Мортал Комбат: Наследие Бури

      Они шли всего несколько часов, но казалось — вечность.       Гэ Чхоль едва переставляла ноги. Силы, которые она черпала из грозы, иссякли — небо было чистым, Джун слишком устал, чтобы бояться, и погода стояла мёртвая, как в склепе.       Он не плакал — просто тихонько поскуливал, прижимаясь к матери. Грудь была пуста уже несколько часов.       Сайзот шёл рядом, спотыкаясь на каждом шагу. Его глаза потускнели. Голод и усталость делали своё дело. — Нам нужно… остановиться… — сипло выдохнул Сайзот. — Нельзя. Он близко, — автоматически ответила Гэ Чхоль.       Она не знала, откуда знала. Просто чувствовала. Как загнанный зверь чувствует приближение охотника. Сайзот покачнулся и рухнул на колени. — Я… не могу…       Гэ Чхоль замерла. Посмотрела на него. На Джуна. На лес вокруг. — Вставай. Там, за теми камнями, есть пещера. Я видела, когда мы проходили. — А ты? — Я отведу его в другую сторону.       Сайзот поднял на неё глаза. В них мелькнуло понимание. — Ты хочешь… — Я хочу, чтобы выжил хотя бы кто-то, — перебила Гэ Чхоль.       Она протянула ему Джуна. — Возьми. Спрячь. Если я не вернусь… — Нет, — твёрдо сказал Сайзот.       Гэ Чхоль замерла. — Я не возьму. Мы идём вместе. Или остаёмся вместе. — Уа… уа… — тихо позвал Джун. И он явно пытался сказать «мама».       Гэ Чхоль посмотрела на сына. Потом на Сайзота. — Глупый ящер… — выдохнула она. — Глупая мать, — усмехнулся Сайзот.       Он с трудом поднялся, опираясь на камень. — Идём. До пещеры. Отдохнём. А потом решим.       Они двинулись дальше — трое изгоев, спотыкающихся, голодных, почти без сил. Шао Кан шёл по лесу, не скрываясь. Его тяжёлые шаги давили землю, ветки хрустели под ногами, но он и не пытался быть тихим. Зачем? Добыча и так знала, что он рядом.       Он нёс в руке окровавленную тушку зайца — не для еды. — Чуешь, буря? — тихо говорил он, обращаясь к лесу. — Я близко. Твой сын уже чувствует меня. Его страх разливается в воздухе, как нектар.       Он остановился. — Скоро вы оба будете моими.       Гэ Чхоль, Сайзот и Джун втиснулись в узкую расщелину между скал.       Здесь было темно, сыро и пахло плесенью. Но это было укрытие.       Сайзот рухнул на землю, тяжело дыша. Гэ Чхоль присела рядом, баюкая Джуна. Малыш наконец-то заснул — провалился в спасительное забытьё от усталости. — Сколько мы сможем здесь сидеть? — тихо спросил Сайзот. — Сколько понадобится. — А если он найдёт? — Я запечатаю вход.       Она уже поднялась, когда снаружи донёсся звук.       Шаги.       Тяжёлые, мерные, неспешные. — Выходи, буря, — раздался голос снаружи. Гулкий, довольный, хозяйский. — Я знаю, что вы здесь. Ваш запах… такой отчётливый.       Гэ Чхоль замерла. Прижала палец к маске, глядя на Сайзота. Джун во сне пошевелился, но не проснулся. — Не хочешь выходить? — продолжал Шао Кан. — Понимаю. Но знаешь, что я сделаю?       Тишина. — Я подожду. У меня есть время. А у тебя? Твой ребёнок голоден. А ты… ты питаешься грозами, которых нет. — Выходи сама. И я обещаю — он будет жить.       Гэ Чхоль закрыла глаза. Её руки дрожали. — Не слушай его, — прошептал Сайзот. — Он лжёт. — Знаю, — так же тихо ответила она. — Но он прав в одном. Мы не продержимся.       Шао Кан уже занёс молот, намереваясь развалить скалу… — Ты же не хочешь, чтобы я разнёс всю скалу вместе с вами?       Из расщелины донёсся приглушённый звук — то ли всхлип, то ли сдавленный крик младенца. Шао Кан улыбнулся под маской. — Вот так. Бойся, маленький. Твой страх - музыка для моих ушей!       И в этот момент из леса вылетел Лю Кан, объятый пламенем, и врезался Шао Кану прямо в спину. Тиран пошатнулся, но устоял. — Ты?! — прорычал он, разворачиваясь. — Опять ты? Снова хочешь поиграться с огнём, мальчишка?       Лю Кан отскочил, принимая боевую стойку. Его кулаки горели огнём, но уже умеренным, но сам он тяжело дышал после долгого бега. — Не подходи к ним, Шао Кан.       Тиран усмехнулся. — Ты хочешь ещё получить? — Я — чемпион Земного Царства, — спокойно ответил Лю Кан. — И я не дам тебе тронуть мать и ребёнка. Шао Кан поднял молот. — Что ж… умри с честью.       И они вновь сошлись в драке. Лю Кан был более расчётливым в этот раз, не давая проделать тот трюк с пожаром. — Долго ты не продержишься, мальчишка! — рычал Шао Кан, размахивая оружием. — Мне и не нужно долго! — выкрикнул Лю Кан, уворачиваясь от очередного удара.       Внутри пещеры Гэ Чхоль слышала каждый удар, каждый вскрик. — Лю Кан… — прошептала она, прижимая к себе плачущего Джуна.       Малыш заходился в истерике. Он чувствовал страх матери, чувствовал боль леса, решимость старшего брата, чувствовал, что где-то там, снаружи, он сражается за них. — Уа… уа… — всхлипывал он.       И небо ответило. Тучи сгустились мгновенно. Чёрные, тяжёлые, низкие. Ветер взвыл с новой силой. Первый удар грома расколол небо.       Гэ Чхоль замерла. Подняла голову. — Это… это Джун… Джун плакал, но теперь его слёзы смешивались с дождём, который хлынул с небес. Ливень обрушился на лес, на скалы, на сражающихся.       Гроза.       Настоящая, полная, живая гроза. Молнии влетели в пещеру, и воительница их ловила, как манну небесную. Энергия вливалась в неё потоком. Молнии, бившие где-то вдалеке, отзывались в её теле знакомой дрожью. Сила возвращалась. С каждой секундой. — Гэ Чхоль? — Сайзот смотрел на неё с удивлением. — Ты… ты светишься!       Её глаза горели жёлтым огнём. Волосы развевались, хотя в пещере не было ветра. — Я чувствую… я снова чувствую себя собой, — прошептала она.       Снаружи донёсся торжествующий крик Лю Кана: — ЕГО МАТЬ ПИТАЕТСЯ ГРОЗАМИ, ШАО КАН! ТЫ ПРОИГРАЛ!       И в ответ — яростный рёв тирана. — Гэ Чхоль! Улетайте! Я задержу этого урода! — кричит Лю Кан.       Он апперкотом ударил Шао Кана по челюсти так, что тот отшатнулся к оврагу. Лю Кан набросился на тирана и сбил его вниз.       Гэ Чхоль выскочила из пещеры. Дождь хлестал по лицу, молнии сверкали одна за другой, освещая поляну. Из оврага доносились крики и удары. — ЛЮ КАН! — закричала Гэ Чхоль.       И метнула молнию.       Не слабую, не истощённую — настоящую, полную, рождённую из грозы, которую вызвал её сын. Она ударила Шао Кана прямо в грудь, отбрасывая его на десяток метров.       Тиран рухнул, но тут же начал подниматься. В этот момент ещё несколько молний атаковали его. Из вспышки света появился Рейден. Он кивнул воительнице. Гэ Чхоль не ответила. Она держала на руках плачущего Джуна. Вдруг она почувствовала, что её за плечи держит кто-то. Она увидела прозрачные руки, но Рейден и Лю Кан были заняты Шао Каном и не могли видеть, что у неё есть уже невидимый друг. — Держитесь… — и она превратилась в молнию и унесла подальше себя, Джуна и Сайзота.

