Не говори так

- Ëпта! - Хëнджин налетел на какого-то парня, совершенно ничего не замечая перед собой. Выматерился скорее на автомате, не испытывая из-за этого инцидента ничего. Не извиняясь, ухватился за острые плечи, помогая удержать равновесие - мелкий здорово влетел, видимо, спешил -, мазнул взглядом по длинной рыжей чёлке и влажным тёмным глазам-бóбам. Парнишка, видно, растерялся. Крякнул на ударе об грудь Хëнджина. Отпрыгнул, едва старший смахнул невидимую пыль с его пиджака и отпустил. Уставился на Хëнджина испуганным лисёнком и замахал руками. - Ок, ок. Иди. Хëнджин терпеть не мог первогодок за их наивность и благоговение перед его лицом. Конечно, он выглядел хорошо. Стильно. А ещё недостижимо. И авторитетно. И, само собой, прогнуться под ним считали за свою обязанность. Подставиться такому горячему и желанному всеми самцу. Заебали. Животные. Скорее всего, этот малыш с лисьими глазками столкнулся с ним так же "случайно", как предыдущие три малышки. Хорошенький. Хëнджин оставил малыша в онемении и поспешил на пару. Мне показалось, или он заскулил? Жаль, этот даже не попытался остановить. Трусишка.

