Cara mia

Летнее утро было наполнено привычными хлопотами: в доме Манчини пахло свежим багетом, лаванда цвела в оконном ящике, мама возилась за стойкой у кассы, а папа спорил с котлом на кухне, уверяя его варить кофе по-итальянски, несмотря на упрямый английский пар. Изабелла уже намечала в блокноте список дел, когда вдруг у окна чирикнула незнакомая сова. Она влетела неожиданно уверенно, приземлилась прямо на подоконник зала, гордо вытянув шею с огромным конвертом на восковой печати. Уже одной только тяжёлой бумаги было достаточно, чтобы сердце Беллы колыхнулось — такие письма бывают на границе самой настоящей магии и новизны. — Мам, пап, идите скорее! — воскликнула она дрожащим от волнения голосом. Родители подбежали вплотную; папа смахнул муку с рук, мама прижала к груди полотенце. — От кого? — одновременно спросили оба. — Из Хогвартса! — Белла осторожно сломала печать, письмо было длинное, удивительно официальное, но в каждом слове читалось: «Ты нужна нам — приезжай учиться магии по-английски!» Её захватывал то испуг, то радость, — новые правила, предметы, уроки на чужом языке, формы и загадочные профессора. В письме подробно указывалось, что ученица Манчини приглашается в школу в статусе новенькой, что сбор вещей требуется на Косой аллее, и дата встречи — буквально через несколько дней. Мама первой пришла в себя: — Мы поедем все вместе, — сказала она твердо. Папа тут же начал сочинять в голове забавные итало-британские меню для поездки и тщетно пытался разыскать в словаре английское слово для «чиабатты». Собрались быстро. Белла нервно, но с азартом написала Марко и Софии письмо о важной новинке, наподобие «Я правда еду в Хогвартс!!!» . С утра следующего дня вся семья отправилась на станцию, а оттуда — на магловском такси до Лондона, то споря, то смеясь, но все вместе. Косая аллея встретила их шумом лавок, ползущими вывесками, причудливыми витринами и говором сотен волшебных голосов. Изабелла держала за руку маму, но часто выпрыгивала вперёд — к красивым платьям, к заношенному сундуку с кусками мрамора у алхимика, к витрине с котлами всех мастей. Покупка каждого учебника или новой перчатки казалась отдельным ритуалом: папа галантно торговался на ломаном английском, мама восхищалась вышивкой на плащах, а Изабелла напевала себе под нос забавную песенку.

***

Толчея Косой аллеи задыхалась магами, корзинами и пёстрыми плащами, когда семья Манчини подошла к витрине маленького магазина волшебных животных. Изабелла затаила дыхание: за стеклом кружились совята, фыркали миниатюрные филины, кто-то щёлкал клювом — всюду щебет и взъерошенные перья. Рядом пару клеток с крысами. — Ну что, Белла, ты готова выбрать себе школьного друга? — спросила мама, бережно обнимая дочь за плечи. Изабелла шагнула внутрь и сразу растерялась: глаза разбегались, сердце прыгало. Она задержалась у большой совы с янтарными глазами, но вдруг взгляд притянуло что-то необычное — на самом верхнем ряду, в тени, сидела большая белая птица. Ни особыми криками, ни суетой она не выделялась. Приплюснув крылья, смотрела спокойно и… чуть посмеивался, казалось, прямо в душу. — Ого, это же белый ворон! — удивился папа. Хозяин магазина поспешил рядом: — Да, необычный экземпляр. Не поёт с остальными, в игры не играет, но удивительно умен и ручную книгу в клюве донесет точнее совы — проверено! Некоторые говорят, белый ворон приносит удачу, некоторые — что хлопот добавит… Такая птица выбирает не каждого. Изабелла тепло улыбнулась и, подойдя ближе, шепнула: — А может, он просто свою семью ждал? Ворон мягко прыгнул к краю клетки и посмотрел прямо на Беллу так внимательно, что у той захватил дух. — Я хочу его, — уверенно сказала она и повернулась к родителям. Мама с папой улыбнулись: в глазах дочери уже было не сомнение, а радость. — Ну что ж, — подмигнул продавец, открывая клетку, — сегодня у вас явно день настоящей дружбы. Ворон легко перескочил на протянутую руку, и на секунду показалось, что семейная удача теперь у них не только в рецептах, но и на белоснежном крыле. — Ты всё равно будешь самым необычным на любом сборе, — прошептала Белла новому другу. На улице ворон щёлкнул клювом и важно оглядел свои новые владения. Вернулись они поздно, с ворохом свёртков, переполненные эмоциями и чудесами. Вечером семейный ужин был полон обсуждений, планов и тихих волнений. А в сердце Беллы впервые вместо страха поселилось предвкушение — теперь у её жизни был новый старт, новый шёпот большой магии и крепкая родительская рука, которая не отпустит в незнакомом мире. Кажется, всё не так плохо...

