Дисгармония войны

Пропуск Персонажи: СССР – Думский Владислав Николаевич Польша – Кравцзук Стефания Чехословакия – Новак Клара Третий Рейх – Фишер Хильберт //Вот уже год как Хильберт устанавливает диктатуру в Европе и в какой-то момент Западные державы вынуждены были идти на компромиссы, заключая Мюнхенские соглашения. Франция через несколько дней после подписания соглашения написала телеграмму Владу, мол, теперь тебе придется самому спасать Клару, т.к. я теперь бессильна. Сам Влад навестил несколько раз Клару, и понял, что отсоединение Судетов сильно вымотало её и он принял решение попробовать помочь ей. Он начал настаивать на том, чтобы Стефания пропустила его армию на помощь Кларе, если та ей понадобится, но та, т.к. придерживалась позиции Германии, вертела носом, настаивая на своём// 7 Марта 1939. За неделю до вторжения войск Германии в Чехословакию. Варшава. 10 утра. Стефания стояла у себя в кабинете, держа в руках кружку с кофе и глядя в окно. Под потолком светила последними двумя лампочками люстра, а в окно ещё лишь слегка пробивался рассеянный из-за облаков свет. На длинном столе стояла передвинутая поближе к телефону настольная лампа, с протянутым на другой конец стола проводом, который прятался в небольшом отверстии, сделанном в углу столешницы. Также на столе лежали несколько бумаг, хаотично разложенных по деревянной, залакированной поверхности. Вдруг телефон, который стоял на краю стола, зазвонил долгим трезвоном. Стефания, оставив кружку на краю стола, обошла стол и подняла трубку. – Слушаю, – сказала она по-польски. Из трубки донёсся спокойный, немного низкий, мужской голос, который на чистом русском сказал: – Стефания, это Владислав. – Думский? – Переключившись на русский, спросила девушка. – Что на этот раз? Опять что-то нужно? Она отодвинула стул и села, сложив ногу на ногу. – Угадала. Мне нужен пропуск от тебя... – Опять в Чехословакию поедешь? – язвительно спросила полячка и стала раздвигать рукой бумаги, пытаясь найти ручку. – Я не уверена, что смогу организовать его в пятый раз. Ты его просил у меня 4 раза за последние 2 месяца. – На этот раз нужен пропуск посерьёзнее, чем для одного человека. – Так, а на этом месте притормози! – девушка замерла и посмотрела вдаль, будто её собеседник стоял перед ней. – Какой такой пропуск тебе опять нужен? Что значит "больше, чем для одного человека"?! Повисло молчание. Стефани нашла ручку под одной из бумаг и, взяв пустой лист, стала хаотично рисовать круги, оставляя тонкие нити вмятин от пера ручки. Мужчина продолжал молчать еще несколько секунд, но затем вздохнул и сказал немного сдавленным голосом: – ...Мне кажется, ты и сама уже догадываешься, о чём я... – Нет... – с озарением сказала девушка и вдруг запнулась, выпустив ручку из тонких пальцев. – Нет, нет, и ещё раз нет! Никакого пропуска армии! Мы с тобой это уже обсуждали. – Хильберт снова готовит на неё нападение и гораздо серьёзнее, чем в прошлом году. Слышишь? – Попытаешься провести свои войска – я не ручаюсь за их сохранение. Стефания стала говорить серьёзно, немного повысив тон, и снова взяла ручку в руки, сжав её в ладони. – Войну объявишь? – А ты о чём подумал? Повисло неловкое молчание. Стефания вздохнула и продолжила. – Ты уже слышал мою позицию. И не раз. – Да слышал... но попытаться стоило... Конец связи. Из трубки послышался короткий стук, который обозначал конец соединения. Стефания коротко посмотрела на трубку, которую продолжала держать в руке, после чего положила её на рычаг (деталь, куда клали трубку), протянув руку к телефону. В этот момент погасла еще одна лампочка на люстре, оставив кабинет освещенным совсем немного. Стефания коротко