Мортал Комбат: Наследие Бури

Первый год Джуна и Гэ Чхоль в плену у Шао Кана.       Сайзот полз по тёмному, вонючему тоннелю. Вода доходила до колен, в ней плавало что-то склизкое и мертвое. Он не обращал внимания. Он привык к худшему. — Гэ Чхоль, — шептал он, пробираясь вперёд. — Я иду. Я найду вас.       Он знал, что она в цитадели. Знал, что Джун с ней. Знал, что Шао Кан держит их в цепях. И он должен был их освободить. Он уже почти добрался до выхода, когда сверху раздался грохот. Стены задрожали. Потолок затрещал. — Что за...       Сверху, прямо над канализацией, герои Земного Царства прорывались через отряд таркатанов. Лю Кан метал огненные шары. Соня стреляла. Джакс крушил стены. Их битва сотрясала землю так, что камни сыпались на голову Сайзота. — НЕТ! — закричал он, пригибаясь. — НЕТ! Я БЫЛ ПРАКТИЧЕСКИ ТАМ!       Обвал. Вода хлынула в проход, заливая путь. Сайзота отбросило назад, он ударился о стену, потерял ориентацию в темноте. — НЕТ!       Он выбрался наружу через час, мокрый, грязный, разбитый. Вдали виднелась цитадель. Непробиваемая. Недосягаемая. — Они снова... — прошептал он. — Они снова помешали.       Он упал на колени, сжимая кулаки. — Почему вы не даёте мне спасти их?!

***

Второй год после неудачных попыток.       Сайзот нашёл его сам. Старый, заброшенный ход, о котором забыли даже стражи Шао Кана. Он вёл прямо в подземелья цитадели — туда, где, по слухам, держали Гэ Чхоль. Сайзот шёл по тоннелю, чувствуя, как надежда растёт в груди. — Ещё немного, — шептал он. — Ещё немного, и я найду вас.       Он уже слышал голоса стражников. Видел свет факелов. Он был так близко... И в этот момент сверху обрушился потолок.       Камни, пыль, огонь — герои Земли снова прорывались через цитадель. Лю Кан и Рейден били по стенам, пытаясь пробиться внутрь. Их магия сотрясала подземелья. Сайзот отлетел к стене, засыпанный обломками. — НЕТ! — закричал он, выбираясь из-под камней. — Я БЫЛ ТАМ! Я БЫЛ УЖЕ ТАМ!       Он рванул вперёд, но проход был завален. Герои уничтожили единственный путь. Сайзот сидел в темноте и сжимал голову руками. — Почему? — прошептал он. — Почему вы мешаете мне?!       Он не знал, что герои даже не подозревали о его существовании. Для них он был просто тенью, случайностью, ошибкой. А для него они были преградой, которую он не мог преодолеть.

***

Третий год.       Он научился быть осторожным.       Сайзот больше не лез туда, где дрались герои. Он ждал. Изучал. Находил пути, когда они отдыхали, лечились, восстанавливались. Он пробрался в цитадель через старую прачечную. Ночью. Без шума. Он был уже в коридорах, когда услышал лязг оружия. — Опять? — прошептал он.       Он спрятался за колонной, глядя, как Рейко и Милина отбиваются от отряда героев. Соня, Джакс, Китана — они прорывались через стражников с яростью обречённых.       Сайзот замер. Если он выйдет — его убьют. Если он останется — его найдут стражники. Если он попытается пробраться мимо — его заметят.       Он ждал.       Час. Два.       Бой закончился. Герои отступили. Стражники зализывали раны. А Сайзот так и остался за колонной, не сделав ни шагу к Гэ Чхоль.       Он вышел из цитадели на рассвете — пустой, злой, уставший. — Я не могу, — прошептал он. — Я не могу спасти вас, если они всё время мешают.       Он посмотрел на небо, где занимался новый день. — Но я не сдамся. Я никогда не сдамся.