***

Начало осени было приятным до бабочек в животе. Хотелось гулять, нежиться под солнцем и совсем не хотелось учиться. Четвëртая лекция по какой-то там истории чего-то там ощущалась какой-то злой шуткой. Информация влетала в одно ухо и вылетала из другого. Хëнджин думал о том, какие детали ему осталось найти для того, чтобы собрать, наконец, мотоцикл. И слушал крики ребят, занимающихся физрой на летней площадке, пока это ещё было возможно. Хëнджин бы тоже предпочëл сейчас побегать по полю с мячом. Взгляд от преподавателя всё время соскальзывал в окно. Хëнджин болел за команду, в которой была бойкая девчонка и высокий парень с хвостиком, но все остальные были настолько бездарны, что эти двое не вывозили на себе всю игру. Вот если бы у Хëнджина была возможность принять участие в матче... Нервный взгляд бегал за мячом, Хенджин, словно котёнок за лазерной указкой, внимательно следил за каждым его перемещением. Неудачный пас, игрок падает, мяч вылетает за пределы поля и врезается со всей силы в человека, который странно вскрикивает от неожиданности. Никогда мячом не прилетало что ли? В тот же момент игра остановилась. Игроки замерли на своих местах, те, кто был ближе, рванули к гимнастическому коврику, где была их драгоценная хрупкость. Хëнджина позабавило их странное поведение. Во-первых, почему он не играл со всеми, хотя очевидно, что на площадке всего одна группа. Во-вторых, откуда это особенное отношение? Это ещё что за принцесса и почему все так носятся с ним? Кто вообще занимается в одиночестве на коврике растяжкой в такую погоду? В чëртовых лосинах и широкой футболке с ромашкой. И такой подозрительно знакомой рыжей чёлкой... Воспоминание о недавнем столкновении с очаровательной малышкой всплыло в голове у Хёнджина, давно похороненное под толщей информации, связанной с возобновившейся учёбой и прочими заботами. А, так это пиздюк из наших. Остаток пары Хёнджин наблюдал за тем, как это юное очарование неспешно тянулось и сосредоточенно занималось чем-то вроде йоги. Хёнджин больше не мог вернуть свой взгляд к мячу. Все мысли были о том, какие звуки могли вырываться из его милого рта. В тот раз он тихонько пискнул, но звучало это как то, что Хёнджин с удовольствием послушал бы ещё. Стройные ноги с очерченными мышцами магнитили взгляд. Футболка почти всегда прикрывала милейшие аккуратные ягодички, но на некоторых движениях, словно провоцируя, футболка задиралась, и в эти моменты Хëнджин чувствовал себя чëртовым извращенцем. Спустя неделю он обнаружил себя, вопреки сильнейшему нежеланию посещать лекции по истории, сидящим на том же месте у окна. Надежда, которую он отказывался полноценно формировать у себя в голове, неприятно скребла гордость и самолюбие. Сегодня было чуть прохладнее, чем неделю назад, а на деревьях появилось больше рыжей листвы. Взгляд рассеянно блуждал по завораживающе неторопливому листопаду, временами без энтузиазма цепляясь за игру на поле. Хëнджин не знал этих студентов и они были ему неинтересны. Сегодня малыш не пришёл на занятие или это была уже другая группа? Расстроенный в глубине души, Хëнджин слушал преподавателя, не утруждаясь принять заинтересованный взгляд. Из пучины мыслей Хëнджин вынырнул, рефлекторно поворачиваясь на крики ребят на площадке. "Осторожно!" "Нет, нет, лови его!" Что происходит, стало понятно уже в тот момент, когда мяч вернулся на поле пасом откуда-то извне. Разглядев рыжую макушку среди листвы, Хëнджин улыбнулся сам себе. Мелкий! Он сегодня тоже пришёл со своим ковриком, просто слился с окружением из-за серой толстовки до бëдер и волос в цвет сезона. Теперь Хëнджин обнаружил свою цель на площадке под деревьями и знал, куда смотреть. До конца пары он не отрывал взгляда, вяло размышляя о том, где можно было бы применять такую хорошую растяжку, как у него. На ум приходили только совсем странные или непристойные варианты. Но он в самом деле такой красивый, что мог бы... Фу, Хëнджин, фу. Едва дожив до конца лекции и подпрыгивая на стуле как на иглах, Хëнджин вылетел в коридор, подальше от чëртовых окон. Домой, домой, домой. Много думать и чинить мотоцикл. Через неделю Хёнджин почти с нетерпением и предвкушением точно так же занимал место у окна, специально приходя на занятие заранее. Благодаря этому он смог заметить, что мелкий пришёл на физру чуть заранее, и уже занимался разминкой. Неторопливо и медитативно он занимался в одиночестве, сосредотачиваясь на себе. Хёнджина позабавило то, как серьёзно и сосредоточенно он выглядел. А улыбнуло то, как он вздрогнул и отшатнулся, когда неожиданно ему прилетело крупным золотым листом клёна прямо по макушке. Пригладив взъерошенные волосы после судорожного стряхивания инородного объекта, он оглянулся, вздохнул и вернулся к своему занятию. Хёнджин был увлечён наблюдением через стекло за забавным существом, как в детстве, когда был поглощён жизнью муравьёв в небольшой ферме, подаренной ему дядей. Там внутри они занимались своей жизнью, своими важными делами, и действовали по какому- то своему плану. И Хёнджин, наблюдая за этим, чувствовал себя большим и властным. Это было немного странно и отдавало маньячеством. Он знал о них всё, а они не знали даже того, что за ними кто-то следил и, тем более, изучал. Знал следующий их шаг и знал, когда и где можно вмешаться, чтобы всё разрушить или просто поменять. Обладая такой властью, иметь возможность влезть в чью-то жизнь просто потому что увидел в ней свою новую игрушку и захотел так развлечься. Хёнджин никогда не вмешивался, но мысль о власти, находящейся в его руках, неосязаемо колебала его уверенность в собственной адекватности. Как сейчас. Хёнджин думал о том, чтобы "случайно" столкнуться с малышом у раздевалок после пары, чтобы рассмотреть капельки пота на его лице и шее после того кардио, которое он себе устроил. Увидеть, как футболка липнет к его груди, и, возможно, почувствовать запах его кожи после занятия. И если на этой неделе он не ещё не испугался этой мысли, лишь позволив ей зародиться где-то в глубине, то на следующей уже задумался всерьёз, рассчитав время и маршрут, чтобы их пути точно пересеклись. Фу, Хёнджин, блять, фу. Ты же не маньяк. Сидеть. Плохой Хёнджин. Это было совсем не ок. Хёнджин мысленно бил себя по лицу и называл ненормальным жутким психом. Но от крошки, растягивающейся на своём коврике, взгляда оторвать не мог. Пиздец. И вообще. Это не Хёнджин свихнулся. Это мелкий какой-то странный. Не может нормальный человек оказывать такого влияния. Так-то. Что-то с ним не так. Но что? Что в нём может быть такого, чтобы активизировать работу мозга Хёнджина, особенно фантазию, да так, что крови хватает ещё и на другие части тела? Тьфу блять.

***

Когда через неделю осень наконец вступила в свои права, а промозглый ветер с моросью раскидал яркую листву по слякотной земле, втаптывая золото в грязь, Хёнджин в последний раз за этот семестр посетил пару по истории. Без лисёнка за окном ему нечего было там делать. Без лисёнка в принципе не то чтобы было что ловить на парах. Скука, надоедливые лица и нудный бубнёж. Тьфу.

