодня должен был быть наш день! Мне… Я хотел зависнуть с тобой, мне этого не хватает!       — Мы видимся каждый день. Позавчера мы до закрытия проторчали в библиотеке.       — Это не то, — не стараясь скрыть своего разочарования, канючил он. — Сидеть рядом и делать домашку — это не то же самое, что поиграть вместе в видеоигры или посмотреть фильм! Да даже просто поболтать о чем-то, не связанном с учебой!       — Ты драматизируешь, — его руки сложились на груди в защитном жесте, и Майк еле поборол импульс схватиться за них и развести в стороны.       — Нет! Мне правда тебя не хватает. И я не понимаю, что сейчас произошло — ты стоял там так, как будто демогоргона увидел, хотя ничего такого не случилось!       Черт, снова выходило, что Майк давил и психовал, но он правда чувствовал себя растерянным и немного одиноким. Уилл хорошо ладил с однокурсниками и соседом по комнате, да и вообще по своей сути чувствовал меньше потребности в общении, а потому, кажется, не испытывал таких проблем.       Майку же в соседи достался пустоголовый спортсмен на стипендии, который то заваливался пьяным, мешая учиться, то закрывался с девчонкой, заставляя коротать время в общей комнате или в библиотеке до поздней ночи. С кем-то из ученических групп он кое-как контактировал и даже немного приятельствовал, но по-настоящему проводить время вместе ему хотелось только со своим самым лучшим другом.       Если бы они поступили в один университет с остальными из партии, возможно, это не тяготило бы его, пусть даже Уилл почему-то всегда был другим делом.       — Я помню, что сегодня наш день, — сжалился Уилл. — Я ничего не отменяю, просто иди на занятия, а после встретимся у фонтана, хорошо?       — И ты расскажешь мне, что случилось?       Уилл кивнул, но Майк по глазам видел — не расскажет. Они оба были теми еще упрямцами, но за время их дружбы давно стало ясно, кто кого бы безоговорочно переупрямил, и это не Майк. Пусть чаще всего они делились по-настоящему важными вещами, сохранив откровенность, иногда Уилл закрывался, не позволяя приблизиться и помочь.       Уговорив себя не давить, Майк послушно двинулся обратно к учебному корпусу. Он оглянулся на Уилла раза четыре, но тот только удалялся все дальше.       Во время занятий сосредоточиться было почти невозможно, поэтому он перебирал в уме варианты объяснений произошедшему. К концу последней пары он пришел к единственному верному выводу: в бумагах Уилла была любовная записка для какой-то девушки, которая тоже присутствовала в коридоре, когда бумаги и книги разлетелись.       Это объяснение Майку отчего-то страшно не понравилось. Всю дорогу до фонтана он думал, почему же, и приметив Уилла вдалеке, все понял — дело было в том, что друг не поделился с ним своей влюбленностью.       Пока он шел по улице, ему почему-то казалось, что другие студенты обращали на него куда больше внимания, чем обычно (то есть вообще в принципе обращали внимание) и даже перешептывались, словно обсуждая его скромную персону. Это нервировало, заставляло чувствовать себя не в своей тарелке, но он убедил себя, что это все надуманное, и сконцентрировался на Уилле.       Тот выглядел немного лучше, чем несколько часов назад, когда они попрощались. Пугающую бледность сменил болезненный румянец, и Майк подавил желание немедленно приложить ладонь к его лбу.       Вечер вместе прошел вполне неплохо: в зале игровых автоматов Уилл окончательно пришел в себя, и они оба наслаждались аркадами, словно им снова двенадцать. На фильм они тоже успели, и Майк даже купил им ведро сладкого попкорна, потому что Уилл был убежден, что для комедии он обязательно должен быть сладким, а для драмы — соленым, хотя сам Майк предпочитал классический вариант.       Именно такого досуга ему не хватало, именно о таком он мечтал! Когда они вдвоем шли по опустевшей к позднему вечеру улице, оживленно обсуждая то фильм, то мультсериал, то перескакивали на совершенно отвлеченные темы, вроде выбора сиропов в кафетерии или забавных историй с работы, а потом снова возвращались к «Черепашкам» и спору о том, у кого из партии было больше выпусков комиксов по этой вселенной.       Когда они перешли к шутливому извечному спору о том, что круче — «Марвел» или «DC», Майк понял, что чувствовал себя самым счастливым в этот самый миг. Он мог широко размахивать руками, идти спиной вперед и не скрывать своих эмоций — никем не притворяться, а просто быть собой, получая в ответ на свое шумное и дурашливое только искреннюю и теплую улыбку и такой же энтузиазм в глазах.       От этого распирающего его счастья ему захотелось сделать что-то по-настоящему глупое и не совсем уместное — например, обнять Уилла прямо посреди тротуара, приподнять и закружить, чтобы через эти хаотичные движения хотя бы толика этого блаженства передалась ему.       Сделать это было невозможно по многим причинам. Начиная с объективной — Майк бы вряд ли поднял почти сравнявшегося с ним в росте, но превосходящего шириной плеч и мышечной массой Уилла, заканчивая неуместностью такого поведения, когда вы оба взрослые и трезвые.       На волне хорошего настроения Майк собирался расспросить про записку и влюбленность, но решил не портить вечер ни себе, ни Уиллу — эта тема почему-то вызывала в нем волну негодования, и если со своим негативом он бы как-нибудь справился, то снова возвращать друга в воспоминание, заставившее его пережить стресс и даже прогулять остаток занятий, он точно не собирался.       Расставаться не хотелось, но время, проведенное за оживленным разговором, неслось с немыслимой скоростью, а утром их обоих ждали занятия, потом подработка, и так снова, снова и снова до экзаменов. Они договорились обязательно пообедать вместе в пятницу и разошлись каждый на свой этаж общежития.       Майк еще не знал, что никакого совместного обеда у них на этой неделе не будет, и, конечно, не предполагал, что уже завтра его жизнь изменится навсегда.