Одна смелость на двоих

      Лия — русская девушка, которая приехала в Сеул, чтобы начать новую жизнь и забыть прошлое. Она — ARMY. Но не навязчивая, не безумная — просто тихая поклонница, которая никогда не ожидала, что её смелый поступок у дома Чонгука окажется в центре внимания всего мира. Одно видео. Один порыв. И HYBE внезапно стучится в её жизнь. Чонгук — тот, кто всегда держал дистанцию. Тот, кто клялся себе: никаких отношений с фанатками. Тот, кто знает правила индустрии, цену тайнам и силу скандалов. Но когда он видит ту самую девушку с видео… Ту, что дрожала, но всё равно сказала «вам нужно уйти»… Что-то в нём сдвигается. Трещина в стальном самообладании. И он понимает: именно от неё ему стоило бы бежать. Слишком опасно. Слишком неправильно. Слишком… притягательно. Их история развивается медленно и болезненно красиво — шаг за шагом, взгляд за взглядом, касание за касанием. Страх и смелость перемешиваются, превращаясь в то, от чего невозможно отвести взгляд. Когда граница наконец будет пересечена — она уже не сможет вернуться назад. И он тоже. В мире, где правда стоит дороже любви, где одна ошибка может разрушить карьеры и жизни, им остаётся только одно: Одна смелость на двоих. ГЛАВА 1 ДЕНЬ, КОГДА МИР ВОЗМЁЛ И ПЕРЕВЕРНУЛСЯ Утро в Сеуле начиналось, как обычно. То есть — слишком рано, слишком шумно и слишком ярко. Восходящее солнце рассеивалось о стеклянные стены высоток, превращая город в огромный световой комбинат, где каждая улица — прожектор, каждый перекрёсток — сцена, а прохожие — бесконечные случайные актёры. Я шла на работу, зябко кутаясь в тонкую куртку, хотя погода была далеко не холодной. Это было больше похоже на рефлекс — будто я всё ещё в своём родном Екатеринбурге, где даже в мае могло резко похолодать, как будто город решил напугать тебя из-за угла морозной лапой. Сеул же был другим. Живым. Пульсирующим. Шумным таким образом, что иногда хотелось просто… выключить звук. Но сегодня шум меня успокаивал. Потому что внутри меня — тихо. Слишком тихо. Я толкнула стеклянную дверь кафе, и на меня сразу накатила волна аромата: ваниль, корица, свежеиспечённый хлеб, обжаренные зёрна кофе. Мой мозг слегка вздрогнул от этого запахового удара, и я выдохнула — неосознанно, но искренне. — Утро, Лия, — сказала Хана, оборачиваясь от кофемашины. На её щеке была мука — как всегда. — Ты сегодня такая… замедленная. — Потому что я человек, который не создан для утра, — ответила я, подходя к стойке. Она хмыкнула. — Ты не создана для утра, дня, вечера, ночи… Ты вообще не создана для бодрствования в принципе. — Спасибо, — фыркнула я. — Полезная диагностика. Я переоделась в фартук, завязала волосы в высокий хвост и начала раскладывать салфетки. Работа в кафе была простой, почти медитативной. Может, поэтому меня и тянуло сюда — здесь можно было раствориться в мелких действиях, не думая о том, что делаешь. Первые клиенты приходили, как по расписанию: одна студентка, которая всегда заказывала айс-латте с дополнительным шотом эспрессо; мужчина в дорогом костюме, что любил американо «чёрный, как его душа» — это его слова, не мои; компания школьников, смеющихся так громко, что, казалось, урони они что-нибудь — стекло треснет. И вот в одно из таких спокойных мгновений — когда я протирала стойку и наслаждалась тем, что никто ничего не просит — телефон завибрировал в кармане. Ничего необычного. Обычное уведомление. Я достала его почти рассеянно. Но экран мигнул заголовком, который будто пронзил меня насквозь. “Сасенки замечены возле дома Чонгука. Пытаются подобрать код.” Секунда. Две. Пять. Я не сразу поняла, что перестала дышать. Потом — вдохнула резко, как будто меня кто-то окунул головой под воду. Я нажала на уведомление. Статья открывалась слишком долго — или мне казалось. Я смотрела, как полоска загрузки медленно ползёт вверх, словно издевается. И только когда изображение появилось на экране, я ощутила, как что-то тяжёлое опускается в мою грудь. На фотографии — две женщины. Не молодые. Явно старше пятидесяти. В масках, в толстовках, с напряжёнными позами — будто охотницы, высматривающие добычу. Они стояли прямо у стены дома. У его дома. И… одна из них действительно держала руку на панели ввода кода. Меня замутило. На секунду я подумала, что сейчас уроню телефон. — Лия? — услышала я где-то сбоку голос Ханы. — Ты в порядке? Ты побледнела как снег. Я закрыла статью, будто боялась, что изображение впитается мне