бросила взгляд на люстру и, легонько стукнув себя по лбу пробормотала: – Когда её, наконец, починят? Я же просила уже миллион раз… Встав и рассеянно проведя рукой по краю стола, Стефани взяла кружку с недопитым кофе и стала допивать остывший напиток, задумавшись. "Почему же он так рвётся помочь Кларе? Я уже даже не помню почему... Франция давно её бросила, а вот Владислав..." Она сделала последние несколько глотков и, когда поняла, что напиток закончился, снова поставила кружку на стол. Девушка подошла к окну и открыла его. С улицы в комнату залетел холодный весенний ветер, который развеял пелену забвения. "Точно... Они же заключили соглашение... – Стефания снова посмотрела на телефон, который неподвижно стоял на краю стола. – Как я вообще об этом могла забыть?" 9 марта. 1939 года. Варшава. 9 утра. В кабинет к Стефании, постучавшись в дверь, зашла девушка. – Мисс Стефания... Вас просят подойти вниз к главному входу. По крайней мере, я так поняла... Девушка заминалась, ведь думала, что неверно истолковала суть того, что сказал ей гость. – Кто там ещё? – пробормотала Стефани, встала из-за стола, а затем направилась к приехавшему "гостю". Через пару минут она дошла до главного входа и на подходе к нему увидела знакомый силуэт. Это был высокий мужчина в чёрной фуражке, который стоял, облокотившись на стену, и держал в руках пальто. – Прежде, чем начать на тебя кричать, давай пройдем ко мне в кабинет. Мужчина обернулся, посмотрев на девушку, которая остановилась в нескольких метрах от него, и последовал за ней. Через 5 минут они, пройдя длинный коридор, дошли до больших дубовых дверей кабинета. Стефани открыла правую дверь, зайдя в кабинет первой. За ней зашёл мужчина. В кабинете было довольно темно: солнце еще не встало, а единственным источником света была небольшая настольная лампа темно-коричневого цвета, которая подсвечивала стол. Не успел мужчина закрыть дверь, как девушка прошла к шкафу и включила вторую лампу, которую поставили на полку в шкафу. Она освятила остальную комнату мягким, слегка рассеянным желтоватым светом, не хуже, чем настольная лампа, но оставила темным довольно большое пространство. – Можешь повесить туда пальто, – девушка указала на небольшую, еле заметную из-за темноты вешалку, стоящую в углу кабинета. Мужчина немного растерянно быстро посмотрел по сторонам и, найдя вешалку, подошел к ней, повесив за воротник свое пальто. – Ты будешь чай, кофе? – Стефани обошла стол и приподняла лампу так, чтобы она светила немного в сторону. – Просто стакана воды будет достаточно, – мужчина снял фуражку и стал оглядывать книжки, стоящие в шкафу, но так и не смог прочитать ни одного названия. Девушка снова отошла от стола к шкафу и, наклонившись, открыла дверцу, достав оттуда граненый стакан, а отойдя куда-то в дальний угол кабинета, взяла оттуда графин с водой. Стефани со стаканом и графином в руках подошла к столу и резко поставила предметы между лампой и телефоном, заставив воду в графине булькать и шататься. – Давай сразу перейдём к части с криками, – спокойно сказал мужчина и встал, оперевшись рукой на край стола. Другую руку он спрятал в кармане. Стефания сделала глубокий вдох и завела свою прежнюю песню. – Какого черта ты здесь делаешь?! Я разве не понятно тебе объяснила изначально?! Я тебе с самого начала сказала, что я тебе ничего не буду делать, тем более пропускать твою армию! Ты мне звонил из Москвы три раза, с какой целью? Получить согласие! И все три раза получил отказ! А теперь ты стоишь здесь, у меня в кабинете... – она практически ткнула в него пальцем. – И снова, чтобы получить отрицательный ответ?! Мужчина не стал отходить от разъярённой