Глава 1.
17 ноября 2025 г., 17:36
Клятва покоится в тени ивы.
Даже когда гаснет свет.
Руки занемели. Студёная вода источника, под которой Рецу старательно смывала кровь с кожи, не шла на пользу суставам. Она прекрасно это знала. Кости ломило, но она продолжала тереть. Мать бы её пожурила. Сказала бы, что не стоит этим белым ручкам пачкаться. Они предназначены для искусства: игры на сямисэне, живописи суми-э или на худой конец составление экибаны. Но её здесь не было. Как и отца, и старшего брата, и всего клана Унохана. Рецу зажмурилась и свела брови, словно отнимала большие числа в уме. Она приложила тыльную сторону руки ко лбу. Холодное прикосновение больно отозвалось на коже. Павшие самурайские кланы должны оставаться на поле боя. Им нет места в памяти живых. Рецу открыла глаза и подняла их к небу. Редкие хлопья снега кружили в воздухе, медленно оседая на охру земли. Скоро зима. Собрав окровавленные бинты в деревянную кадушку на камне, женщина побрела в сторону хижины, видневшейся сквозь тонкие стволы деревьев. Красные листья ярко контрастировали с окружавшей её серостью мира. Когда их клан пал под натиском войска нового даймё, Рецу бежала сюда, на север. Её новое имя, вместо того, что дал отец, должно было выжечь воспоминания о пережитом. Но даже чистая ярость не могла стереть эти шрамы с сердца. Вдали от распрей за земли, за крестьян и власть она скрылась в лесу подле небольшой деревни. Местные встретили её с опаской. Бледная, худая, с чёрными как смоль волосами она напоминала ёкая, спустившегося с гор, а не девушку из самурайского рода. Под ногами хрустели ветки. Где-то ступни проваливались в перегнойные осенние листья. Рецу поправила волосы и продолжила идти. Утренний холод сковывал её тело, но она не обращала внимание. Староста деревни выделил ей дом, когда она доказала свою пользу. Рецу знала, что не стоило показывать другим дыхательные и целительные техники её рода, но выживание требовало своей жертвы. И она её принесла. Рецу осторожно отодвинула сёдзи и вошла в дом. Тьма быстро сгустилась. Женщина недовольно поджала губы. Ирори затух. — Э-это… ты? — фигура на татами слабо зашевелилась. Не придав значения вопросу, она прошла вглубь дома, чтобы оставить кадушку с бинтами у кувшинов с водой. Вернувшись к центральной части минка, Рецу быстро сняла варадзи и опустилась рядом с раненным на татами. — Молчи, — коротко произнесла она, приподняв покрывало, чтобы осмотреть свежие перевязки. — Лишние разговоры вскроют раны. Не для того я потратила ночь, сшивая тебя. Самурай слабо кивнул в ответ. Она нашла его вчера днём у реки, рассекавшей лес в низине. Глубокие резаные раны, как следствие недавнего сражения. Несмотря на внешность, Рецу была крепкой. Очень крепкой. Оставив сбор забродивших ягод, женщина дотащила умирающего до дома. Самурай был третьим, кого она выхаживала за последние несколько месяцев. Колкий страх холодными руками обвил её сзади. Она отсела от раненного и устроилась перед ирори, чтобы развести огонь заново. Неужели война доберётся до неё здесь? Они найдут её и свитки? Рецу покачала головой, отгоняя тревожные мысли, и ткнула непослушный тяжёлый уголь. Её жизнь давно стала бегством от смерти во имя одной цели — защитить наследие своей семьи. Она не могла позволить Книге лунной стали исчезнуть или попасть не в те руки. Веки тяжелели. Усталость давала о себе знать, отзываясь болью в руках и спине. Огонь грел, поднимая жарким воздухом светлячки искр. Рецу задремала.- - -