под кожу. Спрятала телефон в карман. — Всё… нормально, — соврала я. Она посмотрела на меня долгим взглядом, но не стала оспаривать. Слава Богу. Потому что я бы точно сорвалась. Остаток смены прошёл в каком-то странном тумане. Кофе, люди, звонки, просьбы — всё это отключалось, как фон, потому что внутри меня уже шумело что-то громче. Беспокойство. Раздражение. Страх. И… стыд. Такой огромный, что от него щипало глаза. Я ловила себя на том, что представляю, как он — Чонгук — возвращается домой и видит этих женщин. Его дом — его территория, его безопасное место — и вдруг там кто-то чужой. Кто-то настойчивый. Кто-то, кто не понимает слова «границы». Сердце болезненно сжалось. Это не нормально. Это недопустимо. Это… страшно. Я понимала, что логически — это не моя борьба. Что я — просто одна из миллионов ARMY. Что я ничего не смогу изменить. Но эмоции не слушали логику. Они вспыхнули ярче, чем следовало. И я знала почему. Его голос, его музыка — они были частью моей жизни. В самые тяжёлые периоды. Я вспомнила, как сидела в поезде, уезжая из своего города, когда на руках был один чемодан и куча страхов. Как в аэропорту слушала «Magic Shop», потому что иначе просто не могла дышать. Как по ночам включала их песни, лишь бы не чувствовать себя чужой в новой стране. И вот теперь — кому-то всё это плевать. Кто-то превращает его жизнь в тревожный кошмар. Я не ела свой обед. Я даже не помню, как закончилась смена. Когда я вышла на улицу, воздух был влажным — обычная вечерняя дымка. Дорога блестела, как покрытая лаком. Неоновые вывески отражались сотнями цветов. Я шла долго, хотя мой дом был всего в семи минутах от кафе. Внутри меня пульсировала мысль. Надо что-то сделать. Кто-то должен. Не может быть, чтобы все просто смотрели. Но я — я же Лия. Та, что боится разговаривать с курьером, если он слишком быстро говорит. Та, что краснеет, если незнакомец дольше пяти секунд смотрит в глаза. Та, что предпочитает писать сообщения чем звонить. Но сегодня во мне что-то изменилось. Когда я закрыла дверь своей маленькой квартиры, я буквально упала на кровать. Телефон тут же в руках — как будто сам. Я начала смотреть новости. Комментаторы спорили, осуждали, возмущались. Очевидцы писали, что полиция приезжала один раз, но женщины вернулись потом снова. С каждой строчкой моя тревога росла. И когда в дверь громко постучали, я вздрогнула всем телом. — Лияааа, открывай! — прозвучал знакомый голос. — Не заставляй меня ломать тебе дверь, я сегодня в настроении на драму! Это могла быть только Сонми. Я открыла. Она ворвалась, как шторм. Как всегда. — Так. — Она поставила пакет с напитками на стол и упёрла руки в бока. — Что за катастрофа? Ты пишешь мне сообщение «мне нужно поговорить», а потом пропадаешь на два часа. Мне что думать — тебя украл курьер? — Посмотри… — прошептала я, протягивая телефон. Она взяла. Читала долго. Очень долго. Потом выдала: — Охренеть. — Угу… — Это… какое-то безумие, — сказала она. — Эти женщины же… Им лет по пятьдесят! Чего они вообще делают у чужого дома?! — Я не знаю… Мы замолчали. Потом она медленно повернулась ко мне, щурясь. — Ты хочешь туда поехать. Я это вижу. Твоё лицо говорит: «Я хочу сделать глупость». Я прикусила губу. — Сонми… — Нет. Лия. — Она подняла палец. — Нет-нет-нет. Даже не начинай. Это опасно. — Я знаю… — Это не твоя проблема. — Знаю… — Это не твоя ответственность. — Я понимаю… — НО ТЫ ВСЁ РАВНО ХОЧЕШЬ. Я закрыла лицо ладонями. Потом тихо сказала: — Я просто… хочу, чтобы хоть кто-то им сказал, что они не имеют права. Чтобы он… не чувствовал себя в опасности. Хотя бы на секунду. Сонми выругалась. Потом подошла, положила руку на моё плечо и сказала: — Ладно. Хорошо. Если ты собираешься сделать самую глупую вещь в своей жизни — я пойду с тобой. Но если нас побьют две японские женщины… знай: я буду рассказывать эту историю на всех праздниках. Я всхлипнула от смеха. И от нервов. Но внутри — будто стало немного легче. — Дай мне десять минут, — сказала я. — Хорошо. — Сонми рухнула на диван. — Только не переодевайся в чёрное, как ниндзя. Мы просто едем посмотреть и, возможно, убежать, если что-то пойдёт не так. Я закрыла дверь спальни. Прислонилась к ней лбом. И только теперь поняла: я трясусь. Но в груди горело что-то новое. Что-то похожее на смелость. Или отчаянность. Или… чувство, которое я давно не позволяла себе испытывать: что я могу что-то изменить. Даже если это всего один маленький шаг.