Создатель недоступен

      Сорок градусов. Я смотрю на лист в клеточку, пробегаясь глазами по решению задачи в поисках ошибки. Сорок градусов – это, конечно, хорошо, но в алкогольной сфере. В сфере учебной, конкретно физики 10 класса, в особенности итогово-контрольном сегменте, в задаче на нахождение угла наклона фигуриста, это сущий пиздец неверный ответ.       Я откладываю ручку и окидываю взглядом класс, пытаясь понять, насколько отстаю от других. В противоположном конце кабинета Вера пытается то ли вспомнить то, чего не знала, то ли не зареветь — выражение полнейшего отчаяния и паники на её лице говорит само за себя. Из нас двоих, выбравших физмат в качестве профиля на старшие классы вместо родного социально-экономического, именно Вера сдавала экзамены по информатике и физике. То, каким образом я перегнала её за год, остаётся загадкой даже для меня.       Услышав сзади шорох, отодвигаю с узкого прохода рюкзак — желания потом оттирать следы песка с лямок нет, а Макс известен своей способностью запнуться даже о воздух. Пусть и отличник, ловкостью он не отличается. Гордость, давно сдохшая от первой в жизни чётверки в четверти за профильный предмет, не подаёт признаков жизни и при довольном лице Максима, выходящего из аудитории. Не найдя ошибок в решении, пододвигаю лист с вариантом контрольной.       А, ну конечно. Кто умудрился перепутать значение силы и угла? Я умудрилась перепутать значение силы и угла. Одним махом перечеркнув решение, я начала записывать задачу заново. Хорошо, что в части с развёрнутым ответом попалась динамика — Ванины квадратные глаза и тихое бормотание под нос ясно дают понять, что кому-то повезло меньше. Интересно, у него термодинамика или колебания?       Дописав в конце ответ, я встаю и сдаю работу, взамен забирая телефон, после чего направляюсь в конец класса за портфелем. Сочувственно киваю Вере и получаю такой же кивок в ответ. Надеюсь, ни одна из нас не вылетит — прекрасный пол в нашей группе представлен только нами двумя.       Как только за мной закрывается дверь, я замечаю знакомую фигуру, сидящую на диванчике на выходе из тупика, в котором ютились кабинеты естественных наук. Мои брови слегка приподнимаются — что бы ей тут делать, у неё же занятия кончились ещё час назад — но их тут же сменяет лёгкая улыбка. Портфель закидывается на левое плечо вместо правого, а телефон отправляется в карман брюк — всё равно сейчас не нужен.       — Саш, привет! Ты чего тут делаешь? У тебя же сейчас тренировка, нет? — я спрашиваю и кидаю портфель на пол, плюхаясь рядом с подругой на серое подобие экокожи и кидая портфель на пол. Зависнув на секунду как я положила рюкзак дважды, не поднимая его из-за какой-то ерунды, зарабатываю легкий хлопок по плечу. Саша смотрит на меня со смесью непонимания и беспокойства, её глаза бегают по моему лицу.       — №₽@#, у меня же нет по понедельникам тренировок, забыла? — брови подруги слегка опускаются, но через секунду разглаживаются, а она продолжает — Хотя ты говорила, что у вас контрольная. Учитывая, как ты готовилась, неудивительно что кое-кто перепутал дни недели.       Саша усмехается и продолжает говорить. Я отвечаю, но на задворках сознания скребётся ощущение неправильности происходящего. На самом деле, это не первый раз – первые «глюки» начались ещё полгода назад. Перепутанные даты, отправленные не мной сообщения от моего имени - которые потом появлялись и в моём телефоне, неожиданные изменения в знакомых…       Странно. Будто игра глючит, или значения переменных в коде меняются по ходу его воспроизведения. Усмешка проскальзывает на моё лицо, за что я тут же получаю тычок в бок. Вспомнив, что я, так-то, подругу слушаю, поворачиваюсь с самыми большими и жалостливыми глазами, на которые способна. На Кота из Шрека не похожа, но сойдёт.       — Ты вот совсем не похожа даже на Беззубика, не то что на Кота. Убери это выражение лица, оно странно на тебе смотрится. — повторяя мои мысли, Саша морщится, но не сильно. Это хорошо. Она встаёт и, закинув свою сумку на плечо, оборачивается с требовательным взглядом. — Ты чего расселась, пошли. Не моя вина, что ты очень любишь улетать в облака когда надо и не надо. — на эту тираду я лишь улыбаюсь и следую за ней.       Старательно не думая о том, что мою подругу всё время нашей дружбы звали Яна. Не Саша. И чёлки у Яны никогда не было. И я сама поступала на профильный английский и общество вместо физмата. Но почему именно правда кажется ошибкой? Что происходит?

