Инопланетная сцена

      В трущобах всегда чем-то смердело. Пахло грязью, кровью, иногда гнилью и дымом. Кто-то рождался там, кто-то болел, кто-то умирал, кто-то разводил костры из мусора… Это было место свободы и вместе с тем никто не мог оттуда вырваться. Особенно тяжело приходилось детям. Не Минцзюэ знал всё это по рассказам Вэй Усяня. Тот, когда напивался, принимался болтать обо всём подряд. Парнишка активно жестикулировал, иногда начиная кричать, и тогда Минцзюэ проклинал тот день месяц назад, когда, вспомнив о брате схожего возраста, вытащил это полумертвое чучело из мусора и привел в штаб. Помнится, Сичэнь тогда улыбнулся, написав на листе бумаги, что Минцзюэ совершает благое дело, спасая ребенка. Однако Минцзюэ не чувствовал себя благодетелем. Что толку от того, что малой не сдох в трущобах? Он вполне может помереть уже завтра. Может, даже сегодня. Может быть, сию секунду. Этот мир не терпит слабости и беззащитности, и за свою собственную слабость Не Минцзюэ расплатился рукой.

***

— Сюнчжааан, — протянул Вэй Усянь, приваливаясь к его левому боку и упираясь лбом в холодный металл руки. Минцзюэ, не глядя, потянулся правой рукой к чужой макушке. — Чего тебе, мелочь? — Мне скучнооо! — протянул Усянь. — Скучно? Ты разве не должен был тренироваться с остальными? — Ну я и так лучше всех, — юноша отпрянул и уставился на старшего, — Вот если бы ты меня потренировал… — И думать забудь. — Пф! Зануда. Минцзюэ ничего не ответил. Его взгляд был прикован к металлу протеза. Краска уже немного ободралась, да и вмятины несколько портили картину конечности, но не было ни времени, ни ресурса, ни человека для косметического ремонта. Спасибо уже на том, что ему в целом есть чем заменить отрубленную руку. — Сюнчжан, — вновь начал Усянь, — А когда Сичэнь-гэ вернется? — Обещал сегодня вечером. Он на важной вылазке, связываться с ним нельзя, — не глядя пояснил Минцзюэ. Усянь совсем скис. — Да блин… — Иди уже и доставай Чжан Чэнлина. Он с радостью с тобой сразится. — Он не сможет, его Гу Сян вчера так отделала, что вся задница красная… — Щас у кого-то будет то же самое, если не прекратишь делать мне мозги. Иди… В мастерской приберись, что ли. — А можно? — глаза парня загорелись. Минцзюэ не глядя бросил ему ключи от лаборатории. С тех пор, как на задании погиб Хэ Сюань, в лабе никто не работал. Срача там, пожалуй, накопилось будь здоров. Шаги удалились прочь по коридору, и Минцзюэ остался в гордом одиночестве. Тело всё ныло от усталости, а ещё… Признаться было сложно, но он скучал по Сичэню.

***

      Одиночество быстро сменилось привычной тяжестью. Минцзюэ откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. В углу комнаты мерно гудел старый вентилятор, перегоняя спертый воздух. Где-то далеко, этажом выше, слышались приглушенные голоса. Кто-то спорил, кто-то смеялся. Жизнь в штабе сопротивления никогда не затихала полностью, но сейчас этот шум казался чужим, будто доносился из другого мира. Он невольно провел пальцами правой руки по холодному предплечью протеза. Сичэнь тогда сам вызвался помогать с установкой. Сидел рядом, молча, только иногда поправлял фиксаторы и писал на своем листе короткие инструкции. «Будет больно. Потерпи». «Не дергайся». «Минцзюэ, ты молодец». Последнюю фразу он запомнил особенно хорошо — Сичэнь написал её крупными иероглифами, а потом несмело улыбнулся, будто боялся, что похвала прозвучит неуместно. Минцзюэ тогда усмехнулся, но ничего не ответил. Как и всегда. — Идиот, — пробормотал он сейчас в пустоту. Непонятно, кого имел в виду — себя или Сичэня. Резкий скрип двери заставил его вздрогнуть. На пороге стоял запыхавшийся Вэй Усянь, весь в какой-то саже и с невменяемо горящими глазами. — Сюнчжан! Там… там это… — он запнулся, попытался отдышаться. — В общем, ты должен это видеть. — Если ты подорвал лабораторию, я тебя лично… — Да нет, лучше! Сичэнь-гэ вернулся! — выпалил Усянь, и его лицо расплылось в счастливой улыбке. — И он не один. Минцзюэ сам не заметил, как очутился в комнате для общего сбора. Отряд Сичэня прибыл в целости и сохранности. Сам Лань был слегка ранен в руку, что было видно по аккуратной повязке на предплечье. Минцзюэ аж передернуло, и он застыл, глядя на чужое ранение. Потому-то и сразу не сумел заметить новое лицо. Только когда Сичэнь ласково улыбнулся ему и показал в сторону незнакомца, Минцзюэ удалось сфокусироваться. Хитрые лисьи глаза. Улыбка, в меру неуверенная, в меру убедительная. Чем-то был похож на Хуайсана, и вместе с тем отличался от него кардинально. — Минцзюэ-сюн, здравствуйте, — поклонился незнакомец, — Моё имя — Мэн Яо.