полячки, наоборот, он спокойно посмотрел на неё, немного сверху вниз, а затем отвёл взгляд в сторону, посмотрев на графин. Стефани закончила свою пламенную речь. Отойдя чуть в сторону, она оперлась на стол, вынеся крылья слегка вперёд, словно пыталась спрятаться за ними. Девушка все ещё злилась, но, глядя на спокойствие её гостя, куда-то прежняя ярость улетучилась, оставив лишь легкое возмущение. Стефани отвела взгляд от мужчины, вытянув правое крыло вперёд, и слегка раскрыла его, пристально разглядывая перья – всё лишь бы только не смотреть на него. – Если это всё, тогда я скажу. Мужчина сделал паузу и, подняв графин, налил воды в стакан. Он взял его и, подойдя к девушке, протянул ей. Полячка удивлённо посмотрела на мужчину, слегка вытянув вперед крыло, которым закрывалась. – Владислав, не пытайся меня задобрить, – процедила девушка и опустила крылья вниз, немного касаясь ими пола. Казалось, что её пыл немного угас, и она расслабилась. – Я и не пытаюсь. Просто хочу поговорить. Стефани поджала губы и отвела взгляд, но все же взяла левой рукой стакан из протянутой руки Влада. Увидев этот жест, мужчина мельком улыбнулся, после чего встал, тоже оперевшись на стол, и снова сложил руки в карманы. Он поднял голову немного вверх, поймав взглядом люстру, которая в тусклом свете ламп продолжала беззаботно блестеть. – Понимаешь ли, я в курсе того, почему ты не пускаешь меня в Чехословакию. Не только мою армию, но ещё и просто меня на встречу с Кларой. Однако пойми и меня, – он перевел взгляд на пол и, казалось, что он начал выглядеть подавленным и расстроенным. – Я обязался помочь ей в случае чего. Будь мы с тобой в хороших взаимоотношениях я бы и тебе помогал, если бы это требовалось... но... ты же против. Точнее твоё правительство. Он слегка замялся, замолчав, но спустя пару секунд снова продолжил. – Я сейчас к тому, что Хильберт устраивает резню по всей Европе и, кто знает... может следующей его целью станем... – он сделал паузу и снова посмотрел на девушку. – Мы с тобой... – Хах, нет! – Стефания хмыкнула и поставила стакан с водой на стол. – Я с ним сотрудничаю! – А долго ли это продлится? Он с тобой так любезен, только когда ему это выгодно. – А ты что – нет? – Сейчас я стараюсь быть с тобой искренен. Пойми, Хильберт – ненадёжный союзник... Стефания посмотрела на мужчину, который выглядел немного встревоженным. Она невольно задержала взгляд на нем и ещё пару секунд молчала, пытаясь подобрать слова, но они никак не находились. – Уходи... – промолвила девушка, с трудом отведя взгляд от мужчины, и поджала губы. – Езжай в свою Москву. Владислав увидел на лице девушки сомнения, даже растерянность, но не стал ничего говорить. Он одел фуражку, которая лежала на столе, и взял пальто с вешалки, повесив его на руку. Только Влад дотронулся до ручки двери, как он замер, снова посмотрев на девушку. Но уже через секунду открыл дверь и вышел из кабинета, аккуратно закрыв её. //Польша в 1938 выступала на стороне Германии, т.к. хотела получить свою долю в разделе Чехословакии. Когда Германия забрала Судетскую область, то Польше досталась Тешинская Силезия. Однако когда 15 марта 1939 немецкие войска снова вторглись в Чехословакию, Германия "кинула" Польшу на обещанные ей земли, – прихапала себе большую часть, создала германский протекторат Чехословакии, а если что-то и отдали, то Венгрии, которую давно прогнули под себя. А, и ещё момент – Польша и Германия заключили пакт о ненападении, схожий с тем, что подписали с СССР, но и судьба этого пакта была той же – Германия в феврале односторонне разорвала соглашение, а затем почти сразу начала готовить план-вторжение в Польскую Республику//