***

      — Я дома! — предупреждаю я, закрывая за собой дверь и снимая обувь в прихожей. Когда куртка уже висит на крючке, я захожу в кухню и обнимаю маму, целуя её в щёку. Вкусный запах жареного лука забивается в ноздри, а глаза выхватывают кастрюлю с супом-пюре на плите. — У нас сегодня праздник? — шучу я.       — Нет, просто настроение хорошее. — отвечает она с улыбкой, а я убираю в холодильник пирожные из нашей любимой пекарни. Мамин «сахарный диабет» – приторный пирожок с творогом, от которого меня бы потянуло блевать, и моя «кислятина» – песочное пирожное с творожным сыром и мандаринами – отправляются в холодильник. Хоть что-то стабильное.       Закрывшись в своей комнате после обеда и плюхнувшись за стол, пододвигаю к себе и ноут. Информатичка-зараза так и не исправляет двойку за домашку, как обещала. Намёк был понят, поэтому открываем Python, улыбаемся и пашем. Пробежавшись взглядом по дополнительному заданию от Дарьи Игоревны и составив примерный алгоритм в голове, я начала вводить надоевшую команду ввода с клавиатуры.       Программирование вообще после общения с людьми кажется спасением. Всё подчинено строгому алгоритму, переменные известны и исход можно предсказать в любом случае. Нет никаких неожиданных сюрпризов, а если и обнаруживаются, то ты сам дурак.       Хотя… Не зная всех особенностей и правил работы языка, написание кода похоже на попытку понять иностранца.       Люди… Люди нелогичны. Их поведение и реакции нельзя предсказать. Ты никогда не сможешь точно понять, какое твоё действие они воспримут положительно, а из-за какого твоя репутация в их глазах упадёт. Они скрывают свои истинные эмоции, чтобы не огорчить других. Чтобы получить выгоду. Раздражает. Хотя можно ли винить того, кто лишь повинуется инстинкту выживания?       Хотя имею ли я право так считать, если сама такая?       Риторический вопрос. Конечно же, да. Я ведь человек, а наше поведение зачастую законам логики не подчиняется.       Допечатав последнюю команду и проверив, что алгоритм выводит нужный результат, я отправляю скопированный код информатичке и с чистой совестью захлопываю ноутбук. Пусть только попробует опять мне пятёрку в четверти испортить. Откинувшись на жёсткую спинку стула, пробегаюсь глазами по рабочему месту в поисках способа отдохнуть. Глаза цепляются за светло-зеленую книжку.       Скетчбук – первый в моей жизни, появившийся год назад и, к моему огромному стыду, до сих пор незаконченный. Стоило только выпуститься из художественной школы, как я тут же забыла о рисовании. Лишь изредка там появляются какие-то зарисовки лиц, причёсок, фигур или, прости господи, тряпок для протирания доски. «Я так вижу», вот уж правда. Единственное, что интересно на уроке литературы. Ещё более редкими гостями стали цветные рисунки – пейзажи, сказочные животные или просто узоры. Работать гуашью я люблю, но сколько же времени это занимает! А у акриловых маркеров ценник кусается…       Как только моя рука тянется в сторону скетчбука, свет гаснет, и всё погружается в непроглядную тьму – только лампочка в настольном светильнике затухает ещё пару секунд, медленно топя комнату во мраке окончательно. Я моргаю пару раз, проверяя, не очередной ли это глюк. Даже с учётом зимы, в три часа дня не может быть настолько темно. Да и не могла я засидеться настолько долго.       — Не должно же быть настолько поздно. — бурчу под нос в недовольстве . — Мам, что случилось и сколько сейчас времени? — спрашиваю маму, повышая голос, иначе она меня из другой комнаты не услышит, и шарюсь по кровати – вроде как телефон я закинула на неё, когда пришла.       — Свет выбило, времени восемь часов вечера. — успокаивает меня мама откуда-то из спальни. Ой. Я же не разбудила её? Хотя, если бы я её разбудила, она явно не стала бы отвечать столь спокойно. Поэтому я пожимаю плечами и беру в руки наушники с наконец-то найденным телефоном. Хоть музыку послушаю, раз света нет.       — Спасибо. — благодарю маму за ответ и падаю на кровать со спокойной душой. Впрочем, у судьбы явно другие планы. Ну или у УК – я чертыхаюсь, как вампир под солнцем, от внезапно заработавшей люстры. Прекрасный тайминг, бравые электрики. Была бы грамота – выдала бы. Протирая глаза, откидываю телефон и иду обратно к столу со скетчбуком.       Было ли тёмное, практически пустое, пятно в углу глитчем или игрой света, я предпочитаю не обдумывать.

