The Advocate

      Жить с Уиллом оказалось действительно круто! Они довольно быстро урегулировали все бытовые вопросы, к тому же оба никогда не отличались педантичной чистоплотностью, а потому никто из них не парился из-за вездесущей пыли.              Оформить переезд официально все же пришлось — кто-то решил пожаловаться в администрацию на то, что «этот гомик водит к себе парней». Да, репутация Майка уже не подлежала восстановлению, но, как он и сказал Уиллу, его это не сильно заботило.              Когда они между делом затронули вопрос о том, как же вся эта ситуация могла повлиять на Уилла, он только отмахнулся. Такая реакция могла значить, что угодно, но часы наблюдений не выявили никаких признаков неудобств или расстройств.              Начались и экзамены, и самый горячий сезон для парка аттракционов, поэтому свободного времени на общение было еще меньше, чем в обычные дни семестра, но общая комната позволяла хотя бы видеть друг друга каждый день, пусть частенько один из них уже укладывался в постель или, наоборот, еще не вставал.              Сколько раз Майк опаздывал по своим делам, просто залюбовавшись спящим Уиллом, было не счесть. Особенно в тот раз, когда он улыбался безмятежно, как младенец, и зависнуть с кроссовком в руке от этого зрелища ничего не стоило. Что ему снилось тогда? Когда выдавалась минутка задать этот вопрос, Уилл только отмахнулся.              Они и раньше всегда заботились друг о друге, но сейчас к их обычным, свойственным всем близким друзьям жестам добавилось нечто совершенно исключительное. Например, Майк, как встающий раньше, готовил для Уилла сэндвичи, в некоторые дни экспериментируя с начинками, а Уилл, в свою очередь, с вечера оставлял стикеры с пожеланиями хорошего дня и с милыми маленькими рисунками.              Майк обожал все и это и понимал, что будет скучать по Уиллу в миллион раз сильнее, чем думал.              Пусть в их последнем откровенном разговоре многое не было сказано открытым текстом, сделать вывод из контекста не составило труда. Майка в их взаимоотношениях на данный момент все устраивало.              Кроме, разве что того, что он не решался залезть в свой тайник с порно, да и вообще заняться самоудовлетворением где-нибудь, кроме тесной душевой кабинки. Где как следует оторваться тоже не получалось — иначе Уиллу могло не хватить горячей воды.              Так он и проводил последние дни в кампусе: напряженный из-за экзаменов, довольный новым соседством и немного возбужденный.              В один из дней он собирался пообедать с Батчем — раз уж ему удалось за весь год нормально сдружиться только с этим парнем, Майк не собирался разрывать этот контакт. К тому же, ему очень любопытно было послушать о том, как этот парень понял, что он гей — из простого исследовательского интереса, конечно. Тема сексуальных меньшинств настолько его взволновала, что он планировал в следующем году сделать упор на социальные и антропологические дисциплины и, возможно, заняться настоящим исследованием в этой области.              Они встретились все в том же коридоре, где история с журналом началась, и Майк понял, что действительно рад его видеть. А ведь он не заводил друзей с тринадцатилетнего возраста! Противную Мэйфилд же можно было считать другом, да?              — Как твои дела? Нашел, кого сводить в парк аттракционов за мой счет?              — Это не так просто, как ты думаешь, — отмахнулся Батч.              Забавно, что при своей довольно внушительной комплекции он так стеснительно улыбался. Уиллу такие улыбки шли, конечно, куда больше — любые его улыбки освещали все пространство и жизнь Майка персонально — но и этот парень тоже был весьма неплох.              Частота возникновения подобных мыслей уже не пугала так сильно, как раньше, но Майк продолжал отодвигать их подальше до тех пор, пока теоретическая база для его исследования не станет достаточно полной. Ему нравилось считать себя настоящим ученым и изыскателем.              — Может быть, тебе повезет летом, — хмыкнул он. — Знаешь, эти короткие и яркие курортные интрижки.              — Я из Миннесоты, а у нас снег может выпасть даже в августе. И вообще, много у тебя летних романов?              — Если честно, ни одного, — потупил взгляд Майк. — Но в кино это всегда так круто! Буря эмоций, жаркие взгляды, секс!              Батч смутился еще сильнее, но изо всех сил старался держаться естественно. Он же не думал, что у них свидание, а не обычная дружеская встреча? С этими геями не угадаешь!              — В любом случае, поторопись, — продолжил Майк. — Мое предложение имеет срок годности, а я вряд ли буду работать на том же месте дольше еще одного семестра. Может быть, меня и после лета не возьмут, раз уж я оставляю их в самый горячий сезон.              — То есть так ты благодарен мне, да? И где, по-твоему, мне найти парня?              — Да выбирай любого! — он сделал приглашающий жест рукой в сторону небольшой толпы, ожидающей начала своего экзамена в противоположном конце коридора.              — И получить по морде? Нет, спасибо, — сказал Батч, но все равно обернулся, чтобы разглядеть стоящих там парней. — О, а там и правда есть парочка хорошеньких.              Майку из-за него не было видно всех, поэтому он вытянул шею, любопытствуя, кто пришелся его приятелю по вкусу.              — Особенно вот тот, в бежевой рубашке, — продолжал Батч. — Немного не в моем вкусе, но до чего же хорош. Хотя его приятель, что повыше, тоже ничего.              — Вот черт!              Уилл, очень чувствительный к пристальным взглядам, тут же обернулся на них и, хлопнув своего собеседника по плечу, двинулся к ним. Конечно же, это он был в бежевой рубашке. Белая футболка, как-то по-новому уложенные волосы и умопомрачительные брюки цвета хаки, которые Майк совершенно точно раньше не видел.              Куда это он так вырядился?              — Майк, почему он идет сюда? — с ноткой паники спросил Батч, оглядываясь на него.              — Не переживай, он ко мне, — скрывая смятение за самодовольством, успокоил Майк.              Уилл шел против света, но даже его силуэт выглядел чертовски хорошо. Какого черта? У него свидание после экзамена? Он ничего такого не говорил и общих планов у них не было. Не то чтобы Майк ждал от него каких-то нарядов во время общего досуга…              — Привет! Не ожидал тебя здесь увидеть, — улыбаясь как-то не так, как обычно, заговорил Уилл. — Ты пришел пожелать мне удачи перед экзаменом?              Этот его тон, незнакомые жесты и совершенно умопомрачительный вид сбивали с толку и почти лишали дара речи. Майк кое-как выдавил:              — Да, да, удачи!              — Как мило с твоей стороны! Кто это с тобой?              — Оу, оу, а это мой приятель — Батч, — вовремя вспомнил о вежливости он.              — Приятно познакомиться, — Уилл протянул смущенному Батчу ладонь для рукопожатия. — Майк хорошо о тебе отзывался. Я — Уилл, его лучший друг.              Вся эта сцена напоминала какой-то абсурдный сон! Уилл не должен был вести себя так… так… Так! Помимо того, что это все выглядело незнакомо и непонятно, от уверенности, исходящей от него, подкашивались колени.              Его словно пригвоздило к полу чем-то вроде звуковой волны, только на самом деле это была ослепительность Уилла Байерса.              — Приятно познакомиться, — эхом повторил Батч. — Ты чертовски круто выглядишь, чувак.              — Проснулся в хорошем настроении. Спасибо за сэндвич, кстати! — он снова улыбнулся Майку своей новой улыбкой. — Ты купил бананы специально для меня, да?              — Да, ничего особенного, — смутился Майк. — Вспомнил, что ты любишь их с арахисовой пастой.              — О, так вы живете вместе? — вклинился Батч, недоуменно переводя взгляд с одного на другого. — Странно, что Майк о тебе не упоминал.              Сердце пропустило удар.              Захотелось надавать Батчу подзатыльников за такие необдуманные слова, пусть он наверняка не имел в виду ничего плохого. Конечно же, Уилл сейчас обидится, потому что ему самому пришлось выслушать нечто большее, чем пару дежурных фраз о Батче, хотя они с Майком всего несколько раз поболтали и даже друзьями не считались.              Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы произнести всевозможные оправдания и не замолкать до тех пор, пока его не простят, но Уилл снова его удивил:              — Он просто не любит делиться — если ты понимаешь, о чем я, — он что, поиграл бровями? Это какой-то сюрреалистичный сон? — Желаю хорошо провести время, ребята, — сказал он, становясь более похожим на себя обычного. — Не задерживайся вечером.              Народ как раз потянулся в аудиторию, и Уилл пошел туда же, немного покачивая бедрами. У него всегда была такая походка, когда он чувствовал себя уверенно, но эти новые брюки так выигрышно облегали его ноги, что от них было невозможно отвести взгляд.              Судя по всему, Батч был с этим солидарен — Майк сразу заметил, куда тот смотрел, и нахмурился.              — У меня так много вопросов к тебе, — протянул его новый приятель, когда Уилл исчез из поля зрения.              — У меня тоже, — эхом отозвался Майк. — Пойдем.              Они пересекли лужайку около учебных корпусов, где многие освободившиеся от сегодняшних экзаменов студенты радовались солнечным лучам, пришедшим на смену пасмурным и дождливым дням. Поскольку для разговора хотелось хотя бы минимального уединения, они вышли с территории студенческого городка и двинулись в сторону городских улиц. Жаль, что у них обоих не было машины.              — Ты же говорил, что до нас с Тони не знал ни одного гея! — заговорил о том, что его волновало, Батч. — Зачем ты соврал?              — Я не врал!              — Хочешь сказать, что Уилл не гей? Да он буквально метил территорию!              — Метил терри… Что? О чем ты вообще говоришь? — Майк резко остановился, потому что его мозг отказывался соображать, пока он двигал ногами. — Он обычно так не одевается, вообще не понимаю, что на него нашло.              — Он знал, что мы встречаемся сегодня?              — Да, я упоминал об этом, но при чем здесь?..              Небольшой отрезок пути они прошли в тишине, и Майк безуспешно пытался собрать всю имеющуюся информацию в кучу. Уилл никогда себя так не вел. Никогда. Были подозрения, что он мог бы — их флирт приоткрывал завесу над тем, каким уверенным и притягательным он становился, когда хотел, но чтобы так вырядиться, так говорить, так двигаться…              — Это был его журнал, — сказал Батч уверенно, словно сложил весь пазл. — И ты понятия не имел, что он гей, вы никогда об этом не говорили, хотя и дружите — как долго? Со средней школы?              — С детского сада, — поправил Майк, излишне сильно пиная мелкий камушек под ногами.              — Что это за дружба такая, что ты, ни в чем не разобравшись, сразу же принял весь удар на себя?              — Обычная.              — Так уж и обычная?              — На что ты намекаешь?              В кафе, в которое они пришли, в середине дня пустовала большая часть столиков. Майк заказал двойной американо, а Батч что-то с пенкой, сиропом и корицей, и они разместились на уютных диванчиках в глубине зала.              Разговор не продолжали, пока каждый занимался своим напитком. Майк, который и так тряс ногой под столом, запоздало понял, что кофеин заставит его дергаться еще сильнее, но все равно продолжал пить. И хмуриться.              Батч намекал, что Уилл приревновал его или что? Да, в последние дни все между ними полнилось шутками на грани, заботливыми жестами, выходящими за рамки дружеских и, снова да, долгими взглядами. Что-то происходило, он не мог этого отрицать, но прежде чем давать этому «чему-то» название, Майку требовалось еще хоть разок взглянуть на припрятанные ошметки специфического журнала.              Или уже не требовалось — после Уилла в этих брюках можно было обойтись и без порно. Как бы, черт возьми, обличительно это не звучало.              Вот только раз уж Уилл знал об этой встрече, он мог так нарядиться для того, чтобы произвести впечатление на другого заведомого гея! «Метил территорию!» Конечно! Он просто наконец-то нашел в себе смелость наладить личную жизнь! А флирт с Майком — это для тренировки.              