***

Четвертый год.       Он перестал считать.       Гэ Чхоль и Джун были в цитадели. Он знал это. Он чувствовал это. Но каждый раз, когда он подходил близко, кто-то мешал.       Герои Земли, Рейко, Милина, Шан Цунг — они все были частью его неудач. Они не знали о нём. Но они разрушали его шансы снова и снова. Сайзот сидел на скале, глядя на цитадель вдалеке. — Четыре года, — сказал он. — Четыре года я пытаюсь вас спасти. И каждый раз я проигрываю.       Он сжал кулаки. — Но я не сдамся. Я обещал. Я найду способ. Даже если придётся убить всех, кто встанет на моём пути. Даже если придётся убить вас... героев, которые не дают мне помочь.       Он поднялся и зашагал вниз, к цитадели. В этот раз он был готов ко всему.

***

      Рептилия лежал среди яблок и груш, стараясь не дышать слишком громко. Повозка тряслась на булыжниках, фрукты перекатывались, и каждую минуту он боялся, что кто-то заметит странное движение среди товара. Но стража у ворот была усталой, им было наплевать на фрукты.       Повозка остановилась. Голоса. Скрежет колёс. Грохот дверей. Рептилия ждал. Тишина. Он осторожно приподнял край мешка, выглянул. Склад. Тёмный, сырой, заставленный ящиками и корзинами. Ни души. — Удачно, — прошептал он, выбираясь из повозки.       Он отряхнулся и отправился исследовать местность. Он нашёл столовую случайно — по запаху. Тяжёлый дух варёного мяса, пота и старого жира. Сайзот прижался к стене, делая себя невидимым, и заглянул внутрь.       Огромный зал был полон солдат — таркатаны, шоканы, кентавры. Они сидели за длинными столами, чавкали, рыгали, смеялись. Никто не обращал внимания на пустоту у дверей. — Легионы Шао Кана, — прошептал ниндзя в зеленом. — Красивое зрелище. Опасное.       Он ждал, пока они закончат. Кто-то уходил в одиночку, кто-то группами. Зал пустел.       Сайзот скользнул на кухню — там было жарко и пахло огнём. Он прошёл через неё быстро, ища выход к другим помещениям.       И нашёл туалетную секцию.       Он открыл дверь, зашёл — и замер.       В углу, на коленях, с тряпкой в руке, стояла шоканка. Она тёрла пол, и ворчала что-то себе под нос.       Сайзот хотел выйти. Но она уже подняла голову. — Кто здесь?!       Сайзот замер. Невидимость спасала, но дверь за ним закрылась с лёгким щелчком. Если он выйдет — услышат. Если останется — она начнёт искать. — Наверное, показалось...       Она снова опустила голову, продолжая тереть пол. Сайзот выдохнул. Но через мгновение она снова подняла голову. — Нет... здесь что-то не так.       Она отложила тряпку, выпрямилась. Её голос стал тише, почти доверительным. — Слушай, кем бы ты ни был, не прячься. Я просто слуга, с меня не спросят.       Сайзот колебался. Секунду. Две. — Но ты работаешь на Шао Кана, — сказал он, оставляя невидимость.       Шоканка не вздрогнула. — Ну как сказать... — она пожала плечами. — Меня бы списали, если бы я не мыла туалеты от дерьма. Я не хочу драться, я хочу жить.       Она подошла ближе, разглядывая его. — Кто ты такой?       Сайзот сделал шаг вперёд. — Ты меня не знаешь?       Она прищурилась. — Хм... ты случайно не тот самый рептилоид, который считался мёртвым? Зелёный, глаза жёлтые... о тебе слухи ходили. — Ну, это я, — Сайзот напрягся. — Прошу, не мешай мне, хорошо?       Шоканка смотрела на него. Потом её лицо смягчилось. — Ладно, — сказала она. — Не привлекай тогда внимания...       Она помолчала, разглядывая его — осунувшегося, уставшего, в потрёпанной одежде. — Но я вижу, ты прям очень уставший. Ел хотя бы? — Нет, — ответил Сайзот. — Пойдём тогда со мной, — сказала она. — Мы как раз с ребятами собираемся пожрать. Тихо. Без лишних глаз.       Она протянула ему руку. — Меня кстати зовут Шая.       Сайзот посмотрел на её руку — грубую, мозолистую, но открытую. — А я Сайзот.       Он пожал её.

