Lily of the Valley

      Считается, что ландыш оберегает от злых духов и помогает людям увидеть светлое будущее.

«…Из-за высокого содержания конваллятоксина всё растение ландыша ядовито.»

***

      Совсем немного оставалось до полуночи и почти весь дом пребывал в кромешной темноте, лишь только лунный свет пробивался через окно второго этажа, освещая пол под ногами Санни и Мари. Санни не отрывал от него глаз, всматриваясь в теневое очертание окна под ногами. Мари стояла в паре шагов перед ним, крича на него за что-то, но он не понимал ни слова. О чём вообще они говорили?       Их конфликт так затянулся, что Санни уже и не был уверен о его изначальной причине. Должно быть, он что-то сказал, когда они вместе поднимались по лестнице. Его первые пару слов за эти несколько часов; слова, которые он так долго копил внутри. Всю их репетицию завтрашнего совместного выступления он хранил молчание. Не так уж и важно, что он сказал в тот момент. Это могло быть как лёгкое возражение на любое из замечаний, отпускаемых ему Мари за эти пару часов практики, так и нечто более серьёзное. Возможно, это был первый раз в его жизни, когда Санни сказал что-то грубое в адрес сестры. Это было не так важно. Важно было то, что его слова будто дёрнули рубильник в голове Мари.        «Ты хоть понимаешь, как должен быть благодарен?» — Срывалась на крик Мари. «Все из кожи вон лезут, лишь бы мы смогли выступить. Но из-за тебя всё будет впустую.» Мари была раздражена. Неужто Санни совсем не понимал, насколько это важно для неё, для них всех? Ей так надоели его неблагодарность, его эгоистическое поведение. Ему не было никакого дела до остальных. Ему не было дела до неё! Санни лишь желал понимания от Мари, но она вовсе не понимала. Он не хуже неё знал, как все старались ради их выступления, однако что бы он ни делал — для неё никогда не было достаточно. «Я что, прошу тебя тебя быть первой скрипкой страны? Нет, я прошу лишь, чтобы ты играл правильно на этом дурацком инструменте!» Санни не мог понять, чего Мари от него добивалась. Насколько лучше он должен стать, чтобы она была этим довольна? Он прилагал все усилия. Он правда пытался, играя, как ему казалось, всё лучше — день за днём! Но этого всегда было недостаточно. В конце концов наступила ночь перед их выступлением, но Санни уже совсем забыл, зачем в принципе хотел играть на скрипке. «Я люблю тебя, ведь ты мой брат, Санни, но для остальных ты ничтожество. Не сказать, что ты хорош в чём-то другом, ни одного таланта. Так почему ты не можешь сделать хотя бы это ради меня!» Санни крепко сжал скрипку. Смотря на усеянные мозолями пальцы, он сжал её так сильно, что ему показалось, будто ладонь вот-вот начнёт кровить. В какой-то момент сдерживать боль стало тяжело. Он осознал источник проблем; причину, стоявшую за всеми бедами. Он собирался от неё избавиться. «Всё, что ты умеешь — это портить мне жизнь!» И, быть может, это и были слова, которые окончательно сломили Санни, так же как, возможно, они стали кульминацией её ранних укоров. Мари не успела среагировать, когда Санни швырнул скрипку вниз по ступеням. Тишину, явившуюся на мгновение, так же быстро нарушил треск ломающейся древесины, как только инструмент соприкоснулся со ступенями, падая на пол. Не веря тому, что увидела, Мари взорвалась гневом с новой силой, в ярости от того, что вытворил её брат. То, как просто он выбросил подарок, купленный его друзьями, будущее, которое они ему подарили. Вот так просто, лишая их старания всякого смысла. Да кем он себя возомнил? «Ты мелкий эгоистичный гадёныш!» Она кричала без остановки. А Санни — он продолжал таить свою злость. Он так сильно устал. Для него этот поступок был ровно таким же потрясением. Что случится теперь? Его ждут неприятности? Боже, а Мари? Неужели Мари теперь тоже ждут неприятности? Даже в тот момент Санни не мог ничего поделать с собой, волнуясь за Мари, а не за себя. Что же ему теперь делать? Мари была так сильно разгневана, что он просто не понимал, ничего из того, что она говорит. Ему хотелось плакать, но даже этого он не смог. Он просто хотел, чтобы всё закончилось. Он так сильно устал. Вздрогнув, Санни ринулся вниз по лестнице. И в это мгновение время словно замедлило свой ход для Мари. Она не понимала, что происходит, но чувствовала что-то. Она ощутила, что её дальнейшее действие может навсегда повлиять на их с братом жизни. Ей хотелось остановить его, преградить путь, ведь ей ещё было что сказать ему. Но что-то в подсознании сказало ей: «Не нужно. Пропусти.» Она не имела ни малейшего понятия, откуда взялась эта мысль. Весь этот момент, показавшийся ей вечностью, она чувствовала, как громко бьётся её сердце — но прошло лишь пару секунд.       