toad's light diary 2025

Был разгар лета – июль выдался жарким и влажным, а ещё до одурения душным. Первую половину месяца на тренировках в прохладном помещении Исаги чувствовал себя живым – кондиционеры спасали, поддерживая температурный баланс даже ночью, а вот конец, когда их отпустили на каникулы со строгим наказом не перетруждаться, уже не был так хорош. Дома Исаги маялся и от скуки, и от жары. Бродил из комнаты в комнату, ища уединенное место (желательно со сквозняком), потом пробовал выбираться во двор – пинать мяч в нарисованный на стене контур ворот в надежде на порыв ветра, но всё было без толку. Пот катился градом, пропитывая насквозь лёгкую ткань футболки и спортивных шорт, ноги прели в кроссовках, а ладони становились неприятно липкими и влажными, словно он перманентно волновался и никак не мог успокоиться. Выход пришёл внезапно в лице Бачиры. Тот заявился прямо на порог одним утром – не менее жарким и прелым, – когда Исаги страдал от недосыпа и головной боли – думать в таких условиях не получалось вовсе. В руках у Мегуры была корзинка, прикрытая расписанным вручную полотенцем, а на нём самом красовались плавки до колена и расстёгнутая гавайская рубашка. Солнцезащитные очки скрывали глаза, но морщинки в уголках глаз, расползающиеся, казалось, по всему лицу сразу, вместе с улыбкой выдавали его игривое настроение с головой. – Тебя все ждут, скорее, – бросил он и вытянул сонного и варёного, словно рак, Исаги, за порог. – Зачем? – спросил дезориентированный Йоичи, путаясь в ногах. – Как зачем? Играть в волейбол! Какое лето без пляжного эпизода? Возразить было нечего, и уже через полчаса переодетый Йоичи на пару с Бачирой тряслись в поезде, который обещал доставить их прямиком к пляжу. Видимо, жара действовала и на Бачиру, хотя энтузиазма у него не убавилось. Он напоминал сонную муху, ленивую и медленную, но не перестающую время от времени тихонько жужжать, чтобы привлечь внимание. Зато от него, на удивление, тянуло прохладой – и, когда Йоичи случайно коснулся бедра бедром, оказалось, что кожа у Бачиры тоже такая – прохладная и сухая, совсем не вяжущаяся с этим летним вязким утром. Их действительно уже ждали: практически весь прошедший состав Блюлока занял добрую половину пляжа, растянувшись на полотенцах. Кто-то мазался кремом, кто-то боролся с непослушным огромным зонтом, а кто-то плескался в море – Йоичи уловил несколько знакомых макушек, разбросанных цветными пятнами то тут, то там. Айку вместе с Раичи натягивал волейбольную сетку на два столба, и Бачира, явно сгорающий от нетерпения, подпрыгнул на месте, а потом пихнул Исаги в бок и кивнул в их сторону: – Видишь? Волейбол! Исаги видел, и постепенно в его груди зарождалось то самое чувство предвкушения, которое он испытывал перед хорошим футбольным матчем. Бачира, схватив за руку, увлёк его к зонту, над которым корпел Зантецу под командованием Рео. Бросив корзину, которая перевернулась, упав на бок, Мегуру присвистнул – “хорошая работа, ребята, но можно чуть-чуть левее, чтобы избежать новой Пизанской башни?” – и вновь схватился за Исаги. У того голова шла кругом уже не только от знойного лета – все прикосновения Бачиры прошивали холодным, освежающим разрядом, и это лишь больше путало, мутило итак слепленные между собой мысли. – Бросай вещи, бежим! – приказал Мегуру, когда заметил чужой ступор. – Мяч у меня в корзине, без нас не начнут, так что для начала освежимся. Вода встретила их резким, искрящимся блеском – пришлось зажмуриться – настолько сильно резало глаза. Бачира неумолимо тянул в самую гущу редких, почти ручных волн, так что в море они влетели шумным ураганом из смеха и брызг: Исаги споткнулся и потащил ко дну худого, жилистого Мегуру, так и не разжав руки. В нос попала солёная, тёплая вода – море не успевало остыть на ночь достаточно, чтобы радовать прохладой, Исаги закашлялся, отфыркиваясь, и где-то рядом забарахтался Бачира, повторяя за ним. Йоичи дёрнул его на себя, чтобы не потерять в круговороте из солнечных лучей, прозрачных капель и белой пеной, которую они ненароком подняли. – Не