— Держи яри крепче! — голос отца был непреклонен. — Будешь ловить рыбу, пока не откажут ноги. Морская вода была довольно прохладной для начала лета. Ступни утопали в песке, который неприятно щекотал гладкую кожу. Орудовать деревянной пикой в таких условиях было непросто. Ветер так и норовил размотать чёрную косу девочки до конца. — Папа, это нечестно! — Ячиру захныкала, опуская яри. — Фуруоки ушёл раньше! — Твой брат справился со своей задачей, ты чем хуже? — отец не отводил взгляда от дочери. Ячиру крепче сжала пику и, сделав вдох-выдох, расставила ноги шире, впиваясь пальцами ног в песок. Глава клана подошёл к ней, чтобы поправить руки. — Помнишь ваши с мамой уроки рисования? — отец коснулся её запястий и слегка встряхнул их. — Яри — продолжение твоих рук, равно как и кисть с тушью продолжение пальцев. Взгляд острее, дыхание ровнее. Ячиру сосредоточилась на словах папы. Когда она вырастет, она станет полноценным членом клана. Её задача будет защищать земли сёгуна, даймё и честь её семьи. Нельзя давать слабину. Рыба выпрыгнула на поверхность, столкнувшись с чем-то на мелководье. Девочка воспользовалась моментом и сделала резкий выпад, проткнув чешуйчатую прямо деревянным остриём. — Молодец! Ячиру повернулась к отцу с горящими глазами и широкой детской улыбкой. Рыбка трепыхалась, отчего кровь из брюха текла ручейками по яри. — Осталось наловить ещё девять. Улыбка мгновенно погасла. — Но у Фуруоки было пять! Отец низко рассмеялся, вспугнув чаек с соседних камней. — Разве тебе не будет приятно утереть нос старшему брату? Настроение Ячиру тут же переменилось. Наметив новую цель, девочка сосредоточилась на деле, пока отец наблюдал за ней, изредка давая указания. Когда нужное количество рыбы было наловлено, они двинулись вдоль пляжа к подъёму на скалах. Солёный жестокий ветер обжигал лицо, но вода с моря приятно охлаждала кожу. Отец подшучивал над ней в своей излюбленной манере, а Ячиру как обычно воспринимала всё слишком серьёзно. Папа прошёл вперёд и запрыгнул на большой камень, затем, взяв из рук дочери яри с рыбой, протянул ей свободную ладонь. — Не дуйся, Ячичан, — он потянул её, и девочка, уперевшись ногой в скалу, быстро поднялась к отцу. — У каждого из нас свой путь. Тебе не обязательно становиться самураем, но… Он не успел договорить. За одно мгновение на груди главы клана расцвело багряное пятно, из середины которого торчало блестящее лезвие катаны. — Отоо-сан! — Ячиру упала на колени рядом с осевшим на землю отцом. Её руки дрожали, но она пыталась поднять его, упираясь ладонями в плечи. Над ними нависла фигура, чьё лицо она не могла разглядеть из-за выступивших слёз и слепящего солнца.- - -
Вздрогнув, Рецу проснулась. Голова была тяжёлая, как после нескольких кувшинов саке. Она осмотрелась по сторонам. Огонь снова потух. Тёмная фигура самурая была неподвижна. Ни намёка на дыхание. Сердце ухнуло вниз. Женщина быстро подползла и приложила два пальца к сонной артерии. Он был мёртв. — Ксо! — Рецу выругалась, сев на ягодицы. Целительница потёрла бровь и заставила себя вернуться к телу. Отбросив покрывало, она заметила, что раны на животе всё же открылись. Тёмное пятно расползлось по футону. — Слишком глубокие, чтобы мои травы начали действовать, — под нос пробормотала она. Это была правда. Рецу хорошо знала рецепт компресса из Книги, но без техники дыхания это было бесполезно. Она надеялась, что первая помощь возымеет эффект. Так ей бы удалось объяснить самураю, что делать и… — И что? — Рецу вслух оборвала поток мыслей и встала. Ей нужно было отправиться в деревню, чтобы сообщить о погибшем. Новая могила рядом с минка вызвала бы лишние сплетни. Её и без того считают ведьмой красного леса, сторонятся, но за помощью обращаться не преминут. Так будут знать, что война на