toad's light diary 2025

Итэр попал в эту компанию недавно – с тех пор, как его назначили младшим сотрудником, прошло полгода с небольшим. Никто не думал, что он свяжется с логистикой, ведь они с сестрой с детства постоянно появлялись на телевидении. Родители прочили им успех в актерской карьере, друзья шутливо жали руки и просили автографы от будущих звёзд, педагоги в школе закрывали глаза на их систематическое отсутствие. Люмин действительно пошла в театральный – одна известная режиссёрка приметила её в какой-то рекламе и пригласила на авторский курс, а Итэр… признаться честно, к восемнадцати годам от странной популярности накатила усталость. Ему нравилось работать с людьми, хотя по сравнению с открытой и бойкой Люмин он напоминал мягкого золотистого ретривера, который скалился лишь в особых случаях и то не от хорошей жизни. Поэтому, немного подумав, он подал документы на таможенное дело и окончил университет с отличием. Офисная жизнь не слишком привлекала Итэра: сидеть на одном месте не то чтобы было в его стиле, однако она дарила чувство стабильности и уверенности в будущем. Некоторое время он, правда, отработал прямиком на таможне, однако Люмин случайно обмолвилась, что компании её хорошей знакомой требуется логист, и вот так вот Итэр оказался за рабочим столом с графиком пять/два с девяти до семнадцати. Это было неплохо, он бы даже сказал – хорошо. Коллектив оказался приятным и тепло принял новичка. Начальница, Джинн, просила не стесняться обращаться за помощью и при этом всегда сама была завалена работой. Её зам, низенький молодой человек Далия, разгребал не меньше, но всегда оказывался в курсе всего происходящего в отделе, в том числе и сплетнях. Итэру выделили стол рядом со смуглым, долговязым Кэей, который был главным поставщиком этих сплетен. Серьёзный и собранный во время рабочих встреч, он расслаблялся, как только за Джинн закрывалась дверь, и постоянно норовил подколоть. Острый на язык, Кэйа при этом мало что говорил о себе – раскрутить его на личное не мог даже лёгкий на подъём Венти. Итэр знал о Кэйе три факта: он носил повязку на глазу, он любил пропустить стаканчик-другой после работы, у него был сводный брат, который время от времени помогал им с доставкой. В сущности, о коллеге знать больше и не полагалось: Итэра в целом устраивали отношения, которые сложились внутри коллектива. Но была у Кэйи ещё одна странная, дурная привычка, которой Итэр поначалу смущался, а потом, вроде как, привык и даже стал ждать. Кэйа выходил на перекуры каждые полтора часа. Он не курил, просто выходил из офиса и стоял под окнами без дела. Дышал воздухом, разгружал напряжённый мозг. Иногда смотрел на облака, иногда – на проезжающие машины, пару раз разговаривал с другими сотрудниками, нечасто доходил до соседней кофейни и брал ягодный чай. Во время этих прогулок он отчего-то заимел привычку звонить Итэру ради пары ничего не значащих фраз. Набирал номер, прислонял трубку к уху, кривя губы в улыбке, и ждал, пока он ответит на звонок. Итэр отвечал – выбора особо не было, потому что важные звонки чередовались с короткими. Когда он говорил “алло”, Кэйа выдыхал смешок – едва слышный, больше похожий на дыхание, и делал комплимент. Первый раз это ошарашило. “У тебя тёплые глаза” – и что он должен был ответить? Итэр промямлил смятое “спасибо”, и Кэйа тут же сбросил. Может, ошибся, с кем не бывает, правда? Это повторилось. “Мне нравятся твои волосы”. “Тебе подходит аромат духов”. “Такая нежная, бледная кожа, словно изысканный фарфор”. “Этот костюм тебе к лицу, надевай почаще”. Итэр