Он поделился своими соображениями с Батчем. Как бы Майку ни хотелось, чтобы Уилл всегда был с ним и не вздумал с кем-то встречаться, препятствовать этому он не мог тоже. Уилл заслуживал счастья, как никто другой, даже если ему самому не будет места рядом.              Эти правильные мысли вызывали внутри волну негодования и желания кого-нибудь убить.              — Эй, ты выглядишь так, словно сейчас разрыдаешься! — Батч легонько пнул его под столом. — Поверить не могу, что совсем недавно ты убеждал меня — и убедил! — что ты не гей. Да на моих глазах разворачивается такая драма!              Майк предпочел вместо ответа недовольно на него зыркнуть, совершенно игнорируя тот факт, что его злобные взгляды могли напугать разве что Холли до того, как она пошла в начальную школу.              — Тебе только слюну подтереть оставалось, чтобы стать более очевидным. Но, послушай, Уилл аж в дугу согнулся, чтобы я понял, что мне с тобой ловить нечего.              — С чего ты это взял? — вяло спросил Майк, не особо веря в его слова.              — Он сразу заявил, что вы лучшие друзья, потом дал понять, что вы вместе живете и ты готовишь ему завтрак.              — Это все могло быть по-дружески!              — Ага, и трахнуть тебя он хочет тоже по-дружески! — фыркнул Батч.              — Трахнуть? — холодок поднялся по позвоночнику, и Майк пока был не в состоянии понять: от страха или от волнения.              — Ну это вы сами разберетесь, кто, что и как.              Невольно вспомнились картинки из злосчастного журнала, и пришлось аж головой встряхнуть, чтобы о них не думать.              — Да пойми же ты, я никогда не думал о парнях вот так!              — Ну, а он, очевидно, думал. О тебе. И только тебе решать, что делать с этим знанием.              — Нужно с ним поговорить, — протянул Майк, потирая переносицу. — Но когда мы пытались в прошлый раз, он даже не смог сказать мне, что ему нравятся парни, хотя все уже стало очевиднее некуда, а потом мы стали шутить о предложении, о серенадах и о лепестках роз…              — Чувак!              — Что!              — Ты можешь себе представить такой же разговор с кем-то из остальных своих друзей?              Майк призадумался, еще сильнее тряся ногой. Нет, это выглядело бы полнейшей чушью — он бы даже не подумал выдать что-то такое в разговоре с Дастином или с Лукасом. Он вообще не мог знать, как они отреагируют на весь этот «гейский» вопрос, но всерьез не допускал мысли, что кто-то из них отвернулся бы от Уилла.              Только вот одно дело — принять ориентацию того, с кем столько всего прошел, хлопнуть его по плечу и назвать чуваком, и совсем другое — перешучиваться про свадьбу!              Он покачал головой.              — А со своей бывшей девушкой?              — Да, — нехотя признал Майк.              Однажды они даже разговаривали про свадьбу! Конечно, когда вам тринадцать-четырнадцать — это не очень-то считается, но все же факт оставался фактом!              Иногда Майк мог жестко тупить и, что греха таить, частенько делал это, особенно если дело касалось человеческих взаимоотношений, но даже он понял, на что Батч намекал.              Он поставил Уилла в одну категорию с Эл.              И не был неправ.              — Она еще и его сводная сестра, — поделился Майк, хватаясь за голову.              — Уилла? Да ладно!              Никакой гром не сотряс землю, небеса не обрушились. Да даже глаза не расширились в шоке и ладони не вспотели по одной простой причине — Майк понял все не только что, не сегодня, просто старался ни о чем не думать, плывя по течению.              Если бы Уилл не появился сегодня в своем сверкающем великолепии перед ними и не начал говорить все эти несвойственные ему вещи, они бы просто продолжили делать то, что делали. Легкий флирт, сэндвичи каждый день с новой начинкой, милые записки с карикатурными рисунками и неизбежная разлука совсем скоро.              Джонатан звал Уилла к себе в большой город, и кто знал, что там могло случиться. Кто мог им встретиться. Кто мог охмурить или соблазнить Уилла — такого милого, наивного и совершенно точно сексуального.              — Ты правда считаешь, что я ему нравлюсь? — едва слышно спросил Майк, разглядывая темный осадок на дне своей чашки.              — Я готов поставить на это все деньги, чувак.              — То есть у меня есть шанс сорвать банк, если ты ошибаешься?              — Я не ошибаюсь, а ты со мной не расплатишься!              Они заказали еще напитков и приятно поболтали: Батч немного рассказал о своей жизни до колледжа, а Майк в свою очередь увлекся, разглагольствуя о своем детстве — о DnD, мечте вместе с Уиллом сделать комикс, даже о Дастине и Лукасе.              Когда пришло время прощаться, волнение перед разговором с Уиллом вышло на передний план.              Вернулся в комнату он первым и заметил непривычную чистоту. Когда Уилл успел убраться? Перед экзаменом? Зачем? Они собирались устроить уборку в ближайший выходной!              Хорошо, что ему не пришлось долго мариноваться в ожидании, думая, чем себя занять так, чтобы можно было усидеть на месте хотя бы несколько минут, а не дергаться от частых шагов за дверью и собственных мыслей.              Ни один экзамен, ни даже все это дурацкое недоразумение с Адвокатом не вызывали в нем таких чувств. Наверное, Майк вообще испытывал такое волнение в последний раз за жизни друзей и родных — сейчас его внутренности точно так же холодели, словно меняясь местами в каком-то хаотичном порядке.              Дверь скрипнула, и Уилл вошел в комнату, затмевая все кругом прекрасным собой. Его бедра выглядели настолько привлекательно в этих брюках, что Майк не сразу смог осознать, что беззастенчиво пялился, не обращая внимания на то, что ему говорили.              — А? — тупо переспросил он, не просто поднимая глаза, а медленно скользя взглядом по всей фигуре.              Боже, он такой идиот!              — Я спросил, как прошел день, — с ноткой недовольства повторил Уилл, закатывая рукава.              — О, мы круто пообщались с Батчем, — начал Майк, чувствуя себя дезориентировано.              — Я представлял его немного иначе.              Они замерли друг напротив друга и, черт, чтобы собраться с мыслями, следовало бы либо отвернуться, либо попросить Уилла переодеться. Правда в голове «переодеться» тут же трансформировалось в «раздеться», и Майк чуть не поперхнулся, представляя это.              Им нужно было поговорить! А не вот это вот все.              — Ты сегодня выглядишь очень необычно, — начал он, старательно глядя только в глаза (что не очень помогало, потому что они у Уилла тоже были очень красивыми).              — При переезде нашел несколько вещей, которые покупал с девочками после Дня Благодарения, но все не решался надеть.              — А еще здесь так чисто, — протянул Майк, усаживаясь на свою кровать.              — Не мог найти свои конспекты, чтобы повторить перед экзаменом, а у Джонатана всегда было правило — уберешься и все найдешь. Мама постоянно что-то теряла в нашем бардаке…              — И как, сдал?              — Да, сдал, — Уилл тоже сел на свою постель прямо напротив. — А ты?              — Результаты будут на следующей неделе, но, думаю, все в порядке.              Уилл уже не выглядел таким незнакомо уверенным, как в коридоре учебного корпуса. Его брови изогнулись, и он машинально пожевывал нижнюю губу, пусть они болтали буквально ни о чем.              Наверное, они просто дошли до той точки, когда откровенность их разговоров пора было выкрутить на максимум и разобраться во всем.              — Я ду…              — Я на…              Они заговорили одновременно и тут же смолкли, растеряв всю смелость. Может быть, Майку просто нужно было сделать несколько шагов вперед и поцеловать Уилла? Это бы все достаточно объяснило? Ему всегда проще было действовать, чем что-то говорить, ведь так?              — Давай, ты первый, — малодушно уступил он, все еще боясь.              Что, если Батч не прав? Что, если он просто все не так понял, и Уилл вообще встречался тайком с какой-нибудь девчонкой? Что, если он сейчас разрушит их дружбу раз и навсегда?              — Яншлтвойжрнл.              — Что?              — Я нашел твой журнал, — более внятно, но все еще тихо сказал Уилл, принимаясь изучать свои руки. — Ну или то, что от него осталось. Сначала я подумал, что ты так яростно порвал его от возмущения, но потом прикинул, что ты не стал бы его хранить.              — Ты рылся в моих вещах?              — У нас тут был такой беспорядок, и я вчера перед сном сунул все, что было на кровати, в шкаф. Я бы никогда не полез специально.              Майк понимал, что открещиваться от порнушки смысла не было уже никакого. Нужно было и правда выкинуть ко всем чертям эти злополучные страницы, невзирая на желание как-нибудь еще разок посмотреть картинки.              — На моей двери из этих страниц выложили слово «педик», — пояснил он.              — Мне жаль.              — О, не надо, — простонал Майк, кажется, излишне драматично. — Ты прав, я их оставил, а не выкинул.              Он чувствовал, как зарделось лицо, а потому спрятал его в ладонях. Кажется, отсутствие его пристального взгляда помогло и Уиллу с откровениями:              — И я все это время получал от тебя некоторые сигналы, а когда нашел этот журнал — решил действовать. Несколько раз переодевался, потому что мне казалось, что я выгляжу во всем этом глупо. И я же совершенно не умею вести себя так.              — О, ты умеешь! — возразил Майк приглушенно. — Я даже подумал, что мне это все снится — настолько необычно ты себя вел.              — И выглядел?              — Ты всегда хорошо выглядишь, — на секунду он поднял глаза, но тут же снова предпочел спрятаться. — Но сегодня особенно.              — Да у меня ладони вспотели! Думал, что ты-то меня сразу раскусишь.              — Я немного отвлекся.              Из-за повисшего молчания Майку все же пришлось вынырнуть из своего импровизированного убежища. Уилл выглядел очень нервным и только ногти не грыз от волнения. Эта его уязвимость, как обычно, прошибала так, что хотелось без оглядки на весь мир бежать и вставать на его защиту.              А еще ему очень хотелось снова увидеть того обезоруживающе уверенного Уилла, от которого у него подкашивались коленки и, как правильно заметил Батч, едва ли не капала слюна.              И не только она, черт возьми!              — Почему ты не рассказывал Батчу обо мне? — Уилл опередил его со следующей репликой буквально на секунду.              — Ты же сам ответил на этот вопрос сегодня!              — Да я же блефовал!              — Ну, ты попал в точку, потому что я правда не хотел, чтобы он на тебя запал.              — Разве ты не упоминал, что он флиртовал с тобой?              — Судя по всему, он очень легко кем-то увлекается. К тому же что плохого в дружеском флирте?              — Как у нас с тобой?              — То есть ты признаешь, что флиртовал?              — Майк, мне казалось, что насчет меня уже ничего не требует объяснений. А что насчет тебя?              — А что насчет меня? — переспросил он, зря оттягивая неизбежное.              — То, что тебя чуть не сделали местной иконой, ничего не значит. То, что ты почему-то стал любимчиком всех геев в кампусе, ничего не значит. То, что ты пару раз подр… полистал журнал, тоже ничего не значит.              — Хочешь сказать, что то, что мы с тобой… — он сделал неопределенный жест рукой, будучи не в силах подобрать правильное слово, — вот это вот все — тоже ничего не значит? Так вот, это не так! Ты мне нравишься, ясно?              Судя по выражению лица Уилла, он не понимал. То есть даже то, как он сегодня пошел ва-банк с явным намерением свести Майка с ума, не дало ему убежденности в том, что он прав в своих подозрениях.              — Правда?              — Ну что за черт! — выругался Майк и сорвался с места.              Его намерение подтвердить свои слова самым красноречивым из всех возможных жестов — поцелуем, тут же потерпело крах. В прямом смысле этого слова. Он так напал на Уилла, что вместо того, чтобы коснуться губами его губ, с разбегу стукнулся лбом о скулу, да так, что они кубарем скатились с кровати на так удачно вымытый утром пол.              