Не говори так

***

Сердце колотилось как бешеное. "Это невероятно, Хёнджин!" Чонин не боялся мотоцикла. Он восхищённо впитывал силу вибрации и не хотел с него слезать. Когда Хëнджин крутанул газ, чтобы малышка зарычала, Чонин и вовсе засиял, широко распахивая глаза. Чонин прижимал руку к корпусу и слушал мотор. Хёнджин не отрывался от сияющего лица лисёнка, пока заставлял малышку рычать так, чтобы вибрация меняла тональность. Чонин был счастлив, как дитя. Он светился и быстро переводил взгляд с байка на Хёнджина. "Видишь, и совсем не страшно. Чаще их боятся из-за громкости". "Так это - звук?" - в вопросе Чонин приложил ладонь к дребезжащей панели. "Не только. Но да, звучит так же, как ощущается". "Круто! Я тоже слышу!" Металлическая махина всё ещё смотрелась грубо и неестественно на фоне воздушного Чонина. Но Хёнджина, несомненно, радовало то, как смело лисёнок прикасался и совсем не спешил сбежать. Хёнджин ловил каждую его эмоцию, впитывал и пускал по кровотоку, он был так счастлив прямо сейчас. Если бы Чонин не был настолько сильно поглощён своими эмоциями, он бы, несомненно, заметил, как глубоко влюблён в него Хёнджин. Как он смотрит на него, не в силах сдержать ту теплоту, разливающуюся в его сердце, и позволяет ей выплёскиваться через глаза. "Хочешь посидеть на нём? Я помогу", - Хёнджин предложил свою руку, кивая на широкое, изогнутое сиденье. "Можно?" - Чонин восторженно распахнул глаза, проследив путь от седла к лицу Джинн-и. "Конечно, можно", - тебе можно всё, радость. О своём предложении Хëнджин пожалел почти сразу, как увидел изгибающуюся на байке стройную фигуру. Чонин, примеряясь, опустил ладони на руль, и, движением головы перекинув непослушные волосы, обратил свое внимание на Хёнджина. У того, кажется, неполадки со связью. Короткое замыкание. Чëрт.

Чëрт...

Чëрт!

Хëнджин, не вздумай. Не смей сбегать и портить всё. Посмотри, как он счастлив сейчас. Это благодаря тебе. Чонин покрепче стиснул потертые ручки руля, немного соскальзывая на сидении. Малышка была ему велика. Понимая, что такое положение ему совсем не нравится и абсолютно не подходит, он метнул новый - встревоженно-недовольный - взгляд на Хëнджина. Это была паника из-за шаткости своего положения в прямом смысле. Конечно, Хëнджин подхватил доверчивого, завалившегося в сторону крошку. Не дал упасть и осторожно опустил на землю. - Не переживай. Я беру ответственность на себя. Я всегда удержу тебя и не позволю упасть. Доверяешь мне? Чонин кивнул без раздумий и попросил помочь ему с шлемом. Так просто? После всего, что было? Твоё сердце слишком доброе для такого, как я, Нин-и. "Где твоя сумка? " - Хëнджин уже закинул свою в багажник. "Я налегке. У меня сегодня не было пар". А, точно, да. Тогда ясно, можно ехать. Секунда, другая. Перемотка:

У меня сегодня не было пар.

У меня сегодня...

!

