Не говори так

За эту неделю Хёнджин выучил столько слов на языке жестов, сколько было возможно освоить за этот срок. Больше всего Хёнджину хотелось, чтобы Чонин понимал его. Чтобы сам он мог понимать Чонина. Чтобы они могли говорить. Не переписываться, тратя драгоценное время на посредника, а вести полноценный диалог и смотреть друг другу в глаза. За чёртову неделю он узнал так много новых слов и не написал ни строчки для своей статьи. Даже список библиографии собирать не начал. Хёнджин, конечно, был благодарен статье за то, что она свела их в тот день в библиотеке, но всё же не настолько, чтобы в самом деле её дописывать. Очевидно, были дела и поважнее. Интересно, в языке жестов есть акценты? Столкнувшись с Чонином в коридоре учебного кампуса, Хёнджин немного смутился от неожиданности, но всё равно поздоровался так, чтобы его понял он. Ещё в процессе успел усомниться в своём навыке и задумке как таковой. А что, если Чонин его засмеёт? Или неправильно поймёт? Продолжая смотреть на землю, Хёнджин так никогда бы этого не узнал, поэтому очень медленно всё же оторвал взгляд от плитки. Чонин смотрел на него с искренним восторгом, улыбаясь до морщинок вокруг губ и глаз-щёлочек. Боже, у него ямочки. Такой широкой улыбки на его лице Хёнджин не видел никогда. Не может быть настолько очаровательных ямочек на щёчках. Не может существовать такого очарования на одной земле с ним. Ни он, ни этот мир не заслужили Чонина. Я что, уже умер и как-то оказался в раю? "Как много ты успел выучить?" Чонин постарался отвечать медленно, медленнее обычного, чтобы Хёнджин успевал разобрать слова на непривычном ему языке. "Достаточно. Могу говорить о погоде и цветах". "О цветах?" - бровь остро взлетела вверх. "Да. Какие твои любимые?" - неуверенно сложил ответ Хёнджин. "Ромашки. Ты забавный", - улыбка Чонина стоила дорого. "Спасибо", - Хёнджин захотел стереть глупую улыбку со своего лица, но было поздно, да и Чонин, кажется, уже понял, какой он дурак на самом деле. *** Не смотря на то, что коммуникация между парнями плюс-минус была налажена и благодаря освоению Хёнджином языка, и уникальным подходом Чонина к чтению прямо с губ, наглядность всё равно была главным инструментом в их работе. Хёнджин всерьёз взялся за обучение хитростям и лайфхакам, которые сам хотел бы узнать на первом курсе, а не вывести опытным путём к выпускному году. - Смотри, я откопал своё первокурсное задание. Так это выглядело у нас, - Хёнджин положил рядом два листка: свежий с заданием лично для Чонина и старый со своим именем. - Сразу можно заметить, как сильно за это время развился и поменялся наш план обучения. Смешно, да? Здесь же просто темы разные. Считать иронию в интонации не представлялось возможным, но Чонин действительно улыбнулся, когда оторвал, наконец, глаза от его губ и сравнил листки. Почти идентичные. - А теперь сокровище. Моя готовая работа. Оценена на 100 из 100. Лучший образец, пример идеального выполнения, за который готовы драться. И он твой. Я отдаю его. "Нет-нет, ты что! Это ведь твой труд, я не могу!" - Чонин энергично замахал руками, отказываясь от такой щедрой помощи. Хёнджин расплылся в очередной глупейшей улыбке, умиляясь с наивного очарования лисёнка. - Не спеши отказываться. Слушай дальше. Иметь пример - это хорошо. Но одного его мало. Смотри, - Хёнджин раскрыл папку с листами, разворачивая перед ними содержание, с разбора которого он и планировал начать. Спустя долгий час разбора скелета этой работы и сотню заметок в блокноте Чонина работа Хëнджина перестала казаться читерством. Хëнджин был его благословением. "Это несправедливо! Почему так сложно?" - Чонин дулся и негодовал, в самом деле недовольный практикой таких заданий. - Это боевое крещение, крошка. После этого любая учебная задача будет казаться тебе элементарной, а статьи ты и вовсе будешь выщёлкивать за неделю. Блять, крошка? Серьёзно? Чонин разочарованно и слегка капризно хмыкнул, а потом протянул руку за примером работы от Хёнджина. Это была почти победа, которую Хёнджин обязательно отпраздновал бы, если бы