От резкой вспышки боли оба охнули, еще не осознавая, что оказались друг на друге. Идеальная прическа Уилла не пострадала, но Майк больше не собирался ждать, и, притянув друга за затылок, наконец-то его поцеловал.              Он не целовался годы и первые секунды нервничал, что совсем забыл, как это правильно делать, но ощущения мягких ответных движений подчистую стерли все лишние мысли из головы.              Уилл буквально лежал на нем, и это ощущалось чертовски приятным и уютным. Левая рука скользнула на спину, удивительно теплую даже сквозь два слоя ткани, а лица коснулись пальцы — контрастно холодные, приятно холодные на пылающих жаром щеках.              Как бы по-дурацки все ни вышло, Майк мог поклясться, что это мгновение — одно из лучших в его жизни, несмотря на жесткий пол, чужой локоть, упирающийся в плечо, и легкое головокружение то ли от поцелуя, то ли от падения (что, к сожалению любящего драматичные детали Майка, было больше похоже на правду).              — Черт, я же тебя раздавлю, — почему-то шепотом сказал Уилл, пытаясь отстраниться. Конечно же Майк сделал все, чтобы у него ничего не получилось.              — Ничего со мной не случится, — запротестовал он.              — Давай хотя бы встанем с пола. Твоя футболка задралась — еще простудишься.              Он явно ничего такого не имел в виду, когда дотронулся до голой кожи поясницы, но Майка пробило электрическим разрядом, и от неожиданности он дернулся так, что толкнул бы Уилла, если бы тот не успел отпрянуть.              Теперь, когда они встали на ноги, все снова резко стало неловким. Уилл все еще выглядел, как чертова мечта, а потому Майк сделал то единственное, на что у него хватило мозгов — снова полез целоваться.              В таком положении оказалось очень удобно хвататься за талию, которая словно была создана для его пальцев, в то время как Уилл вцепился в его голову, то поглаживая лицо, то путаясь в волосах.              — Может, нам стоит все обсудить? — прошептал Майк, едва размыкая их губы.              — Мы уже все прояснили, Майк, — Уилл отстранился только для того, чтобы было видно, как он закатил глаза.              Поражало, насколько близко они стояли, как четко просматривались все родинки, волоски бровей, ресницы и даже поры на носу.              — Но ты ничего не сказал на мое признание.              — О, заткнись!              Уилл посадил его на то место, с которого сам совсем недавно упал, а потом просто забрался ему на колени, возвращаясь к губам. Ими он, конечно, не ограничился и через какое время (которое Майк никак не мог адекватно воспринимать, потому что его мозги, вместе с кровью, кажется, стекали вниз) переместился на скулы, на челюсть, а потом и на шею.              В какой момент они оказались в горизонтальном положении, тоже отследить не удалось — первая связная мысль, появившаяся у Майка в голове, совершенно испугала его: его руки сжимали задницу Уилла, и он струсил, что зашел слишком далеко, а потому отшатнулся и едва не приложился затылком к стене.              Сегодня он явно планировал схлопотать сотрясение.              Или уже схлопотал, а все это ему приснилось и привиделось.              — Что такое? — спросил немного запыхавшийся Уилл.              Выглядел он еще более невероятно, если это вообще было возможно: укладка попортилась, но беспорядок сохранил художественный вид, лицо раскраснелось, глаза сияли, а губы — влажные и припухшие — призывали продолжать и никогда не останавливаться.              Правда прямо на глазах все это великолепие начинало гаснуть, а расстояние между ними дюйм за дюймом увеличиваться.              — Подумал, что мы немного быстро движемся, нет?              — Хочешь все прекратить? — полуутвердительно сказал Уилл, продолжая отодвигаться.              — Нет!              Он что, успел решить, что Майк испугался, передумал?              — Тогда в чем проблема? Верни свои руки туда, где они были, и заткнись!              Кажется, слово «заткнись», сказанное Уиллом, становилось его любимым.              