***

      Он смотрел, как вспышка света уносит в небо его добычу. — Твари… — прорычал он, сжимая молот.       Перед ним стояли двое. Рейден — с молниями, играющими на кончиках пальцев, с глазами, горящими голубым огнём. Лю Кан — разбитый, в крови, но всё ещё в боевой стойке, с кулаками, готовыми вспыхнуть снова.       Шао Кан оценил ситуацию за секунду.       Гэ Чхоль ушла. Джуна с ней. Эти двое — измотаны, но если Рейден ударит в полную силу, а Лю Кан поддержит… плен станет реальностью. А плен для Императора — позор хуже смерти. — В этот раз ты победила, буря, — тихо сказал он, глядя в небо. — Но охота… охота только начинается.       Он развернулся и, не говоря больше ни слова, исчез в портале. — Пусть идёт, — тихо сказал Рейден. — Сейчас главное — не он.       Лю Кан опустил кулаки и вдруг покачнулся. Рейден подхватил его за плечо. — Ты как? — Жив… — выдохнул Лю Кан. — Но… лес…       Он обвёл рукой поляну. Вокруг, там, где не прошёлся дождь, виднелись следы пожара. Чёрная, обугленная земля. Обгоревшие кусты. — Простите, Лорд Рейден… — голос Лю Кана дрогнул. — Я… вы видели, что лес… я не хотел… он использовал меня…       Он замолчал, сжимая кулаки. В его глазах горела не боль — стыд. Рейден смотрел на него долгую секунду. Потом покачал головой. — Не надо извиняться, Лю Кан.       Он положил руку ему на плечо. — Шао Кан очень хитёр. Ты не виноват… что он использовал твою силу.       Он помолчал, глядя туда, где только что исчезла вспышка. — Как не был виноват Джун Хо… что наш лагерь заметили из-за его силы.       Лю Кан поднял на него глаза. В них мелькнуло что-то — удивление? Облегчение? — Вы… правда так думаете? — Правда.       Рейден сжал его плечо чуть крепче. — Ты сражался сегодня как воин, Лю Кан. Ты дал им время. Ты дал им шанс. Без тебя они бы не ушли.       Лю Кан молчал. Только вздохнул — тяжело, с облегчением и усталостью одновременно. — Надо вернуться, — сказал Рейден. — Ты устал. — Вы думаете, она в безопасности? — тихо спросил Лю Кан.       Рейден посмотрел на небо. Тучи расходились, открывая звёзды. — С ней Джун. И она снова полна сил. Думаю… сейчас они в большей безопасности, чем мы.       Он усмехнулся — устало, но тепло. — Пойдём, Лю Кан. Дома ждут.       Они развернулись и зашагали прочь от скал, оставляя за спиной поле боя, запах озона и надежду.