подходе. Женщина помедлила, вставая на татами, и снова посмотрела на тело самурая. У мужчины были длинные чёрные волосы, как у неё или… её брата. Неужели сегодня она забыла, насколько очерствело её сердце? Слишком много воспоминаний, о которых она зареклась не думать, не давать им власти над собой. Рецу собрала заготовленные лекарства для деревенского лавочника, прикрепила отцовскую катану к оби и принялась заворачивать тело в саван. Оставив длинный «хвост» ткани, целительница стащила самурая в земляную часть минка, а после вынесла его наружу. Коня у неё не было. Дорого. Поэтому она методично уложила тело на самодельные носилки и начала путь в деревню. По дороге находилось кладбище, где она хотела оставить мертвеца. Может, староста позволит безымянному обрести покой среди местных. Если нет, то найдёт место поблизости. Рыть могилу у дома ей совершенно не хотелось. Спустя два часа Рецу дошла до захоронений. Неподалёку она встретила торговца тканями, направлявшегося в поселение чуть дальше деревни. Тот согласился подвезти её. — Что-то ты совсем бледна, — заметил торговец, ударив вожжами. — Коли в поле не работаешь, так служишь у кого? — У меня нет господина, — холодно ответила Рецу, устраиваясь в повозке. В действительности то было так. Ей больше некому служить. Молчаливо примирившись с неприветливостью женщины, торговец провёл остаток пути в тишине. Рецу была благодарна за это. Прибыв в деревню, она пошла прямиком к дому старосты, не обращая внимания на перешёптывания, доносившиеся с разных сторон улицы. Жители недовольно косились на ведьму красного леса. Не пристало изгою, вроде Рецу Унохана, появляться на людях. Такие, как она, тихо живут в безызвестности. К таким обращаются тайно, без лишнего шума. Такие умирают в одиночестве. — А ну стой! — за спиной послышался голос. — Чего шастаешь, детей пугаешь? Рецу спокойно повернулась, чтобы увидеть обращавшегося. Перед ней стоял мужчина среднего возраста, с редкой сединой в его негустой бородке, маленькими свиными глазами и налитыми, красными от сакэ щеками. «Пьяный дурак. Лучше идти дальше и не реагировать», — Рецу повернулась, чтобы продолжить путь к дому старосты, но почувствовала мерзкую влажность на затылке, медленно стекающую за шиворот её хаори. Проведя рукой по косе и части шеи, она посмотрела на ладонь. Грязь. Этот ублюдок кинул в неё комком грязи из-под ног. Женщина вновь повернулась. — Как давно ты здесь живёшь? — поинтересовалась она, медленно приближаясь. Целительница внимательно оценивала его телосложение, способность стоять на ногах, концентрацию. Ей не составит труда проучить пьяницу. Он поймёт — ведьму красного леса стоит бояться. Её стоит уважать. Мужчина сделал шаг вперёд, шатаясь, но пытаясь выглядеть грозно. — Не суй рыло не в своё дело. И хватит тебе тут шляться, ведьма, — процедил он, сплёвывая на землю. — Поди из-за тебя скот дохнет, да земля безурожайная! Думаешь, если людей лечишь, то тебе всё можно? Рецу не ответила. Она приблизилась ещё на шаг. Лёгкий ветер колыхнул волосы у её лица. Рука целительницы легла на рукоять катаны. Она не собиралась вынимать оружие, лишь зафиксировать его в ножнах. — Ты ведь, — сказала она тихо, почти ласково. — не боишься, потому что пьян. Трезвым бы сейчас молча стоял, выглядывая из-за угла. Мужчина рассмеялся, но смех мгновенно оборвался. Рецу шагнула вперёд, сделала короткий поворот бёдрами и ударила ножнами катаны в его солнечное сплетение. Воздух вышел из груди пьяницы с сипом. Прежде чем он успел упасть, Рецу повернула клинок боком и толчком ладони ударила по цубе. Глухой удар. Мужчина, не понимая, что произошло, оказался на