краснел и на всё находил один ответ – “спасибо”. “Спасибо, мне тоже нравятся твои глаза”. “Спасибо, это приятно слышать”. “Спасибо, но я не прилагал к этому никаких усилий”. “Спасибо, моя сестра умеет подбирать фасон”. Сначала он думал – банальная вежливость, нужно подарить её в ответ, чтобы не портить отношения. Все комментарии касались лишь внешнего вида – Итэр знал, что был красив и умел притягивать взгляды. Потом Кэйа вдруг сказал практически перед окончанием рабочего дня: – С тобой приятно молчать, – и Итэр даже растерялся. Кэйа рассмеялся и вернулся к бесконечному столбику цифр – в этот раз не побоялся высказать всё лично, не скрываясь за безликой телефонной трубкой, отчего ситуация стала более неловкой, чем могла бы быть. Итэр прошептал: – Спасибо?-- и сам уткнулся в рабочий ноутбук. Утром, когда Итэр спешил в офис, Кэйа позвонил и на взволнованное “Да?” со смешком заметил: – Сегодня я взял чай с мёдом и сразу же подумал о тебе. Вечером следующего дня, который выпал на выходные, Кэйа, слегка подшофе, выдохнул в трубку – “Сегодня был длинный день, мне захотелось услышать, о чём ты думаешь” – и Итэр, прячась от сестры в ванной, отчего-то не стал скрывать откровенное “об овцах”. В понедельник Кэйа принёс ему зажим для стикеров в виде барана и подмигнул. У Итэра не было шансов в этой игре с самого начала. В среду Кэйа, морщась, принёс вместе с чаем, который он обычно пил по паршивым дням, стаканчик с тыквенным латте и поставил перед Итэром с деланным отвращением: – Подумал, что день лучше начинать с гадости, которая тебе нравится. Итэр, округлив глаза, тупо моргал до тех пор, пока Кэйа, успевший сесть за свое место, не подтолкнул к нему стаканчик, заметив: – Не отравлено. Наверное. Я не проверял, терпеть не могу такие напитки. Итэр долго думал, как Кэйа узнал о его слабости, а потом с трудом вспомнил, как когда-то давно, кажется, ещё в прошлой неофисной жизни, обмолвился, что осенью обожает ходить по кофейням и сесть лучший из лучших латте. И такого было много. Слишком много, чтобы Итэр не обращал на это внимание. Это скрашивало в будни, но вместе с этим заставляло жаждать большего. Главным образом - чего Кэйа добивается? Он пробовал спросить у Далии совета – а что, собственно, от него требуется? Но Далия только загадочно улыбнулся и отослал делать отчёт о заключённой сделке. Не добившись ничего, Итэр выловил брата – Дилюк, на вид мрачный и неразговорчивый,оказался вполне себе вежливым мужчиной. Тот пожал плечами: – А чёрт его разберёт. То, что происходит в его голове, известно только этому балбесу. Итэр расстроился и принялся с упоением ждать новых звонков. Они были – варьировались от клишированных подкатов до совершенных откровений, о которых Итэр потом думал ночами. На рабочем месте Кэйа вел себя как обычно – дурачился, подкалывал, помогал, иногда угощал ланчем, если Итэр забывал о перерыве. Болтал о глупостях, которые не давали ни намека на ответ, и с удовольствием слушал, если Итэр делился чем-то своим. Личным. Обычно ведь на личное отвечали личным, да? Конечно же, Кэйа был исключением из этого правила. Самое паршивое заключалось в том, что Итэр на это всё равно вёлся и почему-то проникался симпатией больше и больше. Итэр присматривался, примеривался, подбирал слова - из спортивного интереса, из-за любопытства и из личных мотивов. Подмечал мелочи, тщательно коллекционируя и документируя, но их было слишком мало и они не складывались в четкую картину. За годы в университете и работы Итэр привык к ясным логическим связям, а Кэйа словно нарочно не вписывался ни в одну