Едва она успела это понять, время вновь вернуло привычный ход, и Санни уже спускался вниз по лестнице. Она окрикнула его в последний раз, когда, перескочив сломанную скрипку, он исчез в темноте дома. Она выдохнула. Сердце вернуло прежний ритм. Спускаясь, она остановилась на последней ступени, бросив взгляд на сломанную скрипку. Наклонившись, она начала собирать разбросанные кусочки ещё недавно цельного инструмента. Этот незатейливый процесс помог ей привести мысли в порядок, даруя успокоение. Она никогда не говорила об этом Санни, но с его стороны было бы заблуждением думать, что выступление вызывало тревогу у него одного. Нет, она была уверена, что для неё это ещё больший стресс. Ненамеренно, Санни позволил им обоим избежать этого. Родители, однако, зададут им жару, но всё-таки идея с концертом была именно её инициативой. И только сейчас до неё начало доходить, насколько абсурдно она себя вела. Опять же, она никогда не признает этого перед Санни, но, кажется ей стоило быть благодарной. Остренький кусочек впился ей в палец, заставив отбросить его и рефлекторно начать зализывать рану. После чего, перепрыгнув скрипку и её осколки, она направилась к ближайшей полке, доставая из нижнего ящика пластырь и бумажный пакет. К её счастью, именно на эту полку вчера поставила метлу их мать. Закончив с уборкой, она направилась в гостиную. Перед тем как войти она вновь позвала Санни по имени. Пусть, в темноте не было ничего видно, мысль о включении света отпала, когда она думала о том, что это напугает Санни. Всё же, ей придётся проверить кухню и ванную. На пути в ванную Мари заметила Мяво, наблюдающую за ней. Отозвавшись на своё имя, кошка запрыгнула на диван, будто, зазывая Мари вместе с ней. Сев на диван, Мари не смогла сдержать улыбки, когда кошка свернулась у неё на коленях, требуя ласки. «Уж ты то всегда рядом со мной, а, Мяво?» Мари одарила животное любовью «Пожалуйста, будь рядом и с Санни.» Мари услышала лязгающий шум с кухни. «Должно быть это Санни» — пронеслось у неё, перед тем, как отправиться туда. Зайдя в тёмную кухню, она увидела очертания брата, стоявшего к ней спиной. На собственное имя он отреагировал панической дрожью, резко повернувшись к ней. Мари чётко смогла разглядеть предмет в его руке. Санни сжимал кухонный нож. Его руки дрожали, а лицо выдавало подлинный ужас. У Мари не было времени размышлять, она принялась медленно сокращать дистанцию, протягивая ему руки. «Санни… Что ты делаешь? Можешь… можешь положить нож? Можешь убрать нож, ради меня, Санни? Пожалуйста?» Мари начинала путаться в словах. Она теряла самообладание перед эмоциями, глядя на полное ужаса лицо брата. Схватившись за нож, Санни наставил его острием прямо к своему животу. «Я… Прости меня, Санни. Я сожалею о каждом своём слове. Я люблю тебя, Санни. И-и… и ты не эгоист, вовсе нет. Так что… просто положи его? Можешь сделать это ради меня?» Санни поднял глаза на Мари. Она подходила всё ближе. Запинаясь, он пробормотал, что не может больше. Он так устал.       Санни пронзил свой живот ножом, и в этот же момент Мари бросилась на него. Когда они столкнулись и Санни оказался на полу, нож уже вонзился в его желудок. Она опоздала, из раны сочилась кровь. Пока Санни стонал от боли, Мари охватила паника и безостановочное бормотание, когда её младший брат корчился в муках на полу. Она прекрасно знала, что доставать нож было плохой идеей. Схватив висевшее рядом полотенце она прижала его к ране, заставляя брата испустить стон, походящий на крик. Через пару секунд Мари обхватила руками полотенце, пытаясь объяснить всё брату. «САННИ, САННИ! СМОТРИ НА МЕНЯ!» Она с силой шлёпнула его по щекам, заставляя оставаться в сознании. «Прижимай где болит, Хорошо? Я сейчас вернусь!» Как только сестра убежала, чтобы позвонить в скорую, он остался лежать там, устремив глаза в тёмный потолок. Было сложно дышать, всякий раз, когда он пытался хватать губами воздух. Он больше не мог выполнить просьбу Мари; Он ощущал, как силы покидают его мышцы. И в то же время, ему казалось, будто боль наконец стихает. Он не был уверен, означало ли это, что он действительно умирает. Ещё минуту назад он на полном серьёзе собирался убить себя. Но теперь, лежа там, он осознал, какая это была дурость. Он терпеть не мог видеть сестру, рыдающей вот так. Мари вернулась. Даже не смотря на слёзы; готовая сорваться, она действовала проворно и решительно. «В этом вся Мари» — Пронеслось у Санни в голове. Он действительно будет скучать по ней, если умрёт. Ему искренне жаль, за то, что сейчас случится. Он задумался, как друзья отреагируют, если он всё же умрёт. Жизнерадостный и неунывающий Кел; Заплачет ли Кел, если его не станет? А вот, Обри точно будет плакать. Хиро взрослый и сильный, так что, он будет вести себя как опора для остальных, даже если сам будет раздавлен этим. А как бы отреагировал Бэзил? Бэзил ведь его лучший друг. Как… Как бы повёл себя Бэзил? В глазах Санни начало мутнеть. Он ощутил холод. Он продолжал видеть силуэт Мари, которая держала его, пока последние крупицы зрения покидали его. Он слышал сирены, звучащие всё более приглушённо, а поверх них был зовущий его голос Мари. Но он не понимал ни слова. Перед тем, как окончательно потерять сознание, последней его мыслью была надежда снова увидеть Бэзила.