земле. Катана всё ещё была в ножнах. Рецу наклонилась, глядя на него сверху вниз. — В следующий раз, когда захочешь бросить грязь, — сказала она холодно. — подумай, каково будет, если она окажется в твоём рту. Она развернулась, поправила одежду и оружие и пошла дальше, не оглядываясь. За спиной слышалось лишь его хриплое дыхание и шёпоток людей. — Тебе стоит быть благоразумнее, — пробурчал староста, встречая Рецу у входа в свой дом. — Люди и без того с опаской смотрят в твою сторону. Женщина задвинула сёдзи, следуя за стариком внутрь. — Это не мешает им приползать ко мне, когда хворают дети. Староста недовольно цокнул и, дойдя до земляной кухни, потянулся за коробочкой. Рецу бывала в этом минка не раз. Деревня была бедной, и дом старосты мало отличался от её собственного. Аскетично, чисто и тепло. Воздух наполнился ароматом табака. Португальская уловка дошла и сюда. Она невольно поморщилась. — У родителей нет глаз, когда дело касается их детей, — молвил старик, прикуривая трубку. — С чем пожаловала? Рецу достала свёрток с лекарствами из-за пазухи и протянула старику. — Передай лавочнику. Тут всё из его списка, что дал мне неделю назад. Староста принял посылку и кивнул, в ожидании чего-то ещё от целительницы. Она отвела взгляд в сторону основной части дома, где тлели угли в ирори и были разложены несколько дзабутонов для сидения вокруг. Видимо староста поспешил выгнать семью наверх, как заметил её приближение. Суеверный дурак. — Я оставила тело погибшего самурая у кладбища. Нашла у реки, выходить не смогла. Помер. Староста выронил трубку. Рецу повернулась, спокойно наклонилась и вернула предмет в руку. — Снова? Она утвердительно кивнула: — Третий за короткий период. С юга нет вестей? Старик словно вышел из оцепенения и, убрав трубку в рукав хаори, начал задумчиво теребить свою седую бородку. Рецу не винила его за нахлынувшее чувство страха. Это было естественно. Она тоже боялась. Правда не за свою жизнь. — Поговаривают, сёгун стремится расширить владения на север. То были слухи ещё несколько лет назад. — Слухи имеют свойство становиться правдой, — сухо заметила Рецу. — Ты же понимаешь, что эти самураи — разведчики, а их раны — дело рук местных. Не сдержавшись, староста скривил губы. — Не по твою ли душу они здесь? Целительница оставалась спокойной. Его вопрос был резонным. В этом тоже не было его вины. Он переживал за деревню, родных и землю. Она же была чужачкой без прошлого. — Не ду… Старик резко приблизился, не дав ей договорить. — Я не стану покрывать тебя, если сюда заявятся самураи даймё сёгуна. Будь ты трижды одарённой целительницей и ведьмой. Рецу тихо втянула воздух и ответила: — Я этого никогда не просила и не прошу. Ками свидетели, я приму ту учесть, что мне предписана. Староста удовлетворённо хмыкнул и отошёл обратно к полкам и кувшинам с водой. — Ступай. Я отправлю мужиков, чтобы закопали мертвяка. Рецу коротко поклонилась и вышла из минка. Снаружи её волосы подхватил промозглый ветер. Снег спускался с неба, падая на тёмные ресницы Рецу. Она прикрыла глаза, вдыхая холодный воздух. «Надо наловить рыбы», — мелькнуло у неё в голове. Мысль была разумная. Кто знал, как скоро устье реки заполонит грязь после шторма в море. Погода портилась, а значит и воды скоро взволнуются. Целительница стряхнула осевший снег с плеч и поспешила вернуться домой, чтобы взять яри и корзину.- - -