Переживания еще какое-то время занимали его, но недолго — сложно думать о чем-то, когда самый лучший человек на земле снова оказался сверху, а стояло так, что было неприятно. Ну, приятно стало совсем скоро — Уилл немного поменял положение, и его эрекция уперлась аккурат в пах Майка, создавая необходимое сейчас давление.              Они оба замерли, вглядываясь в глаза друг друга. Слова им не понадобились, да и обсуждать было нечего — движения возобновились, и к шорохам, звукам поцелуев, скрипу общажной кровати добавились тихие стоны и бессвязный шепот.              О том, чтобы раздеться, никто из них не думал — вот что точно было бы слишком всего через двадцать минут после первого поцелуя, но прекратить трение, становящееся все более хаотичным и ритмичным, было выше их сил.              Майк кончил первым — он и так чувствовал себя слишком неконтролируемо возбужденным в последние дни, а Уилл, стонущий ему прямо в рот, вжимающий его в матрац и позволяющий направлять свои движения руками на заднице, никак не добавлял выдержки.              Его рука потянулась к чужому члену под брюками слишком поздно — Уилл догнал его с самыми очаровательными звуками из всех, которые Майк когда-либо слышал. В следующий раз они смогут сделать все то же самое уже без одежды!              Очень воодушевляющая мысль, которой он поспешил тут же поделиться, получая в ответ чмок в нос и капризные жалобы на сперму в трусах.              А ведь когда-нибудь они смогут даже повторить все то, что видели на страницах порно-журнала.                     ***              Эйприл в этот раз нашлась быстро в том самом месте, где Майк видел ее в последний раз — в кабинете комсостава. Там кипела какая-то деятельность и, к его удивлению, он узнал всех, кто там находился.              Его приветствовали сдержанно, и только Тони подошел пожать руку и сменил их главу, распутывающую что-то, похожее на гирлянды.              — Что ты хотел? — сразу перешла к делу она.              — Я все еще не готов стать вашим лицом и все такое, но, думаю, я хотел бы принимать участие в том, что вы делаете.              — И что мы, по-твоему, делаем? — Эйприл явно была немного не в духе.              — Боритесь за права уязвимых групп?       Кажется, этот ответ пришелся ей по вкусу — во всяком случае, она впервые за встречу широко ему улыбнулась.       — Окей, приходи в следующем семестре, Майк. Только учти, работы у нас много!       Ну, она хотя бы помнила его имя — уже неплохо. С чувством выполненного долга он вышел из тесного пространства, явно не предназначенного для десятерых — или сколько их там было.       Тони догнал его на улице. Он снова выглядел почти совсем обычно, а корни его осветленных волос начали отрастать, что добавляло ему чего-то, что Майк мысленно назвал «шиком бездомыша».       — А ко мне вступишь? — без вступления спросил Тони, по-лисьи улыбаясь.        — Вступлю, — почти обреченно признал Майк. — А вот мой парень — вряд ли. Он не готов ко всей этой шумихе.       — Я так и знал! Мой радар еще никогда не ошибался!       — Радар?       — Я знал, что журнал сработает, — проигнорировал вопрос Тони.       — Адвокат?       — Нет, тот, что с порно, — хмыкнул он. — Понимаешь, я немного дурачусь с одним красавчиком из футбольной команды, поэтому выйти на твоего соседа не составило труда.       — Я знал, что он не мог сам придумать эту выходку! — закричал Майк так, что проходящие мимо студенты, недовольно на них оглянулись. — Не очень-то это этично — писать на моей двери «педик», не находишь?       — Цель оправдывает средства!       Майк только покачал головой на эту бесцеремонную непосредственность. Они распрощались, потому что ему некогда было тут болтать — он забежал к Эйприл по пути на свидание — первое настоящее — с Уиллом. Не хорошо было опаздывать, к тому же билеты на аттракционы лежали у него в кармане, а еще он ужасно соскучился, пусть они не виделись всего пару часов.       На пути к парку его ждала только одна остановка — у газетного киоска, чтобы купить свежий выпуск Адвоката.