***

В целом, когда Хëнджин не видел мелкого, он не думал о нём. Починка мотоцикла пошла резвее, когда в свободное время Хёнджин загружал себя работой на максимум, подкручивая в системе зажигания буквально всё по второму кругу и, местами, уже по третьему, - для надёжности, очевидно, не вымещая энергию, нет, точно нет.

***

И совсем он не искал лисёнка взглядом в кампусе, особенно в пятницу возле раздевалок. Извращенец.

***

В целом, без наблюдений за мелким в вузе как будто и делать было нечего. Хёнджин ловил взглядом его яркую макушку в коридорах, но был так напуган перспективой столкнуться лицом к лицу, что всегда быстро менял направление на обратное. Словно в его глазах он сможет прочитать что-то и узнать, чем он занимался и как о нём думал. Хёнджину было стыдно. Хочется и колется. Рука тянется к мягкой лисьей шёрстке, но мозг кричит: "нельзя!"

***

Хотя, один раз Хёнджин дрочил даже на своего одногруппника, так что это тем более не считается. Ведь это действительно помогало ему жить чуть спокойнее дальше. Дрочка успокаивала нервы. Смазанная картинка очаровательной бестии с рыжей чёлкой и почти хентайные, но чуть скованные звуки удовольствия. Блять. Дрочка отпускала его ненадолго. Ровно до момента, пока они снова не пересекались на учёбе. В последний раз, когда малыш подарил ему смущённую скромную улыбку, столкнувшись взглядами, но быстро спрятал её за чёлкой, Хёнджин чуть не стёр член, забросив в тот день мотоцикл и погружаясь в пиздец в своей голове. Чёртово либидо в 20 лет превращало его в животное. Либидо и милый первокурсник. А ещё в тот день Хёнджин разом забыл, куда шёл, а после ещё и ушёл с последней пары, тоже вовсе позабыв о её существовании. Какая к чёрту учёба, когда в голове один слащавый пиздец и непристойные звуки. Марафон дрочки на образ милого недотроги Хёнджин завершил строгим запретом и обещанием самому себе: никакой, нахуй, мастурбации. Самоконтроль, медитации и воздержание вплоть до момента, пока он не найдёт себе нормального партнёра. Так-то.

***

Мотоцикл был на ходу буквально через неделю. Хёнджин решил злополучное дребезжание глушителя, которое не давало покоя с самого начала, обновил проводку и отладил, наконец, фильтры. Всё было на своих местах, и даже свежевыкрашенные крылья. Хёнджин получил ни с чем не сравнимое удовольствие, доезжая до учёбы и работы в кои-то веке на своей малышке. Это лучше, чем дрочка.

***

Чонин дёргал ручку двери и искренне не понимал, почему она не поддаётся. Доступ в это крыло всегда был свободным, и каждый день он попадал сюда, как и все остальные. Но сегодня, когда он ещё и опаздывал, всё это казалось злой шуткой. Как ему быть? Нужно у кого-то спросить. Но все были заняты своими делами, спешили на свои пары и были Чонину незнакомы. Все, кроме одного. Тот самый сонбэ, который постоянно залипает на него. Конечно, он заметил его и сейчас. Приближение старшего Чонин отметил сразу. Несомненно, обрадовался, когда сонбэ таки решился к нему подойти впервые за этот месяц гляделок. Чонин был так рад, что забыл, зачем тут вообще находился до этого момента. Изучающий взгляд впился в мягкие черты, беззастенчиво исследуя. Что он сделает? Он же что-то сделает? Что?