Рецу оказалась права. Морские воды окрасились в чёрно-синий с редкой проседью пены на гребнях волн. Воздух полнился солью, запахом водорослей и приятной моросью. Женщина подошла к скалам. Неподалёку от её привычного места ловли стояли сети. Рыба часто оказывалась среди камней и валунов в ловушке, поэтому рыбаки облюбовали берег незамедлительно. Рецу было не занимать терпения. Отец часто выделял её на фоне старшего брата, чей вспыльчивый характер не редко выходил боком на поле боя. Ещё будучи Ячиру, она с лёгкостью брала командование небольшим отрядом на себя. Не мудрено, что глава клана доверял ей, как себе. Рецу владела практически любым оружием, за исключением одачи. Невысокий рост не позволял женщине ловко переключиться на большой меч. Сегодня её терпение окупилось не меньше, чем в прошлом, когда приходилось подолгу выжидать в засаде. Рыба начала плескаться у скал. Рецу закатала свои хакама, подвязала хаори и, вооружившись яри, зашла в воду. Каждый раз, когда она нанизывала брюшко рыбы на остриё, сердце отзывалось болью, оседавшей тяжестью в грудине. Рецу прекрасно понимала причину. Сон. Она не могла вспомнить, было ли тревожное видение детским воспоминанием или нет. Однако, она точно знала, что её отец погиб не так. Когда на яри было достаточно рыбы, Рецу вышла из воды и сложила добычу в корзину. Руки прошлись по шершавым краям из бамбука. Женщина тяжело вздохнула. Сегодня, как назло, всё сводилось к семье. Даже несчастная плетёнка служила напоминанием о вечерах, проведённых с матерью. Ветер переменился, залез под самую кожу. Рецу подняла взгляд к небу. Как водится, осенью темнело раньше. Особенно на севере. Женщина собралась и отправилась обратно в красный лес. Её ждал тёплый ирори, вкусная свежая рыба и, она надеялась, добрый сон.- - -
Тяжесть дня оседала на её плечи, как снег, вновь круживший в воздухе. Крупные влажные хлопья безмолвно ложились на тёмные листья клёнов. Тишина красного леса прерывалась лишь скрипом наста под ногами Рецу. За её спиной от ходьбы покачивалось яри, а руки крепко держали бамбуковую корзину с рыбой. Серебристые тела поблёскивали в ярком свете воцарившейся среди густых облаков луны. Пахло сыростью, снегом и дымом. Последний явно принесло с деревни ветром. Рецу поёжилась. Пора было доставать хантэн. Целительница вздохнула, чуть сильнее перехватив корзину, и продолжила путь. Дом был уже близко. Оставалось примерно десять дзё. Дорога лежала через овраг, где в низине она нашла самурая вчера днём. Ноги соскользнули вниз, но Рецу знала эти места, как свои пять пальцев. С лёгкостью оказавшись внизу, она резко замерла. На середине пути, чуть согнувшись, стоял мужчина в изорванной броне. Кровь заливала его бок, капая на снег, латы на плечах треснули, одачи весел в руке, словно был не нужен. Не двигаясь, Рецу смотрела на него. Только ветер шевелил её волосы, и редкие хлопья снега ложились на бледное лицо. Мужчина поднял голову. Если бы целительница верила во все те сказки, что люди складывали о ней, то сейчас она бы не сомневалась — перед ней стоял яростный они. Чёрные волосы разметались безумным ворохом. Огромный рост внушал ужас. Сквозь разорванную ткань виднелись развитые мышцы. Целительница прекрасно понимала, что перед ней нечто поистине ужасное. Глаза, наполненные болью, скользнули по её фигуре. — Кто… ты? — глухо выдавил он. — Ты с ними? Рецу не ответила, продолжая изучать раненного незнакомца. Несколько секунд они просто стояли посреди леса. Его дыхание становилось тяжелее и рванее, в то время как она старалась оставаться спокойной. — О ком ты? Кто твой враг? — наконец спросила Рецу. Он качнулся, будто хотел шагнуть, но что-то переменилось. — Дым… пахнет дымом. Ты сожгла? Рецу позволила себе стряхнуть снежный налёт безразличия и нахмурилась. — Сожгла? Ты… — Вы всё жжёте и губите! — гневно прошипел он и внезапно сорвался вперёд. Коротко