***

      — Чем дальше в лес, тем гуще тень, так ведь говорят? Судя по всему, этот мир оказался в ебучем буреломе. — бурчу я себе под нос, перешагивая через уродливую трещину в парковой дорожке. Чернильная, с бензиновым отливом и фрагментированными краями, она напоминала непрогруженные текстуры. Сравнение заставило меня поёжиться. Если я сейчас подамся в психиатрию, плакало моё поступление.       Сбоку мигнуло голубым и исчезло дерево На секунду мне показалось, что справа было дерево, словно в ответ на мои мысли. Впрочем, его тут не могло быть, если мне не изменяет память. Конечно же это не так.       Надо просто потерпеть лет 6, до выпуска из университета, а там уже и не надо будет беспокоиться об этом. Само пройдёт. Главное не слететь с катушек из-за ЕГЭ сейчас, и дальше уже будет легче. Наверное. Слышал бы меня сейчас кто-нибудь из наших школьных психологов…       Под ногами скрипит снег, редкие фонари отбрасывают блики и освещают темноту ночи, а на часах четыре дня. Подняв голову, я провожаю взглядом искорки в фонарном свете – прищурь глаза и подумаешь, что оказался в сказке. Снежинки вспыхивают то тут, то там всеми оттенками синего и жёлтого, формируя непостоянный узор из звёздочек и точек. Воображение тут же дорисовывает загипнотизировано смотрящего на фонарную лампочку зайца с такой же блестяще-светящейся шкуркой.       Чихнув от залетевшей в нос снежинки, откладываю идею для рисунка на потом и иду дальше. Руки в перчатках отмёрзли ещё 15 минут назад, про нос и говорить ничего не стоит. Прячусь за воротник и усмехаюсь, представляя, как мама будет ругаться на мою беспечность в отношении собственного здоровья.       …       Странно. Мне казалось, я должна была уже выйти из парка. Надо перестать витать в облаках.       Это уже не смешно. Я прохожу один и тот же поворот уже пятый раз. При этом, когда я поворачиваюсь, за моей спиной оказывается всё та же дорога – я не свернула на одно из «колец» парковых дорожек. Мне это не нравится.       Через пять минут я останавливаюсь и оглядываюсь назад, опять. Только вместо ожидаемой тропинки, я вижу заснеженный лес позади себя. Я в неверии отступаю назад и падаю, запинаясь о какой-то корень. На рефлексах выставляю руки позади себя и заваливаюсь влево — левая рука провалилась в одну из тех трещин, что я всё это время игнорировала. Значит, мне не казалось. Жаль, что это уже ничем не поможет.       Вытащить руку и отползти я не успеваю – тело пронзает… не боль? Какое-то дикое чувство неправильности происходящего, будто саму суть меня пытаются изменить. Голову наполняют правильные воспоминания, но это не так. Это не моя жизнь, это не я! Взвыв, будто мне по нервам пустили ток, я отдёргиваю руку и сжимаюсь в клубок, усилием воли вспоминая правду о себе вместо… чего бы то ни было.       Стоит мне прийти в себя и сесть, осоловело оглядываясь по сторонам, на мои уши обрушивается какофония: шум прибоя, гомон восточного рынка, вой ветра – но все они звучат изломано и рвано, замедлено и ускорено. Словно погнутый винил вставили в барахлящий проигрыватель.       Или не звучат вовсе.       Мир вокруг яркий и блёклый одновременно, я слепну от темноты, а трещины расползаются по всем поверхностям и разевают пасти, становясь провалами. Воздух то мерцает, то вспыхивает, как софит, разными цветами. Нити света перемешиваются, путаются, лопаются со вспышками и хлопками.       Я не могу понять, что я слышу, вижу, чувствую – всё смешивается в одну кашу. Окружение меняется быстрее, чем человеческое тело способно воспринять. Я переворачиваюсь на спину, чувствуя под собой песок-камни-лёд-бетон-воду и зажмуриваю глаза. Перед глазами вспыхивают фейерверки, а в груди разгорается что-то сродни пожару — я чувствую, как что-то родное и чужеродное одновременно срастается с моим телом.       Последним, что моё сознание успевает зарегистрировать перед отключкой, становится оглушительный в своей тишине звук бьющегося стекла.

***

      Ха.       Я думала, посмертие выглядит иначе.       С трудом повернув то, что по идее является моей головой – ну или часть программы, отвечавшей за движения оной – я мазнула взглядом по… звёздам?       Разноцветные, они пульсировали, каждая с разной частотой. Время от времени от них протягивались ниточки света и на их концах формировались новые звездочки – лишь чтобы исчезнуть через время. Иногда центры «звёзд» неуловимо отличались от своих «лучей» – одна из частей глючила, красные и чёрные квадратики возникали то тут, то там. Порой вся «звезда» на пару мгновений меняла цвет, будто кто-то включил фильтр «инверсия», а затем возвращалась к прежнему облику.       Вернув голову в изначальное положение, я успеваю лишь удивиться внезапно оказавшейся прямо перед носом стене света и теряю сознание.       Чего я не замечаю, так это тянувшей меня за ногу нити, другой «конец» которой уходил куда-то в ядро звезды.