***

Когда Хёнджин увидел свою принцессу в беде, он, естественно, сразу же рванул на помощь. Не задумываясь и на секунду, он подлетел к лисёнку, отчаянно сражающемуся с запертой дверью. Малыш встрепенулся, завидев его приближение, - испугался? -, но без стеснения тут же упëрся глаза в глаза с обезоруживающей надеждой птенчика. - Чë, не пускают? - Хëнджин был привычно быдловат, хотя такое отсутствие манер в моменте резануло даже его. Рядом с таким милым созданием, о котором хочется заботиться... Фу, блять, Хëнджин, заткнись. Малыш постучал пальцем по ушку, подëргал ручку двери для наглядности ещё раз, развëл руки в стороны и очаровательно что-то высоко промычал. Нет, не что-то. Он просто промычал в вопросе. Обезоруживающе мило. А всё это значило, что... Малыш был глухим. Он не говорил. И Хëнджин... Растерялся. А что делать-то? Малыш смотрел так внимательно. Хëнджин смутился. Быстро достал телефон. Молниеносно набросал в заметках: «здесь так бывает есть второй путь пойдём». Улавливая краем глаза быстрые кивки, Хëнджин уже поворачивался, чтобы припустить в нужном направлении как можно скорее. И не видеть этих невозможно милых глаз перед собой дольше. То, как он чувствовал сейчас... Это было странно. Он смущался рядом с этой крохой? Словно сама его аура обладала влиянием на такого слабого перед ним Хëнджина. Малыш был таким красивым, милым и ухоженным. Он светился изнутри и совсем не выглядел человеком, обделённым в чëм-то природой. Он такой же, как другие. Даже лучше. Красивый. А ну-ка цыц! Вниз с третьего этажа на первый, через главный вход по двору направо в маленькую дверь на углу корпуса. Там по узкой лестнице до полуторного этажа, через арку по второй лестнице до нужного крыла. Уже подходя к нужной, спасительной двери, Хëнджин обернулся проверить, не отстал ли малыш, и едва не споткнулся. Он залип на его профиль, мило приоткрытый рот и любопытный, быстро мечущийся по сторонам взгляд. Малыш запоминал и изучал - наверняка, этот путь понадобится ему в дальнейшем, стоит запомнить. - Как тебя зовут? Хëнджин едва не шлëпнул себя по лбу, как последний придурок. Серьёзно? Спросил у глухонемого, как его зовут? Ещё спроси, как ему рычание нового мотора твоего мотоцикла. Мягчайшая улыбка украсила лицо малыша ямочками, и он достал телефон для ответа. «Чонин». Хëнджин в момент отупел. - Как ты понял, что я спросил? Ты же не слышишь? Малыш очень быстро печатал, видимо, привычный к такому способу общения. Хëнджину показалось, что это немного грустно. Если бы ему приходилось каждый раз набирать текстом то, что он хотел сказать... Жуть. Он бы тогда вообще не общался. Не слышу. Но неплохо читаю по губам такие очевидные фразы, особенно у людей с такой мимикой, как у тебя. - С какой мимикой? - не понял Хëнджин. Ответом стала широчайшая улыбка, скромно потупленные под чëлкой глаза и короткое «Спасибо». Хëнджин постоял ещё с минуту, всё ещё чётко видя перед собой солнечный образ Чонина. Как умалишённый, Хëнджин прошептал себе под нос его имя. Звучит миленько. Жаль, он не услышит.

***

Постоянные случайные встречи с Чонином сначала вызывали в Хёнджине лёгкое удивление, потом некоторые подозрения, а следом и вовсе нервный тик. Несвойственная ему паранойя, развившаяся на фоне подозрительной аритмии и повышенного потоотделения на фоне стресса при виде одного конкретного студента, вводила Хёнджина в транс. Это было не ок. Поверить в то, что они просто учатся в одном учебном заведении и даже в одном корпусе казалось невозможным. Скорее в то, что Чонин – мираж, навязчивая мысль в голове Хёнджина, уже мелькающая перед глазами в реальной жизни. И вовсе он не искал его взглядом в шумных коридорах сам. Не выискивал аккуратную рыжую лисью макушку, чтобы привычно почувствовать, как потеют ладошки и быстро рвануть в обратном от него направлении. Столкнуться же в пустой аудитории на перерыве, когда прошлая группа уже ушла, а новая не собралась с духом, чтобы наконец заполнить ряды без опозданий, Хёнджин не ожидал больше всего. Чонин, видимо, задержался, разбирая что-то в своих записях на первой парте, прямо перед столом преподавателя. Хёнджин видел его в профиль и привычно залипал на мягкую естественную волну волос, заправленных за ухо, нетипичную кнопочку милого носа и тонкие, приоткрытые в размышлении губы. Пока быстро бегающие зрачки чёрных лисьих глаз не заметили вторжение в его личное пространство, Хёнджин привычно развернулся и дал дёру, не прикрывая за собой двери.

