The Advocate

      Сосед действительно подал заявление на смену комнаты, и пусть обычно в конце семестра никто таким не занимался, откладывая все подобные дела на конец лета, в этот раз ему повезло. Наверное, он, не стесняясь в выражениях, рассказал о своем горе. А ведь ему, бедняжке, пришлось жить почти целый год с гомотеррористом! Или кем там этот тупоголовый считал Майка?              Сам Майк от этого только выиграл: кто бы отказался доживать семестр в одиночестве?              Шепотки, как и предсказывали его новые приятели, не прекратились, но никто больше не пытался сделать какую-нибудь подлянку или того хуже — напасть. Это даже удивляло, но, возможно, влияние сообщества Эйприл в кампусе оказалось куда выше, чем думалось.              Откровения о собственных предпочтениях он усиленно игнорировал, решив, что подумает об этом хорошенько после того, как поговорит с Уиллом. В конце концов с этим-то можно было не торопиться, верно?              Ему точно требовалось еще парочку раз пересмотреть порно страницы, чтобы точно убедиться. Тогда обстоятельства просто так сложились.              Сейчас существовал вопрос поважнее — Уилл. За неделю Майк страшно соскучился. От количества новостей он едва ли не зудел — так ему хотелось обсудить с лучшим другом каждую минуту прошедших дней.              Разве что кроме его уединения в понедельник с периодикой сомнительного содержания.              Перед совместными занятиями в среду Уилл ждал его на обычном месте к огромной радости, пусть и выглядел как-то преувеличенно спокойно. Он хотел казаться невозмутимым, но Майк знал куда смотреть, а потому легко считал запрятанную нервозность в напряженных плечах, в неестественно сжатых на лямке сумки пальцах и в прикушенной изнутри губе.              Неужели думал, что Майк набросится на него с вопросами и требованием объяснений сразу, как увидит? Нет, он бы хотел, конечно, но прошлый опыт сообщал, что действовать следовало деликатнее.              К тому же когда Уилл защищался, он всегда бил по самому больному. Ненамеренно, но все же. Или вовсе закрывался, что, по мнению Майка, было еще хуже.              — Привет! Словно вечность тебя не видел, — поздоровался он первым.              — Не драматизируй.              — Жду не дождусь, когда учеба закончится и мы вместе вернемся домой. Представь, можно будет снова ничего не делать целыми днями! А когда ребята приедут, мы поиграем в DnD, как в старые добрые времена! Вообще не будем вылезать из моего подвала!              — Не ты ли когда-то считал себя слишком взрослым для игр?              — Не я ли неделю назад водил тебя в игровые автоматы?              Ему показалось, что это прозвучало слишком похоже на «водил тебя на свидание». Хотя технически весь тот вечер за их развлечения платил он, но только лишь потому что была его очередь, и ему полагалось больше карманных денег. Вряд ли кто-то из них допускал такую мысль хоть раз.              — Кажется, твои родители хотели сделать из подвала спортзал? — напомнил Уилл, поднимая брови.              — Холли пообещала отстаивать его до последнего.              — На самом деле я, возможно, не поеду домой сразу после экзаменов, — прозвучало тихо, но четко.              — Что? Почему это?              — Джонатан звал меня к себе. Возвращаться в Хоукинс как-то не очень хочется, и я стараюсь максимально отодвинуть этот момент.              Конечно же, Майк понимал чувства Уилла, но глупая иррациональная обида не позволила ему выказать поддержку. Он насупился, невольно ускоряя шаг на пути в лекционную аудиторию.              — Почему ты не говорил мне раньше? — бросил он себе за спину, не оборачиваясь.              — Потому что еще ничего не решено. Это просто мысли вслух.              — Ясно.              Так себе начало первой за неделю нормальной встречи, но деться от своих эмоций Майк никуда не мог. Они уселись рядом — не слишком близко, но и не слишком далеко. Уилл наверняка прекрасно считал перемену его настроения, но предпочел с этим ничего не делать. Во всяком случае не в последние пару минут перед лекцией.              К середине занятия Майк немного успокоился. В конце концов, Уилл не обязан был отчитываться перед ним обо всех своих планах и передвижениях, но все равно рассказал о них.               Дуться — глупо. Особенно учитывая то, как мало времени вместе у них осталось.              