утони, – хрипло попросил он, когда тело – всё ещё удивительно прохладное – вжалось, влетело в него с какой-то странной, желанной силой. Бачира его обнимал – вот, в чём крылась загадка, и Исаги провёл ладонью по его лопаткам, размазывая тонкие струйки, стекающие с вихрастых волос. Мегуру ткнулся носом куда-то в ключицу и мурлыкнул: – Не собирался, – прежде чем вновь повалить его в воду, напрыгнув и сжав коленями бёдра. Они барахтались и пинались, блуждали ладонями по скользкой коже и влажным плавкам, пытаясь повалить друг друга в воду, потом, набаловавшись, устроили заплыв – кто быстрее, ловчее и выносливее? Исаги хлебал солоноватую, тянущую воду, жадно хватая открытым ртом воздух, и пытался угнаться за Бачирой – ему всё время мерещилось, что тот вырвался далеко вперёд, оставляя его наедине с бескрайним, мутным морем. Но вынырнули они одновременно – соль щипала глаза и жгла уголки глаз, неприятно оседала на губах, – и, перекинувшись понятливыми взглядами, улеглись на спину, дрейфуя обратно к берегу. Периодически Бачира задевал Исаги – то ступнёй, то пальцами, то ребром ладони, и Йоичи подумал, что давно не испытывал такого умиротворения. Такого правильного наслаждения. Когда они выползли на раскалённый песок, уставшие до безобразия, ребята уже вовсю играли в волейбол. Исаги покосился на безмятежного Бачиру, который ещё час назад заверял, что без них не начнут. Как же. Он расстроенно нахмурился – сыграть, несмотря на то, что все мышцы горели после их водных забав, хотелось, но прерывать уже сыгравшиеся команды – нет. – Мы к ним попозже, – правильно считал его расстройство Мегуру – их руки вновь были крепко сжаты, словно они оба боялись заблудиться в этой толпе отдыхающих. – Пока пойдём есть арбуз. О еде Йоичи не думал вовсе – при такой-то жаре это последнее, на что он обращал внимание. Но арбуз был спелым, порезанным на ломтики и практически без косточек. Исаги жевал сладкую мякоть, тающую во рту, и смотрел, как обляпывается Бачира в медовой соке с ног до головы. На носу у него осталась косточка – чернела овальным пятном, похожая на родинку. Мегуру смахнул её, поморщившись, но она прилепилась над верхней губой, делая Бачиру каким-то… кокетливым. Исаги залип, завис на этом семечке, и сам убрал её, когда мозги начали плавиться от того, насколько притягательной выглядела эта картина. Мегуру деланно похлопал ресницами – ну, правда, Исаги это не выдумал, – и заговорчески склонился ближе, чтобы никто не услышал: – Куда пляжный эпизод без романтики, да? У Йоичи спёрло дыхание: если бы в этот момент он ел арбуз, обязательно подавился бы. Вместо этого он как-то деревянно кивнул, то ли соглашаясь, то ли, наоборот, отказываясь верить в то, что верно расслышал сказанное. В этот момент сзади навалился Чигири – тяжело дышащий, раскрасневшийся и липки уже от пота, а не от того, что купался в море или ел арбуз. – Удели нам внимание, Исаги, – скалозубо улыбнулся он, перетягивая на себя внимание. – А ты, – ткнул в довольного Мегуру пальцем, – не монополизируй. – Всё-всё, – примирительно поднял ладони Бачира, поднимаясь, – мы уже идём. Ждали, когда закончите. – Ну, как же, – не поверил Чигири, вытягивая Исаги на ноги под мышки – тот всё ещё заторможенно, почти неверяще, смотрел на Бачиру и о чём-то думал. – Оставь себе закат, никто вас не потревожит. – Идёт. Исаги подумал, что его колени больше напоминают желе, или медузу, чем что-то устойчивое и надёжное – возможно, морская вода изменила его опорно-двигательную систему, а он и не заметил. Или это Бачира что-то сделал – ведь мог же, да? Мог. – Зачем нам закат? – шепнул он тихо, пока они пробирались сквозь полотенца и пляжные сумки к волейбольной сетке. Бачира хитро ухмыльнулся – чёртова косточка до сих пор стояла перед глазами, заставляя прикипеть взглядом к изогнутым, манящим губам, – и сжал его ладонь в своей, поглаживая большим пальцем костяшку: – По законам пляжного эпизода самые романтичные поцелуи случаются именно на закате. Так что, – хмыкнул он, замечая, как расширились зрачки Исаги, – потерпи немного: всему своё время.