***

Неизвестный лес. Ночь.       Молния ударила в землю без грома.       Из слепящей вспышки на мягкий мох рухнула Гэ Чхоль. Она не устояла на ногах — колени подкосились, и воительница опустилась на землю, всё ещё прижимая к себе Джуна. Рядом с ней, с тихим шипением, проявился Сайзот. Его невидимость спала, и теперь он стоял на четвереньках, тяжело дыша после долгого полёта.       Несколько секунд никто не двигался. Только дыхание, только стук сердец, только тишина ночного леса.       Гэ Чхоль подняла голову. Огляделась. Высокие деревья, незнакомые, с серебристыми листьями. Воздух пах влажной землёй и цветами. Где-то вдалеке ухал незнакомый зверь.       Но главное — ни следа Шао Кана. Ни следа таркатанов. Ни следа погони. — В безопасности… — выдохнула Гэ Чхоль.       Джун, словно поняв мамины слова, издал радостные звуки. Его маленькое личико, ещё недавно искажённое плачем, расплылось в беззубой улыбке. — А-а-а! — загукал он, хватая маму за маску.       Гэ Чхоль рассмеялась — тихо, устало, но совершенно искренне. Она прижалась лбом к его лбу. Закрыла глаза. — Мы сделали это, милый мой. Мы снова сделали это.       Сайзот поднялся на ноги, отряхивая колени. Его глаза всё ещё были расширены — то ли от пережитого ужаса, то ли от самого полёта. — Я… никогда так не летал, — признался он.       Гэ Чхоль подняла на него взгляд. — Ты был невидим. Всё время.       Сайзот замер. Потом медленно кивнул. — Да. — Почему ты спрятался?       Сайзот смотрел куда-то в сторону, на серебристые листья, на тёмный лес. Его лицо под маской было непроницаемо, но в глазах… в глазах плескалась боль. — Если бы они меня увидели… — начал он тихо. — Рейден. Лю Кан…       Он сглотнул. — Убили бы.       Гэ Чхоль молчала. Слушала. — Я сражался против них, Гэ Чхоль. Не в этом лесу — раньше. Я был слугой Шао Кана. Я убивал их людей. Их друзей.       Он повернулся к ней. В его глазах не было злобы — только усталость и стыд. — Если бы они узнали меня… меня бы убили на месте. И были бы правы. — Сайзот… — Я не хочу больше убивать, — перебил он. — Я хочу… я не знаю. Жить. Спрятаться. Забыть. С меня хватит.       Он опустился на землю, прислонившись спиной к дереву, и закрыл глаза.       Гэ Чхоль смотрела на него. На этого странного ящера, который сначала пытался её убить, потом кормил её сына тараканами, а теперь сидел здесь, сломленный и усталый, и боялся, что его увидят. — Понимаю, — тихо сказала она. Сайзот открыл глаза. — Что? — Понимаю, — повторила Гэ Чхоль. — Я сама чуть не начала с ними борьбу.       Она посмотрела на Джуна. Малыш теребил волосы мамы, будучи у неё на руках, успокоившийся благодаря на ставшей тишине. — Если бы у меня были силы… Я бы не бежала… — она кивнула на сына. — Я могла бы напасть на них. Защищаясь. Защищая его. — Но ты не напала. — Они могли убить его, — продолжила Гэ Чхоль. — Моего сына. Только за то, что он… от Шао Кана… Я бежала… Лишь бы спасти его… От Рейдена… Ото всех… Возможно, они… Раз защищают нас, пощадят моего сына… Но… Проверять я не хочу…       Она покачала головой. — Я тоже проверять не хочу… Не хочу пытаться «искупиться», ведь я так никогда не верну им павших друзей… — говорит Сайзот. — Конечно, я заслуживаю их ненависть, но я просто… Хочу исчезнуть и более не тревожить их… Лучше просто не мешать, тогда и зла не получишь. — Ты озвучил все, что я думала… — она смотрела в глаза Сайзоту. Она положила руку ему на плечо.       Они сошлись во мнениях.