Эндо

Летний день в востановившейся Японии медленно раскрывался, наполняя воздух теплом и ароматом свежести. По улицам крупных городов, таких как Токио или Киото, медленно катились велосипедисты, направляясь на работу или учёбу. Старшие поколения неспешно прогуливались по тенистым аллеям парков, наслаждаясь беседами и спокойствием природы. Молодёжь оживлённо толпилась возле кафе и магазинов, обмениваясь последними новостями и планами на этот прекрасный день. В это время, после войны, когда всё только-только изменилось, построилось и укрепилось, казалось, что больше нет страха за свою жизнь и что возможен тот исход, когда герои точно могут спасти людей, а не быть лишь афишами и показывать ложь. Но, видно, кому-то было этого недостаточно. Сегодня в воскресенье, за ужином в семье Бакуго приходил необычно тихо. Если раньше кухня была заполнена криками и смехом, то сейчас все трое сидели молча, внимательно глядя на телевизор, транслирующий экстренные новости. Корреспондент взволнованно рассказывал: — Только что стало известно о страшном инциденте, произошедшем в результате научного эксперимента, проводимого неизвестным учёным-злодеем. Некоторое время назад одна из его инъекций привела к ужасающим последствиям: ДНК обладателей гена причуд начала стремительно меняться и мутировать. Эта инъекция действует словно паразит, передаваясь через контакт с заражённым. Лицо диктора на экране сменилось другими кадрами, запечатлевшими ночной город, патрулируемый несколькими героями и отрядами специального назначения. Мать семейства, Мицуки, крепко сжала ладонь своего мужа, но лицо оставалось непоколебимым. Её муж, Масару, сидел рядом, глаза напряжённо смотрели вперёд, сжимая в ответ руку своей жены, отдавая свою поддержку и силу. Кацуки, обычно буйный своим нравом и вспыльчивостью, выглядел серьёзным и задумчивым. — В связи с этим гражданам настоятельно рекомендуется проявлять повышенную внимательность и бдительность при нахождении на улицах. Ограничение пребывания вне помещений, особенно для детей и пожилых людей. Берегите себя и своих близких. С вами были... Прозвучал последний раз голос ведущего. *** Утро началось буднично и непривычно спокойно. Я открыл глаза, лениво потянулся и посмотрел на потолок спальни. Сон не принёс желаемого отдыха, и голова казалась тяжёлой от усталости. Быстро приняв водные процедуры и переодевания, занявшие считаные минуты, я пришёл на кухню, ожидая привычного завтрака старой карги. На столе уже стояла миска риса, омлет и ломтики свежего тоста ждали меня на столе. Карга мельком бросила взгляд на меня, когда я закончил с трапезой, убеждаясь, что я точно не сдохну от голода и смогу продержаться хотя бы до обеда. Я взял свой портфель и выскользнул из дому, кинув родителям о том, что я свалил. Шагая по знакомым улицам, что вели к нужному мне метро, я обратил внимание на небольшую группу ребят, стоящих на станции. Их голоса становились громче, а обсуждение становилось эмоциональнее. Замедлив шаг, я решил подойти ближе, как бы невзначай подслушать их разговор. Один из парней нервно воскликнул: — Ты слышал сегодняшнюю новость? До того, как герои поймали первого заражённого. Он успел передать вирус ещё кому-то! Тот теперь свободно ходит среди нас. Друг этого парня добавил: — Представляете, каким тупицей нужно быть, чтобы допустить такое?! Почему мы опять должны страдать из-за халатности героев? Голоса замолчали, когда школьники заметили, что я пристально смотрел на них. Парень почувствовал, как холодок побежал по спине, понимая, что происходящее касается непосредственно его самого. Затем я продолжил путь, углубившись в собственные размышления. Какого чёрт они смеют так говорить о тех, кто буквально отдал за них жизнь, чтобы они более-менее сейчас жили спокойно!? Но от мыслей того, что я не знаю даже, где сейчас враг, чья внешность не выдаёт признаков заражения, мне становилось не по себе. Вспоминая опыт предыдущих испытаний, я твердо решил усилить собственную подготовку и постоянно находиться начеку. Приближаясь к территории Академии, я старался держать