Малыш приехал сюда только чтобы..? Прибегая к мысленной пощёчине (одной не обошлось), Хëнджин вернул себя на землю. "Хорошо. Тогда забирайся сзади и держись крепко. Я помогу. Не торопись". Становясь чуть смелее, Чонин сам взобрался на мотоцикл, опираясь на плечо Хëнджина. Показывая, как нужно, Хëнджин прилепил его ладони к своему животу, похлопывая по тыльной стороне в одобрении. Малыш послушно обвил его руками так, как было велено, и уже спустя секунду они тронулись без предупреждения. Чонин пискнул и поджался, пугаясь потери баланса. Сила, скрытая в этой машине, была страшной и непонятной. Казалось, нечто подобное не может быть подвластно человеку. Хёнджин же словно... не чувствовал её веса. Играючи, почти дразнясь, он делал крутые виражи и заходил в повороты лихо, ложась набок так, что сердце Чонина на миг ухало в пропасть. Оказываясь на шоссе с ограничением скорости выше сотни, Хёнджин ухмылялся под шлемом так, что лицо лишь чудом не разошлось по швам. На каждом манёвре он чувствовал нервозность и страх Чонина, жадно впитывая его эмоции. Один раз малыш вздрогнул. Дважды усиливал хватку, делая объятия ещё более крепкими. Около десятка раз нервно возвращал скользящие от пота пальцы на куртке в замок посередине. Вряд ли он испытывал подобное раньше и испытает такое когда-либо ещё. Хёнджин старался за один этот раз показать ему как можно больше. Он был уверен, что после этого лисёнок никогда не сядет с ним на малышку. То, как сильно Чонин стискивал Хёнджина, пока они летели по трассе, отпечаталось на теле ярко-розовыми ожогами длинных пальцев даже через одежду. Малыш был так близко. Делил с ним тепло и дрожь. Позволял слышать удары своего сердца сквозь ткань. Комкал в кулаках куртку и сжимал его бёдра своими. Хёнджин был поглощён изучением повадок лисёнка в его уязвимом положении. Вряд ли он сможет ещё когда-либо. Интересно, ему действительно настолько страшно, что он едет, зажмурившись? Или лисёнок храбрится и следит за дорогой? Наконец, наигравшись вдоволь, Хёнджин завершает маршрут так, как и планировал. Сквозь череду серпантинов они взобрались на дальнюю, довольно высокую точку, чтобы именно оттуда им открылся живописнейший вид на озеро. Чонин лихо спрыгнул с мотоцикла, словно не вздрагивал всю поездку и вообще был опытным пассажиром. Снял шлем, деловито поправил волосы и улыбнулся во весь рот, глядя прямо в глаза растрёпанному Хёнджину. "Было страшно. Мне понравилось". Понравилось.

Понравилось.

Понравилось.