Майк повернулся в сторону лучшего друга, украдкой рассматривая его профиль. Он немного хмурился и то и дело тянул ко рту большой палец, чтобы прикусить то ли ноготь, то ли заусенец. Шариковая ручка быстро-быстро скользила по листу в клетку — они оба чаще всего добросовестно записывали все то, что говорили преподаватели, а если вдруг кто-то хотел схалтурить, то мог взять конспект у другого.              Уилл, конечно же, заметил пристальное внимание к себе и резко повернулся, одними губами спрашивая:              — Что?              Их движение показалось странно завораживающим и удивительно знакомым.              — Работаешь сегодня? — шепотом спросил Майк не то, что собирался.              Бросив быстрый взгляд на лектора, который как раз сделал паузу между фразами, Уилл разомкнул кольца своей блочной тетради, снял один желтый лист и написал на нем: «Да, но заканчиваю в восемь вечера», — а затем с прежним вниманием продолжил слушать, словно ничего и не было.              Если бы он собирался и дальше бегать от анонсированного недавно разговора, он бы соврал — так?              Майк и сам работал сегодня, причем допоздна, а потому стал судорожно соображать, кто из коллег мог бы прикрыть его. Повезло, что погода испортилась — в случае сильного дождя парк прекращал работу, а стремительно темнеющее небо обещало что-то такое вскоре.              «Приходи ко мне в комнату после работы. И захвати колу, — написал он, надеясь, что с работой все как-нибудь решится. — Можешь остаться на ночь, я до конца семестра живу один».              «Отчислили соседа?» — быстро чиркнул Уилл.              Кончик карандаша уперся в губы, и Майк нервным движением прикусил его, хотя избавился от этой привычки еще в старшей школе.              «Слышал, что обо мне говорят? Этот урод хотел побить и выгнать меня, но в итоге выселился сам».              Уилл бросил беглый взгляд на лист, но снова сосредоточился на своих записях, словно им сейчас рассказывали о чем-то очень важном. Если бы он не понял, о чем речь, то спросил бы, но это отсутствие реакции выдавало нежелание поднимать эту тему.              Пришлось настойчиво подвинуть лист так, что он почти полностью перекрыл конспект.              «Ты в порядке?» — в итоге написал Уилл, не поднимая головы.              «Да, все супер. Ты придешь?»              Он просто кивнул, и Майку не оставалось ничего, кроме как поверить ему. Друзья ведь не лгут, правильно?              Остаток занятий он украдкой наблюдал за с детства знакомым лицом, то ли пытаясь отгадать какую-то загадку, то ли прочитать мысли через зрительный контакт. Он, конечно, всегда знал это, но никогда не отмечал специально — у Уилла была очень живая мимика. Он так живо хмурился, не соглашаясь с преподавателем, задумчиво улыбался каким-то своим мыслям и выглядел при этом таким… милым?              Майк резко отвернулся, наконец-то обращаясь к теме занятия, чтобы старательно не думать о том, что случилось вчера перед сном. То, что он посчитал Уилла милым, не слишком беспокоило — это-то точно не имело отношения к сексуальным предпочтениям.              Скорее констатация факта.              Они распрощались до вечера и разошлись каждый в свою сторону, что должно было хорошенько поспособствовать прочищению затуманенной сумбурными мыслями головы. Дождь уже накрапывал, а потому Майк ожидал, что его смена в этот раз не продлится долго.              Так и вышло, а потому по возвращении в комнату он успел даже навести мало-мальский порядок, какого не было здесь, кажется, никогда. Еще раз убедившись, что листы с порнографией спрятаны так далеко, что точно не выпадут откуда-то случайно, он уселся на ничейную теперь постель и уставился на свои электронные часы на тумбе.              В восемь вечера ничего не произошло. В пять минут девятого — тоже. Майк ерзал и качал ногой и, кое-как дождавшись десяти минут, вышел из комнаты, чтобы спуститься на два этажа.              Уилла он застал выходящим из своей комнаты не в той одежде, в которой он был на занятиях и с влажными волосами. Видимо, дождь разошелся не на шутку, а его работа предполагала постоянное нахождение на улице.              — Что ты здесь делаешь?              — Тебя не было, и я решил проверить, не случилось ли чего, — ответил Майк, опуская глаза.              — Я задержался всего на несколько минут, — не скрывая раздражения, Уилл передернул плечами. — Ты думал, что я не приду?              — Да нет же!              — Оу, правда? Поэтому побежал искать меня, чтобы сопроводить, как под конвоем?              Они свернули на лестницу, где никого не было. Обычно Уилл всегда пропускал его вперед, но здесь, видимо, мчался вверх на силе негодования. Майк даже на своих длинных ногах еле за ним поспевал.              И старался не пялиться.              — Что за сцена? — крикнул он Уиллу в спину, перенимая раздражение.              — Сцена? — нахмурился Уилл, замедляя шаг. — Я устраиваю сцену? Пятнадцати минут не прошло! Это ты мне не доверяешь!              — Интересно, почему это? Может быть, потому что ты бегаешь от меня, как от демогоргона, уже неделю? Считаешь, у меня нет поводов переживать, что ты продинамишь меня и сегодня?              — Если я сказал, что приду — я приду.              Не с этого Майк собирался начать их сегодняшний разговор, совсем не с этого. К сожалению, останавливаться вовремя он не умел, но ему хотя бы хватило ума и силы духа заткнуться, пока они в напряжении шли в его комнату. Как только дверь закрылась, Уилл тут же сложил руки на груди.              — Так почему ты игнорировал меня? — спросил Майк совсем не то, что собирался.              — О чем ты говоришь? Я сегодня провел рядом с тобой несколько часов!              — На занятиях — это не считается.              — Я, наверное, очень тебя удивлю, но моя жизнь не вертится вокруг тебя! У меня бывают свои дела и заботы.              Это звучало так логично и так обидно, что Майк резко отвернулся. Не хватало еще расстраиваться из-за такого!              Он собирался уточнить, а не в том ли дело, что весь кампус решил, что Майк гей. Не в том ли дело, что он стал вхож в компанию крутых ребят. Эти вопросы были правильными и даже ожидаемыми, но с губ в порыве смешанных чувств сорвалось совсем другое:              — Почему ты носил с собой журнал для геев? — и прозвучало это чертовски обвинительно.              Как нападение.              Уилл не покраснел, не побледнел, не замер и не отшатнулся, как бывало обычно, когда он чувствовал направленную на него агрессию, но его взгляд неуловимо изменился, теряя обычную мягкость. Майк почувствовал себя очень маленьким и слабым, понимая, что зашел совсем не с того, а потому поторопился все исправить, пока еще была возможность.              — Я не нападаю и ни в чем тебя не обвиняю! Есть множество причин, почему он мог оказаться у тебя — уж я-то придумал парочку, объясняясь со всеми этими людьми. Мне просто нужно знать!              — И почему я должен с тобой объясняться? — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, но это никак не убавило грозности.              — Как минимум, потому что я сказал всем, что это мой журнал, и ты видел чем это обернулось!              — Тебя никто не просил этого делать! — всплеснул руками Уилл.              — Тебе никогда не нужно просить меня, ты же знаешь!              — О, какое благородство! Ну, теперь ты походил в геях всю неделю. Что, стоило того?              — Да! — серьезно ответил Майк. — Я сделал бы это снова, не задумываясь.              Уж эту мысль он уяснил для себя четко в эти дни — она не раз приходила ему в голову, и он всегда с ней соглашался.              Майк знал Уилла достаточно хорошо, чтобы увидеть, что эти слова повлияли на него, но из-за упрямства он пока не собирался сдавать позиции, а потому продолжал топтаться на пороге комнаты все с тем же выражением лица.              — И что ты хочешь от меня услышать? — его голос совсем сорвался.              Не среагировать на это Майк не мог. Он же всегда делал все, чтобы защищать Уилла, всегда. Так почему сейчас он сам шел в наступление, ничем не отличаясь от собственного соседа вчера?              — Мне не нравится, когда ты от меня отдаляешься, — на выдохе сказал он, пробуя зайти с другой стороны. — На самом деле, это единственное по-настоящему паршивое из всего, что произошло на этой неделе. Что я, не слышал, как мне в спину бросают оскорбления? Да я привык к этому еще до того, как узнал значение всех слов, которыми меня называли! А вот к тому, что ты дистанцируешься, невозможно привыкнуть!              — Тебя считают геем!              — И в этом нет ничего плохого!              — Ты сейчас серьезно?              — Ага! Я познакомился со столькими людьми, которые говорили мне, что гордятся мной и все такое. И я даже подружился с одним геем, и он на самом деле отличный парень! Без него я бы вообще не разобрался в том, что происходит — я же не знал, что это за журнал, когда говорил, что он мой. Вся ситуация напоминала какой-то розыгрыш, пока он меня не просветил.              — Оу.              — И я даже был в нашем Союзе геев и лесбиянок — ты вообще знал, что этот университет настолько прогрессивный? Полдня читал там разные выпуски этого журнала и очень многое узнал.              — Но зачем тебе это? — Уилл выглядел совсем сбитым с толку.              — Так интересно же!              — Ты же нормальный, тебя не должны интересовать проблемы квиров, — совсем уж нервно выдавил он.              — Что значит нормальный? Хочешь сказать, квиры ненормальные? Батч выглядит настолько обычным, что мы с тобой настоящие фрики на фоне него.              — Батч?              — Да, мой новый приятель! — рассказывать все это было куда приятнее, чем ругаться. — Он сначала решил, что я хочу его побить, представляешь? Как будто я способен побить хоть кого-то!              — Ну, те парочка демогоргонов в свое время неплохо так получили от тебя, — напомнил Уилл, и, кажется, начал оттаивать от всей этой болтовни.              — Из нас двоих гроза демогоргонов — это ты! — Майк на пробу послал ему улыбку, и у него от сердца отлегло, когда уголки губ Уилла дрогнули в ответ.              Опасный момент пройден. Они все еще оставались на минном поле, но вроде бы ничего не собиралось рвануть прямо сейчас, к чертям взорвав их дружбу. Уилл даже наконец-то сделал несколько шагов в комнату и опустился на край кровати Майка, который, воспользовавшись паузой, подтолкнул поближе чипсы и начос.              — Тони сказал, — продолжил он, едва не перекрывая свой голос шуршанием пачек со снеками, — что Батч запал на меня, и это было немного неловко сначала, но, понимаешь, для них я едва не стал символом чего-то. Вряд ли дело во мне, конечно. Они просто вдохновились всей этой историей. Батч, кажется, немного флиртовал со мной. Он так сильно помог мне, что я ему обязан или что-то вроде того. Он правда хороший парень. Я даже думал, что, возможно, нам стоит зависнуть как-нибудь втроем, но потом решил, что не хочу, чтобы он…              «…запал на тебя», — вовремя проглотил Майк, едва сдерживаясь, чтобы для верности еще и прикрыть рот рукой.              Это звучало бы очень странно при любом раскладе.              Уилл же теперь смотрел с любопытством, игнорируя чипс в своих руках, который он успел поднести к самому рту.              — Не хочешь, чтобы он — что? — не вытерпел он.              И не скажешь, что еще несколько минут назад они почти кричали друг на друга. Почему бы им не поговорить спокойно и откровенно? Они же всегда были друг для друга теми, кто выслушает и не осудит.              Майк набрал в грудь побольше воздуха, но подавился собственными словами, когда увидел, как Уилл облизывал пальцы. Голова сама собой повернулась в ту сторону, где он прятал порно, чтобы еще раз убедиться в его недоступности.              — …чтобы он занимал наше общее время, которого и так мало, — кое-как нашелся он и потянулся заткнуть рот горстью чипсов, которые едва не посыпались прямо ему на колени.              — То есть ты не хочешь меня ни с кем делить? — лукаво уточнил Уилл.              Иногда он делал так: бросал нечто подобное, улыбался как-то по-особенному, а от его глаз, искрящихся весельем и чем-то еще, чему Майк уже несколько лет не мог подобрать названия, невозможно было оторваться. Уилл в эти нечастые мгновения выглядел куда более живым и завораживающим, чем обычно. Более собой. Более свободным.              — Определенно, — сглотнув странный ком в горле, ответил Майк слишком серьезно. — Хочешь переехать сюда? Мы можем даже не оформлять ничего официально — просто переедешь ко мне и все?              — Так себе предложение, тебе не кажется? Я думал, что уж ты-то будешь более оригинальным.              Оу. Только сейчас Майк понял, как его слова прозвучали и тут же смутился, видя точно такую же неловкость в выражении лица Уилла — он, видимо, понял, что перешел какую-то незримую, никем не обозначенную черту.              