***

      Они шли долго. Каждый шаг уводил их дальше от привычных, освещённых коридоров цитадели. Всё глубже, всё темнее. Каменные стены здесь были старше — выцветшие фрески, потрескавшиеся плиты, запах сырости и забвения.       Сайзот чувствовал, как холод пробирается под кожу. Его рептилья природа не любила холод. Он сжал зубы, стараясь не дрожать. Это истощало его силы. — Мы почти пришли, — сказала Шая, заметив его состояние. — Там тепло. — Надеюсь, — ответил Сайзот. — Я начинаю чувствовать себя ледяной статуей.       Они прошли через низкий проём, и Сайзот увидел свет. Это была небольшая комната, вырубленная в скале. В центре горел огонь — костёр в каменной яме, над которым висел котелок. Пахло мясом и травами. По углам стояли четыре кровати — грубые, деревянные, застеленные старыми шкурами. Рядом с огнём лежала ещё одна лежанка. И на ней...       Пёс.       Огромный, собранный из кусков человеческой кожи, скреплённых тёмной магией. Он поднял голову, когда они вошли, и посмотрел на Сайзота красными глазами. — Господа! — Шая шагнула вперёд, разводя руки. — Это Сайзот. Та самая Рептилия, которая погибла. Но он живой, как видите. Прошу любить и жаловать.       Сайзот сделал шаг вперёд. — Привет.       Из угла поднялся таркатан — невысокий, с короткими лезвиями на руках, которые, казалось, даже не выдвигались полностью. — Я Вортекс, — сказал он. — Повар. Ну, скорее я мою посуду, готовлю я так себе.       Из тени шагнул юноша — будто сотканный из самой тьмы. Его кожа была тёмной, глаза светились едва заметным фиолетовым светом. — А я Оникс, — сказал он. — Шпион Шао Кана. Вернее, меня завербовали когда-то. Но в свободное время я меняю постели в спальнях.       Кентавр с тремя копытами приподнялся с лежанки, опираясь на стену. Четвертое копыто.... Было ампутировано. — Зетто, — представился он. — Когда-то служил Мотаро. Потом был отправлен мыть полы в коридорах.       Он кивнул на пса. — А это наш питомец. Его вытащили из Преисподни, когда Куан Чи ещё был здесь. Сбежал, прибился к нам. Зовут Клык.       Клык гавкнул — странно, не как собака, а как будто внутри него что-то лязгнуло.       Сайзот улыбнулся. — А он милый довольно-таки.       Клык завилял хвостом — и Сайзот заметил, что хвост тоже был собран из кусков.       Они расселись вокруг костра. Шая разлила варево по мискам, подала Сайзоту. Тот взял ложку и начал есть, чувствуя, как тепло разливается по телу. — И всё же, — сказал он, жуя. — Мне интересно. Почему вы не солдаты? Обычно такие, как вы, отправляются на войну или завоевание.       Вортекс вздохнул. — Мы не особо подходим. Бесполезны в качестве охраны. У меня лезвия не выдвигаются. Меня вызывают, только если прямо не хватает таркатанов.       Шая кивнула. — А у меня болезнь. Я крепкая, но чувствую сильную боль при прикосновении к коже. Просто больно жить, понимаешь? Я не могу драться.       Зетто поджал губы. — У меня травма. Три копыта — это не четыре. Я не могу сражаться — сразу теряю равновесие.       Оникс просто пожал плечами. — Меня только иногда отправляют на задания. А так в битвах я бесполезен.       Сайзот оглядел их. — Тогда я удивлён, что Шао Кан вообще держит вас тут.       Вортекс усмехнулся. — Ему ведь нужны те, кто моет туалеты и убирает беспорядок.       Шая хмыкнула. — Ой, однажды засорилась канализация. Это было ужасно.       Сайзот замер. — Ого... Я тоже... — он помедлил. — Я был в той канализации. И застрял однажды.       Шая хлопнула себя по колену. — А-а-а! Так вот что был за засор! Ну ладно. Не повезло тебе.       Она пододвинула к нему ещё хлеба. — Будешь ещё? — Да, — Сайзот взял кусок. — Я очень устал. И спасибо за гостеприимство. - Пожалуйста, - сказали в унисон его новые знакомые.       Он смотрел на этих странных изгоев — и чувствовал, что впервые за долгое время может просто быть. Без страха. Без побега. Просто сидеть у огня и есть.