Мозг отключил питание. Хёнджин чуть не выронил шлем. В глазах лисёнка он видел отблески того же огня, что горел в нём самом. Азарт, кусачий адреналин и бурлящая жажда жизни. Хёнджин оставался в этом моменте ещё какое-то время, завороженно наблюдая за мельтешением любопытного лисёнка, изучающего обстановку. Он посмотрел на озеро со всех доступных ракурсов, обошёл каменистую полянку по кругу и даже потрогал деревья. Даром не повёл носом по ветру, впитывая здешние запахи. "Где мы?" - На отшибе? - от звука собственного хриплого голоса Хёнджин поморщился и в сотый раз пообещал себе бросить курить. "Здесь я слышу то же, что и ты. Ничего. Тишина, нарушать которую не хочется ничем". Язык жестов оказался таким правильным и уместным здесь и сейчас. Среди молчаливых, лишённых шелестящей листвы сосен, и пустых, безлюдных тропинок и дорог. Это место было создано для них двоих. Чонин закрыл глаза, лишая себя последней ниточки с миром. Он закинул голову назад и опустил плечи глубоко вдохнул это место и блаженно улыбнулся, медленно выпуская воздух через нос и растворяясь в моменте. В приятной прохладе и влажном запахе древесной коры. Идиллия. "Это потрясающе, Хёнджин". Чонин со всей искренностью впитывал трепетность момента, когда Хёнджин делился дорогим своему сердцу местом и своими чувствами. Однако, почти детский азарт всё ещё щекотал его изнутри, когда он бросал быстрые взгляды на озеро далеко внизу и деревья, спускающиеся рядами по холму. Слегка влажные прохладные пальцы несмело ухватились за большой палец Хёнджина, утягивая за собой ближе к краю смотровой площадки, на которой они остановились. Чонину было интересно до жути, как высоко они находились прямо сейчас. Идеальный вид открывался с высоты примерно... "Сколько тут?" - не отпуская надёжной ладони старшего, Чонин спросил одной рукой. - Метров... - Хёнджин задумался, чуть наклоняясь вперёд и прикидывая. - Хм. Не меньше... Тридцати? Да, думаю тридцати метров. Это не самая высокая тут точка. Просто наиболее удачная. Захочешь повыше - только скажи. Несколько пугливо Чонин бросил быстрый взгляд в ответ и неосознанно сжал пальцы чуть сильнее. Вид завораживал, высота раззадоривала адреналин в крови, гоняя колкие нервишки импульсами по всему телу. "Откуда ты узнал про это место?" "Я живу рядом. Так бы никогда не нашёл". - Хенджин почти незаметно кивнул головой в направлении гущи деревьев. "Покажешь?" - Что? - Хёнджин всё время переходил на речь вслух, когда оказывался сбит с толку или отвечал молниеносно. Это всегда умиляло и веселило Чонина. Милашка. "Где живёшь". Хёнджин показал верх своей растерянности, быстро бегая глазами по лицу Чонина и слегка краснея от ушей. - Хорошо. Но там не на что смотреть, конечно. "Ты же не живёшь в палатке?" - складка залегла меж бровей Чонина, когда он сощурил глаза в непонимании и слегка потянул уголки губ вверх. - Нет?.. "Но мы за городом. А поблизости нет ничего жилого". - Чонин все больше хмурился, теряясь в догадках. - Есть. Моя халупа. - пожал плечами Хенджин. Чонин скептически вскинул бровь. Нет у глухонемых эмоциональной окраски в речи, говорите?.. Он беззвучно хихикнул и направился к малышке, повелительно махнув рукой, чтобы Хёнджин следовал за ним и прекращал думать. Он согласился показать. И пусть только попробует передумать. На сиденье Чонин взбирался уже с лёгкостью и завидной быстротой. Обхватывал талию правильно и прижимался сзади крепко. Сжимал руки в замок на животе, но словно держал в них волю, дыхание и замершее сердце Хёнджина. Поездка до дома пролетела по щелчку пальцев. Это правда было недалеко. И да, это была не палатка. Да, но... Жилым, по сути, это тоже не было. Трейлер, небрежно брошенный где-то, куда никто не додумается забраться и на полном серьёзе остаться жить. "Живу в нём лет пять и планирую продолжать в том же духе. Недавно залатал крышу, ржавчина проела. Надеюсь, хватит ещё на столько же". Хёнджин по-хозяйски оглядел своё жилище и обстановку вокруг. Сбросил шлем и куртку на потрёпанный диван под импровизированным навесом. Потянулся с удовольствием, вскидывая руки до задравшейся футболки, покрутился с хрустом позвонков, разминаясь до перекатывающихся под тонкой футболкой напряжённых мышц. Красивый, красивый, красивый. Чонин бесшумно приблизился со спины, пугая Хёнджина, развернувшегося с вопросом, так и замершим на приоткрытых губах. "Что?" - почти с издёвкой спросил Чонин, тут же опуская взгляд на его губы. Пухлые, ярко-розовые, распахнутые почти наивно. Сердце Хёнджина пропустило удар. Лицо и вовсе стало пугающе бледным. Хёнджин сломался. Глаза Чонина быстро бегали от испуганных глаз с дрожащими зрачками к манящим, красивым губам. Было