при этом изо рта Чонина снова не послышались какие-то звуки на грани блядского искушения и чёртового помешательства Хёнджина. Он ведь и понятия не имеет, как сладко звучит. На каждой, мать его, встрече. И если на первой он ещё был скромен и стеснителен, нерешительно принимая помощь старшего, то на второй держался гораздо лучше и трезво оценивал ситуацию. И своё положение. Ему не хотелось оставаться в долгу или быть бесполезным. Однако уникален и более образован он был только в одном. В языке. "Хочешь, я буду учить тебя языку жестов за твою помощь?" Хëнджин изумлённо потерялся в своих мыслях, с минуту убеждая себя в том, что это предложение ему не померещилось. "Что?" "Ты обучаешь меня столькому. Я очень тебе благодарен. И хочу тоже тебя немного научить. Ты не против, если после твоего урока я буду курировать твой жестовый язык?" Боже господи ДА. Сдерживаясь, чтобы не подпрыгнуть на месте, Хëнджин не сдержал ненавистной ему тупейшей улыбки на своём лице и кивнул. Чонин был искренне рад этому согласию. Хëнджин уже думал о том, чтобы отказаться от этих внеурочных занятий и общения с Чонином, но раз за разом, когда эта мысль посещала его, он гасил её как наиболее не подходящий для решения его неудобств вариант. После первой встречи он ещё думал, что наваждение пройдёт, если не видеть рыжеволосую очаровашку вовсе или хотя бы сократить встречи до случайных пересечений в коридоре. Но его образ лишь сильнее гудел в голове Хëнджина, глаза рефлекторно рыскали вокруг, желая встретиться с ним ещё. Хëнджин ощущал некоторую одержимость на переферии сознания, но не позволял себе осознанно принять её. Когда Чонин предложил свои уроки взамен неоценимой помощи от сонбэ, Хëнджин ухватился за эту возможность с максимальным усердием. Это возможность, которую нельзя упустить. Хëнджин никогда не простил бы себя, откажись он тогда от этого скромного предложения. Малыш будет учить его общаться... Чтобы они понимали друг друга ещё лучше. Чтобы они могли проводить вместе больше времени. Хëнджин был благодарным учеником и крайне любопытным птенцом, задавая тысячу вопросов в час. Чонин открыл ящик пандоры, позволив Хëнджину быть его подопечным. Изматывающие беседы и занятия после занятий заставляли их обоих много думать друг о друге, занимая мысли на ближайшие пару дней всем, кроме учёбы. Хëнджин с любопытством постукивал пальцами по подбородку. С интонациями он разобрался - речь жестами была не менее выразительной и эмоциональной. Ещё не было того, что у него не получилось перевести. Но один вопрос волновал его до сих пор. - А как ты материшься? - Хëнджин обыденно спросил об этом так, как спрашивал обо всём до этого. Чонин прыснул. Его смех был почти беззвучным, но достаточно искренним и заразительным. Хëнджин отзеркалил улыбку и внимательно наблюдал за сменой эмоций на лице. "Не матерюсь". Хëнджин прикрыл рот ладошкой, понимая, что, скорее всего, сморозил ужасную глупость. Конечно, Чонин не матерится. Ему страшно не идут все те глупости, которыми обычно занимается Хëнджин. "Но мат на языке жестов есть". Чонин оглянулся, проверяя не услышит ли кто-то его некультурных слов, и сделал что-то действительно непристойное, тут же покраснев широкой полосой от скул к ушкам. - Я не буду спрашивать, что это значило. "Спасибо". *** Смущение Чонина слишком ярко отпечаталось на сетчатке Хëнджина. Едва он закрывал глаза, как перед ним возникал образ покрасневшего очарования. Собственная реакция на это дезориентировала. Мысли о том, что ещё может заставить его смущаться и краснеть, попросту добивали. В тщетных попытках починить мотоцикл и в очередной раз не попадая проводом в отверстие, Хëнджин бросил свечи и сдался на милость навязчивых мыслей. Он был ужасно рассеянным и слащаво чувствительным. Или же он просто слишком долго был неудовлетворен? Не имея партнёра, Хëнджин не утруждал себя поисками кого-нибудь хотя бы для небольшой интрижки или быстрого перепихона. До момента встречи с Чонином Хëнджин был весь в себе и о себе. А сейчас... Хëнджин сходил с ума, когда думал о том, какие звуки