из них. Наверное, действительно нарочно – несмотря на его постоянное присутствие и несколько лет в офисе, мало кто мог похвастаться чем-то объективно полезным, когда дело касалось Кэйи. Однажды Итэр засиделся допоздна, разгребая бумаги и пытаясь понять, где напортачил Венти – его ошибки всегда были незаметными, зато значительными. Кэйя весь день в офисе отсутствовал – Джинн послала его переговорить с клиентами с глазу на глаз, и Итэр, честно говоря, поймал себя на мысли, что скучал. Звонка тоже не было, и это расстраивало. Он потянулся как раз в тот момент, когда телефон пиликнул, уведомляя о входящем вызове. – Один? – вместо приветствия спросил Кэйа. Его голос звучал устало – Итэр, взглянув на часы, мог понять отчего. – Ещё в офисе, но да, один, – ответил Итэр, усаживаясь так, чтобы смотреть в панорамное окно. – Утомился? – Безумно, – Кэйа хмыкнул, и этот его звук потонул в приглушённой джазовой музыке на фоне. – Говорят, объятия снимают усталость. Итэр на секунду опешил - это что, было признание? Приглашение? Но, что бы это ни было, он не решился проверять. Вместо этого осторожно заметил: – Не слышал о таком, но сестра часто обнимала меня в детстве, когда я грустил. Кэйа бархатно засмеялся: – Итэр-Итэр, не время говорить о детстве и сестре. Я буду не прочь поболтать о семье как-нибудь в другой раз. – Как же, – Итэр закатил глаза и постарался передать этот жест интонацией, чтобы Кэйа понял его правильно. – Мы работаем вместе полгода, и я знаю лишь три вещи. – Оу? Уверен, что знаешь? Итэр задумчиво закусил кончик косы, которую теребил уже некоторое время от беспокойного волнения, охватившего при звонке. – Мне кажется, да. Можешь загибать пальцы, заодно проверим, насколько из меня хороший счетовод. В трубке послышалось шуршание, музыка стала тише - видимо, Кэйа куда-то отошёл, найдя более укромное, спокойное место. Был ли он дома или в одном из тех баров, где обычно проводил вечера, Итэр не понимал, но ему стало приятнее от того, что Кэйа все же предпочёл уединиться, чтобы выслушать. – Начинай, маленький мастер. Итэр прочистил горло, задумчиво побарабанил пальцами по столу. У него наготове были три факта, которые, впрочем, не являлись тайной: повязка, вино и брат. Он мог бы выдать это и приправить сверху звонками, которые за полгода стали привычкой. Они бы оба посмеялись и наверняка закончили разговор на дружеской ноте. – Первое – ты плохо переносишь одиночество, поэтому проводишь выходные в людных местах, – неуверенно произнёс он. Трубка молчала, хотя он ждал хотя бы смешка, поэтому пришлось добавить: – Надеюсь, ты загнул палец. – Загнул, – согласился Кэйа спустя долгие секунды. – Довольно подло начинать с козырей, пташка. – Это не козырь, – против воли Итэр улыбнулся. – Слушай дальше: твой глаз в порядке. Скорее всего, ты скрываешь либо шрам, либо другой цвет зрачка, однако способность видеть все ещё при тебе. Кэйа вновь отреагировал не сразу, Итэр терпеливо ждал любого слова, чтобы продолжить или, наоборот, прекратить, сведя все к шутке. – Два, – признался Кэйа с явной неохотой. – Из-за этого я не могу держать бокал должным образом. – Сегодня ты не пьёшь, – Итэр ухмыльнулся. – Четверг, восемь вечера. – Но я в баре, разве ты не слышишь музыку? – В бар не всегда ходят, чтобы выпить, – возразил Итэр, поглаживая подаренного барана пальцем. – У тебя какие-то странные отношения с четвергом, но почему, я сказать не могу, так что не засчитывай полумеру. – ...