***

      Сайзот отложил ложку и посмотрел на своих новых знакомых. — Слушайте, — сказал он. — Вы можете помочь мне? Я хочу спасти Гэ Чхоль. Женщину в синем и её дитя. Расскажите, что происходит здесь, пожалуйста.       Шая переглянулась с остальными. Её лицо стало серьёзным. — Ты об Императорском Сыне? — переспросила она. — И... «наложнице» самого Императора? — Да, — кивнул Сайзот.       Зетто вздохнул и покачал головой — медленно, с тяжёлой усталостью. — Поверь, Сайзот... тебе лучше бросить эту затею. Император никогда не даст никому отобрать у него сына. — Он понизил голос. — Мы видели, что он делает с теми, кто пытается. — Герои пытались уже, — добавила Шая. — И не вышло.       Сайзот усмехнулся — горько, зло. — И очень хорошо они мне мешали! — сказал он. — Каждый раз, когда я подходил близко, они начинали свои атаки, и всё рушилось!       Вортекс, до этого молчавший, поднял голову. — Мешали — не мешали, — сказал он. — Это не имеет значения. Ты никогда не вытащишь их.       Он наклонился вперёд, и в его голосе появилась жёсткость. — Над мальчиком работают фанатики Шао Кана. И Шан Цунг тоже. Его охраняют, как самое ценное сокровище. Там огромное количество стражи. Лучше уходи. — Нет, — Сайзот покачал головой. — Я не могу их бросить.       Шая смотрела на него. Долго. В её глазах мелькнула печаль. — Тогда тебе конец, — сказала она. — Ничего личного, Сайзот. Просто... я видела слишком много тех, кто пытался. И они либо умирали, либо становились такими, как мы.       Она кивнула на себя, на Вортекса, на Зетто и Оникса. — Мы выжили, потому что перестали пытаться. Мы просто делаем свою работу. Моем полы. Убираем дерьмо. Живём в тени.       Оникс поднял голову из угла. — Но если ты хочешь попытаться... мы не будем мешать. И не выдадим тебя. — Но и не поможем, — добавил Зетто. — Не потому что не хотим. Потому что не можем. Нас убьют, если узнают.       Сайзот смотрел на них. Он понимал их страх. Он сам боялся. Но он не мог остановиться. — Я понимаю, — сказал он. — Я не прошу вас рисковать. Но если узнаете что-то полезное...       Он не договорил. Шая подняла руку. — Если узнаем — скажем. Но не надейся, что выживешь, Сайзот. Ты кажешься нам хорошим человеком. А хорошие люди здесь не живут. — Я знаю, — ответил Сайзот. — Но я обещал им. И я не нарушу обещание.       Он взял ложку, снова начал есть. Варево остыло, но он не замечал. Вокруг было тепло. Рядом были те, кто мог бы стать друзьями.       А впереди ждала смерть. Сайзот знал это и шёл вперёд.