Теперь, пообщавшись с Батчем, Майк мог сказать наверняка — Уилл с ним флиртовал. Далеко не в первый раз. Так почему он заметил это только сейчас, а раньше просто спускал все на тормозах или даже подыгрывал?              — Если я вдруг решу сделать тебе настоящее предложение — ты уж точно запомнишь это на всю жизнь, поверь мне, — сказал он самодовольно, выдерживая удивленный взгляд.              — Только давай без банальностей вроде лепестков роз и скрипачей. Ненавижу звуки скрипки!              — Я учту! Но, надеюсь, ты не имеешь ничего против серенады и не боишься лошадей.              — Лошадей?              — Просто размышляю, — Майк вскинул ладони. — Для предложения еще рановато — мы даже не съехались.              — Мы как-то уже жили вместе больше года.              — Ага, с нашими семьями! Это не считается!              — Какой ты собственник!              Что они вообще сейчас делали? В возникшей паузе, кажется, оба задались этим вопросом, а потому стушевались и занялись начос. Атмосфера между ними ощутимо переменилась, и Майк не знал, что с этим делать, а потому усиленно жевал, надеясь громким хрустом заглушить непрошенные мысли.              Например, о том, что невозможно представить, чтобы он даже в шутку обсуждал — что? предложение руки и сердца? — с кем-то другим из своих лучших друзей. Лукас бы покрутил пальцем у виска, Дастин потребовал бы поделиться такой забористой травой.              И ведь между ними всегда это было, верно? Просто раньше они не заходили так далеко в своих ласковых пикировках — уж точно не до ярко нарисованной воображением сцены, где Майк верхом на коне просил Уилла выйти за него.              — Я, кажется, забыл взять с собой колу. Нужно сходить за ней.              — Уилл.              — Я торопился, потом разозлился, а потом совсем про нее забыл.              Майк пошарил рукой под своей кроватью и достал оттуда остатки Маунтин Дью.              — Можешь допить. Только не уходи.              Уилл глянул на него как-то особенно уязвленно. Значит, и правда собирался под этим предлогом исчезнуть и не продолжать этот заряженный странным напряжением разговор.              Дождь забарабанил в окно еще сильнее, и какое-то время они оба сосредоточились только на этом успокаивающем, мерном звуке. Майк многое бы отдал сейчас, чтобы заглянуть Уиллу в голову, узнать, что он думал обо всем, что они только что наговорили, об идиотской ситуации, в которую влип Майк, о журнале.              — Спасибо, что сказал им всем, что это был твой Адвокат, — словно в ответ на его мысли сказал Уилл, подойдя к окну. — Я не хотел тебя подставлять, но вряд ли сам выдержал все то, что случилось после.              — Я бы сделал это снова, — повторил Майк. — И как я уже сказал, это не было чем-то катастрофическим. Просто еще одно приключение.              — Ты же сказал, что твой сосед хотел тебя побить.              — Это мелочи. Он тупой — додумался написать на нашей общей двери «педик». Не идиот ли?              — Идиот, — согласился Уилл как-то отстраненно. — И что, теперь ты лицо квир-движения?              — Нет, когда я во всем разобрался, мне пришлось объяснить, что это все огромное недоразумение. Было бы, наверное, круто поучаствовать в чем-то таком, в чем-то, что реально может пойти на пользу, понимаешь? Я даже думал оставить все как есть и правда ввязаться во все это, но струсил.              — Но зачем тебе это?              — Ты же знаешь, мне нравится приносить пользу.              — Такой ценой?              — Какой — «такой»? То, что у меня не будет девушки, пока я учусь — ничего. Что-то я не вижу очередь желающих со мной встречаться, — Уилл на это что-то пробормотал себе под нос, но Майк его не расслышал. — Беда в том, что это дошло бы до родителей, а я очень не хочу объяснять им все, что произошло.              — Извини.              — Да брось, все в порядке.              — Я вообще не знаю, зачем потащил его с собой на занятия, — продолжил Уилл, не слушая. — Но и в комнате держать его я не мог. Если бы мы снимали квартиру, я бы точно знал, что в моих вещах никто не будет копаться, и ты всегда уважал мои границы.              — Всегда? Сегодня я вел себя так себе, извини, — извинился он. — То есть ты согласен жить со мной?              — Конечно согласен, Майк.              Сдержать улыбку не получилось. Кажется, между ними начиналась новая глава.