очевидно, что если он сам не возьмёт ситуацию в руки и не сделает первый шаг, то Хёнджин так же испуганно убежит и будет бояться в своём глупом эгоистичном мирке. Но Чонин уже так давно ждёт этого, так давно хочет узнать, какие на вкус... Боже. Такие мягкие, горячие, слегка влажные и точно самые приятные из всего, что Чонин пробовал в жизни. Его собственные губы несмело перебирали плюшевые губы Хёнджина, и он не мог остановиться, падая в это потрясающее, гипнотическое ощущение с головой. Прикрыв блаженно глаза, он не мог знать, что в этот момент творилось в голове Хёнджина. Какие вселенные взрывались в его голове. Узел стянулся в низу живота Чонина, и он позволил себе разок хныкнуть в поцелуй, захваченный эмоциями в моменте. Это было слишком хорошо. Почему он никогда не целовался раньше? Ах да. Чонину пришлось приложить усилия, чтобы, наконец, отстраниться. В этот момент он не был смущён. Он был восхищён и впечатлён, едва ли различая что-то за пеленой поплывшего взгляда. Он хотел ещё. Это и ещё немного больше. Хватая за футболку совсем не бережно и почти агрессивно, Чонин подтолкнул Хёнджина спиной назад шаг, другой, чтобы на третий уронить его спиной на пыльный диван рядом со шлемами. В секунду забравшись сверху, Чонин пригвоздил его к месту, снова впиваясь в губы и опуская ладошки в опасной близости от паха, лишь мизинцем касаясь обнажённой полоски живота, - но, по ощущениям, жаля раскалённым клеймом. - Стой-стой-стой... - мурлыкал Хёнджин, бережно отстраняя взбесившегося лисёнка, уже грызущего его ключицу. - Пойдём внутрь. Не здесь. Чонин не мог слышать усмиряющего мурлыканья схваченного им человека. Диким лисом он впивался коготками в кожу, метил зубами приглянувшиеся участки горячей плоти. Позволяя перенести себя, неизменно цепляющегося за шею и обвивающего бёдра ногами, он ни на секунду не оторвался от своего увлекательного занятия. Хёнджин опустился с ним на свою импровизированную постель, представляющую собой пару поддонов с брошенным сверху ортопедическим матрасом - всяко лучше, чем старый диван на улице. Хотя Чонин, кажется, не заметил разницы, и смена обстановки для него была лишь незначительной корректировкой декоративного фона. - Что же ты делаешь, Нин-и... - Хёнджин скрипел зубами и стискивал вздёргивающиеся на нём худощавые бёдра до синяков. Неосознанно, грубо, непозволительно сильно. Словно демон из его самых порочных снов, Чонин обнажил клыки и душу, с жаром вылизывая его рот и, более чем очевидно, упираясь в него явно не зажигалкой в переднем кармане своих джинсов. Не могло. Просто не могло этого происходить на самом деле. Потому что и в его переднем кармане не было зажигалки, а упиралось что-то чересчур очевидно. Сладко, сдавленно и наивно малыш что-то скулил в самое ушко, прижимаясь плотнее и теряя контроль, шаткий и до того. Хёнджин отлетал от каждого умоляющего полувсхлипа, от каждого жалобного поскуливания. Чонин не мог попросить о чём-то. Он не мог. Но на дрожащих руках чуть отстранился, чтобы посмотреть на вмазанного Хёнджина с такими же чёрными, бездонными зрачками, как у него самого. В немом вопросе ладони скользнули под край футболки, приподнимая ткань. Хёнджину понадобилась секунда, чтобы поднять руки и позволить освободить себя от лишней ткани. Минута на осознание того, что с Чонина верх исчез тоже. Ни секунды на раздумья перед тем, как шершавая ладонь накрыла плоскую, светлую грудь и спустилась от встопорщенных сосков к кромке грубых джинсов, поддерживаемых широким ремнём. Пряжка ощутимо впивалась в нежную кожу впалого живота, раздражая своим давлением до розовых следов. Хёнджин подцепил край, слегка оттягивая ткань, чтобы чуть облегчить давление и взглянуть на пупок, безжалостно сдавленный всё это время. Очаровательно маленький, впалый, он напомнил Хёнджину, что перед ним юное, хрупкое, невинное создание. Тут же опустившее свои руки к ремню, чтобы быстро расправиться с ним и с пуговичкой, а следом и с молнией... Чёрт, Хёнджин совсем не это имел в виду, но... На Чонине были такие подходящие его характеру, идеально белые, мягкие белые трусики. Слегка влажные спереди и так легко спускающиеся сзади из-за щадящей резинки. И, о Боже... Чёрт возьми. Нежнейшие, гладкие ягодицы, пылающие так же, как и сам Хёнджин, уже давно закипевший от всего, что делал с ним маленький лис. А между них... Не трепетное колечко мышц. Это... Пробка. Чёрт. Чёрт возьми. Нин-и. Едва различимо, неумело, Чонин одними губами по слогам произнёс самое страшное слово во вселенной. "Пожалуйста". И Хёнджин не мог ему сопротивляться. Он думал только о том, как эта пробка ощущалась внутри всё это время, пока они ехали, а вибрация малышки распространялась