***

      Джун сидел на кровати, когда дверь открылась без стука. В комнату вошли они — трое в тёмно-фиолетовых балахонах. Лиц не было видно — только глубокие капюшоны, скрывающие всё, кроме костлявых пальцев, сжимающих посохи.       Джун знал их. Они приходили редко, но каждый раз он молился, чтобы они не вернулись. — Ваше Высочество, — голос одного из них был сухим, как шуршание листьев. — Пройдите с нами. Вы должны совершить ритуал.       Джун не ответил. Он не мог. Горло сжалось от страха. Он встал. Пошёл за ними.       В коридоре было темно, только факелы бросали дрожащие тени. Маги шли впереди, молча, не оборачиваясь. Джун чувствовал, как внутри всё холодеет.       Они привели его в лабораторию Шан Цунга. Там, у стола с кандалами, стоял сам колдун. Рядом с ним — Шао Кан. Отец даже не посмотрел на сына, когда тот вошёл. Он просто стоял, скрестив руки, и смотрел вперёд.       Шан Цунг повернулся к мальчику. Его лицо было спокойным, почти сочувствующим. — Ваше Высочество, прошу, ложись. И обнажи тело.       Джун замер. Стол перед ним был сделан из тёмного металла. Кандалы для рук, ног и даже горла. Он не хотел ложиться. Не хотел снимать одежду. Не хотел...       Один из магов схватил его за плечо. Другой — за рукав. Они начали стаскивать с него одежду, грубо, не спрашивая. — НЕТ! — закричал Джун, пытаясь вырваться. — ОТПУСТИТЕ! НЕ НАДО!       Маги не слушали. Они стянули с него рубашку, обнажая худое тело, покрытое шрамами — старыми и свежими, от тренировок, от падений, от отца. Шао Кан шагнул вперёд. Его голос был ледяным. — Сын, ложись. Немедленно. Без одежды.       Джун смотрел на него. В глазах мальчика стояли слёзы — он сдерживал их из последних сил. Но он знал: если ослушается — будет хуже. Он лёг.       Кандалы сомкнулись сами — на запястьях, на лодыжках, на шее. Металл был холодным. Шан Цунг подошёл к столу. — Посмотрим, — сказал он, — получится ли извлечь часть твоей силы, Принц.       Джун закрыл глаза и отвернулся. Он не хотел видеть. Один из магов подошёл к столу. В руке у него был ритуальный нож — чёрный, с волнистым лезвием. Джун почувствовал холод у груди, потом — резкую боль. — А-А-А! — крик вырвался непроизвольно.       Маг разрезал кожу над сердцем. Кровь потекла по ребрам, по животу, капая на холодный металл стола.       Маги начали шептать — древние, тёмные слова. Светильники в лаборатории замигали. Тени заплясали по стенам. Шан Цунг поднял руки, направляя энергию к мальчику.       Прошло несколько минут.       Ничего не произошло.       Маги зашептали громче. Шан Цунг нахмурился. Повторил попытку.       Снова ничего.       Шао Кан шагнул вперёд. — Что это значит? — спросил он. Голос его был спокоен, но в нём слышалась угроза.       Шан Цунг опустил руки. Его лицо было растерянным — впервые за долгое время. — Похоже, — сказал он, — его сущность и власть над погодой нельзя отнять. Передать. Или размножить. Они — часть его. Навсегда.       Шао Кан смотрел на сына — худого, окровавленного, дрожащего от холода и страха. — Значит, — сказал он наконец, — он не должен умереть. Или сбежать. Как Китана.       Он развернулся и вышел из лаборатории, не оглядываясь. Маги сняли кандалы.       Джун лежал на столе, прижимая руки к груди, где ещё сочилась кровь. Он дрожал — от холода, от страха, от боли. — Одевайте его, — сказал Шан Цунг магам. — И отведите в комнату.       Маги молча надели на него рубашку — она сразу пропиталась кровью. Джун не сопротивлялся. Он едва стоял на ногах. Его отвели в комнату, уложили в кровать. Ушли.       Джун остался один.       Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как холодеет воздух вокруг. За окном начал падать град — крупные, ледяные камни, бьющие по стенам цитадели. Джун закрыл глаза. — Мама, — прошептал он. — Мне страшно.       Никто не ответил.       Почти никто. Мама чувствовала всю боль своего ребенка.