Вот сейчас мне по-настоящему стало страшно, – впрочем, в его голосе не слышался страх, только растерянность напополам с неверием. – Чем ещё удивишь? – Факты кончились, если честно. Ну, такие, более-менее личные. Остались только предположения. – Ого, это признание поражения? – Разве мы спорили? – Нет, но никто не мешает воспринять это как маленькую победу, – теперь Кэйа, кажется, довольно искренне смеялся, наслаждаясь разговором. – Выкладывай, и я подумаю, насколько ты близок. Итэр вздохнул, дёрнул себя за волосы. Компьютер, которым уже долгое время не пользовались, моргнул и погас, оставляя его в приятной полутьме, рассеиваемой тусклым светом уличного фонаря. – Первое: ты не любишь дождь, кофе и лошадей, хотя твой брат постоянно дарит тебе что-то, что отсылает на них. Второе: ты не любишь сладкое, хотя никогда не отказываешься от десертов, которыми с тобой делится Альбедо, так что, второе с половиной, Альбедо - один из немногих, кто тебе действительно нравится. Третье: тебе не нравится носиться водолазки и скини, но я сделал тебе комплимент однажды, так что ты стараешься хотя бы раз в неделю их надевать. Четвёртое, на самом деле, выходит из третьего: я тебе чем-то нравлюсь, однако смелости пригласить меня на свидание у тебя нет. Пятое, – тут Итэр, выдавший эту тираду на одном дыхании, сбился, думая, стоит ли игра свеч. В итоге, зажмурившись, все же выдал: – кое-кто, возможно, питает к тебе слабость и ждёт, чтобы ты позвал его на свидание. Ну, как? Достаточно для третьего загнутого пальца? – Да ты шутишь, – выдохнул Кэйа поражённо после впечатленной паузы. – Будь на моем месте кто-либо другой, он бы уже позвал тебя замуж. – Но ты - не кто-то другой. – Именно. Поэтому, думаю, ты уже понял, что я собираюсь повесить трубку. – Я удивлён, что ты не сделал этого ещё на первом пункте, – Итэр вздохнул и пнул стоящее по соседству кресло Кэйи мыском ботинка. – Пожалуйста, не игнорируй меня на работе, ладно? – Мм, после того, как я судорожно искал билеты, чтобы сбежать из страны, где есть человек, накопавший на меня столько материала, это неожиданно смелая просьба. – Кэйа, – Итэр улыбнулся уголками губ, – не ты ли первый это начал? В чем причина? – Слишком много для одного вечера, Итэр. Сладких снов, – только и ответил он прежде, чем в трубке послышались длинные гудки. На следующий день Кэйа взял больничный, и до понедельника И эр пребывал в жестоком неведении. Он нервничал и все думал, правильно ли поступил, решив поступить так, как поступил - раскрыв все карты и попытавшись расставить все точки над и. Люмин отвесила ему затрещину в воскресенье, потому что унылый вид не раздражал, а в понедельник выволокла за шкирку и довезла до работы, потому что Итэр не хотел никуда идти. За это он сказал ей спасибо чуть позже, потому что на его рабочем столе стоял маленький букетик сухоцветов с короткой запиской: ‘причина всегда была в тебе’. Итэр спрятал её во внутренний карман пиджака и выглянул в окно - Кэйа вышел из кофейни с двумя бумажными стаканчиками и поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Выудив телефон, он что-то набрал на экране, неловко балансируя со своей ношей, зато экран загорелся входящим вызовом. Итэр холодными пальцами нажал на зелёную трубку: – Алло? – Оказывается, мне нравится, что ты знаешь обо мне так много, – без приветствия сказал Кэйа. – Как ты думаешь, можно ли считать это солидной причиной для того, чтобы я пригласил кое-кого на чашку чая - кофе я действительно терпеть не могу. Итэр закусил губу, чтобы не рассмеяться в голос, и кивнул, зная, что Кэйа внимательно за ним смотрит: – Да. Возможно, этому кое-кому удастся сделать так, чтобы ты оценил пряный тыквенный латте.