по телу. Как жутко они тряслись на подъезде к дому и, очевидно, Чонину сорвало в этот момент крышу от стимуляции. Прямо сейчас он был жидким, раскалённым металлом в его руках, сладко мычащим от томительно нежных толчков игрушки в его нутро, чувствительное и без того. Чонин едва сдерживал слюну, норовящую вытечь изо рта прямо на Хёнджина. Он был жаден, и, уже получив в свои руки Хёнджина, желал иметь его всего, без остатка. Неуверенные движения в сторону ширинки, и вот вместо язычка на замке, ладонь накрывает пульсирующий бугорок под тканью. Шумный выдох в обнажённое плечо оседает ощутимой тяжестью вожделения. Со второй попытки Чонин стаскивает одежду с Хёнджина вниз, удовлетворённо и без стыда обхватывая пытающую плоть. Он не смотрит, лишь ощущает вес и осторожно изучает. Почти как у него самого, только... Намного лучше. Сильные, ловкие пальцы Хёнджина совсем не жалели девственной дырочки Чонина, стремительно выкручивая пробку целиком, чтобы снова вогнать её до упора и выжать из крошки очередной, сводящий с ума, звук. Жалобный, просящий, полный томления и искреннего удовольствия. Это было нереально. Просто невозможно. Лучше, чем во снах. Лучше, чем в самых грязных фантазиях. Весь Чонин - нереален. Пальцы хаотично сжимались на члене Хёнджина, неподвластные плывущему сознанию Чонина. Особенно сильный толчок пробки вскинул Чонина с громким ах, наконец выдернувшим его из забытья сладкой и желанной ласки. Пресекая любые возражения, он оттолкнул придерживающие его руки и чуть неуверенно спустился с бёдер старшего. Чтобы сбросить с себя низ и взобраться назад уже голышом, без стеснения откидывая Хёнджина назад. Две секунды зрительного контакта и мысленной борьбы, как вот Чонин уже толкает внутрь себя член, о котором мечтал уже столько, что... - Мнммм... - Тише, тише, родной, не так быстро... Ах... Чонин шумно дышал через нос и издавал что-то похожее на писк откуда-то из глубины. Боролся с чувствами так отчаянно, что не мог контролировать себя самого. Крошка вынужденно молчалив, но вовсе не тих, словно мышка. Он лисица, щедро делящаяся тем, что внутри. Одарив нежным, удивлённым стоном Хёнджина почти в губы, Чонин почувствовал, как член по вязкой смазке скользнул внутри по какой-то точке, которая... Ах!.. Хёнджин, внимательный к каждому звуку, сорвавшемуся с открытого в загнанном дыхании рта, подметил это лёгкое удивление, когда внутри себя самого Чонин обнаружил точку удовольствия, которой, казалось бы, неоткуда взяться, ведь сам он... Ах!.. Хёнджин перехватил инициативу, подхватив бёдра кукольно-лёгкого Нин-и и не позволив ему сесть до конца, так как это уже не имело никакого смысла. Он знал, как двигаться и куда бить прямо сейчас. Поэтому, не спрашивая разрешения и выбирая темп, гарантирующий потерю контроля и поток несдержанных стонов и всхлипов, Хёнджин начал таранить нежного и чувствительного Чонина, каждым резким толчком попадая прямо по простате. Малыш удивлённо всхлипнул и схватился за плечи Хёнджина, неожиданно набравшего темп и так агрессивно взявшего власть в свои руки. Когда сам Хёнджин распалился настолько, что едва сдерживался, чтобы не осеменить лисичку, Чонин попросту выл на одной ноте, роняя слёзы и истекая слюной, что старательно сдерживал до этого. Сейчас всё это не имело смысла, когда Хёнджин двигался в нём так хорошо и правильно. Так быстро... Так сильно... Кончая, Чонин извлекал из себя полноценные, но всё ещё очаровательно скованные звуки, так и не сформировавшиеся в полноценные слова. Он плакал и тряс головой из стороны в сторону, не в состоянии самостоятельно переварить то количество эмоций и ощущений на каждый квадратный миллиметр его тела. Хёнджин закончил в кулак, закинув голову назад и жмурясь до звёзд перед глазами. Ни одной капли своего семени он не позволил замарать чистое, прелестное тело своего ангела. Он не достоин коснуться его так. Чонин заслуживает большего. Он не использованная шлюха. Он самое чистое, светлое и невинное создание, умытое слезами чистого, искреннего удовольствия. Так уязвимо свернувшееся на кровати прямо сейчас, обнажённое, влажное от пота и остывающее после этой чудовищной скачки. Хёнджин обнял его со спины, натянув на себя домашние треники (никакой пошлости) и накрыл мягким покрывалом, не давая замёрзнуть и охраняя сон. Мой хороший. Самый нежный. Самый трепетный. Самый чувственный. Так стонал, когда я прикасался. Так сильно кончил в моих руках. Мой маленький. Проснулся Хёнджин в одиночестве, с фантомным ощущением тёплого тела в своих руках и реальным лишь свёрнутым пледом между ног. - Чонин-и?.. Приснилось? Нет. Запах лисички всё ещё был здесь. А сам он?

А сам он проснулся, испугался и сбежал.