***

      Сайзот сидел у костра, когда почувствовал: холод пробрался в комнату — не от сквозняка, а откуда-то изнутри. Он поднял голову. Шая нахмурилась. Вортекс поёжился. — Что это? — спросил Сайзот. — Ничего хорошего, — ответила Шая.       Сайзот закрыл глаза. И почувствовал ужас. Детский, беззащитный, отчаянный. Он чувствовал его так же ясно, как когда-то чувствовал приближение Шао Кана. — Джун, — прошептал он.       Он вскочил на ноги. — Где он? Где его держат? — Мы не знаем, — ответил Оникс. — Это высокие этажи. Нам туда нельзя.       Сайзот сжал кулаки. Он ничего не мог сделать. Опять. Не сейчас.

***

      Джун лежал на кровати, глядя в потолок. Град за окном стих, но холод всё ещё держался в комнате. Он не спал. Не мог.       Дверь открылась без стука.       Те же трое в тёмно-фиолетовых балахонах. Но в этот раз с ними был Рейко. Его лицо было спокойным, но в глазах светился холодный интерес. — Ваше Высочество, — сказал Рейко, останавливаясь у кровати. — Позвольте нам взять вашей крови, слюны, слез и... ещё кое-чего. Мы должны изучить вас. Император приказал.       Джун сел. Его тело дрожало — от холода, от страха, от слабости после сегодняшнего ритуала. — Пожалуйста, — прошептал он. — Не надо... Я... я хочу спать...       Рейко покачал головой. — Принц, вы не можете отказаться. Это приказ.       Один из магов шагнул вперёд, доставая длинный шприц с тёмной жидкостью внутри. — Это поможет нам понять природу вашей силы, — сказал он. — Мы возьмём немного крови. Это не больно.       Джун отшатнулся к стене. — Нет! Не подходите!       Второй маг схватил его за запястье, прижимая к кровати. Третий — за другую руку. — Не сопротивляйтесь, — сказал Рейко, глядя сверху вниз. — Ваша кровь будет цениться. Она станет.... - он будто подбирает подходящую функцию. - отличным ресурсом!       Джун смотрел на него. В глазах Рейко была жадность. Он не скрывал её. Первый маг поднёс шприц к руке мальчика.       Джун закричал. Не от боли. От ярости. От отчаяния. От того, что его снова хотят использовать, снова причинить боль, снова отнять что-то, что принадлежит только ему. Он ударил.       Кулак врезался в лицо мага — того, что держал шприц. Удар был не просто сильным. Он был смертельным. Голова мага отделилась от тела и покатилась по каменному полу, оставляя кровавый след. Тело рухнуло, обрызгав Джуна кровью.       Оставшиеся два мага отшатнулись. Один упал, другой прижался к стене, не в силах вымолвить ни слова. Джун смотрел на свои руки. Они дрожали. На них была кровь. Чужая кровь. Он не понимал, что произошло. Как он это сделал. Откуда взялась сила. — Я... — прошептал он. — Я...       Рейко смотрел на него. В его глазах не было страха. Только удивление. И интерес. — Вот это да, — сказал он, улыбаясь. — Вот и проявление силы отца. Как интересно.       Он сделал шаг ближе, но не к Джуну — к телу убитого мага. — Ты маленький мальчик, а сколько в тебе силы, когда ты не сдерживаешь эмоции! — он наклонился, рассматривая оторванную голову. — Император будет доволен.       Джун всё ещё смотрел на свои руки. Кровь стекала по пальцам, капая на пол. — Я не хотел, — прошептал он. — Я не хотел...       Рейко подошёл к нему, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты хотел. Ты просто не знал, что можешь. Теперь знаешь.       Он отпустил мальчика и повернулся к остальным магам. — Убирайтесь, — сказал он. — И скажите Императору, что эксперимент со страхом прошёл успешно. Сила пробуждается.       Маги выбежали из комнаты, не оглядываясь.       Джун сидел на кровати, покрытый кровью, и смотрел на свои дрожащие руки. В первый раз он убил не для выживания. В первый раз он убил от ярости. Он не знал, что теперь делать.