***

В целом, встретить Чонина в библиотеке казалось наиболее ожидаемым и логичным. Где ещё ему находиться, как не в тишине мира букв, историй и знаний. Интересно, за чем он пришёл сюда сегодня. Хёнджин, например, вопреки предубеждениям разных идиотов, был здесь, чтобы добрать научного материала для статьи, которую задолжал в журнал ещё в прошлом семестре. Вероятно, научрук его убьёт. В отличие от грубоватого Хёнджина, который выглядел нелепо с учебными пособиями в руках, Чонин-и выглядел так гармонично среди книг. Он был в своём мире. Здесь он мог общаться без преград. Именно здесь он понимал всех, кто бы и что бы ему не рассказал. Интересно, сколько всего книг он прочитал за свою жизнь? Сколько знаний он успел накопить в своей прелестной головке? Наверняка, больше, чем Хёнджин успел усвоить за то время, в которое после бестолкового детства и бунтарского пубертата наконец взялся за ум. Его аналитические способности и феноменальную память отмечали все преподаватели, которым повезло столкнуться с одарённым молодым студентом. - Что? За какой срок ты подготовился ко вступительным экзаменам? Это ты столько у декана насасывал, да? Коленочки не стёр? - Сколько-сколько ты набрал баллов для поступления на бюджет сюда? Это кому доплатить надо, чтобы такую цифру нарисовали? Это надо достать башку из очка, придурки, и заняться чем-то, кроме бухла и сплетен. Интересно, на что поступил Чонин. Выглядит достаточно утончённо для чего-нибудь гуманитарного, вроде… Языков? Ха. Или истории литературы. Сам Хёнджин из принципа поступил на самое изъёбнутое. На то, на что был бешеный конкурс, полтора места на потоке, из которых бюджета -0,05. И ведь поступил, сука. Утёр нос всем зазнайкам, платящим бабки своим ещё более зазнавшимся репетиторам. Сам не до конца понимал, что будет делать после выпуска, но определённо сообразит, куда применить эти знания. В данный момент Хёнджин смотрел на то, как малыш тянулся за книжкой на шестой полке и доставал едва-едва, кончиками пальцев. Потом с досадой выдохнул, бросая это дело. Огляделся в поисках чего-то вроде стремянки или хотя бы минимальной ступеньки. С ещё большей досадой поднял взгляд обратно и потянулся вдвое усерднее, всё больше шкрябая пальцами по корешку, так же не доставая достаточно. Сердце Хёнджина пропустило удар, и он буквально в секунду оказался рядом, как в слащавых и противных до блевоты ромкомах, накрывая руку Чонина своей и наконец подцепляя злосчастный томик. Хёнджин был выше ненамного, лишь на достаточное количество сантиметров для того, чтобы добираться до монографий с шестой полки. Чонин, ожидаемо, вздрогнул от неожиданности, но не отпрянул в испуге, словно даже со спины считывая по малейшим деталям личность Хёнджина враз. Они быстро и неловко разлепились, отступая от полки и друг от друга на шаг. В одной руке Хёнджин держал протянутый трофей с монографией какого-то социобиолога, во второй отводил за спину небольшую ступеньку, которую стащил себе, чтобы порыться на верхних полках соседнего ряда. Вообще тут есть лестница, но я готов доставать тебе книги со всех полок этой библиотеки каждый раз, когда тебе только захочется, солнце. Благодарность Чонин-и была слаще любых наград для слабого сердца романтика. Хёнджин удивлённо проследил за быстрой игрой длинными пальцами, складывающихся во что-то, определённо имеющее смысл, но совершенно недоступное ему. Он улыбался так глупо, что, возможно, Чонин счёл его самым глупым существом во вселенной. Улыбаясь в ответ глазами до искорок в зрачках, малыш облёк свои слова в текст на телефоне. "Привет и спасибо. Рад тебя снова видеть. Могу попросить помощи ещё раз?" Хёнджин закивал как глупый болванчик и ткнул пальцем в верхнюю полку. Чонин отрицательно замахал руками и указал на информацию в своём листке. Ему нужен был определённый раздел литературы, которого сам он не нашёл. Демонстрация вставшей перед ними проблемы жестами была очаровательна и невероятно точна. Хёнджин сразу понял, что именно описывал Чонин. Но то, что в итоге показал ему Чонин, вызвало лишь удручение и негативные воспоминания со своего первого курса. Ха. Чонину дали излюбленный тест всех преподавателей для первого года обучения на абсолютно каждом направлении. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Те самые несуществующие монографии и мифические сборники, перечисленные на листочке в руках юного студента. О да. Хёнджин помнил это даже слишком хорошо. И он поможет малышу так, чтобы он смог утереть нос и преподу, и одногруппникам, которые относятся к нему как к цветочку под колпаком. Хëнджин обнадеживающие закивал, изучая листок. Чонин ожидал вердикта сонбэ. То, в какие глубокие раздумья он провалился, не обнадёживало. Ну ничего, ничего. Хёнджин научен на собственном горьком опыте. Он-то на это дело в своё время подзабил и обморочно выполнял всё под конец семестра, когда жопа уже горела из-за сроков по всем предметам. А Чонин-и, как настоящий прилежный мальчик, едва получил бессрочное задание и сразу поспешил разобраться. Завидное усердие. Хёнджин ухмыльнулся. - Это очень хорошо. То, что ты занялся этим так рано. И эту монографию выбрал как раз кстати, она пригодится. Придурок. Снова вслух. То, как Чонин смотрел на губы Хёнджина, было просто невыносимо. Да, он просто слушал его таким способом, но от этого не становилось легче ни на грамм. Внимательный, непосредственный взгляд лисёнка заставлял нутро Хёнджина стягиваться узлом. В животе тянуло, во рту пересыхало, а слова комкались в голове, превращаясь в невнятное месиво. Тогда, когда Хёнджин начал мямлить вместо пространного объяснения, Чонин поднял одну бровь и уткнулся взглядом в огромные зрачки, полные паники. И очаровательно склонил голову набок, словно издеваясь. Добивал. Хёнджину пришлось напечатать в заметках вывод из всей той бессмысленной речи, что с его потрескавшихся губ со всем вниманием снимал Чонин. «даже не знаю с чего начать это правда сложно и я помогу тебе но это сложнее чем хотелось бы и здесь нет того что ты ищешь» Чонин сделал что-то среднее между "хм" и вопросительным "ммм", снова очаровательно склонил голову набок, как воробушек, и Хёнджин подавился. Воздухом, слюной, осознанием, что провалился в эту влюблённость безвозвратно. Наконец, именно в этот момент, он мог признать это и в кои-то веки быть честным перед собой. С этого момента Хёнджин смиренно принимал всё то, что делал с ним этот маленький ангел, и даже начинал получать от этого удовольствие. От сладкого тянущего чувства внутри, лёгкой нервозности рядом с ним и этой томительной одержимости. Да, он искал лисёнка взглядом в коридоре каждый день и каждый раз шарахался, боясь показаться на глаза, когда наконец замечал его. Да. Но прямо сейчас он сидел с лисенком за одним столом, близко-близко. Они общались. Или Хëнджин просто сошёл с ума? «это займёт какое-то время если ты не против я предлагаю встретиться тут снова когда тебе будет удобно сейчас я не смогу всё пояснить запиши мой номер чтобы я скинул тебе своё расписание и ты выбрал окошки под себя» Хёнджин не верил в то, что так беспардонно смог выпросить номер у симпатичного себе первокурсника. Осознание вернулось к нему только тогда, когда уже дома на его телефон в самом деле пришло сообщение от незнакомого контакта. Чонин не просто прислал приветственный смайлик. Он ещё раз поблагодарил и отправил своё расписание. И это было так… непосредственно? А вдруг Хёнджин маньяк? Теперь он знает расписание дня маленького милого глухого мальчика и с лёгкостью подкараулит после вечерних пар в четверг в тёмном проулке за корпусом. Хёнджин тяжело вздохнул, возвращаясь на землю. Какое подкараулить? Где он и где маньяки. Самому бы не умереть от удушья после слишком обильного отделения слюны во время следующего приветствия. Прижимая телефон к груди, Хёнджин провалился в свои мысли и фантазии, воскрешая в голове образ рыжеволосого первокурсника. Объективно, Чонин был воплощением невинности. Ровной противоположностью Хёнджина. Такой светлый, яркий, улыбчивый и добрый. Очень спокойный и мягкий. И тихий. В том, что он каждый раз не убегал от Хёнджина и, наоборот, доверительно тянулся к нему, было что-то странное и неправильное. Ведь Хёнджин рядом с ним смотрелся так неуместно и почти уродливо. Сутулый, в каких-то тёмных, местами подранных тряпках "мам ты не понимаешь это сейчас модно", весь в металле и татуировках "мам это не период это настоящий я". Всегда в наушниках, фанат тяжёлой музыки и (хаха) классики "что этот фрик делает в филармонии?". Громкий, беспардонный и нескромный, рядом с Чонином он замирал и затихал, словно послушный пёсик. «у нас совпадает окошко в пятницу как сегодня» «Отлично. Увидимся через неделю?» «конечно до сдачи чуть больше двух месяцев успеем разобраться без спешки»