***

Утро в Хогсмиде выдалось ясным, с сухим прозрачно-холодным воздухом и лёгкой, золотой дымкой над крышами. Изабелла проснулась задолго до рассвета, хотя хотела повернуться к солнцу спиной и ещё хоть минуту полежать в уюте своей новой маленькой комнаты. Но первый школьный день не сулит сонным ленивым завтраком: всё внутри звенело и трепетало, как у музыканта перед концертом. На кровати в аккуратной стопке лежала невиданная, чужая, а теперь уже ставшая своей – форма Хогвартса: чёрная мантия, строгая юбка, жилет и шейный галстук с серыми полосками. Белла долго смотрелась в зеркало — для неё эта форма казалась непривычной, эх, вот бы сейчас оказаться в родной бело-золотой форме Грифодоро. Она тихо поправила воротничок, заколола волосы любимой заколкой на удачу и улыбнулась самой себе: да, сегодня начинается новая история. Комната манила привычными мелочами — на столе ждала кучка писем с пожеланиями от Марко, Софии и Луки, на подоконнике поскрипывал в клетке белый ворон, лениво перебирая крылья. Чемодан под столом был так набит всеми возможными нужными и ненужными вещами, что казался едва закрывающимся сундуком. — Всё готово? — папа тихонько постучал в дверь, не дождавшись ответа, заглянул в комнату и сразу улыбнулся, видя дочь в новой мантии. — Почти… Только бы ничего не забыла! — Белла смущённо поправила галстук и стала собирать последние вещи: любимую ручку, блокнот в кожаном переплёте, серебряное зеркальце — подарок Раффаэле, леденцы в цветной коробочке для волнения и, конечно, невидимую ниточку-привычку — взять с собой из дома хоть немного Италии. — Волнуешься? — папа задал вопрос, привычный и родной. Белла кивнула и вдруг обняла его крепко: — Немного. Всё кажется настоящим, только пока не дошла до школы… Папа помог поднять тяжёлый чемодан и, взяв его за одну ручку, неожиданно весело сказал: — Ну, юная волшебница, сегодня мы поставим с тобой рекорд по прогулке по Хогсмиду! Если будет тяжело — вспомни о нас: твой дом всегда рядом, только рукой махни. Они неспешно вышли на улицу: воздух был свеж, под ногами ещё лежала утренняя роса. Белла шагала рядом, держась немного позади, с каждым шагом дыша всё увереннее. Хогсмид в это утро казался огромным, и, пожалуй, впервые — не чужим: лавки открывались, шёпот первых студентов отдавался эхом между стен, кто-то махал издалека, кто-то смеялся, уставившись на её надутый огромный чемодан. До школы оставалось несколько сотен шагов, и в сердце Беллы забилась лёгкая тревога. В голове роились мысли: «а вдруг...». Да, Совсем скоро она начнёт совершенно новую страничку своей жизни, а вскоре, она начнёт понемногу заполняться новыми историями. Главное, не забывать, что у тебя всё ещё есть верные друзья и любящая семья.

***

Большой зал был залит мягким светом, и потолок сегодня переливался золотыми облаками с серебряными прожилками — будто августовское небо перед грозой. Изабелла шагала в колонне новеньких чуть сбоку, чувствовала взгляды со стороны: не первокурсница, да и не совсем местная, и всё равно — в сердце пульсировал азарт нового старта. Пока другие шептали друг другу на ухо или ехидно косились, она старалась идти легко, будто бы не замечая чужих взглядов. На стуле под Шляпой Белла сидела с прямой спиной, сдержанной улыбкой, не позволив себе ни дрожи, ни испуга. Шляпа задержалась на её голове на несколько мгновений дольше, чем обычно. — Много отваги в тебе, и немало солнца, — прогудела она так тихо, что только Белла и слышала. — Ты не боишься быть первой и быть другой. — Гриффиндор! — галстук Беллы покрасился в красный и золотой цвета. К столу она подошла с широкой и искренней улыбкой, роскошно по-итальянски приподняв брови. Присела рядом с двумя девочками, которые что-то увлечённо обсуждали, не особо обращая на неё внимание. — Приве-еет! Я есть Изабелла. Уже быть у вас любимое блюдо в этот замок? — весело пошутила она, чуть растягивая гласные, звучаще и звучно. Одна из соседок бросила коротко: — Ты из Италии, да? Ты ведь не первокурсница? Странно… Белла кивнула, слегка наклонила голову и широко улыбнулась: — Так… так уж быть. Мне повезло — сразу на старший курс. Экспресс достава…доставка, как у вас тут говорят, да? — Обещаю, скоро вы забывать обо мне… если только я не устроить итальянская революция на десертах. Шутка вызвала едва заметную улыбку — девочки рассеянно хихикнули, кто-то продолжил обсуждать расписание, кто-то просто не обратил внимания. Несколько старшеклассников за столом одобрительно кивнули, но большинство просто скользнули равнодушным взглядом. Белла внутри чуть сжалась, но не позволила этому отразиться на лице — искренне подмигнула кому-то напротив и, всё так же звучно, добавила больше себе, чем кому-то ещё: — Новая школа — это отлично! Сколько много будет странных историй. Я надеяться, тут никто не забывать соль в супа, да? Солнечность не покинула её ни на миг — Белла светилась своими смешками, лёгкой непосредственностью, весело болтая ногой под столом. И в глубине души знала: однажды кто-нибудь обязательно скажет ей “привет” чуть громче и чуть теплее.