***

      Гэ Чхоль сидела у стены, прижимаясь спиной к холодному камню. Её тело дрожало от слабости — прошёл уже пятый день после последней грозы. Шао Кан специально тянул. Он хотел, чтобы она сломалась.       Дверь открылась.       Он вошёл — широкими шагами, тяжело ступая. Остановился перед ней, глядя сверху вниз. — Удивлен, — сказал он, и в голосе его звучало нечто новое. Не раздражение. Не злоба. Почти... удовлетворение.       Гэ Чхоль подняла голову. Она не понимала, чего он хочет на этот раз. — Наш сын отличается ото всех, — продолжал Шао Кан. — Его силу нельзя отнять. Передать. Размножить. Она — часть его. Это хорошо.       Он сделал паузу. — Значит, наше потомство нельзя будет победить тем, чтобы вытащить магию.       Гэ Чхоль нахмурилась. Что-то в его голосе было не так. — Что ты имеешь в виду? — спросила она.       Шао Кан посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом усмехнулся — той улыбкой, которую она ненавидела больше всего. — Из нас — успешный тандем, — сказал он. — Ты — буря. Я — сила. Вместе мы создали нечто уникальное. Не просто наследника. Не просто оружие. А нечто... вечное.       Гэ Чхоль замерла. — Нет... — прошептала она. — Нет... Ты не можешь!! — Могу, — спокойно ответил Шао Кан. — Он станет Императором. Копией меня. У него будут дети. Ещё сильнее.       Он наклонился к ней. — Но если с ним что-то случится... всегда можно создать и замену.       Гэ Чхоль подняла голову. В её глазах мелькнул страх — тот самый, который она не показывала никогда. — О чём ты?.. — спросила она.       Шао Кан выпрямился, скрестив руки на груди. — Ты всё верно поняла, — сказал он. — Тебе понравилось лежать под Рейденом, когда была беременна? Будешь теперь лежать здесь. И носить следующего ребёнка.       Гэ Чхоль смотрела на него, не веря. — Ты... ты не можешь... — Мог бы сделать это раньше, — перебил он. — Но надо было убедиться, что игра стоит свеч.       Он подошёл ближе. — Теперь я знаю. Твоя кровь и моя — идеальное сочетание. Мы создадим наследников, которые не будут слабыми. Которые не будут предавать. Которые будут служить Империи.       Гэ Чхоль рванулась вперёд, но цепи дёрнули её назад. Она упала на колени, тяжело дыша. — Нет... нет... НЕТ! — закричала она. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ! — Ты не позволишь? — Шао Кан наклонился к ней, глядя в глаза. — Ты — пленница. Ты даже не можешь встать без моей помощи. Что ты можешь сделать?       Она смотрела на него, и в её глазах горела ненависть — чистая, как молния. — Я убью тебя, — сказала она. — Даже в цепях. Даже без силы. Я найду способ.       Шао Кан усмехнулся. — Ты уже пыталась. Не вышло. Ты не можешь меня победить, даже когда управляешь бурей.       Он выпрямился. — Я дам тебе время подумать. Ты ещё можешь согласиться добровольно. Или... я сделаю это без твоего согласия. Живи теперь с этой информацией. И скоро я вернусь забрать своё.