будут вырываться из этого милого рта во время секса. Он не должен был думать об этом. Но он не мог. Не мог остановиться. Ведь если в повседневной жизни из Чонина вырывались такие прелестные высокие постанывания и поскуливания, которым он не давал отчёт, то что с ним будет, когда ему будет настолько хорошо, что... Блять, Хëнджин. Снова. Это повторялось день за днём. Они сидели в библиотеке, перебирали работы по теме и обменивались мнениями. Но мысли Хёнджина раз за разом предательски убегали туда, куда не следовало бы. То, как малыш не будет контролировать себя. То, как соберёт бровки домиком. Как на глубоких толчках будет сладко всхлипывать и мычать. Когда их локти случайно столкнулись, Хëнджин вздрогнул, как ошпаренный. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что устыдился их, находясь так близко к настоящему Чонину. Он же прямо сейчас здесь, а в голове Хëнджина он... Боже. Хёнджин, ты ужасный человек. Если бы Чонин знал, о чём ты думаешь, он бы разочаровался. Испугался. И больше никогда с тобой не говорил. Чонин пододвигался на своём стуле ближе, чтобы они могли смотреть на один и тот же текст. Слегка касался его плеча своим и совсем чуть-чуть забирался бедром на его стул. Очаровательная непосредственность, впрочем, как и всегда. Жестокая, злая, изводящая голодного зверя рядом с ним. Грязное похотливое животное. Фу, Хëнджин, фу. Хёнджин продолжал винить себя, ненавидеть, вечерами дрочить на эти грязные фантазии о невинном глухонемом мальчике и снова мысленно извиняться перед ним. Он не мог просто бросить его и перестать помогать. Кажется, самому Чонину нравилось разбирать материал с кем-то ещё. Несомненно, он бы справился с этим и сам. Но предпочёл проводить время бок о бок с умным хёном, чтобы получать его внимание и одобрение на каждом шаге. И Хёнджин честно держался рядом с ним. Держался ровно столько, сколько мог. Пока, наконец, не взорвался. Месяц свиданий в библиотеке закончился тем, что они сблизились настолько, что начали слипаться в коридоре уже инстинктивно, просто радуясь увидеть друг друга ещё раз помимо того обозначенного дня. Взгляд быстро выцеплял в толпе нужную фигуру, ноги сами несли навстречу, обходя всех остальных. Это ощущалось так естественно, так нормально. "Привет, хён". "Привет, лисёнок". Когда Хëнджин обнаружил себя по уши в этом, ему поплохело. Перелом произошёл резко. Болезненно. Тогда, когда Хëнджин машинально потянулся к волосам, слегка спутавшимся на затылке Чонина, чтобы поправить. Тогда осознание ошпарило с ног до головы. Что ты делаешь, Хëнджин? Какого чёрта? Слишком быстро для того, чтобы выглядеть естественно, он в моменте разговора отступил чуть дальше, чтобы избежать ещё хотя бы одного соблазна. - Думаю, я уже достаточно выучил, спасибо тебе... Мы закончили твой проект, и ты больше не обязан делать это для меня. Можешь посвятить это время себе. Хëнджин поступал так, как привык делать всё жизнь. Поступать сгоряча. Бросать всё и убегать тогда, когда страшно. Когда ответственность опасно давит на виски. Опять поджимаешь хвост и бежишь, Хëнджин? Чонин не сразу понял. Потом не поверил. Уголки его губ болезненно опустились. Хëнджин. Почему? Я думал, что мы сможем... Сегодня была пятница. Всю неделю Чонин жил мыслями об этой встрече, но Хëнджин... А чего ещё ты мог ждать, Чонин? Ты слишком странный. Всю жизнь от тебя быстро уставали, ты надоедал и тебя бросали. Что должно было измениться сейчас? Но больно было всё равно. Глупец. "Рад, что смог помочь тебе". Хëнджин не понимал эмоций на вмиг непривычно заледеневшем лице. Чонин не спросил его ни о чем. Не попытался остановить. Просто принял его слова как должное и вежливо попрощался. Словно ожидал, что это произойдёт. Обмен услугами был произведён. Можно двигаться дальше. Да, Хëнджин, всё так просто. Один ты здесь был помешан. А Чонин, слава богу, нормальный. Сердце сковало болью, когда Чонин улыбнулся одними губами, развернулся и быстро ушёл в неизвестном направлении. Хëнджин ещё не понимал, какую ошибку совершил, лишая себя лисëнка, а лисëнка - себя. ***