голову ровно и уверенно смотреть вперёд. Когда-нибудь и мне, великому взрывокиллеру, доведётся стать героем номер один, способным справиться с такими проблемами. Я не позволю никому усомниться в своей силе и храбрости. Зайдя в класс, я сел на своё излюбленное место. В класс много кто входил, никто не хотел опаздывать. Но одного человека я так и не увидел, что насторожило меня. Когда учитель Айзава начал урок, то казалось, что тот не заметил пропажи Деку, может, он предупреждён о том, о чём мы не знаем? А хрен его знает, это их дела — не мои. Но внутри я опасался, ведь та ситуация с вирусом не даёт мне покоя на возможный исход ситуации. *** Теперь я стою снаружи здания, уперевшись спиной в стену. Лицо горело, мысли путались. Ботаник вернулся к своему обычному состоянию, но сегодня его поведение выбивалось из общего ряда. Моё отношение к нему сейчас сопровождалось неясным чувством страха и неопределённости. Что произойдёт дальше? Как отразится эта ситуация на нашей подготовке к будущему? Вопросы роились в голове, мешая сосредоточиться. Перед глазами всё ещё стояла картина нападения Мидории на Минету. Ответственность перед своей жизнью и жизнями группы возросла многократно, понимание реальности переменчиво, чувства нестабильны. И снова, как и прежде, Я снова столкнулся с необходимостью выбирать правильный путь в мире хаоса и сомнений. Когда мы отошли туда, куда меня отвёл этот чудак, то я выговорился быстро, сорвав напряжение словами, вырвавшимися сами собой: — Что, чёрт возьми, произошло, какого, блять, хрена ты убил своего одноклассника!? Какие были на это основания!? Видимо, эмоции взяли верх. Меня трясло от внутреннего возбуждения, грудь сдавило тяжесть разочарования и негодования. Я не хотел винить его, но чувство несправедливости подавляло любое здравомыслие. Он повернулся ко мне, лицо — воплощённое спокойствие, глаза ярко блестели. Словно на секунду промелькнул внутренний конфликт, глубокая рана, которую он тщательно прятал. Затем ответил низким, ровным голосом: — Кацуки, Инко больше нет. Эти слова обрушились на меня тяжелым ударом. Мир замер. Невыносимая боль заполнила мое сознание, лишив способности мыслить ясно. Я любил её. Мать Изуку была мне как родная мать, единственной женщиной, кроме моей настоящей матери, которая относилась ко мне тепло и искренне. Впервые я почувствовал настоящую потерю, утрату близкого человека так внезапно, снова. — Это не смешно, — сухо сказал я, борясь с желанием выплеснуть горе наружу. — И мне сейчас не до шуток, Бакуго, — произнёс Мидория, выглядя бледным и истощённым. Он втягивал воздух короткими вдохами, словно сдерживая рвущуюся наружу боль. — Нападение произошло ранним утром. Я находился внизу, готовясь к походу в академию, когда услышал крики матери. Поднявшись вверх, я обнаружил чудовище, расправляющееся с ней... Это было так быстро, что я не успел вовремя среагировать. Я успел лишь увидеть её умирающей... — голос Деку прервался, содрогнувшись от эмоций. Молчал. Ничего не мог сказать. В горле образовался плотный комок, мешавший дышать. Никогда не думал, что увижу подобное выражение лица у Мидории. Смерть, неожиданно пришедшая, оставила глубокие раны, боль и печаль, которая отзывалась эхом в моих собственных воспоминаниях. Затем Мидория подошёл ближе, протянув руку, намереваясь поддержать меня. Наши взгляды встретились, и на долю секунды я почувствовал, как наше общее горе сблизило нас. Безмолвно, осторожно я приблизился к нему, положив ладонь на плечо. Он позволил себе наклониться, положив голову на моё плечо, позволив слезам каплями стекать на ткань рубашки. Я чувствовал его рыдания, ощущал его глубокое дыхание, согреваемое моим телом. Мой собственный гнев испарился, заменившись сочувствием и состраданием. Мы остались стоять так какое-то время, тесно переплетённые, объединённые общей потерей. Позже, расставаясь, я посмотрел на него долгим взглядом. Хотя боль осталась острой, мы поняли, что не одни в борьбе с этой трагедией. Впереди нас ждало много трудностей, но, объединив усилия, мы смогли бы выдержать испытание судьбы.