***

В приёмной после ужина в Большом Зале царила усталая суета: старосты громко перекликались с учениками, и волна новеньких гриффиндорцев потянулась за ними по лестницам, наполненными странными тенями и весёлым эхо. Изабелла устало повелась в самом конце колонны. Староста что-то увлечённо рассказывал, а шумные обсуждения впереди напоминали далёкий плеск реки. Колонна свернула к портрету полной дамы. Староста, парень с жизнерадостной улыбкой, обернулся к ним и громко произнес: — Пароль: "Храброе сердце". Портрет томно вздохнул, и дверь распахнулась. Все как по сигналу хлынули внутрь — в гостиную, где горел камин, искрились гобелены и мягкие кресла манили показать, что такое настоящий дом смелых. Вместе с другими ребятами Белла поднялась по винтовой лестнице. Табличка с её именем висела на самой дальней двери: внутри оказалось тесно, пахло лавандой и парфюмерией, по кроватям были раскиданы книги, туфли, шарфы. Девушки, собравшиеся здесь, бросили на новенькую быстрые взгляды — холодные, оценивающие. — Это твоя кровать, — кивнула Карина Рэй (загорелая, с ровным пробором и острыми чертами лица), — только не разбрасывай свои вещи, у нас и так мало места. — Хм, давай без ночных болтовни. — отозвалась Александра Браун, низкого роста, с прямым взглядом. — Я, если что, не занимаюсь раздачей школьных секретов, — добавила третья соседка, шатенка с веснушками, едва взглянув на Беллу поверх журнала. Изабелла натянуто улыбнулась: — Я не любить шуметь, обещаю... Извините. Ответом были молчание и фырканье. Соседки, кажется, мгновенно ушли в свои дела — в обсуждения, маникюр, косметичку. Поставив чемодан к стене, Белла осторожно вынула свои тетради, кулон от тёти Кьяры и невидимую надежду: завтра всё сложится чуточку лучше.

***

В спальне Гриффиндора воцарилась привычная ночная суета: шепотки, треск раскрываемых учебников, чьи-то тихие смешки и щёлканье заколок. Изабелла лежала на своей кровати под полосатым одеялом, стараясь не обращать внимания на лёгкое хрюканье со стороны соседки. Она подтащила сумку с письмами и бумагой к себе поближе, завернулась в мягкое покрывало, так что остался только тёплый кокон светлой ткани, и прошептала: — Люмос. Конец её палочки озарился мягким золотистым светом, от которого буквы расплывались ожившими тенями. Белла достала конверты — один за другим, аккуратно, будто вместе с письмами раскладывает по миру частички собственного настроения. «Дорогие мама и папа! Я почти уже как настоящая британская волшебница — представляете, сегодня нашла вход в гостиную и успешно не заблудилась (всего лишь три раза)! На ужин были какие-то смешные жареные котлеты, но я храбро загадала для себя тесто с сыром, и уверена: однажды кухня покорится и Манчини. Учёба обещает быть очень интересной, а замок огромный — есть куда забраться, чтобы поразить всех кулинарным вдохновением. Я часто думаю о вас и уверена, что вам бы тут понравилось. Обнимаю крепко, ваша Белла!» «София, Лука и Марко! Ваши письма пришли как раз в нужный момент — будто дома, только запах мандаринов почему-то заменился на запах сливочного пюре и шерсти. Девочки в комнате все очень увлечённые своими делами, зато у меня есть тишина для чтения ваших историй! Завтра попробую удивить кого-нибудь итальянской загадкой. Как у вас первый учебный день? Соскучилась!» «Раффаэле! Дорогой мой друг, спасибо за советы насчёт новых людей — я их уже вроде бы применяю. Ты бы видел, как я балансировала с чемоданом на лестнице (может, завтра на меня не нападут злые подушки). Зеркальце при мне — иногда просто смотрю в него, чтобы помнить улыбку. Пиши, как твой сад, расскажи, цвёл ли этот твой северный мох. Очень надеюсь на твою новую загадку!» Писать простые радости Белле было легко: она решительно не хотела, чтобы мама волновалась или друзья думали, будто её окружает только одиночество. Всё лучшее — впереди, она в этом верила. Когда все письма были написаны, Белла по привычке поцеловала каждый конверт, спрятала их в сумку для утренней почтовой совы и, на мгновение прислушавшись к ночной тишине, шепнула: — Нокс, — и погасила свет. Снаружи в окно заглядывала серебристая хогвартская луна. Спать Белла легла счастливо — ведь ложиться с мечтой гораздо веселее, даже если никому пока не рассказываешь, что иногда ещё волнуешься.