блеснуло лезвие меча. Описав кривую дугу, одачи грозилось ударить её в плечо, но Рецу успела подставить яри. Гулкий короткий звук, будто удар сердца, мгновенно потух в ночи леса. Он пытался настигнуть её, словно обезумевший раненый зверь. Слабея, самурай бил вслепую. Она отвечала мягко, направляя его клинок в сторону. Свежий снег с гнилой листвой сбивался в ногах. Рыба выскользнула из опрокинутой корзины. Они кружили вокруг друг друга, словно две тени. Мужчина хрипел и почти рычал от ярости и боли, целительница без единого звука двигалась в танце битвы. Раз за разом он атаковал её. Рецу часто сталкивалась с мужчинами, считавшими её слабой, недостойной меча и звания. Но сегодня обезумевший незнакомец пробуждал в ней не страх, не раздражение, а чистый трепет. Ту самую, колкую дрожь под кожей — чувство битвы. Она подняла яри. Сталь встретилась с её напором, и в этот миг её сердце впервые за долгое время ударило вживую, а не по привычке. Каждый шаг, каждый взмах его клинка напоминал ей то, от чего она убежала. То, чему давно сказала «нет». Её тело помнило всё: старые рефлексы, технику, умение. «Он силён. Даже сейчас. Если бы был здоров, бой мог быть красивым». Рецу поразилась собственной мысли о красоте. Как давно она наслаждалась битвой? В прошлой жизни? Пусть и израненное, тело самурая двигалось чисто. Она упивалась тем, как он цеплялся за жизнь и за возможность нанести ей хоть один удар. Когда он бросился вновь, Рецу сменила хват яри. Деревко отбило клинок в сторону, но воин вложил в удар всю силу. Сталь срезала край её хаори, и короткая резкая боль полоснула грудь. Она мгновенно отступила, чувствуя тепло крови под одеждой. Мужчина глубоко дышал, наблюдая за ней исподлобья. Рецу провела пальцами по коже. Рана сильная, но край одачи вошёл не так глубоко, как мог. И всё же шрама не миновать. В этот миг вместе с расползающейся агонией она почувствовала… яркость мира. Боль была настоящей, живой. «Я ещё не умерла. Я ещё не стала призраком». Она опустила яри. Пар дыхания сошёл с её губ. Мужчина пробудил в ней то, что она так надёжно спрятала. И это пугало её больше всего. Воспользовавшись её напускным замешательством, воин снова шагнул вперёд, сильно шатаясь, но целительница не дала ему завершить движение. Поворот бедра. Деревко яри скользнуло вдоль его меча. Сильный удар в запястье, и его клинок вылетел из рук. Она моментально толкнула его оружием под рёбра. Мужчина согнулся и рухнул на колени, задыхаясь. — Упрямый, — прошептала она. Рецу резко потянула копьё на себя, а затем коротким движением ударила его в крепкий лоб. Мужчина повалился назад и рухнул на снег. Она прижала ладонь к груди. Ткань пропиталась кровью. Рецу засмотрелась на поверженного «зверя». Подойдя ближе, она смахнула его жесткие волосы с лица. Морщины испещрили лоб. Мощная челюсть подрагивала. Женщина присела на корточки, сложив яри на бёдра. — Сильная воля к жизни. Противишься судьбе, — тихо произнесла она, проведя кончиками пальцев по его ключице, чтобы отвести поломанные латы с плеча в сторону. Тяжело вздохнув, целительница встала. — Ксо! — она выругалась себе под нос. — Лучше бы ты подыхал, нежели боролся. Целительница бросила ещё пару ругательств, попрепиралась сама с собой, но всё же решила дотащить несчастного домой. Боль в груди от раны пульсировала, но она не обращала внимание. Его слабое дыхание коснулось её щёк, когда она наклонилась, чтобы подхватить его под мышки. Снег падал всё плотнее, заметая кровавые следы от тела воина, пока Рецу тащила его в сторону минка. Шрам на её груди останется. Тонкая вертикальная линия прямо посередине. След их первой встречи.
